– Макс.

– М-м-м… О, Пикуля, привет.

– Я просила не называть меня так.

– А я просил тебя встретить Новый год с нами. Один – один.

– Вы ведь еще там?

– Ага. Ты надумала?

Лера, глядя в зеркало, поправила воротник пушистого серого свитера и с сомнением замерла перед шкафом.

– Да. Или вы уже спать собрались?

– У нас тут все по принципу пионерского лагеря! В десять вечера отбой.

– Понятно…

– Но ради тебя мы перенесем его на пол-одиннадцатого! – в трубке раздался хмельной хохот.

– Дурак.

– Да приезжай уже, зазнайка. Дениска по тебе соскучился.

– Вот почему ты редко пьешь, Максим.

– Почему?

– Иначе давно остался бы без зубов с таким искрометным чувством юмора.

Голос Макса внезапно стал серьезным и заботливым:

– Оденься теплее. И свои шпильки оставь дома. Тут сугробы по колено.

– Хорошо… – Лера улыбнулась и вытащила с верхней полки белые унты с густым собольим мехом, которые носила с Кариной по очереди.

– Э… Допросить? – Андрей тупо уставился в протянутый Черномором планшет.

– Ага. Приступай, – Матвей кивнул на настенные часы. – Вернусь ровно через час.

Когда тяжелая металлическая дверь за ним закрылась, Фенрир бросил короткий взгляд на пленницу, а потом снова растерянно уткнулся в файл. Судя по описанию, перед ним болезненно стонала английская наемница Бриджит Стенфилд. Далее шел длинный список ее «достижений»: от шпионажа и заказных убийств до пыток военнопленных и незаконной перепродажи оружия.

Андрей в жизни никого не допрашивал и понятия не имел, как это делается. Но у него была четкая формулировка задачи: расколоть узницу в течение часа. Мысль об убийстве ему не нравилась…

– Пожалуйста… – прошептала девушка на английском. – Воды…

Отложив планшет, Андрей стащил с себя толстовку и присел на корточки перед ней. Разглядеть ее лицо как следует мешали кровоподтеки и рассечения. Длинные темно-русые волосы беспорядочно слиплись от крови и торчали в разные стороны. Левое колено было сильно опухшим. На нескольких пальцах уже отсутствовали ногти.

– Как тебя зовут? – спросил Фенрир, приподняв ее голову за подбородок.

– Воды… – снова прошептала англичанка.

– Если я дам тебе воды, ответишь?

– Да…

Оглядевшись, Андрей заметил в углу полупустую бутыль для кулера с надетой на горлышко побитой жизнью эмалированной кружкой.

– Пей, – он поднес ее к разбитым губам девушки, и та сделала несколько жадных глотков. – Как тебя зовут?

– Саманта… Саманта Пиклс…

– Неправда.

– Я не вру… Я из Бирмингема… Работаю медсестрой в частной стоматологии. Мы с подругой приехали в Санкт-Петербург… Долго мечтали… Пожалуйста! – глаза пленницы широко распахнулись. – Пожалуйста, помогите мне! Я не знаю, что от меня нужно этому… этому чудовищу! Он говорит что-то про убийства и оружие… Но я не понимаю! Я простая медсестра! У меня двое детей! Мальчик, Эштон… Ему двенадцать… И дочь, Кэтти… Совсем малышка! Ей исполнится три года в марте… Пожалуйста, прошу вас…

Фенрир завис.

– Пятьдесят минут, – грохнул настенный динамик.

– И все-таки. Как тебя зовут? – Андрей попытался придать голосу твердость.

– Говорю же… – всхлипнула наемница. – Саманта…

– Это неправда. Я вижу, – Фенрир лукавил: ничего он не видел. Все обрывочные знания физиогномики, помноженные на избитое лицо с нарушенной мимикой, смешались в голове от усталости. – Ты врешь.

– Нет!!!

– Послушай, Бриджит…

– Я Саманта!..

– У тебя есть один-единственный шанс выжить.

– Какой?..

Усевшись на прохладный кафельный пол, Фенрир аккуратно завел ее спутанные пряди назад, окунул руку в кружку и медленно протер лицо девушки от потеков крови. Он понятия не имел, зачем все это делал, но решил просто довериться своему чутью.

