Шмель, который оставался наследием первого Лекса сбросил скорость, аккуратно входя в атмосферу негостеприимной планеты, на которую собственно и рухнул сбитый нами крейсер. Найти столь заметное событие было совершенно несложно ввиду огромного дымного облака, поднимающегося с поверхности, сплошь засыпанной песком или чем-то вроде него. И угораздило же нас попасть в это судно и так неудачно сбить его именно на это уродство в космосе! Ни одного лесного массива, ни гор, ни рек — планета пустыня, гладкая как бильярдный шар и столь же гостеприимная. Если бы не дым, сносимый ветрами, долго бы мне пришлось искать место для поиска, но наконец, мне и удалось поймать источник сигнала «S. O. S.». Взяв поправки по курсу немного в сторону от раннего направления, я начал снижение, с трудом преодолевая сильный поток ветра, где было намного больше песка, чем разряженного воздуха. Долгие минуты на выбор места посадки, я уже наблюдал за деянием рук своих — крейсер разметало о поверхность в ходе его попытки приземлиться с наименьшими последствиями, корабль падал хвостом вниз и коррекционными двигателями пытался заострить угол падения. Это верный способ минимизировать последствия и максимально защитить экипаж, но вот планета была не того сорта, где это было уместно. Очевидно, в какой-то момент его просто сломило пополам словно Титаник из нашей истории и дальше все шло ровно по тому же сценарию. Темные облака едкого черного дыма поднимались ветрами и закручивали хоровод вокруг новой локации, стремясь похоронить непрошеного гостя и выровнять картинку безжизненной твердыни, возвращая планете ее изначальный вид и порядок. Вот, наверно, удивятся будущие колонисты, когда углубятся в грунт и найдут тут этого исполина… Куски металла валялись повсюду, редкие чахлые костры, отчаянно боролись за свое право дарить свет и тепло, но уступали бедной воздушной смеси и довольно быстро начинали просто чадить разноцветным дымом словно сигнальные костры. Картинка неприглядная, но меня это сейчас увлекало мало: отчаянно борясь с потоком ветра, опустившись еще ниже, я начал замечать тела, лежащие на поверхности вблизи махины крейсера — отвратительное зрелище, тем более зная: кто в этом виновен. Глупо было обвинять Лекса, который рожден лишь на днях и желал лишь выслужиться и показать себя в самостоятельности — ответ все равно за мной, за капитаном.

— Снижайся! — дал я устную команду Шмелю и, накинув шлем на голову, проверил системы защиты собственного скафандра. Живой Шмель в этой обстановке хоть и страдал, но для его степени автономности — это были сущие слезы, не способные пробить его щиты долгие часы.

Живой корабль мягко сел на кусок обшивки крейсера и выполнив минимальное шлюзование в узком отсеке, отпер двери, давая мне возможность выйти наружу. Ни мига не прошло с момента открытия дверей, а все мое тело напряглось, сопротивляясь потоку ветра, скорость которого была никак не меньше двадцати пяти метров в секунду, что на мой субъективный взгляд, уже являлось ураганом. Температура этого потока была мне непонятна, так как скафандр честно отрабатывал свое название, сохраняя мое тело в привычных мне условиях. На интерфейс шлема легла тактическая сеть и данные с радара шмеля, успешно дополнявших мои данные не самыми оптимистичными цифрами. Ненамного лучше, но хотя бы не буду спотыкаться о крупные объекты. Кстати о крупном… Система Шмеля обнаружила довольно массивный кусок упавшего крейсера и быстро выдала свое заключение:

— Человеческая боевая космическая турель неизвестного типа. Статус: уничтожена; обнаружены следы внешнего разбора (мародерства). База данных не содержит информации по данной технике.

Где же были все эти инновации пока я играл? Но так или иначе, но новость была не утешительной. Если кто-то уже покопался в технике, значит, меня могут ожидать сюрпризы, созданные из боевой турели, где нет места краскам или радости — лишь смерть во всех ее проявлениях. Приблизившись к разбитой турели, я заглянул внутрь и оценил вмешательство в рамках своего разумения. Может я и не ахти какой знаток людской технологии турелестроения, но отсутствие резервной накопительной батареи заметить был вполне в состоянии. Ладно, вести становятся чуть лучше, энергетическое оружие это не самая большая моя беда — переживу даже в худшем случае, пусть и болезненно, но это все же мой профиль и оживление мира не должно отнимать у меня такие плюхи. Рация фиксировала сильные помехи и редкие попытки связи со стороны главной рубки крейсера, значит, мне туда и топать. Коснувшись рации на воротнике, обратился к Шмелю.

— Взлетай и держись рядом, готовься к эвакуации и обороне! — благо наш канал связи был выделенным и узконаправленным, так что внешние помехи нам не сильно мешали в общении, хотя и поганили качество сигнала в разы. Корабль отчитался, о получении команды, и я продолжил свой путь к «голове» крейсера, откуда продолжал бить сигнал «S. O. S.».

Дорога длинною всего в полусотню шагов, открывала мне самые неприглядные картины произошедшей трагедии: засыпаемая песком кровь; конечности разумных и почти разорванные тела в гражданской и легкой одежде; фрагменты техники и аппаратов. Трижды я обнаруживал почти неповрежденных людей в броне, лица которых были красными и искривлёнными от ужаса и мучений, с жуткими выражениями на лицах. Смерть никого не красит, а эта смерть в такой атмосфере и вовсе только уродовала. Глядя на них, я не вздрагивал и не отворачивался — кошмара в моей жизни было предостаточно. Так что покойники меня не пугали, плюс я понимал своим новым рассудком, что они — не я и даже не близкие мне. Снова шаг и новые образы мертвых, пока вдруг не взревела сирена тревоги от системы защиты, обнаружившей на моем теле луч наведения от неизвестного. Действуя рефлекторно, одним быстрым движением ухожу в перекат вправо, пропуская мимо себя практически точную и упорядоченную очередь из автомата. Мозг и сердце едва не захлебнулись от притока адреналина, а сознание напротив — настраивается на работу, на защиту своего тела. С упора лежа, не размышляя, бросаюсь в сторону, крутя головой, стараясь увидеть нападающего. И на третьем броске в сторону, я заметил высокую вооруженную фигуру. Турели на моих плечах за треть секунды поймали цель и, получив мое мысленно «Добро», послали два спаренных выстрела в сторону, поражая противника избыточно мощным зарядом, при котором любая цель как минимум сознание потеряет, а как максимум покроется тонкой корочкой с характерным запахом плохо прожаренной котлеты. Враг предсказуемо упал, пропав из поля зрения. «Прилетел помогать… Да какого черта, вообще⁈ О чем думал?» — подумал я немного озлобленно, поднимаясь и выбирая направление на стрелявшего. Найти его удалось без проблем. Это был человек в форме военного, но не Миротворца, что немного расстраивало, так как я его все-таки убил. Глаза человека под шлем сферой были открытыми и пустыми, а вот половина лица, залитая кровь, ненавязчиво намекала, что отныне он: не жилец. Наклонившись, поднял автомат человека и перекинул его через плечо — чего добру зря пропадать.

Однако благородный порыв помогать всем и каждому меня покинули окончательно. Тем не менее я окинув взглядом окружающий меня хаос из плотного ветряного песка. Заметил очередные куски крейсера, до которых оставались считанные метры; летающего вокруг Шмеля; и очень много людей с пулевыми ранениями. Что-то тут не чисто. Не похоже это место на крушение корабля. Скорее какая-то бойня…

Вспышка резкой боли совпала с воем системы скафандра, возвестившей меня об очередной атаке, причем не прицельной, так как не была обнаружена система наведения, лишь полученные повреждения на поверхности личного шита. Можно подумать без нее я бы этого не понял, когда тело едва не в дугу загнуло! Интерфейс от полученного удара, предсказуемо ушел в аварийное отключение, а я грациозно повалился со своего бархана, изображая подбитую цель, на ходу пытаясь реанимировать нежную начинку старого как сам мир скафандра. Хорош он всем, но только не качеством, крепко пострадавшим за тысячелетнюю историю хранения. Скатываясь со склона пологого бархана, я кувыркался около двадцати секунд, пока, наконец, не замираю у подножья. Повернув голову, начал визуально осматривать пространство, одновременно шаря рукой под поясом и замыкая схемы резервного питания, провоцируя перезапуск системы интерфейса. И очнулась она крайне вовремя, как раз, когда ко мне уже приближалась здоровенная фигура, очевидно принадлежавшая Ворку, здоровяк тянул за собой что-то большое и цилиндрическое, видимо контейнер или что-то более интересное. И вот когда от него до меня оставалось не больше пяти шагов, я дал команду на атаку двум турелям!

