План созрел в голове мгновенно, просто потому что он был единственный, при котором мы сохраним хоть что-то большее, чем пять мешков.

— Бобр, — быстро заговорил я, — с тебя стену сломать, нам нужен проезд для телеги. Хоть камни грызи, но дырку сделай.

Я передал поводья Карме.

— Не сбавляй темп.

Сам соскочил с телеги.

— Тара, едешь за нашей повозкой. Остальные, за мной. Отвлечём на себя гигантов.

— Остальные за ним! — повторил король. — Дозволяю исполнять.

Я схватил копьё. Гунвар, Барти и Вечноцарствиус сделали так же.

Мы бежали на гигантов. Огр был метров шесть в высоту, тролль все семь, а великан целых восемь.

— Как думаешь, — спросил на бегу Барти. — У них был большой папаня, который обрюхатил троицу разных девиц, или большая маманя и три разных муженька?

— Даже не хочу знать ответ на этот вопрос.

Троица противников начала громогласно хохотать, видя наш воинственный настрой.

— Ваше Высочество, — обратился я королю. — Вы, как самый достойный из нас, возьмёте на себя великана?

— А… э… — был пойман в ловушку правитель. — Это мой долг! — всё же собрался он с духом, воплощая щит.

— Гунвар, Барти, на вас огр, у него хотя бы брони природной нет. А я на себя возьму тролля.

Великан был в одной лишь набедренной повязке, у него имелась здоровенная деревянная дубина.

Тролль в смешной шапке, похожей на подшлемник, и латной юбке. Из оружия большой ножище.

Огр оказался самым приличным на вид. Рубаха с поясом, штаны, сандалии и посох, не магический, а обычный, с которым стада пасут.

Только когда до цели оставалось шагов пятьдесят, до меня дошло, что я вообще делаю. Сердце учащенно забилось. Я разглядел роговые пластины на плечах и шее тролля. Понял, насколько остальная шкура толстая. Осознал, какой же он, блин, огромный.

Мне нужно его лишь отвлечь. Продержаться. Только дать повозкам шанс проскочить.

Я вышел на дистанцию десяти шагов. Тролль махнул ножом, и я замер, пропуская широченное лезвие, которое оставило на земле приличную борозду. Я уколол гиганта в руку, но наконечник не пробил толстую шкуру. Противник ударил ногой.

Уклон!

Я чудом разминулся со стопой гиганта. И ещё прочувствовал весь спектр её аромата и в упор увидел эти огромные уродливые пальцы с жуткими ногтями, по которым плачет не одна сотня диссертаций микологов.

Ткнул копьём в голень, но и здесь силы и навыка не хватило проколоть кожу.

Бросил взгляд на барьер. Бобр скидывал бревна, и мгновенно разбирал завал, словно чувствовал, где слабина и как лучше взяться. Хотя почему словно? Так оно и есть, наверняка ведь не одну долину заболотил своими дамбами, пакость зубастая.

Несколько секунд мне удавалось, скрываться от тролля, поворачиваясь вместе с ним, но потом эта махина подпрыгнула, и чуть меня не раздавила.

Тролль крутанул ножом и ударил носком в землю, побрасывая разом пудов больше, чем экскаваторный ковш.

Уклон!

Гигант махнул оружием. Я распластался, пропуская удар над собой. Подскочил. Снова провернулся, уходя от опускающейся стопы. Увидел пробивающееся из-под толстой кожи здоровенное варикозное вздутие под коленкой и что было сил с королевского замаха всадил туда копьё.

Рокот боли ударил по ушам.

Попал! Пробил!

Плечо не было мне благодарно за такой чёткий удар и заныло.

Я отбежал. Краем глаза увидел, как с холма катится вал гоблинской орды, замедляясь с каждым шагом. Гиганты и их напугали тоже.

Глянул, как дела у Вечноцарствиуса. Все ноги противостоящего ему великана оказались испещрены мелкими порезами. Сам король имел отнюдь не царственный вид, доспех оказался помят, рука со щитом болталась плетью, а пальцы продолжали держать рукоять выгнутого щита, видимо, там сломана каждая кость и просто спазм согнул фаланги.

У Барти с Гунваром дела получше. Всё же двуручник воина вполне себе инструмент для разделки огров. Их противник имел серьёзные порезы.

