— Трое человек недавно заходили? — спросил я парня.

— Да.

— Кто они, как зовут?

— Заводь, Диего и Мышь.

И тут парняга дёрнулся и развернулся.

«Ну всё, сейчас заорёт» — пронеслась паническая мысля.

— Заткнись! — прошипел я, отмечая, как полоса маны просела разом на десяток пунктов. Вместо крика из горла рогатого вырвался лишь сип. Вот тебе и Заговоры!

Я подбил ему ногу и навалился сверху.

— Сколько человек в доме? — спросил, приставив нож к лицу.

— Не знаю, — прошептал он, морщась от боли. — Вся банда. Тридцать где-то.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Ну твою-то мать!

— Зовут как?

— Худак.

— А настоящее имя?

— Микки.

— У тебя будет ровно один шанс выжить, Микки. Ты понял меня?

— Д-да.

— Больше никаких фокусов. Вставай.

Я поднялся. Взял кисть и измазал красной краской ему волосы.

— Теперь ты бери краску. Рисуй.

— Что? — сипло спросил он. Видимо, горло всё же свело спазмом, это надолго.

— Место своей смерти. Вот здесь я разбил твою пустую башку об асфальт. И повесил тело на твоём же ремне, прямо на воротах. Вытаскивай ремень из штанов.

Он трясущимися руками вынул ремень.

— Делай петлю. Снимай футболку и суй в петлю. Левее прямо над пятном краски. С тебя же натекло.

Он выполнял требуемое и проникался.

— Вперёд, труп. Ты больше не в банде. Ты умер. Понял?

Он кивнул, неся ведро с краской и кисть.

Я тихо заговаривал, бесконечно повторяя про себя «слушайся-слушайся-слушайся-слушайся». И судя по тому, что мана сокращалась, заговор работал.

В разных частях здания музыка играла довольно громко, так что, надеюсь, слышно нас не было.

— Стучи, — шепнул я, когда мы подошли к массивной деревянной двери.

Парняга забарабанил. Пару минут ничего не происходило. Потом всё же донеслись шаги. Я стоял за стенкой, так что тот, кто глядел в глазок, увидел лишь Микки. Засов мягко отошёл в сторону, и дверь открыли. Музыка вырвалась на улицу.

— Ты чё сделал? Как так умудрился? — раздался удивлённый голос.

Это был самый опасный момент. Микки мог проскользнуть внутрь и захлопнуть дверь, подняв тревогу. Но то ли боялся меня больше своих приятелей, то ли затупил, то ли заговор сработал.

Я дёрнул парня за руку, а сам подался вперёд и зарядил ногой в пах, тому, кто стоял на дверях. Схватил за ворот и впечатал мордой в косяк. Он свалился на пол. Носок кроссовка впился ему в живот, выбивая остатки воздуха. Следующий пинок пришёлся по ребрам, и я почувствовал, что они хрустнули. Два раза опустил ногу ему на голову, и противник окончательно отключился.

Я втянул Микки. Закрыл дверь, огляделся и прислушался.

Два крыла левое и правое. Наверх вела массивная лестница с резными деревянными перилами. Музыка доносилась из правого громко. Сверху тихо. А вот слева приглушенно, будто через дверь.

— Это Заводь, Диего или Мышь? — спросил я, кивая на тело.

— Нет.

— Снимай с него куртку.

Парень стащил с поверженного уродскую куртку с логотипом банды.

— Перечёркивай морду краской крест-накрест.

Я нашёл на столике у входа какую шкатулку, набитую окурками, и выкрутил два шурупа ножом. Открыл дверь и повесил куртку на обломок петли кольца. Видимо, позолоченное было, вот и вырвали. Прихватил ворот саморезами к двери.

— Вот здесь прямо на пороге рисуй лужу крови.

Микки принялся выводить красное пятно.

— А теперь измажь этому упырю волосы и лицо. Жирнее-жирнее. Не жалей краски. У вас наверняка её много. Вот так. Отлично.

Я кое-как привёл парня в чувство и показал на дверь.

— Видишь это? Это я тебя прибил к двери. А эта лужа твоей крови, после того как я вскрыл тебе глотку. Помни об этом. Помни, что разминулся со смертью исключительно благодаря моему милосердию.

Я врезал ему рукоятью в висок и снова выключил.

— Где живёт эта троица? — спросил я.

Парень пожал плечами.

— Заводь вроде на втором. Но тусоваться они где угодно могут.

— За мной! — скомандовал я. Микки, казалось, уже и не порывался бунтовать, словно мы с ним заодно.