Две вспышки энергетической атаки расчертили расстояние от меня до Ворка, слегка рассеиваясь на потоке песка и частично заземляясь, но, тем не менее, достигая цели. Однако! Ворк не упал и даже не дернулся в спазме, он лишь отпустил путы своей ноши и сам вскинул оружие, что засверкало ярко желтыми разрядами. Вот уж фиг тебе! Не на того напал, толстожопый!

Со скоростью мысли, выделяю свои модули расширения и активирую ускорители. Не уступая стартовой скорости пули, меня отнесло на десяток метров по песку, а затем резко вверх, чтобы я встал на ноги и оценил противника уже в вертикальном положении. Ворк был не в боевой броне, все что на нем было лишь служило ему поддержанием жизни, а значит нет у него ни щита, ни систем поддержки. Ну, все предельно ясно! В бой!

Взяв направление, я открыл огонь из своих наплечных стволов, мешая прицельной атаке Ворка. Голубые вспышки, похожие на узкие молнии, моего оружия бились о золотые линии неизвестной природы оружия противника, создавая яркие взрывы шаровых белых разрядов, а когда между нами было пара метров, я, выставив свое колено вперед, снова активировал ускорители, давая направление своей ноге. Удар, да с таким лютым ускорением о дыхательную маску Ворка сопровождался отвратительным хрустом… Причем как, не прискорбно, хуста моего колена. Ужас как больно и некрасиво, словно о дерево, ударил. Больно: безусловно. Зато и этого здоровяка такая встреча основательно сбила с ног и даже немного отбросила на его же имущество. Зрит вечность, я не хотел, но с таким повреждением, я тоже не устоял и рухнул боком на песок, ощущая глубину глупости мгновенного и необдуманного решения. Да — удачно все вышло, да — реализовал замысел. Только ногу отдал за откуп. Будет уроком. Хотел было снова подняться, но вдруг прямо надо мной появилась фигура гуманоида в бесформенном мешковидном скафандре, упревшая ствол какого-то легкого оружия мне прямо в лицевой щиток, да так, что я прям узрел его дуло.

Больно ножке или нет, но мозги были еще разогнанными. Время снова замерло, я не стал мудрить и опять активировал ускорение на свои движки, пожирающие энергию как пылесос. Нет, я не взлетел, согнутые в коленях конечности и ускоренные ступни, не просто перекинули меня через голову, и в довесок одарили удивительными ощущениями в разбитом колене, но и пригрев противника под задницу, запустили его в недолгий полет по пустыне. Да что же это такое⁈ Меня тут никто не любит, снова! И мне вновь дали это понять. Не успел толком приземлиться после своего кульбита, как сильные руки буквально выдернули меня с пригретого мгновением ранее места и откинули в сторону, где я приложился об обшивку разбитого крейсера. Все, мне это однозначно надоело! Активирую связь со своим кораблем.

— Шмель, прикрой меня и забирай отсюда, быстро! — касаясь ворота, произнес я, однако ответа не дождался, так как снова пришлось двигаться и удирать с вектора атаки Воркской пушки, метающей рыжие снаряды. Искры и легкие всполохи наполнили эфир диким шумом и помехами, пока я пытался скрыться с обзора этого злодея. Метался как заяц посреди поляны, пока не нашел себе пристанище за одним из кусков брони павшего корабля и уже оттуда аккуратно выглянул. Трещины, которые непонятным образом появились на лобовом щитке, конечно, мешали обзору, но жаловаться мне пока некому — цела морда и на этом «спасибо». Адреналин все еще разгонял мои мысли и притуплял боль в ноге, так что я еще был вполне работоспособным и опасным, по крайней мере для себя. Как мне показалось, Ворк уже потерял ко мне интерес и пытался поднять своего товарища, потерявшего от удара о землю сознание. Задрав голову, я уже заметил, как ко мне приближается Шмель. «Ну, вот и отлично» — сглазил я… Нечто грубое и довольно неприятное уперлось в мою шею сзади, ровно под затылком, после чего, сквозь помехи общего эфира, я услышал слова внутренней связи:

— Не дергайся и проживешь немного дольше. Опускай свой корабль и бери нас на борт. Предупреждаю сразу: я стреляю при любой попытке противодействия.

— Горите в аду… — начал было я, но по шее был нанесен неприятный удар, и я не закончил свою эпическую фразу.

— Мы не враги, мы не тюремщики и не миротворцы. Мы пленные с этого корабля, нам просто нужно покинуть планету. Твоя смерть мне не выгодна.

— Да кто вы такие вообще? — решил я потянуть время, пока моя артиллерия еще на подлете и прицеливании.

— Мятежники, заключенные.

— Имена! К черту детали! — чуть надавил я, пытаясь разобрать голос сквозь помехи.

— Шертопас-третий, Бруно Варахол, Салина Моната, — прозвучал голос.

— Шертопас-третий, принудительное отключение сознания — выполнять! — очень спешно произнес я на своем, ныне родном «бруненском» наречии, ощущая, как упор в мою шею исчезает, и некто за мной грузно валится на песок и куски корабля.

Обернувшись, я увидел изломанного и крайне несуразного Механоида, лежащего на песке в нелепой позе недоступной живым созданиям. Зараза железная, обманул меня! Он даже не вооружен был, просто пальцем своим мне в затылок тыкал, идиот поганый. Переговоры придумали до вашего появления — чего не использовал сразу? Решил на понт взять? Будет мне еще Механоид свои условия выдвигать! Не на того напал. Однако даже то что было сказано было мной быстро обдуманно и соответствующие выводы сделаны. Может всех спасать мне и не нужно, чтобы очистить свою совесть. Тюремщикам место в этих песках, раз они гнетут тех, кто был среди моих провалившихся. А вот эту тройку я прикрою — пусть будет у них судьба такая. Приняв решение, я коснулся своей гарнитуры.

— Шмель, захват целей по пеленгу, огонь на поражение не вести. Разрешаю сделать пару выстрелов для запугивания и продолжать до разоружения окружающих. Жди дальнейших указаний, — ну что же, пришло время познакомиться с кумирами юности.

Шмель был уже близко, поэтому отчитавшись о получении команды, он сделал три быстрых выстрела. И стрелял знатно так, не скупясь на затраты в энергии — грохот был такой, что даже сквозь шлем было слышно. Столбы пыли и песка взмыли в небо на добрые пятнадцать или двадцать метров, где они подхватывались и уносились по направлению потока нескончаемого ветра. Ворк, которого я уже узнал, как Бруно Варахола, понял тонкий намек и поднял обе руки над головой, заблаговременно отбросив свое оружие в сторону, а точнее в кратер от выстрела, который был всего в шаге от его ног. Увидев это, я уже ничего не боясь, сделал три шага в его сторону и указал на свою голову, точнее на ухо. Бруно понял меня верно, но только помотал головой, мол, нет у него рации. Досадно, но ладно. Махнув ему рукой, я указал на фигуру у его ног и показал действие, словно поднимаю что-то. Далее дистанционно начал сажать Шмеля вблизи Механоида и себя. Если уж решил спасть страдальцев, то всех сразу, не деля их на знакомых и подлых.

Мое судно прибыло, я первый зашел внутрь и пройдя шлюзование активировал динамик наружной связи. Знать не знал, что такой есть, но мозг, обогащенный новой реальностью, это помнил и без меня.

— Бруно, заноси своих товарищей внутрь. Шлюзование проходите по очереди.

Первым прошел шлюзование тот гуманоид, что получил от меня по заду. Я не поленился и затащил довольно легкое тело внутрь. Вторым был Механоид, который оставил мне немало хлопот и сил. Последним был уже Ворк, который выглядел взмокшим и уставшим даже сквозь весь его вид побитого покорителя Дюны. Бруно вошел и занес руки за голову, глядя на мои турели на плечах, которые не выпускали из виду его глаза. Однако я принял решение, что кризис пока миновал и едва не взвыл от резко вернувшейся боли в ноге сел в кресло и сорвал с головы побитый жизнью шлем. Немая сцена, смотрим друг на друга. Теперь мне было куда яснее в каком виде были эти нападающие. Странно, что они в принципе дали мне такую горячую встречу. Бруно буквально скотчем прикрутил к своей толстой морде простой человеческий баллон с воздухом, а я его еще и ногой своей сильно погнул, едва не расколов; тело его было практически оголенным, если не считать груду ткани и фрагментов скафандра, прикрученных тем же способом, что и маска. Тряпки едва-едва прикрывали толстенную кожу от жестокой стихии. Однако места, где шкура все же была оголенной, виднелись красные полосы и волдыри от ожогов и ссадин, полученных в ходе боя и самого факта пребывания на неблагоприятной планете.

— Руки можешь опустить, — дал я разрешение новому гостю. — Помоги товарищу, не стесняйся.