Тролль развернулся и ринулся на меня, забыв про нож в руке. Время словно замедлилось. Я увидел эту оскаленную смердящую пасть с буреломом уродливых зубов и понял, что втайне всегда мечтал очутиться в этом моменте. В голове всплыли кадры старых фильмов, где герой в одиночку мог убить такого гиганта.

А я чем хуже?

Воодушевлённый я оголил меч и бросился навстречу монстру. Пронырнул под замахом, вонзил клинок в ороговевшую плоть стопы. Крутанулся вместе с ногой, наступил на рукоять меча как на ступеньку и прыгнул, зацепившись за латную юбку. Всадил кинжал в сочленение пластин и подтянулся на нём. Ухватился за пояс.

Тролль вертелся и шлёпал себя. Не мог дотянуться. А потом начал просто заваливаться на спину. Я спрыгнул. Земля дрогнула от падения туши. Поднялась пыль.

Я выхватил меч из ноги противника и заскочил ему на живот.

Тролль рывком поднялся. Я прыгнул, уцепился за висюльку его подшлемника и оказался на плече. Он попытался хлопнуть меня, но я перетёк сзади на шею, уцепившись за торчащие из-под шапки тугие пряди.

Сейчас я ему меч в основание шеи всажу! Я герой древнего эпоса! Я…

— А-а-а-а-а-а!

Тролль мотнул башкой, и меня бросило вперёд. Я слетел и покатился по земле.

Всё вокруг кружилось. Меч! Меч… где мой меч?

Кто-то ухватил меня за руку.

Тролль тащит себе в пасть. Сейчас я как герой обязательно что-нибудь придумаю, выкручусь. Пну по больному зубу или вроде того. Только вот картинка кружиться перестанет.

Что-то долго он меня в пасть тащит. Уже штаны скоро сотрутся. Я моргнул.

Всё же Регенерация сработала и быстро погасила последствия микро-сотрясения.

Я понял, что меня волокут за телегой. Мы проскочили! Но как?

Задрал голову. Гунвар держал меня за руку, но поднять не мог. Я развернулся, ухватился за предплечье и взобрался на повозку.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально. Сейчас зелье подействует и… — он закашлялся, и глаза закатились. Я перевернул его на спину и увидел, что доспех был вмят в тело. Зелье пыталось вправить рёбра, но ему мешало железо, которое некогда стерегло эту плоть. А он с такой раной ещё и меня ухватить умудрился и держал до последнего, не умирал.

Я пожал ему руку и прикрыл глаза.

— Его огр ударил своим посохом, — сказал Барт и поморщился, телега подскочила на неровности, а у него вместо стопы была пока костная лепёшка. — Гунвар активировал парирующий навык, но предел дамага абилки был превышен и предел прочности оружия тоже, меч сломался, да и предел прочности доспеха и тела, как ты можешь заметить.

Я посмотрел на Тару. Она сидела в повозке с бобром.

В нашей телеге король валялся в отрубе. Я устало дополз до Кармы и сел рядом. Она мне рассказала, что бобр сделал проезд, и когда они проскочили, обрушил два склона, завалив проход.

Уж не знаю, сцепились ли гоблины с тройкой великанов, но хотелось бы, чтобы они все друг об друга убились и отстали от нас.

Я выпил зелье здоровья и уснул.

Непонятно, сколько проспал, в себя пришёл оттого, что началась тряска.

— Краткая сводка, — попросил я, открывая глаза.

— Ты проспал привал, — сообщила Карма. — Я уснула за рулём и выпала с телеги, — рассмеялась она.

— Ну давай мне поводья.

Все уже пришли в себя и даже о чём-то вяло переговаривались. Впереди ждал проезд через тоннель в пещере. Но перед ним был подъём в гору.

— Придётся толкать телеги сзади, — сказал я. — Иначе паукони не вытянут.

— Вот уж точно говорят, — подал голос Вечноцарствиус. — Свита играет короля. Моя свита хочет сделать из меня грузчика. Просто ужасно!

Мы все спешились. Кони начали идти всё медленнее, пока копыта не стали проскальзывать.

— Навались! — скомандовал король.

Переднюю повозку толкали Бобр, Тара и Барти.

Я, Веч и Карма заднюю.

— Хорошо пошло, — сдавленно выдал я, упираясь в борт. Каждый шаг давался с трудом. Ноги скользили даже по неровным камням, где подошве было за что зацепиться, где можно было даже упереться.

