Видимо, старосту все же укокошили. В целом — туда ему и дорога, жаль только, что допросить его мы не успели.

К воротам подошли инквизиторы. Толпа моментально отхлынула, освобождая им путь. Выглядели воины и правда устрашающе: черная униформа, лица спрятаны под балаклавами, на головах каски, а в руках нечто, напоминающее короткоствольные автоматы.

Не издав ни звука, инквизиторы выстроились так, чтобы образовать для нас с Алексом коридор.

Надрывные женские причитания оборвались на высокой ноте, а на мое обоняние обрушилась удушающая вонь человеческих эмоций. Захотелось зажать нос, развернуться и удрать. Но нельзя, нужно идти во двор.

Объявлять хуторянам, кто здесь теперь главный, придется возле трупа.

Незаметно вытерев вспотевшие ладони, я без спешки пошла между инквизиторами. Подбородок приподнят, спина прямая, плечи развернуты — я не сомневалась, что выгляжу уверенно. Но сердце колотилось так часто, что, казалось, еще чуть-чуть, и напускное спокойствие треснет по швам.

Неожиданно Александр поймал мои пальцы, несильно сжал. Он словно беззвучно говорил: не бойся, я с тобой. И мои душа с разумом доверились этому мужчине. На меня опустился покой.

Причем дар эмпата князь Меньшиков точно ко мне не применял, я бы заметила. Он одним простым жестом напомнил, что всегда придет на помощь, и при этом излучал настоящую — мужскую — внутреннюю силу, что я верила безоговорочно. Парадокс, но за все годы брака я ни разу не чувствовала себя как за каменной стеной. И лишь сейчас поняла, каково это — находится под защитой мужчины.

Непередаваемое ощущение.

В итоге я подошла к стоящему посреди двора прицепу даже без тени страха. Безучастно глянула на бездыханное тело.

«Голова на месте, крови нет. Почему старик мокрый?» — отметила странность и перевела взгляд на пухлотелую женщину в симпатичном домашнем платье. Черный платок, покрывающий ее волосы, съехал набок, грозя упасть, но женщина не тянулась его поправить. Она стояла, прижав обе руки ко рту, в ее глазах плескалось горе. И страх.

Хм-м, наверное, это вдова. Как же ее зовут? Наташа ведь говорила… Вспомнила: Алевтина. И чего же супруга старосты так боится? В курсе махинаций мужа? Сомнительно, ну а вдруг?

Прерывая ход размышлений, к нам с Алексом подошел один из инквизиторов. Резко остановился, отчего висящий на плече автомат слегка качнулся, и обратился ко мне:

— Ваше сиятельство, при визуальном осмотре тела признаков насилия не обнаружено. На ауре остаточный след эманаций магии воздуха. Полный отчет вы получите после проведения тщательных исследований в лабораторных условиях, но сомнений нет: несчастный случай исключен. Старосту утопили.

— Как утопили⁈ — воскликнула пораженная Алевтина.

Игнорируя ее возглас, воин бесстрастно уточнил у меня:

— Какие распоряжения, ваше сиятельство?

Очевидно, своей речью инквизитор работал на мою репутацию. Что надо делать в таких случаях, он прекрасно знал, и распоряжения ему не требовались. А вот я… Я-то ни сном ни духом!

Ладно, зря, что ли, в родном мире фильмы про следователей смотрела!

— Обследуйте дом. Меня интересуют бухгалтерские документы, расписки. В общем, все, что касается финансовой деятельности старосты.

— Будет сделано! — отчеканил воин.

Обернувшись, он подал знак стоящим инквизиторам. Пятеро из десяти сразу же направились к господскому терему.

Когда они исчезли в доме, хуторяне заволновались, в толпе начались перешептывания.

— Документы? Зачем они вам? Чего найти-то хотите, госпожа? У Арсеньюшки все всегда тютелька в тютельку! — зачастила, облизнув губы, вдова. Затем присмотрелась ко мне и с изумлением выдохнула: — Вот те на! Да ты ж никакая не «ваша светлость», а Машка Иванова! Юродивая! — Баба воинственно поправила платок и подбоченилась. — А ну-кась, хватит уважаемым людям мозги пудрить! Решила, что не вспомним тебя⁈ Идиотка, как есть идиотка! — она презрительно хохотнула и «доверительно» обратилась к Александру: — Господин инквизитор, ошибочка у вас. Эта девка — самозванка. Уж не знаю, что наплела она вам, но нет у нее никаких правов тут командовать. Машка Иванова была и есть простолюдинка, и с головой у нее с детства проблемы сурьезные. А земли-то, почитай, уж как восемнадцать лет имперские. Неужто не знаете? Да и не по закону это — осмотры тут всякие проводить без человека-то государева!