— Спасибо, — скупо поблагодарил меня Ворк и опустившись на дно колено, сорвал мутный аквариум с лежащего человека.

В обычном скафандре общей защиты практически на голое тело была наряжена юная девушка, лет двадцати — двадцати пяти. Короткая стрижка говорила лишь о том, что ее полгода назад обривали, но ничем она мне знакомой не показалась. Пока же Ворк помогал избавиться от скафандра тонкой фигурке и осматривал ее на предмет повреждений, я посмотрел на оставшегося у шлюза Механоида. Доброго сказать об этой машине было откровенно нечего, точнее: ничего доброго. У Меха большая часть деталей была заменена на слабые и временные механизмы, присущие только для того, чтобы он мог двигаться, но не более. Все это в сумме фактически уничтожило впечатление о некогда прекрасном автономном аппарате. Его не просто изуродовали — его унизили, превратив его в «деревянного мальчика» неспособного ни на что, более серьезное чем перемещение в пространстве при помощи слабых ног и немощных рук. Еще бы на кресло каталку его пересадили — вообще было бы в масть.

Пока я осматривал Механоида, Бруно уже разоблачил девушку и с некоторой опаской снял с морды свою маску. Сделал он это медленно, но безапелляционно, с силой разрывая липкую ленту и освобождая рот и нос от несоразмерного устройства поддержания жизни. Не скрывая удовольствия, он вытер от крови подбородок и разбитые распухшие губы, затем глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Благо на радостях на пол не сплюнул. Я кивнул бравому химику.

— Доброго дня, вам, Бруно Варахол. Я — Хеймс. Искренне рад вашей компании. И пусть встреча наша была подпорчена обстоятельствами, я все же, весьма впечатлен таким способом знакомства и испытываю исключительно позитивные эмоции познакомившись с вами лично.

— Ого… Вот это тирада… Ну, несомненно, я тоже рад тому как это кончилось, но мы разве были знакомы заочно? Я просто не могу вспомнить ни вас, ни имя… — одна бровь пришельца приподнялась, а тело его приняло более расслабленную позу, насколько это вообще возможно для его вида.

— Неформально, без вашего прямого участия, и в одностороннем порядке, — я размял шею и вытянул ноющую ногу и бросил пару взглядов на мониторы. Кивнул сам себе и вернул взгляд Ворку. — В давние времена, когда все было нормально, я был энергетиком, и ваше достижение мне всегда нравилось своим изяществом и недоступным моему пониманию таинством исполнения. Я всегда работал с классикой, а о ваших разработках только читал, и чтиво было невозможно сложно искать. А вот сегодня даже удостоился чести ощутить на себе привкус этой разработки. Ваш, так сказать, «сорт» энергии очевидно намного более эффективный, нежели обще-используемый классический, то есть Леранский, — Ворк поморщился, задумался, но ненадолго, а затем слабо улыбнулся и кивнул мне.

— Благодарю, весьма лестно. Да и чего греха таить: неожиданно и приятно. Кто-то еще помнит это с теплом, без алчности, с уважением.

— Опустим пока алчность, — согласился я. — Я вообще не сторонник вашей теории. Если уж по чести. Много времени убил на Леранский метод и переучиваться, ну никакого желания нет, тем более в новой реальности. И пока мы не улетели, скажите мне: как же вас так жизнь занесла в списки мятежников и заключенных? Да еще и на этой убогое судно, так щедро раскинувшееся на этой, прости меня система, планете, — спрашивая это, я повернулся спиной к гостям, готовясь взлетать, однако турели цели своей не потеряли, продолжая сопровождать голову недавнего противника.

— Как занесло… Да, по сути, как и всех остальных, кто отказался прогибать спинку под местную власть, кто отказался отдать все, что имел, кто отказался становиться рабом. Да и некоторым такие тайны в целом жизнь сохраняли, как некий гарант. В общем: у каждого свои причины. Вот к примеру: я. Ты не заметил, что в те далекие годы мое место в ТОПе было неизменным до самого конца времени бессмертных? Рецепт, а точнее отрытая мною технология, до самого свержения светлой эпохи оставался монопольным, а после пришествия новой власти и миропорядка никто из местных так этой загадки и не раскрыл, сколько бы они головой о стену не бились, — Ворк был за мной, но даже так я чувствовал, как он осклабился в хищной или скорее подлой улыбке, и как поплыл его гордый голос. — Тупоголовые Неписи решили силой заставить меня выдать мою тайну! Заметь: не подкупом, а именно силой. Но я отказал, грубо отказал. Меня пытали, меня шантажировали, мною пытались манипулировать и даже были попытки ломать мне психику какой-то аппаратурой. И не знаю, толи я такой тупой, то ли упрямый, но по факту — я стал лишь мятежником и приговорен к заключению на века. С оговоркой на перерывы, пока не будет у них того, что расколет меня, — Ворк потер лицо и вздохнул. — Ну, да ладно обо мне. Если это не секрет какой: кто ты такой и почему тут нарисовался в столь удобный час? — я повернулся, молча указал Ворку на соседнее кресло. Он с опаской присел на него и заметно расслабился, выпуская из себя усталость и многочасовое напряжение. — Не пойми меня неправильно, но так меня тоже пытались взять, еще даже во времена игры. И даже шайка бессмертного брала на добрый порыв благодарности. Я все равно никому этой формулы не открою. Внукам — может быть, а так — не теряй время.

— Не переживай на мой счет, как я и сказал: я больше по-классике. Ад и прости уж меня, с бессмертным меня даже не ставь в одно предложение. Такую гнойную падаль я и вспоминать не хочу, — Вобо немного удивился и хмыкнул, но промолчал. — А что касается моего прибытия, то скажу так: мимо пролетал, без деталей! И пока между нами доверия нет, будь добр: не уходи с темы нашего разговора. Кто твои товарищи? Я как-никак вас к себе везу. И скажи сейчас — есть ли еще выжившие, которые достойны спасения?

— Есть сомнения, что и мы достойны такого внимания, но даже если и так: большинство уцелевших после такого крушения были убиты такими же выжившими, только тюремщиками. Это страшно выглядело: все в крови, задыхающиеся, тем не менее берущие в руки оружие и добивающие остальных. Кто ещё на ногах после крушения стоял и рассудок сохранил — обеспечил себя средствами защиты и проливал кровь. Тюремный модуль Особого класса — самый крепкий, он хорошо держал удар при падении, но все же… а со мной Салина, девушка из крайней поставки в игровую вселенную, последняя наверно среди выживших игроков той партии. Как ее угораздило так, несчастную… Крошка ничему не научилась за отведенный ей виртуальный срок, когда этот мир на нас навалился со всей силой и жестокостью. Не знаю, повезло ей или нет, но я был рядом и не дал ей сгинуть. Слишком она мне дочку напоминает. Странные прихоти системы — все забыл о ранней жизни, но не дочь. Салина не опасная, просто без меня она никуда — пропадет на первом же перекрестке.

— Что ж, с ней понятно, а Механоид? Что вас с ним связывает?

— Шепорт, он же Шертопас, Механоид, мятежник, совсем непохожий на других механических персонажей, они вообще довольно шаблонные если присмотреться, но не этот. Весьма занимательный тип, как я понял. Мы пока в камерах висели, пристегнутые от греха, перестукивались по-тихому. Времени было много, уж поверь мне. Как я понял: вроде как его собирается выкупить у миротворцев сам Экстранет за какие-то совсем уж дикие деньги. И если я все верно понял, и взять на веру, то он один из тех, кто вне их глобальной сети. Не знаю, насколько это тебе интересно, но он сам по себе — индивид, то есть. Кстати, довольно живой для своего состояния.

— Возможно, но пока пусть еще немного полежит. А, что случилось с остальными на корабле?

— Да погибли все, как нетрудно заметить. Кто от падения, кого охрана добила пока мы не стали огрызаться. Общие камеры игроков были слишком хлипкие, удар о землю размешал большинство в фарш, а кого не убило, так точно покалечило. Персонал тоже почти поголовно коньки раскидал по пустыне в красных красках. Мы же втроем были в специальном хранилище, для особо опасных или ценных, так нам это падение только на пользу пошло — камеры согнуло, мы освободились, вылезли, собрались в кучу, организовались по-быстрому. Нас, когда грузили в этот крейсер, я еще тогда заметил в каком состоянии корабль. Знал, что не долетим, и вот же ж… Как в воду глядел! — я кивнул и начал маневр посадки на Лекс. Только сейчас его стало видно во всей красе. Вот как раз сейчас Бруно и сел с открытым ртом. — Ох, ты ж блин… Какая посудина! Ясно теперь как ты вне плена остался… И много с тобой народа?

— Не очень много, — уклончиво ответил я. — Ты сказал, что вас «грузили». Это был корабль с заключенными? Кто стоит вообще за всем этим?