— Надо облегчать, — заметил Веч.

Я вздохнул.

Мы сняли тело Гунвара и похоронили его, заложив камнями.

Скинули пузатый бочонок, да простят нас монахи, наверняка этот гостинец они ждали больше прочих. Выложили два полных латных доспеха.

И тогда пошло легче. Мы почти выбрались на плато, когда ногу прострелило болью. Я подумал, связка отлетела от нагрузок. Нога как-то сразу поехала. Я покатился кубарем со склона, а потом услышал хруст, и ногу ещё сильнее прострелило. Расставил руки, тормозя, и понял, что сломалась стрела, торчащая в ноге.

Кто? Откуда? Что за тварь?

Ещё одна стрела ударила рядом в камень, расщепилась и посекла мне лицо.

— Черноорки! — заорал король.

— Валите! — крикнул я. Со клонов сыпались черные тени. Наши запихали повозки и забежали в тоннель.

— Обрушаю, — услышал далёкий голос Тары, усиленный пещерой.

А потом раздался грохот. Я увидел, как сверху ко мне скользит фигура, и приготовился продать свою жизнь подороже, но разглядел знакомую пшеничную косу и обалдел.

— Вниз! Вниз! — замахала Карма. Я перелёг на бедро, демонстрируя рану.

Она заскользила быстрее. Остановилась рядом.

— Замри и закуси рукоять ножа, — быстро проговорила девушка.

Я активировал Стойку, и спутница плеснула зелье лечения на рану, а потом вбила древко, чтобы наконечник выскочил с обратной стороны. Выдернула стрелу, плеснула остатки зелья и откинула флакон.

Секунд десять от боли перед глазами стояли тёмные круги.

— Выбора нет, — объявила она, увидев чёрные фигуры, глядящие на нас с дороги. — Катимся кубарем. Внизу река.

Я согласно прикрыл веки и оттолкнулся, полетев вниз. Мир закрутился. Я отбил себе всё, что только мог, пока не свершилось спасительное падение в воду. Почти в тот же миг рядом плюхнула Карма.

Нога не слушалась, я грёб только руками. Черноорки пустили несколько стрел и стали расходиться. Я извернулся и показал им два средних пальца. Нас так просто не взять.

— Парни из гетто, ублюдки, — тихо прошептал я.

Кое-как переправились и выбрались на берег.

— Надо обойти гору и встретить ребят с той стороны, — восстановив дыхание, сказал я. — У тебя есть ещё зелья.

— Ничего нет.

Я выругался.

— Тогда пошли так, — я похрамал, протягивая пятерню. Девчонка догнала меня и взяла за руку, иногда придерживая на ямах или камнях.

Уже минут через пятнадцать я понял, что вторую ногу повредил при падении и пару рёбер сломал. Несколько часов мы брели, пока мои ходилки совсем не отказали.

Я вырезал посох из мелкого деревца, и тогда пошло чуть полегче. Потихоньку, по шажочку. Я дойду. У меня нет выбора. А почему земля так стремительно приближается?

* * *

Проснулся от сопения. Долго пытался понять, что там за ёжик со штангой приседает. Потом дыхание стало совсем страшным, будто у кого-то сердце остановится от сверхнагрузок. Веки были невероятно тяжелые, не получалось открыть их и посмотреть, что происходит.

Затем услышал рык. Потом злой выдох, как у теннисистов с архивных плёнок или боксёров при ударе из последних сил.

Я всё же раскрыл глаза и обнаружил себя на плечах у Кармы.

— Р-р-раз! — делала она шаг. — Р-р-аз!

Каждый новый давался всё тяжелее.

— Эй, — тихо позвал я. — Отпусти.

Мы напились из ручья, я попенял девчонке за попытку умереть от разрыва сердца через сверхнагрузки, и наш дуэт пошёл дальше.

Ноги мои быстро объявили бунт. Карма взяла меня под плечо и фактически попёрла на себе в гору. Уже глубокой ночью мы набрели на вход в пещеру, прикрытый вытекающим из недр горы ручьём.

Здесь по очереди ополоснулись, смывая с себя кровь и грязь. Вода словно холодное успокаивающее поглаживание забирала усталость и боль.

Когда облачились, девушка сказала:

— Я открыла какую-то новую характеристику. Преодоление называется. Качать нельзя.