А не чересчур ли осведомленная и хваткая эта тетенька? Решила сменить почившего супруга на хлебной должности?

Концерт тем временем набирал обороты. Алевтина, приободренная нашим с Алексом молчанием, обернулась к хуторянам.

— Люди честные, чего молчите-то⁈ Арсений мой столько добра для вас сделал!

— Все так! — выкрикнула какая-то женщина.

— Правду Алевтина говорит!

— Мы тут сызмальства живем, а Машка — пришлая и полоумная! За балкой с мамкой жила!

— Ишь чего удумала! Не посмотрю, что больная, щас сам тебя выпорю!

Толпа загудела, угрожающе зашевелилась. Страх хуторян перед инквизицией сменился на желание немедленно наказать виновного в их испуге. Меня.

— Через две минуты они замолчат, — шепнул Алекс на ухо, — и можешь говорить. Как представишься, подними правую руку.

Зачем? Что это даст?

Неуместные вопросы едва не сорвались с языка, но я сдержалась. Мысленно чертыхнувшись, кивнула и приглушила эмпатию до самого минимума. Чувствовать, с каким единодушием стремится тебя линчевать куча народа, — то еще удовольствие.

Злые голоса становились громче, люди подходили к нам с Алексом ближе и ближе. Показалось, что все, кто прежде находился на улице, теперь набились во двор. В такой ситуации, по логике, я обязана была занервничать. Но нет, в моем эмоциональном поле царил все тот же штиль. Я не просто верила, я знала: пока Алекс рядом, с моей головы не упадет ни один волос.

Необычное, но, что уж там, сладкое ощущение.

Сухая автоматная очередь разрезала воздух, заставив толпу замолкнуть и в панике отшатнуться. Я посмотрела на воина, сделавшего предупредительный выстрел. Тот держал автомат у плеча, стволом вверх, наглядно давая понять хуторянам, что им пора бы утихомириться. И вот никакой магии, а доходчиво.

— Жители хутора Большой Лог! — заговорила я, и мой голос беспрепятственно добрался до края притихшей толпы. — Слушайте, запоминайте и передайте другим! Я — урожденная княгиня Мария Георгиевна Алайская, глава княжеского рода Алайских! И я — законная хозяйка этих земель!

Помня о словах Алекса, подняла правую руку: как если бы сидела в школе за партой, а локоть разгибать лень.

Кольцо главы рода ощутимо обожгло кожу на пальце, вспыхнуло насыщенным изумрудным светом. Не успела я и моргнуть, как от меня во все стороны кругами разошлась сила. Понятия не имею, что хуторяне почувствовали, но они слаженно втянули головы в плечи.

У меня же перед глазами заплясали мушки. Оба-на, а колечко-то не обычный символ власти. Оно нехило присосалось к моей энергии, иначе с чего бы мне так резко поплохело?

Я с нарочитой неторопливостью опустила руку. Сияние тотчас пропало, а самочувствие пришло в норму. Обвела холодным, но спокойным взглядом шокированных людей.

— Вас ввели в заблуждение: эти земли никогда не принадлежали империи, они были и являются собственностью княжеского рода Алайских. Староста, которому вы так слепо доверяли, обкрадывал вас почти два десятка лет, он не внес в казну ни копейки. На текущий момент у хутора Большой Лог перед государством скопился огромный долг, — я выдержала театральную паузу и припечатала: — Мое право, как истинной хозяйки земель, — выставить вам требования об уплате этого долга. В итоге многие из вас лишатся всего. Назовете хоть одну причину, почему я должна вас пощадить? Особенно после такого теплого приема, какой вы мне оказали?

Повисло душное, плотное безмолвие. Шокированные убойной новостью крестьяне стояли, не шелохнувшись, и, казалось, боялись вздохнуть.