Англичанка удивленно зависла от легких прикосновений. Очистив ее лицо, Фенрир прикинул возраст: «Лет тридцать пять… Может, тридцать семь…»

– Он не убьет тебя, если скажешь правду. Просто скажи все как есть. И сможешь снова увидеть детей… Или ты их выдумала?

– Но я и говорю правду! Почему вы мне не верите?! Я ничего не выдумывала!!!

– Тшш… – Фенрир прервал ее, положив палец на припухшие разбитые губы. – Не ври мне. Ты ведь хочешь домой?

– Да…

– Тогда прекрати меня обманывать.

– Ты такой же, как он?.. – всхлипнула Бриджит. – Безумный головорез?.. Вы убьете меня в любом случае?..

Мозг Фенрира зацепился за последнюю фразу, и он прищурился:

– В каком любом случае? Я же говорю, прекрати врать. И все сразу закончится. Ну же, Бриджит, – он снова поглаживал ее по лицу, всматриваясь в большие блеклые голубые глаза.

«А у Леры яркие…» – Андрей тряхнул головой и вернулся в реальность:

– Милая, тебя дома ждут дети, да?

– Да…

– Уже почти совсем взрослый сын. И чудесная малышка.

– Пожалуйста…

– Просто признайся. Тебя осудят. Но оставят в живых. Однажды ты вернешься к детям.

– Меня убьют в тюрьме…

– Или обменяют на кого-то из российских заключенных, – Фенрир сам себе удивлялся. Мозг не уставал подкидывать новые аргументы. – Вдруг тебе повезет?

– Правда? Ты не врешь?..

– В отличие от тебя.

Бриджит всхлипнула. Посмотрела на свои окровавленные дрожащие руки. Тишина в комнате нарушалась шуршанием воды в трубах под потолком и какими-то необъяснимыми скрипами.

– Сорок минут! – снова ожил громкоговоритель.

– Моя мама умерла, когда мне было тринадцать, – заговорил Фенрир, пристально следя за зрачками наемницы. – И это худшее дерьмо, которое могло со мной произойти.

– Сожалею… – Бриджит обессиленно прошептала.

– Детям сложно без матери. Они ведь по сути никому, кроме нее, не нужны. Ты хочешь, чтобы твои дети мотались по родственникам? Или оказались в приюте?

– Не хочу…

– Но мне кажется, у тебя их нет. Они есть у придуманной Саманты. А ты – банальная наемница, не способная дарить любовь.

– Нет!!! – гневно вскрикнула Бриджит и захлебнулась лающим кашлем. – У меня есть дети! И я их очень люблю!!!

– Ну так признайся!!! – заорал в ответ Андрей.

– Вы меня убьете…

– Если скажешь правду, нет. Тебе решать, – он равнодушно пожал плечами и встал.

– Полчаса, – буркнул динамик.

– Если и через тридцать минут ты останешься Самантой, то Кэти на трехлетие получит маленькую баночку. С мамиными глазами. Я лично отправлю посылку.

Бриджит вздрогнула. Андрей сам не верил, что осмелился произнести подобную угрозу вслух. Он отвернулся от пленницы и крепко зажмурился: «Это просто слова… Просто угроза. Я же не псих?..»

Но в подтверждение своих слов он все же подошел к металлическому столу и прикоснулся к инструментам.

– Нет! Пожалуйста! Я все скажу!!!

– Говори, – Фенрир отодвинул ящик, повернулся к ней лицом и уперся бедром в кромку стола, скрестив руки на груди.

– Я Бриджит Стэнфилд. Британская… наемница… Из «Сильвер Уинд»… И все в твоем чертовом списке – правда…

– Отлично, – гаркнул динамик. – А теперь в расход ее!

– Что? – Андрей уставился вверх. – Ты же сказал…

– Пистолет на дне ящика.

– Но она же призналась!

– И за это я дарую ей легкую смерть, а не мучительные пытки! Хотя твоя идея с посылкой мне понравилась. Пожалуй, так и сделаю.