Я не стал ничего говорить. Только посмотрел на свой показатель в десять единиц. Надо же, насколько у всех всё по-разному.

Мы пошли в пещеру. Она оказалась тупиковой, но, по крайней мере, сухой и со следами пребывания. Другие пилигримы посещали. Тому есть светящееся доказательство:

Хворост в углу. Под ним средства для розжига. Есть даже котелок, чай и немного сухарей.

Мы развели огонь, попили чай с сухарями, и клянусь всеми картонными крекерами мира, они были вкусны. Они были прекрасны в своей затхлости, как цветок прекрасен в цветении.

— У тебя есть мелок? — спросил я.

— Да.

Она вытащила его из инвентаря и бросила мне.

Я добыл таблетку маны из пространственного хранилища и снял кинжал, положил туда же, где мы взяли котелок, и написал:

Пещера берёт плату за приют. Взял — положи. Не взял — положи вдвойне. Нарушившего закон пещеры да постигнет кара.

Эхо.

Девушка посмотрела на мои художества. Отцепила с пояса флягу с водой и положила рядом.

Стёрла точку после моей подписи и дописала «Эхо и Карма».

Я посмотрел на неё.

— Может, всё же покажешь лицо полностью?

Она сняла шлем и встряхнула головой, разбрасывая по плечам густые светлые волосы. Только сейчас картинка лица сложилась полностью. У неё были красивые глаза.

Сонм предков снова завёл в голове первобытную песнь: «целуй! Целуй. ЦЕЛУЙ!». А почему бы и нет? В конце концов, это другой мир.

Я притянул Карму и поцеловал, и она ответила.

* * *

После сна гору мы обошли с первыми рассветными лучами. Изучили следы на выходе из тоннеля и поняли, что наши не выезжали. Надеюсь, просто на привале были, а не погибли.

— Давай зайдём, — предложил я, и мы сунулись внутрь.

Прошли, наверное, с километр, когда услышали вдали скрип колёс.

— Барти! — крикнул я, и мой голос эхом пронёсся по сводам пещеры. Задрожали сталактиты, и Карма испуганно вжала голову, указывая наверх.

Вдали раздался раскатистый удар, одна каменная сосулька всё же упала, вызвав далекую брань знакомых голосов. Кричать в ответ мне не стали, но и так ясно — наши едут.

Мы обрадованно пошли навстречу.

Завидев нас, паукони сначала испугались, но потом всё же опознали. Мы бросились вперёд. Я обнял Барти, сжал плечи Вечу, пожал бобру руку или лапу, фиг его знает, и даже Таре тепло сжал ладонь двумя руками. Она держала надменную маску секунды три, а потом всё же рассмеялась.

— Скучал? — спросил Барти.

— Конечно, — раскинул я руки и обнял мешок с провизией. Поцеловал его и прижал к себе, как любимую женщину. — Я очень скучал.

Все засмеялись.

Мы загрузили и поехали дальше. Я и Карма перекусили на ходу.

Впереди уже забрезжил свет, когда пещеру сотряс звуковой удар где-то далеко позади. Сталактиты посыпались, пугая коней. Барти отбил парочку кинетикой, спасая лошадей. Король запрыгнул на кобылу и прикрыл её щитом. Тара не успела ничего сделать, ей голову рассекло отскочившим куском сталагмита. Её спешно уложили, перебинтовывая.

Выход из пещеры преградили черноорки.

Бобр спрыгнул и ринулся на толпу, прорубая нам дорогу.

Вертелся волчком. Не столько урон наносил, сколько сбивал, расталкивал и просто выживал.

Дошло, что это не какие-то личные умения, это его стиль боя, рассчитанный на битву против группы. Интересно даже, как такой навык называется. «Один в поле воин»?

Мы проскочили. Я подал бобру руку. Он прыгнул, ухватился. И тут его пронзили в спину. Я затащил его в телегу. Барти жахнул кинетической волной, сбивая преследователей.

Бобр сплюнул кровь на доски. Я взялся за древко, готовый выдернуть.

— Не надо! — положил он мне лапу на руки и показал пальцем на наконечник, там с кровью смешалось что-то чёрное. — Мануал читал? Яд черноорков. Поможет только лекарь. У нас их нет.

— Как тебя хоть зовут-то, могучий воин рода бобров?

— Бобр К… кхе-кхе… бобр Ку… гх… Бобр Кур… — речь оборвалась.