Я свернул налево. Дернул ручку первой двери. Не заперто. Зашёл. Пусто. Проследовал дальше по коридору. Следующая комната оказалась заперта. Пришлось стучать.

— Кого там разломы принесли в такую рань? — раздался недовольный бубнёж.

Дверь открылась. На пороге стоял голый по пояс парень в чёрных штанах. На груди застарелые круглые ожоги, об него явно бычки тушили.

Я без разговоров бросил правый боковой, отчего он упал на пол. Затем поставил ему ногу на горло и спросил помощника:

— Этот?

Микки покачал головой. Я убрал ногу, позволяя рогатому вдохнуть. А потом со всей силы пнул его по роже, опрокидывая на спину. Но, видимо, переборщил, он сразу потерял сознание.

— Заходи и дверь запри.

Окно с улицы было закрыто стягом с рожей Деформатора Реальности. Я подошёл, провернул ручку, надо же, работает. Потянул створку на себя. Высунулся наружу, обрезал верёвку, на которой крепилось полотно. Сделал из неё петлю, нашёл на полу куртку рогатого и вывешал её за окном.

— Перечёркивай морду, — сказал я.

Микки выполнил требуемое.

— Как это тело зовут?

— Джуд.

Я привёл его в чувства.

— Смотри сюда, Джудит, я тебя повесил. А видишь эту лужу краски? Это с тебя натекла кровь, после того как я вскрыл тебе бедренную артерию. Понял, тварь?

Он часто-часто закивал. И я прихватил его шею верёвкой и задушил до отключки. След на шее по пробуждении ещё долго будет напоминать ему о произошедшем.

— Дальше, — сказал я.

В следующей комнате не просто играла музыка. Она там долбила так, что вибрации чувствовались.

Я потянул ручку, было не заперто.

Парень и девчонка играли в карты на раздевание. И девушка уже была в нижнем белье.

— Дверь захлопни! — грубо бросил рогатый, даже не глядя на меня.

Я его помнил. Это ему впечатал в пах на набережной, когда спасал ребёнка.

— Ты ж теперь импотент, какие тебе карты? — сказал я, быстро приближаясь.

— Чего-о-о?

Он подскочил, в глазах мелькнуло узнавание. Я бросил обманку в голову, но на самом деле со всей силы ударил ногой между ног. Рогатый упал, стукнулся башкой о стол и отрубился.

— Ты кто? — заорала девчонка и выхватила здоровенный ножик из-под подушки.

— Спокойнее, леди. К вам у меня претензий нет.

Но мои слова на неё не подействовали. Она ринулась вперёд, выставив оружие. Я сделал шаг назад, и противница взмахом разрезала воздух.

— Я уже ухожу, — сказал я.

Рогатая сделала ещё один выпад. Я перехватил её кисть, заломал руку и ударил коленом по запястью, выбивая нож. На пол капнула кровь. Похоже, ребро ладони мне всё же рассекла.

— Вяжи её! — приказал Микки.

Девчонка хотела завопить, но я сунул ей в рот кляп. Связал Микки её надёжно. Да так и оставили. Потом уже дежурная процедура повешенья курток, одну в окно, одну под потолок на провод от лампы, следом морализаторские наставления и постановки метки висельника на шею.

Едва вышел в коридор, начала открываться следующая дверь. Я рванул к ней и влетел в рогатого, закидывая его в комнату.

Помимо него тут было ещё двое.

— Ты кто?

— Ваша смерть, — шагнул я в помещение.

Тот, что сидел у окна, выхватил биту из-под кровати, и его я тоже узнал. Он слетал в тележке с дамбы.

— Помнишь меня? — спросил я скалясь.

— Этот тот урод! — узнал он меня наконец.

Рогатый, что так и валялся на полу, поднялся и едва разогнулся, получил пинок в грудь, пролетел через всю комнату и врезался в товарища.

Обладатель биты ринулся на меня. Я присел под замахом и на выходе пробил точный боковой в ухо. Схватил за шиворот и долбанул в шкаф как тараном. Он упал, бита откатилась.

Ещё один рогатый тут же подобрал её. Сделал замах, пугая, я отскочил, и тут он вдарил со всей силы. Сзади был долбанный Микки. Под ногами тело. Ни увернуться, ни присесть.

Уклон!

Навык смог удивить — бросил меня вперёд. Я выставил щит, принимая смазанный удар на предплечье и плечо. Прихватил шею и бросил противнику колено в корпус. Толкнул и пробил ногой с разворота в живот. Его отбросило в окно. Раздался звон, и рогатый распластался на полу. В спине торчали осколки стёкол.

