Я посмотрела на Алекса. На лице непроницаемая маска, но вместо аромата лаванды и сандала теперь от него шел резкий, чистый запах озона. Так пахнет перед грозой.

Судя по всему, и для князя Меньшикова явление «братца» — неприятный сюрприз.

Александр обнял меня за плечи и завел в дом. Отблески вечерней зари, проникая сквозь два больших окна, освещали уютное помещение. В центре раскинулся даже на вид мягкий обитый кремовой тканью угловой диван. Рядом с ним стоял низкий стол из черного дерева, а паркетный пол украшал серо-бежевый ковер. Гостиная плавно перетекала в кухонную зону, выполненную в минималистичном стиле. Деревянные фасады шкафчиков, столешница из серого камня, бытовая техника — ничего лишнего, чистая функциональность. Довольно симпатично.

Усадив меня на диван, Алекс подошел к «брату».

— Мне казалось, утром мы с тобой все обсудили. Или тебе что-то непонятно во фразе «не приближайся ко мне»?

— Саня, перестань, а? — Михаил скривился. — Да, я накосячил. Скажи, что мне сделать, чтобы все стало как прежде? Хочешь, сегодня же с Натахой поговорю?

— Предложишь ей финансовую помощь в убийстве ребенка? — бесстрастно спросил Алекс.

— Не, ну ты же знаешь: я пустой, — с досадой бросил Михаил.

Это он о деньгах⁈ А слова «убийство ребенка» мимо ушей пролетели⁈

Злость заклокотала в моей груди. Тут же и от Александра пахнуло раскаленным металлом.

Не иначе как чудом нам обоим удалось сохранить внешнюю невозмутимость. Я положила ногу на ногу и скрестила руки на груди, Алекс же уточнил:

— Фил, что тебе надо?

— Санек, зачем ты так? Мы же с тобой не чужие люди, — увильнул от ответа Михаил, примирительно улыбнувшись. И неожиданно обратился ко мне: — Мария, ты умная женщина. Знаешь же, что в семьях всякое случается. У меня в этом мире, кроме брата, никого больше нет. Помоги наладить отношения с упрямцем! После нашей с ним размолвки у меня такая пустота в груди, словно кусок сердца вырвали. Помоги, очень прошу!

Он вещал прочувствованно, будто искренне переживал из-за ссоры с Алексом. Но слова расходились с эмоциями. От Михаила воняло страхом: липким, противным, мерзким.

Чего же еще этот подонок натворил, раз так сильно боится?

Я поскребла ногтями лоб. Александр качнул головой, чему-то усмехнулся.

— Завалил сегодняшний экзамен? — холодно спросил он у «брата».

Тот обреченно вздохнул. Подойдя к дивану, сел на край. С силой потер лицо.

— Пересдача теории завтра. До практической части и не допустили. Если не поможешь, то все, мне конец, — признался тоскливо.

Так он трясется из-за проваленного экзамена? Да ладно⁈

Озадаченно посмотрела на Алекса. Поймав мой взгляд, он задумчиво прищурился. И предложил:

— Рассказать, почему он дергается?

— Да.

— Фил знает, что неминуемо завалит пересдачу. Но если на обычных факультетах неуспевающих студентов просто отчисляют приказом ректора, и чего-то катастрофического в жизни юношей и девушек не происходит, то у инквизиторов все сложнее. Существует унизительная процедура выбраковки: с первого по пятый курс всем неучам блокируют способности и выгоняют из вуза с позором. Те, кто с детства считал себя частью элиты, одномоментно становятся изгоями. Семьи от таких бывших светлых магов отказываются, их перспективы весьма и весьма незавидны. Вероятно, именно поэтому за все время существования факультета святой инквизиции отчисленных студентов можно сосчитать по пальцам одной руки.

Да уж! Но разве это не слишком жестоко? Впрочем, в каждой избушке свои погремушки. Наверняка в этом есть какой-то резон.

Алекс заложил большие пальцы за ремень брюк.

— Что касается выпускного курса. Студента, умудрившегося провалить итоговую аттестацию, также отправляют на выбраковку. Но он уже отучился шесть лет, поэтому шанс, что дар не заблокируют, высок. И если юношу все же сочтут годным к службе в святой инквизиции, то ушлют в тьмутаракань на копеечное жалование. Естественно, с мечтами о достойной должности можно проститься. То есть произойдет ровно то, чего Фил так сильно боится: у него не будет ни безбедной жизни, ни власти.