Ну вряд ли же его звали так, как я подумал. Каков, вообще, шанс, что мы ещё раз встретимся?

— Смотрите! — указал вперёд король. — Конец пути близко.

Монастырь Кулак Смирения представал оплотом могучего спокойствия. Серый камень скалы, обточенный великими мастерами до формы кулака. Он выглядел как отрубленная кисть титана.

На его казанке стояли две фигуры монахов в развивающихся одеяниях. Вот один из силуэтов тот, что поменьше, бросился прочь, и потому с каким рвением он это делал, спотыкаясь и падая, стало ясно, нас очень сильно ждали.

Дорога начала сужаться и подниматься. Обрывы по краям стали всё ближе, круче и опаснее. Когда конь оступался, в груди нехорошо ёкало от ложного ощущения близкого свободного падения.

— Немного осталось, лошадки миленькие, — приговаривала Карма.

В какой-то момент проход стал таким узким, что пришлось вставать перед лошадью и вести её под уздцы. Затем тропа пошла на расширение. Впереди дорога ветвилась, пересекалась с другими, поднималась и опускалась.

— Да когда это закончится, — простонала Тара.

С боковых ответвлений запылили два облака.

— Кто это? — спросил я, не в силах разглядеть.

— Кентавры, — сказал король.

— Ускоримся, слетим с дороги, — озвучил я. — Не ускоримся, настигнут. Там пара табунов несётся.

— Плевать на риски, — постановил Веч. — Стегайте лошадей!

Мы ускорились, но почти сразу, переднюю телегу чуть не стащило. Только то, что я выскочил и удержал её, активировав Стойку, не позволив слететь, спасло ситуацию.

— Перекидывайте всё самое ценное в эту телегу, — скомандовал я.

Мы быстро стали перекладывать груз. Коней отцепили.

Я взял секиру бобра и сломал колёса опустевшей телеги. Дорогу мы полностью перегородили, пусть теперь попробуют обогнать.

— Короля сделали возницей! — возмущался Веч, он единственный остался в повозке.

— Так спешивайся, — сказал я.

— Ещё чего. Не престало мне нагружать королевские ноги.

— Не спасло! — обречённо крикнула Тара.

Кентавры, подвязанные за верёвки, спускались с верхней дороги, чтобы пуститься в погоню.

— Перекидывайте всё на лошадей, и верхом! — объявил я.

Нацепил себе на перед два рюкзака. Два мешка назад. Так же облачил Карму и помог ей запрыгнуть на лошадь.

Держаться верхом без седла было тяжело. Я вцепился в шею бедной животины, она уже и не рада, что не надо повозку тащить.

С Кулака нам уже спускали подвесной лифт.

Дорога стала тяжелопроходимой для лошадей. Много камней.

— Копыта переломают, — сказал я. — Спешиваемся.

Мы побежали на своих двоих. Без нас кони неторопливо могли пройти по каменистой дороге.

Ноги тяжелели. Дыхание учащалось. Пульс бил в висках. Интересно, сколько на мне сейчас килограмм.

Я подхватил под локоть, начавшую падать Тару.

— Давай-давай, — подбодрил я её.

— Догонят, — услышал голос Барти. Обернулся, и он сунул мне в руку мешок. — Я задержу их. Иначе не успеете подняться на лифте.

— Барт, ну ты чего, мы же у самых стен, — расстроился я.

Девушки уже закидывали тюки в раскачивающуюся кабинку. Я махнул тому, кто ей управляет, чтобы начал подъём. Тара и Карма заскочили. Я бросил прощальный взгляд на Барти.

Он ударил кинетикой, отклоняя поток стрел, и выхватил меч. Зазвенела сталь.

— Быстрее! — раздался тревожный голос Кармы. Кабинка была уже в двух метрах над землей.

Я подпрыгнул и прутья дна. И так и держался, пока её не подняли до конца.

Посмотрел с высоты на изломанную фигурку тела Барти и, мысленно попрощавшись и пожелав ему удачи, пошёл за девушками.

Нас встречал мужчина лет пятидесяти с длинной ухоженной бородой. Руки скрещены у живота и спрятаны в рукавах.

— Рады приветствовать вас, собратья пилигримы.

Другие монахи подходили к месту встречи. Орки, эльфы, гномы, люди. Они все пилигримы!