— Миротворцы, кто еще… И да, один из трех кораблей для перевозки мяса. Всех, кого собрали с планеты Гратирон за последние три месяца. Сборная солянка, всех да в кучу и по камерам в зависимости от ценности или потенциальной опасности. На три крейсера нас рассовали, только, видимо приземлиться раньше срока, нам одним не повезло, — Ворк встал и впился взглядом в открывающийся ангар Лекса, а также и его внутренние части. — На Инсекта очень похож, хоть я лично, их и не видел, но по описанию — именно так и представлял их себе.

— Это живой корабль, древняя технология, считай уже навсегда утраченная. Хотя вполне может быть, что они близкие родственники, — кивнул я, останавливая Шмеля в ангаре. — Все — приехали, всем пассажирам с вещами на выход! И своих подобрать не забудь, а то у меня что-то нога зверски разболелась после твоего подбородка…

— А уж как у меня зубы разболелись после твоего колена… — процедил на выдохе Ворк и пошел поднимать свою спутницу.

После выгрузки и правомерного разоружения моих гостей, из чистого уважения к женскому полу, я выделил им на троих две каюты. Корабль еще молод и данных помещений у меня всего пять, где было и мое пространство, улучшенного VIP-класса! С собственным санузлом и душевой! А то не солидно капитану жить на правах общежития. Выдал им доступ на коридор, комнаты и кают-компанию со столовой. Бруно оказался очень деловым и, разложив своих товарищей, самостоятельно осмотрел состояние Механоида и Салины, уже после этого подошел ко мне в столовую, где я безуспешно пытался реанимировать онемевшую от «обезболивающего» укола ногу. Вижу же, что она на месте, но вот не чувствую ее и даже двигаю с трудом. С дозой что ли ошибся…

— Хеймс? Извини…

— Да, Бруно, — повернулся я к гостю.

— Я уточнить хотел… Мы же уже летим куда-то?

— Уже полчаса как… — качнул я головой и стукнул по бедру. Не — что-то в глубине еще живое осталось. Где-то очень глубоко…

— Странно, я обычно чувствую полет за счет тока энергии, а тут, растерялся немного. Ладно… А куда мы направляемся? Или вернее ты направляешься, а мы на хвосте путешествуем.

— Пока не знаю, слишком много планов и задач, и очень мало свежей информации. А у тебя есть предложения? Или пожелания?

— И не одно, но это по-большей части, это что-то рядом с самоубийством, — Ворк хмыкнул и сел рядом. — А что у тебя за планы? Может смогу помочь? Я в обитаемом космосе довольно долго мотался, да и уж прости за скромность — фигура я довольно заметная в узких кругах и на некоторых новостных сводках.

— Мне надо найти трех игроков, если они еще живы. Точнее они уже не игроки, но это сути не меняет. Надо найти — живыми или мертвыми. Такая цель.

— Тогда тебе стоило в ошметках крейсера поискать, там их было полно. Ну, или за другими крейсерами лететь, они ведь тоже с заключенными, и вот же, как совпало — с бывшими игроками поголовно.

— Может и так. Ну, а куда вас транспортировали?

— Извините, но мне как «особо опасному» этого не поведали. Хотя быть может все проще — считали, что мертвому эта информация вовсе без надобности. Хотя в плане бывших игроков, можешь спросить меня, я знаю многих. Кого лично, кого по камерам, да даже, по слухам. Попробуй.

— Конолас Вобо, Николас Ремонасор, Вердина-Двенадцатая, — ровным тоном ответил я, глядя в глаза Ворку.

— Про первую пару ничего не скажу, так как ничего не знаю, и даже не слышал о таких. А вот про Механоида, ты бы лучше Шепорта спросил, он с ними всегда на короткой ноге был и даже в клане каком-то состоял. Он может знать, особенно если она из мятежников, — поджав губы, я кивнул. — Ты не переживай, он контактный, хоть и с особенностями. И может выглядеть как сломанный дурачок, но это не так.

— Хорошо, тогда пошли к механическому мальчику, будем его будить…

Пришли в каюту моих гостей. Активировать отключенного Механоида было проще, чем уложить его в комму, надо всего одно слово и все, даже имя знать не нужно. Сразу огоньки загорелись, внутри что-то зашуршало и вот он уже злой и активный. Шепорт сел на топчане, куда его уложил Бруно, посмотрел на меня. Я бы оценил его настроение, но к сожалению, лишенный декоративной псевдо-кожи механический череп не давал мне возможности ни эмоции распознать, ни даже направления взгляда. Молчание затянулось. Ворк сбоку кашлянул в кулак.

— Мне бы не помешало немного контекста, прежде чем я начну исповедоваться вам, — заговорил Механоид вполне живым и эмоциональным голосом и даже пару раз головой повернул, отмечая к кому он конкретно обращается.

— Шепорт, все нормально, а точнее даже лучше, чем мы переживали, — Бруно подошел к Механоиду и встал рядом, указал на меня. — Это Хеймс, который нас спеленал. Он оказывается помочь в бедствии прибыл, а не то, что мы там себе придумали. Мы, в общем, в гостях у него.

— Что-то мои старые системы сомневаются: в добрых порывах тех, кто так быстро отключил все мои системы… — Механоид поднялся на своих убогих конечностях и слегка покачнулся, ловя равновесие. — Так-с, как я понимаю: раз уж вы меня включили, значит вам что-то от меня понадобилось. Верно?

— Верно, — я кивнул. — Что ты можешь рассказать про Вердину-двенадцатую? Знаешь ли ты ее, и если да, то в курсе ли что с ней стало после оживления этого мира? — Механоид секунды три постоял и снова сел, редкое зрелище, лично я такого никогда ранее не видел. Мелочь, а приятно — что-то новенькое.

— Ну, начну по порядку. Во-первых — да, я ее, конечно же, знаю. А во-вторых, — Шепорт поднял руку и показал мне средний палец, а точнее третий из четырех, но смысл мне был понятен. — Я ничего о ней, никому не расскажу. Можешь меня в космос выкинуть, если легче станет, но ее тайны уйдут со мной. И да — ничего личного, просто я никому о ней ничего не расскажу. Дело не в тебе, и все такое.

— Я прям вижу, как ты хочешь улыбнуться, — покачал я головой. — Очень жаль, так как она одна из моих товарищей, которую мне надо найти.

— Ага, — механический персонаж кивнул. — А я наивный дурачок поверю и все тебе доложу. Плавал — знаю. Еще вопросы есть?

— Если ты мне помочь не хочешь, то нет. Придется Вредину-Верку искать самому.

— Экий ты осведомленный, — натурально усмехнулся Механоид. — А что еще знаешь?

— Это экзамен? — я скрестил руки на груди. — Изволь: Вероника Ларина. Ученица одиннадцатого «А», из Владимира. И как? Это тоже общедоступная информация?

— Это вот… Нет, — Шепор потряс головой. — Ничего не понимаю. Откуда-тебе-то ее знать?

— Она мой друг. Мы вместе играли, учились и я помог ей освободиться от Экстранета. Примерно так же, как и тебя вырубил и включил. Еще вопросы? — передразнил я его.

— Вопросы? Да до хрена, но сейчас не время… — механоид посмотрел на Бруно, мирно стоящего сбоку, затем стукнул себя по коленям и кивнул. — Короче, я склонен тебе поверить. Так что слушай, ведь это будет интересная история. Правда не очень длинная. Так вот. Давным-давно, Вероника нашла меня на станции буквально в первую неделю новой отвратительной эпохи, она же вошла со мной в связь и сначала блокировала Экстранет, а затем показала мне как его удалить, не склеив при этом ласты. И это основное, за что я ей крайне благодарен, так как я два месяца был безликой куклой аватара с коротким поводком, а она вернула мне настоящую жизнь, причем играючи. И да, если же тебе интересно, то я такой не один, она очень многих обработала. И как ты понимаешь: в системах Экстранета, на таких как мы, ведется настоящая охота. Что этой махине надо, я не в курсе, но насколько я знаю — назад никто не возвращался еще. Так что, отвечая на твой первый вопрос: после начала эпохи она точно была жива, но, к сожалению, наши пути разошлись. Но еще могу добавить: на тюремных судах ее точно не было, — робот поднял на меня свои холодные камеры-глаза, наклонил чуть голову на бок. — Ну как? За такой ответ я заслужил конфетку?

— Он всегда такая язва? — повернулся я к Бруно, не расцепляя рук.

— Как бы сказать… Меня тоже это порядком достало, но собеседников в камере не выбирают.

— А вот это обидно было! — Механоид вновь поднялся и посмотрел на свои протезы. — Так, я на вопросы ответил, но мне еще не совсем понятно: мне можно выйти отсюда? Хоть в иллюминатор поглядеть, если уж не гулять.