От поникшего Михаила волной хлынула злость, но он сумел промолчать. А я до сих пор не понимала, о какой помощи этот великовозрастный дебил просит Алекса?

— При таких жестких условиях разве реально как-то договориться с руководством вуза? — спросила я, не скрывая скепсиса.

— Нереально, — подтвердил догадку Александр. — Студент либо сдает экзамен, либо нет. Иного варианта не существует.

— Санька, ну помоги! — не сдержавшись, воскликнул Михаил. — Что тебе стоит⁈ У тебя же еще есть допуск к инфокапсуле!

— Верно, допуск еще есть, — пожал плечами Алекс и пояснил мне: — Студенты, показывавшие отличные результаты все годы учебы, на последнем курсе учатся по спецпрограмме. Так как идет упор на практику, то их освобождают от лекций и зубрежки, а необходимые теоретические знания они получают в инфокапсуле. Вот к ней-то и просит доступ Фил. Он отнюдь не глуп. При желании за этот год восполнил бы пробелы в знаниях. Но не посчитал важным напрягаться. А списать, похоже, не вышло.

— Да, да, ты был прав! Я оказался в полной заднице! — вскочив, заорал Михаил. — Мне что, теперь умолять тебя стоя на коленях⁈ Ты этого ждешь⁈

Господи, какое же он источал зловоние! Откинувшись на спинку дивана, я словно невзначай прикрыла нос рукой.

Михаил окончательно потерял самообладание. Он сжимал и разжимал кулаки, с ненавистью глядя на «брата».

Игнорируя и вонь, и неприкрытую агрессию, Александр невозмутимо объявил:

— Утром я доходчиво объяснил, по какой причине помогать тебе впредь не намерен. С чего вдруг мне изменять позицию?

— Сука-а-а-а! — выдохнул Михаил. — Походу, я понял, почему боги забрали мою сестру с твоим ребенком! Чтобы ты жил и мучился, ушлепок!

Как замахнулся Алекс, я даже не заметила. Заорав дурниной, Михаил прижал ладони к лицу и рухнул на колени. Словно в замедленной съемке кровь просочилась между его пальцами и ручейками потекла по кистям, алыми каплями орошая ковер.

— Здесь и сейчас я, глава княжеского рода Меньшиковых, отлучаю тебя, Михаил Федорович Меньшиков, от рода! Отныне у меня нет младшего брата! Да будет так!

Ослепительно полыхнуло. Я инстинктивно сгруппировалась, напряженно следя за Александром.

Тот прикрыл глаза, сконцентрировался, и скукожившегося на полу Михаила накрыла молочно-белая сфера. Она принялась быстро уплотняться, а затем с едва слышным хлопком пропала. Исчез Михаил, куда-то испарились и капли его крови.

Пока я оторопело таращилась на девственно-чистый ковер, Александр круто развернулся и перешел в кухонную зону. Встав ко мне спиной, он нажал на кнопку электрического чайника. Небрежно оперся рукой о каменную столешницу. Мужчина казался невозмутимым, но я всей кожей чувствовала, насколько ему больно.

Не задумываясь, быстро поднялась с дивана и, подойдя, обняла инквизитора. Его сердце стучало часто-часто, а тело ощущалось сжатой до предела пружиной.

Отчаянно желая помочь, я со всей силы потянула душевную боль Алекса на себя.

Дыхание перехватило, внутри все свернулось в тугой узел. Щеки непроизвольно расчертили дорожки слез. Боже, как сильные мужчины ухитряются удерживать такой ужас в себе⁈

Слизнула с губ соленую до горечи влагу и как-то вдруг поняла: сейчас с моими слезами уходит то, что терзало Александра долгие, долгие годы.

Алекс крепко сжал меня и сразу же отпустил.

— Не знал, что эмпаты так умеют, — произнес хрипловато.

Понял, что у меня блокировка спала? Не страшно. Он не предаст.

— Теперь знаешь, — пробормотала я опустошенно. Силы почему-то кончились.

Внезапно я взмыла вверх. Испуганно схватилась за мужскую шею.

Бережно прижимая меня к себе, Алекс подошел к дивану. Сел, удобно усадил на коленях, потерся скулой о мою макушку.

— Спасибо, малышка.

Секунды складывались в минуты. Инквизитор нежно поглаживал, перебирал мои распущенные волосы. И когда коса расплелась?

Немного успокоившись, я переместила щеку на сухой участок мужского джемпера и спросила:

— Эта сволочь живая?

— Из-за сломанного носа еще никто не умирал. Я отправил его в школьный лазарет. Скорее всего, уже вылечили. — Александр глубоко вздохнул. — Семнадцать лет с ним нянчился. Зачем? Хрен его знает.