Последний схватил стул и кинулся на меня. Я ушел в сторону, пропуская рогатого мимо и делая подножку. Он рухнул на стул, ломая его своим весом. И так он удачно на нём прогнулся, что я не выдержал и подпрыгнул, приземляясь на икроножные мышцы.

Уровень боли даже представлять не берусь. Он заскулил и заревел. И тут уже Микки не выдержал и ударом ноги, отправил его в сон, исключительно из жалости.

После повешенья, разъяснительной беседы и связывания, мы направились в правое крыло.

Из первой комнаты доносилось характерное оханье. Дверь была заперта. Стесняться было уже нечего, так что я саданул ногой в область замка. Раздался хруст. Замок тут рассчитан на приличных людей и выполнял, скорее, функцию «не беспокоить».

К кровати с кляпом во рту и маской на глазах был привязан мой знакомец Лысый, который отпинал меня тогда со своим дружком. Сверху на нём сидела полная девчонка с розовыми волосами. Она испуганно обернулась.

Я приложил палец к губам. Зашёл вместе с Микки и прикрыл дверь. Особь оказалась на редкость понятливой. Слезла со своего кавалера.

Лысый всё это время мычал, не понимая, что происходит.

Я жестами показал, что девчонке нужно покрасить волосы, Микки исполнил.

Глазами указал на плётку.

— Любишь бить беззащитных, Лысый, — сказал я.

— М-м-м! М? М-м-м-м! — замычал он и задёргался.

— Давай до мяса, — сказал я девчонке.

— Я не…

— Заткнись. Или я его сейчас выпотрошу как поросёнка, или бей до мяса.

Девчонка вяло махнула, и я хлестнул её верёвкой по заднице.

— Последнее предупреждение.

Она замахнулась и ударила со всей силы, оставляя красную полосу.

— Ещё!

Она ударила снова, на этот раз кожа в месте контакта разошлась. Лысый застонал и задёргался.

— Давай работай! — приказал я.

Когда Лысый потерял сознание от боли и кровопотери, я вывесил за окно его куртку с перечёркнутой мордой Деформатора Реальности.

Мы пошли дальше. В следующей комнате спали несколько человек. Просыпаться от удара в лицо не самое приятное, но тут уж сами виноваты.

Остался только небольшой банкетный зал, в котором играл какой-то бестолковый тяжеляк. Уж насколько я лоялен к любой музыке и в качалке прочувствовал, как некоторые композиции придают сил, но эта песня была на редкость серая, даже не за что зацепиться.

Я зашёл и осмотрелся.

Барная стойка. Некогда белые скатерти с золотой вышивкой. За одним из столов спит человек, положив голову на руки. На подоконнике ещё один держит холодную банку у головы и морщится от звона ложки, когда размешивает чай.

Пьяная девчонка с фингалом под глазом танцуем у шеста. Вдали лижется какая-то парочка. А на другом подоконнике за шторкой кого-то сношают.

Наконец, меня заметили.

— А ты кто? — спросил бармен.

— Дегустатор. Мне, пожалуйста, коктейль «Возмездие».

— Не знаю такого.

— Сейчас узнаешь.

Я взял со стола пустую бутылку и метнул в того, кто сидел на окне.

Первый рогатый бросил в меня тарелку. Я увернулся. Бармен перемахнул через стойку, в руке у него оказался поварской нож. Я встретил выпад холодняка подошвой в кисть. Пробил в колено с разворота. Противник начал заваливаться на меня, выставив нож.

Я перехватил руку, развернул нож и всадил ему в плечо. Тут мне в голову прилетела бутылка. Мир на миг поплыл. В ушах зазвенело. Время замедлилось. По спине ударили стулом, и я упал на колени. В плечо вонзилась розочка.

Уклон активировал на рефлексах. Тело само перекатилось, подчиняясь воли умения.

Я развернулся и бросил двойку, укладывая первого противника. Порез от стекла отзывался колющей болью. Сам увернулся от кулака рогатого и поймал его на страшнейший правый боковой прямо в висок.

Последний стоящий на ногах бросился на выход. Я схватил с ближайшего стола банку и кинул ему в затылок, наглухо выключив. Банка лопнула, заливая округу пенным содержимым.

Стащил куртки. Повесил их в окно. Связал поверженных и оставил метку висельника.

Голову мне всё пробили, но, благодаря Регенерации кровотечение быстро прекратилось само по себе.

Резь в плече мешала. Я ощупал рану. Поднял со стола две алюминиевых вилки, загнул лишние зубчики, оставив по одному на каждой, взял их на манер азиатских палок для еды и запустил в рану. Сжал зубы от боли, нащупал осколок и осторожно потянул, выдохнул и бросил на пол.