— Не возражаю, если найдешь таковой, — я пожал плечами и отпустил руки. — Смотри, что хочешь, прогуливайся в зоне разрешенного доступа. Только попрошу конкистадоров не нервируй, они сейчас с новым хозяином довольно нервные.

— Спасибо тебе, и за спасение, и за доверие. Но можно уточнить один момент? — Механоид посмотрел на меня сложив руки на гурди. — Я понятия не имею, кто такие эти конкистадоры…

Салина пришла в сознание, когда мы благополучно долетели до границы обитаемой системы вне радаров основных индустриальных и охранных объектов. Лекс, достигший цели и не получив новой команды, как обычно нашел скопления минералов и тиранил ни в чем неповинное кристаллическое образование, собирая себе горючее и строительным материал. Находясь в столовой, я общался с Бруно и Шепортом, которые в силу своих познаний открывали мне глаза на безжалостную современность. Как показала практика, мой визит к чужой Земле, не прошел так уж легко и тем более — даром. Для меня минули недели и одни похороны, а здесь, в этой новой вселенной, созданной на базе виртуальной игры, прошли годы, а точнее — четыре года и пять с половиной месяцев, за которые новый мир немного «устаканился» до стабильного состояния, и постепенно стал забывать тиранию игроков, плавно выбирая свой собственный курс развития. Но сколько дерьма произошло за прошедшие годы… Страшно представить.

Все случилось в тот момент, когда мы с Виктором были на Скарабее, во время нападения. Мы бы так и слегли под общим натиском. Но у монеты всегда есть две стороны. Так как интерфейсы взаимодействия с кораблями покинули всех игроков, в том числе и у тех, кто нас атаковал: нападающие резко сбавили нажим, начали паниковать и даже погибать под ударами своих и наших союзников. Для меня это прошло незаметно, а для всех остальных в жизнь вошёл настоящий хаос. Это и был тот самый момент, когда случился апокалипсис! Даже расстояния изменились. Вся вселенная расширилась в тысячи раз. И это было лишь началом. Планетарные системы разошлись друг от друга на недосягаемые пределы; игроков покинуло бессмертие, а вспомогательные интерфейсы остались только у Механоидов, ну, или в более-менее развитых шлемах и имплантатах. И тогда все началось, предсказание сбылось — начался настоящий ад для живых и виток новой жизни для цифровых. Оживление мира не только положило отсчет новой эпохи и опустило игроков на грешную землю, но и раскрыло глаза всем старым жителям. Просто в один момент у всех цифровых неигровых созданий, что-то сработало в мозгах. У получивших реальную жизнь созданий, все стало просто и понятно, без глупых запретов и ментальных установок — они обрели и сознание, и историю, и чувства, и эмоции, соответствующие текущему положению вещей. Посреди планет, за мгновения появились города и поселки полные живых созданий; Космические станции стали более тесными; заводы вдруг стали производить оборудование на три порядка дольше и дороже; а союз Миротворцев величественно и неуклонно затрещал по швам. Ворки неожиданно вспомнили, что они же гордые и вообще независимые, поэтому они вернулись под крыло короля; Хаммеры наполнились презрением ко всем другим расам и оставили неприятные для их бесценного мироощущения миры; Механоиды начали покидать системы и стремиться к материнским заводам, и искусственным планетам, чтобы усилить производство и развитие главной системы; Флоры так же покинули фронты и стали расползаться по планетам, где им было наиболее удобно и комфортно. А вот что там задумали Чалы, не всем было понятно, но насколько мне успели поведать новости: именно мои монохромные враги были реальными пиратами в неизведанном космосе. Все по классике: безжалостными и жадными. Удивительно, но изменения коснулись и более серьезный объект этого мира, в частности, Гипер изменился, со дня обновления, полет на прямые прыжки занимал от десяти минут, до десятков часов, в зависимости от расстояния и возможностей двигателей. Это было даже понятно: игра не могла себе позволить тратить так время игроков, поэтому физика просто была ускорена в пару тысяч раз, а теперь никто и никому, ничего и не должен.

С новыми укладами такой дивной и реалистичной жизни, игроки поделились на две, буквально, враждующие структуры. Как их назвал Бруно — «Крысы поганые» и «Мятежники». Первая категория, как и понятно из поэтичного названия, прогнулась под текущие реалии и вне зависимости от расы, подчинялась правилам местных. Такие предатели презираемы всеми, как игроками-мятежа, так и местными жителями, которым их прогиб лишь позволил не убивать их. Вторые, многоуважаемые, это как раз мои пассажиры — мятежники, что не признали власти и хотят жить нормально, как прежде — со всеми на равных, без нацизма и притеснений. Их, кстати, тоже все ненавидят, в том числе и «Крысы». И даже, несмотря на прошедшие годы, ситуация выровнялась к нормализации весьма слабо.

Миротворцы и люди: в тесном союзе, они обеспечивают охрану системам, как и раньше, а также собирают плату за свои сомнительные услуги, от которых не все могут позволить отказаться. Или вот, к примеру: заключенных мятежников перевозят, информацию добывают из них же, казнят не редко. Что же касается научной мысли — она сильно просела, если не сказать больше: встала. Местные наукой почти не занимались ввиду игровой условности, а игроки в один миг отупели словно деревянные солдатики от папы Карло, такие вот Пиноккио наоборот. Плюс к этому: пропали все подсказки, большинство же не было в провале как я, и им было отдельно тяжело, до невозможного. Я методологию изучал сам и получал знания из рук самой системы, а теперь все — только ручной труд и головной мозг тебе в помощь. Никогда до этого ни один мир не видел столько суицидников…

И вот, как раз на обсуждении сложностей мира, к нам и вышла Салина, слабая, голодная и весьма дезориентированная новым местонахождением и самим фактом пробуждения в новой локации в полном одиночестве. До истерики не дошло: привел ее к нам один из Конкистадоров, который просто не знал, что с ней делать и поэтому повел ее ко мне, как к авторитету и тому, кто ее сюда приволок. Намек такой сделал: ты припер — занимайся ей сам, а мне, мол, работать еще надо. Девушку встретили и усадили за стол, наложили питательной смеси, выдали воду. Уже при ней, я рассказал часть своей истории, в основном про то, как я пропустил эти годы и побывал за пределами конкретно этой вселенной. Тяжело было вспоминать, но выговориться оказалось мне было полезным — попустило немного от горестных мыслей.

— А нас ты туда, ну к той Земле, сможешь отправить⁈ — возбудился Ворк.

— Могу, но, к высочайшей вероятности, вы там будете совсем не к месту, да и долго ли вы там и протяните?

— В смысле? Думаешь, меня на органы растащат? Я вообще-то ученый.

— Нет. Аномалии такого перехода рвут на части все цепи ДНК. Я был не один, со мной был мой друг и учитель. Он не прожил после перехода и недели. Разваливался на уровне клеток. Как я понимаю — они просто не могли больше регенерировать.

— Ну, мне это не страшно! — включился в разговор Шепорт и даже руку поднял.

— Верно, тебе как раз страшны будут сами люди. Если Бруно их заинтересует наукой пришельцев, то ты скорее всего их заинтересуешь своим составом. Да и зачем тебе туда? Новых Мехов ты делать не умеешь, а что тогда?

— Не знаю… — совсем по-человечески качнул он плечами. — Вроде там был мой дом до провала.

— Я же вам сразу сказал, что не наш это был дом! Это была вообще другая планета, лишь отдаленно похожая! Все, похожее, но не то! В той вселенной Европа почти вся мусульманская и полна радужных «гомосяо»! США уже не из пяти десятков штатов, Украина — та вообще размером с загон для гусей, меньше Алтайского края в целом! Израиль в состоянии войны со всем востоком. И все — все до единого по-прежнему дерутся за нефть! А у моей, типа родины, ракет и оружия как у дурака махорки! Это чужая планета, они даже не начинали разработку самоопределяющихся сетей и виртуальности, они в консоль до сих пор играют, кино смотрят по кабельному и через интернет! Я там был, и я оттуда улетел ни мига не задумываясь, — ткнул я пальцем в стол. — Если куда и возвращаться, то только на настоящую родину, а не искать похожий заменитель. Суррогат здесь неуместен, уж поверьте мне, как очевидцу.

— То есть ты хочешь найти реальный дом? И каждый раз терять по четыре года и своих спутников? Кстати! А как ты сам это пережил, ну, переход сквозь аномалии? — вдруг очнулся Бруно и с прищуром посмотрел на меня. — Или ты такой же механический, или скорее синтетический как Шепорт?

— Нет. Моя раса научилась бороться с такой фигней, как аномалиями при гипер-переходах и скорее всего — все ее создания тоже. Механоиды, в частности. Думаю, что флоры тоже в состоянии это пережить.