— А он всегда был таким… — я запнулась, подбирая подходящее определение

— Инфантилом, бабником и сволочью? — подкинул эпитеты Алекс.

— Ага.

Александр грустно усмехнулся.

— С Филом в прошлой жизни я общался постольку-поскольку: он младший брат моей супруги. А вот когда мы с ним оказались в этом мире, то я почему-то решил, что несу за него ответственность. — Александр помолчал и начал негромко рассказывать: — Глава княжеского рода Меньшиковых обанкротился. Все друзья-родственники отвернулись, последнее имущество было распродано. Не осталось ни-че-го, забрали даже родовой особняк. В этот же день князь посадил жену и двух сыновей в машину, разогнался на трассе и со всей дури вмазался в опору электромагистрали. Выжить в такой ситуации нереально, высшие силы решили иначе: мы с Филей очнулись в телах детей. Нас-то с ним и вытащили из сгоревшей машины. Потом мы с ним часа три проторчали в московском отделении святой инквизиции. Оба совершенно дезориентированы, если выражаться цензурно — изумлены. А потом пришел верховный инквизитор, увел меня в отдельный кабинет и объяснил что к чему. Никогда не забуду, как я, взрослый мужик, общался с ним в теле сопливого пацана. Убийственные ощущения. Ну а после этого разговора Егор Дмитриевич взял над осиротевшими братьями Меньшиковыми опеку. Почему он так поступил, я до сих пор не знаю. Разумеется, спрашивал, но внятного ответа не получил.

Я понимала: этот мужчина со мной предельно искренен. Возможно, впервые за все эти годы в чужом мире Алекс не просто хотел, но и мог наконец рассказать все без утайки. Уверена, что он, как и я, не сомневался: сказанное сейчас останется между нами. Эмпатия хоть в целом штука неприятная, но иногда полезная.

— Собственных средств у нас с Филом никогда не было. Этот дом и прилегающая территория — все, чем владеет на сегодняшний день когда-то уважаемый и могущественный княжеский род Меньшиковых. Прикол в том, что дом я купил совсем недавно. Причем на собственные, сэкономленные «карманные» деньги. — Я не увидела, но почувствовала, как Александр передернулся. — За семнадцать лет в этом мире Фил привык к определенному уровню жизни. Допустим, захотелось ему бутерброд с черной икрой. Он в ту же секунду открывал холодильник и брал желаемое, не задумываясь, откуда этот бутерброд там появился. В нашем с тобой мире принято считать, что деньги губят людей. Но на самом деле они лишь вытаскивают наружу гниль, которая уже есть в человеке. Тем не менее почему-то кажется, что Фила испортил именно я.

Я отстранилась от Алекса. Деловито уточнила:

— Плетку дать?

— Зачем?

Я обворожительно улыбнулась, нахально задрала его джемпер. Глядя на рельефный пресс, протянула с огорчением:

— Жаль, конечно, что такое тренированное тело усохнет. Но раз уж ты решил пойти по пути самоистязания, то, умерщвляя душу, следует заняться и плотью. Голод и розги — самое оно. Но мне казалось, что ты собирался меня накормить. — Я невинно похлопала ресницами. — Все? Еда окончательно отменяется?

Алекс замер, а потом сжал меня так, что я тихонько пискнула. Его теплое дыхание коснулось уха:

— Чудовище.

— Быстро рассекретил, — пробормотала я, упершись ладонями в его грудь. — Респект и уважуха.

Ощутив эрекцию под ягодицами, я погладила пальцами мужской сосок и резко сжала ногти.

Алекс вздрогнул, распахнул голубые глазищи. Он молчал, но, казалось, материл взглядом.

— Ты кормить меня будешь или как? — напомнила я обыденным тоном.

Несколько мгновений Алекс сидел неподвижно. Затем рывком снял с себя джемпер и встал с дивана вместе со мной. Поднес меня к холодильнику, поставил на пол. Распахнув дверцу, взял с полки контейнер с куском охлажденного мяса.

— Овощи в нижнем ящике, — сообщил ровным тоном. — Пока я занимаюсь жарким, сделаешь салат?

— Без проблем.

Александр отошел к плите, а я присела и выдвинула ящик для овощей. Пока доставала помидоры, огурцы и лук, покусывала губы, едва сдерживая улыбку. Этот мужчина явно небезнадежен. Конечно, между нами в принципе ничего не может быть, но его реакция почему-то грела душу.