Срезал кусок скатерти и наскоро перехватил рану.

Поднялся на второй этаж. Тут обитали более высокопоставленные в иерархии члены банды.

В первой комнате сидело двое, и один из них, тот, что поменьше, сразу сбледнул с лица.

— Имя, — холодно спросил я.

— Ты кто? — встрял второй, и я врезал ему так, что башка мотнулась, он ударился головой о стену, оставив там след из крови и слюней, сполз и отключился.

— Имя, — повторил я.

— Мышь.

Я кивнул.

— Давай посмотрим, что ты можешь против того, кто способен стоять на ногах. Иди. Иди сюда, не бойся.

— Мы не хотели. Просто так вышло. Заводь! — заорал он. — Заво… — второй раз крикнуть я ему не дал, влепив пощечину.

— Давай, кусок дерьма. Веди себя как мужчина, хватит звать мамочку. Ну-у, покажи, что можешь.

— Да пошел ты! — зарычал он и сжал кулаки.

Парень неловко бросил переднюю руку, но я защитился левым плечом и пробил в ответ боковой, но раскрытой ладонью.

— И всё? Ну хочешь, я присяду, тебе ведь так сподручнее бить.

— Да не трогал я его! — заорал он и махнул со всей силы. Я уклонился и в ответ бросил оверхенд, попав в челюсть.

Ноги рогатого сразу загуляли, он попятился будто пьяный и упал. Взгляд блуждал. Чистейший нокдаун.

Я уселся сверху и принялся трамбовать его лицо в ковёр.

Удар. Второй. Третий…

Под кулаками начало влажно чавкать, и я остановился. Мышь с трудом перевернулся на бок, сплюнул зубы и затих.

— Говна кусок! — выругался я.

Дверь открылась, и в спину донеслось весёлое:

— Ты чего горлани… — говоривший затих.

Я развернулся. И парень попятился.

— Мы не хотели, — поспешно выпалил он, выставив левую руку. Вторая что-то нащупала в кармане куртки, и рогатый резко ухватил меня за ворот, дёрнул, а правой ударил в голову.

Скула взорвалась болью. Аж искры из глаз полетели. У ублюдка кастет!

Я перехватил второй удар и перебросил противника через бедро. Уселся на него в полный маунт. И со всей силы вбил локоть ему в лицо. Под глазом тут же открылась сечка, хлынула кровь.

— Имя, — холодно уточнил я, блокируя руку.

— Это Диего, — сказал Микки.

Я медленно кидал локти. Рогатый пытался брыкаться и мостить, но просто не умел, не знал, не понимал позиций. Каждый удар добавлял новую гематому или рассечение. Все локти у меня были в крови, кровь уже просто разлеталась брызгами от очередного удара. Глаза Диего заплыли.

Он просил пощады. Хотя слов было не разобрать.

— Я убил тебя, слышишь, Диего. Я убил тебя, тварь ты ублюдская. Ты умер, сучок облезлый. Сдох в этой самой комнате. Ты больше не существуешь, мразь.

Я поднялся. Микки уже сделал петлю и перечеркнул лого. Я повесил куртку в окно. Лужу крови краской здесь можно не делать, она и так натекла. Весь пол в крови. А вот волосы ему помощник превратил в красный гребень.

В следующей комнате все спали, так что я просто разбудил их мощными беспощадными пинками, а потом снова уложил спать колыбельной из ударов.

На звук прибежали несколько человек, но и они были избиты.

— Где этот сраный Заводь? — уже не стесняясь кричал я. — Заводь! Дерьма кусок, выходи!

Услышал шум за дверью, распахнул.

Какая-то девчонка вынырнула из-под простыни в чём мать родила, и открыв окно, вылезла туда, повиснув на пальцах, а потом спрыгнула.

Я подошёл к окну. Не разбилась. Улепётывала, припадая на одну ногу.

В коридоре меня уже ждал Заводь. Он усмехнулся.

— Неожиданно. Как тебя пропустили?

— А некому мешать. Всех убил, — оскалился я.

И тут рогатый выхватил из-за спины пистолет. Чёрный с сильно потертой рукоятью. Слышал, что, когда глядишь в тёмный тоннель дула, уже чувствуешь, будто из него веет могильным холодом. Ничего подобного не ощутил.

— Он хоть настоящий? — лениво уточнил я, и тут же качнулся в сторону, но Заводь, отступил на шаг и взвёл курок.

— Не-не-не. Дураков ищи в другом месте, — сказал он. — Твой братец мне на ботинок плюнул, так что НА! — он выставил ногу вперёд. — Слизывай и свободен. Иначе грохну и тело не найдут.