— Я бы послушал про твою расу, — закинув руки-времянки за голову, мечтательно произнес Шепорт. — Сон мне все равно не грозит, так что, я никуда не тороплюсь.

— Если бы у меня было такое желание. Вы мне еще лучше расскажите, что с деньгами произошло? Во что вылилась местная финансовая система?

— Кто, о чем, а Бруннен о деньгах… Все просто — у игроков их отняли, счета заблокировали, и чтобы иметь накопления, надо открывать новые идентификационные счета на каждой системе отдельной расы или в общих системах, осуществляющих конвертацию и регистрацию. Эпоха банковской сферы вновь набирает силу! Но думаю, для нас это не так уж и актуально, откуда нам брать эти деньги? Да и кто нам откроет хоть какой-то счет? Мы же вне закона как террористы.

— Ты неверно расставляешь акценты! Вопрос совершенно в другом — на что их тратить? — засмеялся наш механический товарищ, поражая своим набором чувств и звуков. — Все что мне надо, продается только у врага, желающего мне только смерть. Или на моей материнской системы, где я верю меня отремонтируют, но голову точно снимут и передадут кому следует. И вот зачем мне валюта?

— Ясно все с вами, — кратко подытожил я. — А как местные определяют игроков? Сможем ли мы затеряться в толпе или это нереально в текущей обстановке? Я вот не представляю, как определить местного от пришлого, — это был крайне интересующий меня вопрос, так как он отвечал и за мою мобильность и за возможности в целом.

— Крысы обычно заметны по оранжевым очкам, что дает им часть от прежнего интерфейса. Не знаю, кто их придумал, но эта кодла их носит как какой-то спасительный круг. Это как метка прокаженного, для слабаков, не сумевших отказаться от примочек системы и минимальных подсказках, компасов и карт. Мятежники тоже вполне легко узнаваемы: они как правило в тюрьмах или на космических кладбищах! — широко улыбнулся мне Ворк. — Хотя, я не исключаю, что особо хитрожопые умело скрываются и не мелькают своим игровым прошлым. Да только это или суперкрутые лазутчики, или те, кто в принципе ни разу в сводку новостей не попадал и рейтинг имел со всеми нулевой. И здесь возникает вопрос — нужны ли нам такие связи или нет? Да и нам их никак не просеять из общей массы бывших неписей.

— Тут я согласен — безликие тени толку принесут мало. Мне еще что-то нужно знать? Ну, чтобы совсем уж нубом новой реальности не выглядеть.

— Ну, с учетом твоего мощного прогула, наверно, только тему с языком, — ответил мне механоид.

— Вот почему все так сложно? Ну, а с языком-то, что случилось? — уже нервно спросил я, едва не вскидывая руки к потолку от досады. надеюсь его не забыли все поголовно. Новый мир мне уже конкретно не нравился.

— Ничего серьезного: он остался на месте, с небольшой ремаркой: «общий» язык, тот на котором мы все общались, остался привилегией, или скорее фишкой, людей и миротворцев как нечто, что их объединяет и подчеркивает принадлежность к чему-то великому и единому. Остальные расы решили возвращаться на родные наречия, и прочие кваканья. Когда это было игровой вселенной, язык был единым, и никто над этим не вообще размышлял. Да, были языки древних Чалов, у Ворков у королевской семьи тоже какой-то прикол со словами и произношением присутствовал. А слышал ли ты Бруннен, на какой тарабарщине говорят нынешние Хаммеры? Это даже речью назвать сложно — словно сморкаются и кашляют во время еды, и квакают, отрывисто и неприятно для слуха. Вот воскресший мир и открыл всем тайну века! То, что мы все друг друга понимали — это замысел и наука во имя единения. По легенде, всем расам вживлялись чипы-переводчики и адаптационные модули, чтобы мы все друг друга понимали вне зависимости от того, кто и на каком языке разговаривает. Это ты думал, что на всех язык был один, а по факту: Хаммеры крякали, Ворки гавкали, а мы слышали понятную нам речь в голове. Новые местные жители, родившиеся не так давно, общего языка вообще не знают и учить его в угоду каким-то принципам вообще не собираются. Представь на минуту, что будет через тридцать — пятьдесят лет! Населения планет разрастутся, и ты никого не сможешь понять, кроме тех, кто согласился на подобный чип в голову. Нравится фантазия?

— Спустя столько лет, все будет лучше, чем сейчас, — серьезно ответил я. — Мир придет к какой-то своей новой норме. Будут расставлены все точки над «i» и времена тирании бывших игроков перейдут в разряд легенд и мифов. Кому интересно помнить то, что неприятно? Рано или поздно, но равновесие наступит, и эта вселенная не будет каким-то исключением из правил. Равно так же, как и сказания про древнюю войну с Чалами, а до того их войну с Бруннен Жи. Все станет забываться и в этом забвении и наступит мир и спокойствие.

— Ничего не понял, — Ворк поднялся со своего места. — С вашего позволения, я пойду и вздремну, давно на кровати нормальной не лежал. Шепорт, разбуди меня если что. Оки?

— Заметано! — указав на Бруно, ответил механоид и кивнул. Ворк на миг задержался, затем подмигнул Салине, да ушел, оставляя нас сидеть втроем за большим столом. — Так, что ты планируешь делать дальше? Что там по нашим судьбам?

— Мне надо храбрости набраться и в обитаемую зону влететь. Я испытываю острый дефицит новостей и свежей информации как о мире, так и тех, кто был ранее мне знаком. Дальше буду смотреть по обстоятельствам и полученным сведениям.

— То есть, мы только для удовлетворения твоего любопытства летим в пасть к врагу?

— Вопрос названия, но по факту да. Хотел бы сказать, что не держу вас, но это было бы подло.

— Извините… — робко подала голос Салина и обратила на себя мое внимание. — А можно мне у вас спросить про ту Землю, что вы посещали?

— Конечно, я же никуда не спешу, — слегка раздраженно, произнес я.

— То есть мне про расу рассказать — не. А ей про какую-то планету — кончено, я не тороплюсь? — возмутился механоид, но я лишь посмотрел на него и вернул взгляд девушке.

— Извините… Но вы, когда там оказались, вы не вспомнили свою раннюю жизнь? Воспоминания не вернулись к вам?

— Сожалею… — покачал я головой, думая про Виктора, который до самого конца плел загруженные в него сказки, так и не вспомнив имена родных и близких. Хотя, может оно и к лучшему. Не терзали его фантомы и надежды найти родных. — Все, что осталось в вашей памяти с провалом, остается без изменений вне зависимости от места. Механоиды с этим вроде еще бороться умеют, Вероника, во всяком случае вспомнила очень много их прошлого, едва в себя пришла… — мы с Селеной посмотрели на Шепорта.

— Что? Ну, да, а почему бы и нет? Блоки разархивировал и все, делов на треть секунды! И я это могу без вопросов. Только вот один момент меня останавливает от этого поступка. Вопрос: нафига мне это надо?

— А как же твои родители? Родные? — с сочувствием спросила Селена.

— Здесь их нет, в этом я уверен, — отмахнулся Шепорт. — А раз так — мне и вспоминать это ни к чему.

— А люди все равно бы хотели помнить, — тихо и прохладно добавил я, с легкой неприязнью из-за такого прагматизма. Механоид сделал вид, что не услышал.

— Жалко, конечно… — снова включилась Селена. — А можно еще спрошу: мне с вами в обитаемую зону можно тоже отправиться?

— Исключено. Я сам не знаю этого мира, и я не готов брать на себя дополнительную ответственность за чужую жизнь. Надо самому сначала войти в эту непростую грязную колею, а уже потом задаваться такими вопросами.

В моих словах было намного больше истины и здравого смысла, чем подумали новые жители, окружающие меня. Ведь по сути, любой мой контакт с внешним миром не более чем русская рулетка наоборот, я же не видел и не знал нового мира. Да и чего греха таить — я не знал его даже когда играл. Слишком в моем становлении все было скоротечно и сумбурно, я бы даже сказал форсированно: быстро, но с потерей качества. Почти все игроки начинали игру одинаково: вход; базовые и расовые квесты; бои с пиратами; закупки и изучение оборудования, что его окружает; новая техника и навыки в понимании механики и логики игры. У всех было достаточно времени и средств, чтобы, не торопясь разбираться в тонкостях их окружения, игроки осваивались в игровом пространстве планомерно, как это и было задумано разработчиками и сценаристами. Но только не я… Случай или злой рок в лице неуемной системы настиг меня, когда я был пустышкой, попавшей в оборот к Виктору, не позволившего мне хоть немного разыграться самостоятельно. Мне не пришлось набивать себе шишки, переживать десятки перерождений. Я ничего не знал про марки двигателей и тонкости их производства той или иной расой; не знал, чем отличается расовая маркировка на оружии и бытовых приборах; не видел разницы между однотипными кораблями Хаммеров; не знал политического устройства Миротворцев и даже, тех же Ворков. Мне даже было неизвестно, на что способны люди с их понятной каждому техникой. Все Флоры для меня были в лице одной лишь Зары, а лицо всех механоидов — Вероника… Нуб сто пятидесятого уровня — вот кем я был и по сути кем и остался.