Бриджит обреченно распласталась по полу:

– Что он сказал? Вы меня пристрелите, да? Я же говорила…

Дверь открылась, и внутрь зашел Черномор:

– Андрей, я приказал ее убить. В чем дело?

– Ты сказал убить ее, если она не расколется. Она во всем призналась!

– И это дает мне полное юридическое право застрелить суку.

Андрей упрямо мотнул головой:

– Зачем? Неужели действительно нельзя ее обменять на кого-то из наших?

Черномор неспешно прошелся через комнату прямо к Бриджит. Несколько секунд сверху вниз смотрел ей в лицо, которое уже ничего не выражало.

– Убей ее, птенчик. Поверь, она того заслуживает, – он повернулся к Фенриру и протянул ему свой темно-серый «лебедь» из композитного сплава. – Стреляй.

Андрей с трудом сглотнул и взял в руки оружие. От напряжения ломило спину. Сзади по шее и по бокам с висков медленно стекали капельки пота.

– Ты обещал… – простонала Бриджит и мгновенно получила мощный удар ногой по ребрам.

– У тебя десять секунд, дружок, – процедил Матвей.

– Пожалуйста, не делай этого!!! – наемница снова скорчилась от дикой боли, когда армейский ботинок Черномора метко попал по ее подбородку.

– Пять секунд.

Андрея трясло. Умом он понимал, что нужно просто нажать на курок. И забыть. Как страшный сон. Но какая-то невидимая преграда мешала ему дойти до конца.

Раздался выстрел. Бриджит замертво рухнула на кафель. По полу разлетелись вязкие кровавые ошметки мозга и мелкие осколки черепа. Черномор убрал свой второй пистолет в кобуру.

– Ты не прошел. Не выполнил приказ. Не подчинился командиру.

– Я не привык к тому, что слова и действия командира противоречат друг другу…

– Мне что, извиниться? – ухватив тело за лодыжки, Черномор потащил его в противоположный угол комнаты, достал черный пакет из шкафа и начал методично расправлять на полу.

– Зачем тогда было ее допрашивать? – Фенрир снова стер пот со лба и болезненно прищурился. Свет ламп неприятно бил по глазам.

– Теперь у меня есть видео допроса с признанием. Это моя защита. Я бы, конечно, и сам ее расколол. Но раз уж ты напросился в гости… Сработал неплохо. Но в конце тупо слился.

– Почему нельзя было обменять ее?

– Полгода назад, – Матвей закинул на полиэтилен сначала ноги Бриджит, а потом руки, – она предпочла замучить двоих моих парней до смерти, хотя я предлагал обмен, и Моцарт был не против.

Выровняв труп, он плавно потянул замочек и застегнул молнию. Потом снял с крюка длинный шланг и включил воду.

– Вместо переговоров я получил пакетик с их мошонками и запиской: «Непослушных песиков нужно кастрировать!»

Андрея передернуло.

Кровь, мозг и косточки плавно собирались около небольшого углубления в полу.

– Эта тварь – больная на голову. Поверь, ее детям будет лучше в приюте, чем под одной крышей с психопаткой. И да. Ваши к ней тоже под нож попадали. На досуге поинтересуйся у бати, получал ли он такие «подарочки», – закончив уборку, Черномор снова посмотрел на Давыдова-младшего и осекся.

Андрей, не выдержав, опустился на пол и мутным взглядом блуждал по комнате.

– Э… Дружок. Ты чего такой впечатлительный?

– Я… Как-то… – его фразу прервал надрывный кашель.

– О… Вставай. Экстремал.

Фенрир шел к лифту, крепко обхватив себя руками. Его сильно знобило, а по лицу и спине уже вовсю лился пот. Футболка промокла и прилипла к телу.

Черномор завел его в светлую комнату отдыха и усадил на кушетку.

– Кто ж зимой по полям бегает полуголый? Хоть бы куртейку накинул.

Запив протянутую таблетку жаропонижающего, Фенрир привалился спиной к стене и закрыл глаза. Черномор задорно цокнул языком, достал из кармана смартфон в ударопрочном корпусе, уселся в свое кресло, закинул ноги на массивный, но побитый временем дубовый стол и набрал номер, включив громкую связь.