Я почувствовал странное давление на голову. Неужели аура места давит всё-таки. Вряд ли ведь Заводь ментат.

— Да похер, стреляй, — бросил я, пожав плечами, и развернулся к лестнице.

— Стой, сучок, завалю! — крикнул Заводь, и я понял, не врёт. Не знаю, как, но явственно ощутил, выстрелит.

Я резко повернулся и метнул нож. Заводь пальнул, уходя в сторону. Пуля просвистела над головой. Я ринулся к нему, не полагаясь на себя, а используя последнюю пару Уклонов.

Качнул причудливый маятник, и ствол грохнул ещё два раза. Выстрел раздался у самого уха. Под звон и лёгкую дезориентацию я схватил пистолет за дуло и вывернул из рук противника.

Он ударил меня головой в нос, заставив пошатнуться, и толкнул, бросившись к лестнице. Сбил Микки, и я метнул пистолет, попав в спину. Заводь развернулся, чтобы схватить оружие, на то и был расчёт.

Я ударил его ногой в живот и ухватил за ворот, отталкивая подальше от лестницы.

— Ну давай, — сказал я. — Ты же у нас герой. Покажи, что можешь, гнида!

Он покосился на пистолет, на Микки и попёр на меня. Резкая двойка заставила его пошатнуться.

— Что? Не нравится, когда сдачи дают?

Едва он только начал поднимать руку, как двойной джеб сбил его атаку. Из носа потянулась тонкая струйка крови.

— Иди сюда, — поманил я его, и только Заводь сделал шаг, я бросил правый через руку точно в переносицу. Раздался влажный хруст.

Рогатый заматерился хватаясь за нос. А я шёл, кидая размашистые боковые и точные по корпусу, отбивая не только голову, но и потроха.

После очередного удара он упал, закрыв голову руками. Я поднял его за шкирку и пинком отправил с лестницы. Он посчитал ступени до первого этажа и отбыл в спасительную отключку. Только вот я не закончил.

Я сунул его голову в петлю и, похлопав по щекам, разбудил. Накинул удушку и поднял через плечо, держал, пока ноги не обмякли, а потом резко отпустил роняя.

— Кажется, ты его того, — сказал Микки.

— Что? Нет.

Я припал ухом к груди. Сердце не билось.

Твою ж налево! Переборщил.

Впрочем, запуск мотора, уже пройденный этап. Я начал делать массаж сердца, и буквально на второе нажатие Заводь снова задышал.

— Живи, говно. Живи и помни, сегодня я тебя, выродка, убил.

Микки закончил раскрашивать еле живое тело и поднял на меня взгляд.

— Идём к вашему главному.

Покои в конце коридора на втором этаже были закрыты на большие белые дверцы. Они, пожалуй, единственные сохранились в первозданном виде. Позолоченные ручки блестели, словно призывая открыть.

Хотя неясно, почему они их не продали.

Я без опаски дёрнул створку. За дверьми царил полумрак. Там оказались большие, просто огромные личные покои. По бокам ещё две закрытых двери. А в самом помещении у высокого окна стоял антикварный дубовый стол.

В центре на возвышении имелось кресло, походившее на офисный трон на колёсиках. Сейчас там кто-то сидел спиной ко мне.

Раздались хлопки.

— Браво! — зазвучал тягучий хриплый властный голос. Так говорят главы корпораций или драконы в сказках. — Ритуальное убийство. Это ведь оно было. Поразительно.

Строго говоря, это не было ни ритуалом, ни убийством, но вместе с тем являлось ритуальным убийством. Театральной постановкой.

— Чтоб ты понимал, дурень, — говорил незнакомец. — В месте вроде этого, где астрал и так потрёпан, подобные вещи истончают барьер реальности.

У меня мурашки побежали. Кто он, нахрен, такой?

— Повернись уже, — бросил я. Смертельно устал. Хотелось поскорее с этим закончить.

Кресло развернулось, но во тьме ничего нельзя было разглядеть. И тут штора сама по себе отъехала, пуская утренний свет.

— Да ну нахер! — не сдержался я.

Молодой парень, лет восемнадцати в костюме тройке. Кожа лица красноватого оттенка. Из нижней челюсти, скул и над бровью пробивались острые костные наросты, также кольцо шипов обрамляло голову будто корона. Образ довершали два небольших рога сантиметра по три.

Это была какая-то смесь Деформатора Реальности и человека.

— Не ожидал, — совершенно потусторонним голосом заявила тварь. — И? Что ты теперь будешь делать? — улыбнулось существо.