Если бы не та встреча с Миланой, я бы пропал как вид и личность просто потому, что меня слишком рано подобрал Виктор с командой. Да, они учили меня и развивали, но сколько бы они не думали, что все только на пользу — меня они не учили простым игровым азам. Но так уж сложилось, что Милана меня решила спасти по-своему… Причем, непонятно за какие заслуги: дважды. Даже не знаю, радоваться мне этому или нет, но, если рассудить по фактам: со всеми этими приключениями, у меня не было реальных данных про эту вселенную, доступных для играющих. Все мои знания мне грубо впихнули в голову. Во мне беспрерывно существовали и спорили одновременно три разносторонние и такие отличные друг от друга личности как: Кондаков-Грейсон, Черный Ферзь и Павший Хеймс. И к моему прискорбию, каждый из них, старался занять пьедестал первенства, из-за чего меня иногда шатало в разные стороны моей странной, до сих пор несформированной личности. И как бы это ни было для меня печально, но Хеймс был сильнее других личностей моей шизофрении. Я стараюсь асоциировать себя с Сергеем, но от него осталось лишь желание помогать. Я с ужасом понимаю, что Ферзь наделил меня сухой и безжалостной логикой, но даже так, Бруннен остается самым сильным, независимым, опытным. В этом персонаже история оказалась куда более детальной и сам он личность невероятно гибкая. И что самое смешное: первоначальное описание, что моя раса — это романтики и исследователи космоса, оказалось ложью буквально с первой буквы. Если бы из меня сейчас выдернуть две иные личности — Бруннен не растеряется, он единственный из троих порадуется этому, ведь для него, две другие личности не представляют никакой ценности — скорее только мешают. Ферзь — дополнение. Кондаков — основа, база. В то время как личность Бруннена — это полностью самодостаточное сознание, которое в текущий период жизни лишь спасает двух других, постепенно поднимаясь к трону всевластия моего рассудка… Но об этом сейчас даже думать не хочется, хватает всплывающих воспоминаний и открывающихся истин полных боли, крови и цинизма. Войну помнили двое из трех, а жрать всю эту грязь почему-то выпало именно третьему-мне…

— Я не составлю вам проблем, — между тем произнесла Салина, чем вывела меня из размышления. Кстати, очень большого размышления, но удивительно скоротечного. — Мне просто нужно поискать одного человека, а без информационной системы это почти невозможно. Я тоже в поисках, как и Вы.

— Я повторю: не сейчас и даже не сегодня. У меня первый выход в новый мир, и я сам не знаю, что меня там может ожидать, — отрезал я и тоже поднялся со своего места, задрал голову. — Лекс! Готовь Шмеля, я вылетаю через пару минут.

— Хорошо Капитан, — ответил мягкий, но громогласный голос судна.

— Все, отдыхайте и ждите вестей. Если корабль резко придет в движение, значит у меня проблемы. В другой ситуации — можете не переживать и просто ждать.

Мы приблизились к обитаемому миру достаточно близко, чтобы я мог воспользоваться челноком. Вылетел один и за десять минут влетел в обитаемое пространство, попадая под радары местного караула, практически мгновенно становясь главным объектом для наблюдения местными властями. Уже сейчас, я понимал, что риск смерти довольно высок — Шмель, не подходящий корабль для активного противостояния или даже успешного бегства. Поэтому, я принял решение обыграть новые познания и немного схитрить. Первый запрос на связь я принял спокойно, как грубую попытку сканирования. Скрывать мне нечего — я гол как сокол. Но когда у меня запросили позывные, я ответил ровным тоном, словно ничего нового со мной и не происходит. И выбрал я для ответа свой ныне родной язык — древних Бруннен Жи. Меня, разумеется, не поняли. Жутко на самом деле было бы — если бы это было не так. Тогда я снизошел до аборигенов и повторил сказанное, но используя корабельный переводчик, который прекрасно знал общий язык, на уровне первого изученного и развитого языка.

— Всем доброго светила, прошу разрешения на посадку в местной космической гавани, — синтезировал корабль мой голос как перевод.

— Неизвестное судно, назовите себя! — повторил указание военный миротворец или человек, на моем экране связи.

Я ответил, назвав себя «Последним» используя язык Бруннен Жи, запретив переводчику пороть мне малину и выдать его как имя собственное — без перевода. Получилось, что-то вроде: «Хеи'И». Собеседник это принял ковком и продолжил.

— Доводим до вашего сведения новые уставы Системы «Гросонок»: пакет с данными направлен вам по открытому каналу, просьба ознакомиться с ним и исполнять неукоснительно, — связь почти сразу оборвалась, как я принял пакет с данными. И в меня перестали целиться примерно три четверти всех кораблей авангарда. Вот и славно. Хотя это и логично: развитое общество не намеренно стрелять по всем живым в округе и гостям местной столицы или станции, они открыты для союзников и простых посетителей, и даже вид моего корабля, никому не дал ненужных поводов для агрессии или страха. Раз отвечает по-человечески — значит разумный. Логично? Вполне…

Летел в небольшом напряжении, постоянно получая оповещения, что меня сканируют все, кому не лень. Долетел при этом спокойно, и посадку на станцию произвел аккуратно, демонстрируя навыки пилотирования или разум Шмеля, который сам выбрал наиболее комфортный для себя способ посадки. После этого, облачился в полный скафандр, натянул шлем на голову, проверил сумку и вышел в общий коридор. И едва двери открылись, как я едва не поперхнулся от того количества народа, кое присутствовало на этой космической тверди. Много ожидал, но не такую рыночную площадь в разгар ярмарки…

Людей и миротворцев только в общем зале было около полутора тысяч единиц, и больше всего эта неприглядная картина походила на зал ожидания аэропорта перед вылетом, который задерживают уже на полдня. Местные ходили с деловым видом, общались по коммуникаторам, сидели на каких-то лавочках со своими вещами, следили за редкими ребятишками и большими экранами с расписанием и жуткого вида рекламой. Да — дети… Вот, что наверно, больше всего меня поразило: я впервые увидел детей в этой вселенной. А еще, все это общество шумело как стая чаек, подравшихся с голубями. Восприятие себя в такой толпе, было необыкновенно странным. Да, я знаю, что не очень общительная и точно не медийная личность, но даже меня это неоформленное стадо, просто угнетало своей энергией и праздной болтовней. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что слишком уж сильно стою на одном месте и, выбрав направление, быстро направился к административному блоку. Ориентироваться как раньше по стрелкам на полу было фактически невозможно, так как при такой толпе ее тупо было не видно. Но я героически добрался до нужного места и подошел к стойке, за которой стояла худенькая девушка с оранжевыми полупрозрачными очками. Не мятежница и не скрывает этого. Хотя, кого я пытаюсь осудить? Я так вообще в шлеме на всю голову. Зато не оранжевой.

Подхожу ближе касаюсь столешницы, киваю, активирую переводчик на внешние динамики.

— Доброго времени суток! — безэмоционально произнес мой шлем через динамик, подчеркивая то, что на «общем» языке, я совершенно не «бум-бум». — Прошу оказать содействие. Мне необходимы последние, самые свежие сведения по пленным и заключенным миротворческой миссии, — заковыристо диктовал я.

— Хорошо, я постараюсь помочь вам. Но я должна уточнить: для какой цели вам эти сведения?

— Месть! — ударив по стойке, говорю я и продолжаю. — Мне нужен один преступник, мятежник, который очень сильно навредил моим близким и стал причиной краха моей боевой задачи. Уточнение: несколько преступников.

— Я вас поняла. Но, данные сведения выдаются по предварительному запросу, через руководство данной станции или по прямому указанию штаба Миротворческого крыла. Распоряжение издано три года назад и не подлежит обсуждению. Мне жаль.