Послышался глухой стук захлопнувшейся двери. Я повернула голову и увидела направляющихся к нам с Алексом инквизиторов со стопками папок в руках.

М-да уж, и куда все это богатство девать?

— Отнесите бумаги в машину Марии Георгиевны, — распорядился Александр, придя мне на помощь.

Воины, безоговорочно выполняя его приказ, зашагали к воротам. Поникшие хуторяне беззвучно расступались перед инквизиторами, давая им пройти.

Екарный бабай! У меня же еще выселение!

Нахмурившись, я посмотрела на бледную, как мел, вдову. Та бухнулась на колени и, заламывая руки, заголосила:

— Не губи, матушка-а-а! Не знала я ничего! Клянусь, не знала-а-а! И дети с внуками ни при че-е-ем! Пощади нас, горемычны-ы-ых!

Заливаясь крокодильими слезами, толстуха на четвереньках подползла ко мне. Она попыталась поцеловать мои кроссовки, но я брезгливо отдернула ногу.

Фу, гадость какая!

— У вас есть семь дней, чтобы съехать из моего дома и привести его в порядок. Если не выполните приказ или попробуете покинуть пределы хутора, ваши действия будут расценены как побег. Все ясно?

Судорожно кивая и подобострастно заглядывая мне в глаза, Алевтина удивительно проворно поднялась. Она всем своим видом старалась продемонстрировать, что готова повиноваться любому моему приказу. А вот о теле супруга, по всей видимости, позабыла. Совсем.

Я внутренне передернулась от отвращения. Вот уж воистину «великая» любовь.

Равнодушно отвернувшись и ощущая на себе множество настойчивых взглядов, я ледяным тоном сообщила:

— Хуторяне, объявляю общий сход на центральной площади завтра в десять утра. Я готова вас выслушать. А после приму окончательное решение.

Люди отмерли, начали тихонько переговариваться.

Четверо инквизиторов с легкостью запрыгнули на прицеп с трупом, отчего я озадаченно приподняла брови. Что за нафиг?

Словно ничего необычного не происходит, один из воинов встал у головы мертвого старосты, другой — в ногах, а двое разместились по бокам. Взявшись за руки вокруг трупа, мужчины застыли. Через пару ударов сердца их накрыла молочно-белая сфера.

Вспышка света вынудила зажмуриться.

С опаской приоткрыв веки, я обнаружила, что прицеп пуст: нет ни инквизиторов, ни старосты-утопленника. Вот это да-а! Какой-то аналог портала?

— Ваше сиятельство, мы вам здесь еще нужны? — поинтересовался один из инквизиторов.

— Нет. Благодарю за содействие, — ответила я сдержанно, но искренне.

— В таком случае сопроводим вас к машине и уедем, — оповестил воин.

— Пойдем, — позвал Алекс.

Я в окружении инквизиторов вышла со двора. И с удивлением обнаружила, что Наташа, вопреки распоряжению, не сидит в салоне. Она стояла на улице, возле машины, а рядом с ней изображал статую огненно-рыжий худощавый парень.

Увидев меня, Лукьяненко вымученно улыбнулась.

— Знакомьтесь, это мой друг Степа, — представила рыжика она. — Я вам о нем рассказывала.

— Помню, — обронил Алекс и уточнил: — Степан, ты водишь машину?

— Разумеется.

— Отвези женщин в свой дом. Ключ в зажигании.

— Хорошо.

Рыжеволосый аккуратно взял Наташу под локоть, но та заупрямилась:

— А разве вы с Машей поедете не с нами?

Вот и мне хотелось бы это знать.

— Нет. Нам с Марией необходимо серьезно поговорить. Наедине. Скорее всего, она вернется поздно. Ложитесь спать без нее, — флегматично посоветовал Алекс.

Отвернувшись от приготовившейся спорить хуторянки, он сосредоточился, открыл портал и подхватил меня под руку.

Вышли мы на уже знакомой террасе. Памятное место. Именно здесь я врезала Алексу по физиономии.

— Предлагаю поесть, — деловито объявил мужчина, увлекая меня к входу в дом. — А после…

Договорить ему помешала распахнувшаяся дверь.

— Ты с Машей? Может, так оно и лучше, — пробормотал показавшийся на пороге Михаил и посторонился, пропуская нас внутрь.