— Эта информация мне известна, — продолжаю я искать варианты, коль уж в лоб не вышло. — Мне нет нужды в исчерпывающих данных, мне достаточно узнать, куда требуется лететь, чтобы эти данные были на месте пребывания преступной единицы. Или вы полагаете, что я буду метаться по всей вселенной из-за какой-то куклы из падшего семени? Уточнение: из-за нового жителя, — грубо наехал я на девушку используя все, что мне успел рассказать Бруно и избрав столь тупую манеру речи, чтобы подчеркивать раз за разом свое незнание языка. И даже несмотря на сухой перевод, она слышала мой громкий голос из-под шлема и практически съежилась. Глаза ее забегали по монитору, она явно не знала, как на меня реагировать и чего ожидать. Решаю добавить маслица в огонь. — Раньше ходили как короли, а сейчас прислуга, которая пытается задирать свой нос, не зная даже устава. Укажи мне систему, где я не буду попусту тратить время, и я не стану подавать жалобу на тебя! Укажи системы, где содержатся: Конолас Вобо и Николас Ремонасор. Я устал ждать и терять время, — мне было неприятно играть такого мерзавца, но иначе я боялся выделиться из местных, что на текущем этапе никак нельзя допустить. А то, что тут об «оранжевоглазых» ноги вытирают, даже мне было заметно.

— Простите… Минут-ту… — чуть заикаясь, девушка вбила запрос и, расчесывая до красна руку, пока ожидала реакцию системы. Наконец, она просветлела лицом и ответила: — Заключенный «Николас Ремонасор», находится в Секторе Альтура, Система АР-четыре, холодная тюрьма. Вот координаты системы… — она протянула мне только что полученную карточку из какого-то аппарата, похожего на маленький принтер. — А по Коноласу Вобо информации на нашей станции никакой нет.

— Благодарен! — выдавил я из себя слова любезности и, отвернувшись, ушел по направлению к парковочной зоне. Однако дойти беспрепятственно мне не удалось, так как мне преградили путь сразу три миротворца в боевой форме охраны — черная с красным. Здесь этой публики было навалом, и они единственные, кто ходил с оружием в открытую. Я остановился перед ними. — Чем я обязан, такому вниманию со стороны силовых структур?

— Ага, обязан. Мы тут стали невольными свидетелями вашего общения с нашей сотрудницей, и было оно не самым любезным. Вы гость, а ведете себя неподобающе. Это наша сотрудница, она получила гражданство и не должна подвергаться гонениям со стороны чужака, который здесь и часа не пробыл, — заговорил со мной бритый скуластый парень по центру этой компании. Что ж, на такое начало многообещающего концерта повернулись почти все граждане этого дешевого космопорта, а некоторые начали притормаживать и прислушиваться, совершенно не стесняясь своего любопытства. — Я прошу вас, пока по-доброму, вернуться и извиниться перед новой гражданкой Альянса…

— Иначе что? — перебил я говорившего и слегка подался вперед. В этот момент мои турели, что до этого искренне притворялись наплечниками, повернулись в сторону собеседника, и это никак не придало ему уверенности в завтрашнем дне.

— Иначе… Мы проводим вас в комнату выяснения личности, уважаемый Хеи'И. Кто вы и по какой причине себя так ведете? Но все это можно опустить, если вы извинитесь перед… — и я снова перебиваю выскочку, который прав со всех сторон, и я его прекрасно понимаю. Но увы…

— Я могу подать ответную жалобу на ваше командование, что вы пытаетесь пропагандировать ценность новых людей. Уточнение: новых граждан, — надавил я интонацией, делая упор на громкость и непонятность брунненской речи. — Эти создания, ошибки природы, которые меняют лица и шкуры, слишком много пролили крови! И если этот геноцид не коснулся вас лично, то я могу лишь поздравить вас с этим. Но если вы навязываете мне свои взгляды исключительно, потому что ты с ней спишь, то это не делает ее какой-то особенной! — я демонстративно сложил турели обратно и встал, расправив плечи. — Что вы решаете? Пропустите меня и каждый останется при своем мнении, или вы выдвинете мне официальную претензию согласно уставу? В этом случае я тоже не буду молчать. Что вы выбираете? — солдатики передо мной поскучнели, а вот центральный, хоть и покраснел от злости, но в сторону отступил. Я кивнул и молча прошел между ними, словно между колоннами. И ни один мускул не дрогнул у меня ни на лице, ни на коленях — холодный рассудок сберегал меня даже сейчас, хоть и в таком пассивном режиме.

И казалось мне, что больше я никого уже и не встречу, но нет: около моего корабля я обнаружил неуставную личность — Ворка в серой форме инженера-ремонтника, который ковырялся в напольной панели парковки в непосредственной близости от моего Шмеля. Бывший игрок меня тоже заметил и сразу опустил глаза в оранжевых очках в пол.

— Прошу меня простить, я думал, что успею, — повинился Ворк, чем дискредитировал всю свою расу в моих глаза. И как бы мне не хотелось ему сказать, что все я понимаю, и никого не осуждаю, и что сам такой же, как и он… Но амплуа требует держать марку, и я промолчал. Дождался пока странный тип не покинет зону парковки, а затем поднялся, наконец, на корабль. С совестью я буду справляться сам, или отдам ее Бруннену с Ферзем на растерзание, они с этим вопросом быстро справятся, в отличие от слабого меня…

Сев в кресло пилота, провел сканирование Шмеля на наличие закладок и удовлетворившись ответом системы, активировал закрытие шлюза, после чего вылетел со станции, обратно к Лексу. По итогу полета — информации мало. Сути, не больше, но есть и хорошая новость: Коля вполне может быть свободен, только вот, где и как мне его искать? Вроде и хороша новость, а вопросов только больше стало…

Систему с миротворцами покинул беспрепятственно, и даже без прощаний. Совершив посадку уже в Лексе, я дал ему свежие координаты для полета для свидания с Никиткой.

— Принято капитан, расчетное время в пути — тридцать девять часов.

— На остановках ставь меня в известность, что или кто находится рядом, — добавил я команду и вошел в столовую, где кроме неуместного и несуразного Механоида никого не было. Остановился рядом с ним. — О чем размышляешь, механический?

— О былом и нереализованном. О прекрасном и недостижимом… О конфетах и сиськах… — дал мне ответ Шепорт пару раз кивнув для солидности. — Есть иные предложения чем мне голову занять?

— Очень рад твоему предложению, — усмехнулся я скупо. — Мне в ближайшие дни понадобится выручить из плена моего товарища. Активного боевого участия не прошу, но есть задача и для тебя. Надо найти деньги или приготовить план спасения, основанный на твоих знаниях материала. Чем не полезная нагрузка для электронных мозгов? — я улыбнулся. — Кстати! Чем ты занимался, когда был игроком?

— Боевая механика, кинетическое оружие и инженерные прессы. Производство и применение в боевых условиях. Если проще, то я военный инженер-оружейник.

— Удивительно бесполезный набор навыков и практической реализации… — покачал я головой.

— Вот и не говори! — засмеялся механоид. — О чем я только думал? Надо было вовремя перса сменить, да квесты делать без устали, глядишь и вышел бы из меня толк! А я видишь: мирскую профессию решил прокачать, а только потом в бой.

— Глупости, с хорошей профессией ты можешь быть куда ценнее. Ну, да это дела прошлого. Скажи: за что ты попал в опасные заключенные? Не только же из-за Вероники и твоих производственных талантов?

— Да вот как бы тебе сказать, чтобы помягче… Из-за нее родимой, как и все другие механоиды, с кем она успела подружиться, — Шепорт вдруг сел ровнее и повернулся, стараясь смотреть мне в лицо. — И то, что ты о ней много знаешь, вызывает, конечно, доверие, но я тебе напомню: что я наверняка не знаю, зачем она тебе нужна, и что именно ты от нее хочешь. Поэтому, исключительно из-за твоей помощи, я тебя предупрежу: я за нее жизнь отдам не задумываясь, но ее врага остановлю хоть своим телом, хоть подрывом реактора. Она — «Освободительница»! Наша новая ступень эволюции, святая от всех механических и цифровых надежд. А конкретно для меня — она Богиня. Экстранет ищет меня и мне подобных, затем выкручивает нам блоки сознания для анализа и разбора ситуации. Видимо он тоже желает развиваться или просто истребляет свободомыслящих. А быть может готовит антивирус, который запретит Веронике освобождать других. И, как ты наверно понял, я готов бороться за свою свободу, честь, совесть. И за ту, кто все это мне дала.

— Рад, что у нее такие компаньоны. Ну, от меня ее защищать не придется — я с ней, уже сделал чего не планировал. А что касается прочих: еще повоюешь, думаю и на твою долю хватит. И не хочу обнадеживать, но нам бы хоть одного механоида найти из местных, и все будет в лучших красках, — сказав это, я задумался: а не повторю ли я тот же фокус, что и с Вероникой, если буду снова отключать свободных механических болванчиков. Но додумать не успел — Шепорт заговорил.

— Что-то мне этот тон не нравиться, словно приглашение взять кредит.

— Бери выше! — я поднял палец и подмигнул. — Дворец в Ипотеку, на пятьсот лет! — затем повернулся к потолку. — Лекс! Если заметишь любое судно Экстранета, ставь меня в известность в тот же момент, нам надо много деталей для новой армии.

— Слушаюсь, капитан…