– Максим Батькович, привет.

– Внезапно…

– С Новым годом.

– И тебя… Чем обязан? – голос Макса звучал с нотой удивления, а слова растягивались, выдавая его опьянение.

– У меня тут твой сыночек. Приезжал на собеседование. Надо бы забрать его.

– Андрей?

– А что, есть еще какие-то?

– Погоди… – из динамика раздалось шуршание. – На какое еще собеседование?

– Очень хотел он ко мне в отряд.

– Зачем?..

– Блядь, Макс. Хорош тупить. У него тут, походу, воспаление легких намечается. Приезжай и забирай.

– Ага. Сейчас! Вот он как к тебе приехал, так пусть сам и возвращается.

Матвей удивленно уставился на дисплей.

– Нормальный ход… Да он как бы… Не в той кондиции.

– Я тоже.

Раздались короткие гудки. Черномор посмотрел на Фенрира. Тот только равнодушно пожал плечом.

– Ты приемный, что ли?

– Вроде нет… Просто он устал от моих проблем…

Григорьев набрал номер Дениса, но получил примерно такие же ответы. К этому моменту, устав сидеть, Андрей плавно скользнул по стене на бок и блаженно коснулся головой подушки.

– Не было печали! – Черномор уже начинал вскипать, совершенно не горя желанием тащиться из области в столицу с избитым парнем на заднем сиденье.

Лера вела свой серый «Гелендваген» на восток от Москвы. Трасса была свободной и хорошенько очищенной от снега. В машине играла приятная музыка, а на заднем сиденье тихо позвякивали несколько бутылок вина в большом пакете со всякими деликатесами.

На приборной панели загорелся входящий звонок. Номер был скрыт, но внутренняя система «Феникса» за три секунды взломала защиту.

– Матвей?

– Приветики.

– Чем обязана?

– Господи, вы все как под копирку отвечаете. У вас централизованный мозг?

Лера раздраженно дернула рулем:

– Чего тебе?

– У меня тут ваш птенчик. Забери, пожалуйста. Я уже утомился его пристраивать.

– Какой еще птенчик?

– Андрюшка.

– Давыдов?

– Ага.

– И что он у тебя делает?

– Если я расскажу эту историю еще раз, то кого-нибудь пристрелю.

– Матвей.

– Ладно! Он позвонил утром, попросился ко мне в отряд. Приехал на испытания. Прошел все пункты, кроме последнего, а теперь валяется с температурой и вывихом. Я звонил Максу и Дэну, но они оба вневменько и отказались приехать. Больше у меня ничьих номеров нет. Если ты трезвая, приезжай и забирай дружочка. А то к утру как бы не окочурился.

– Он не смог убить женщину?..

– Вот все ты знаешь! – в динамиках раздался раскатистый смех.

Лера боролась с собой с добрых полминуты, прежде чем ответила:

– Ладно. Буду через полчаса.

– Ну слава яйцам!

Почувствовав незначительное облегчение, Андрей снова сел.

– Ну? – Черномор налил себе крепкий кофе и снова уселся, закинув ногу на ногу. – Признавайся. Чего вдруг так яростно захотел в наемники?

– Я всегда хотел…

– Юнга «Феникса», значит…

С минуту оба молчали. За дверью раздавались мужские голоса, шаги, незначительный грохот.

– Ты не станешь наемником, Андрюш.

– Это почему?

– Тебе есть что терять. Есть ради чего жить. Такие не годятся в нашем деле, – отхлебнув из кружки, Матвей глянул в окно. – У настоящего наемника взгляд мертвый, железный. А у тебя в зрачках – бунт, злость, обида. Ты живой. Не закостенелый. Я таких не беру.

– А если бы я убил Бриджит?

– Не убил бы. Я это знал с самого начала. Просто стало любопытно, как далеко ты зайдешь. Я приятно удивлен. Потенциал у тебя знатный. И тем не менее.

– То есть все зря…

– Ну почему? Зато поближе познакомились. Теперь хоть буду знать, на ком повиснет «Феникс», когда Лерчик окончательно выдохнется.

– Сомневаюсь… Она на километр меня не подпустит. Да и… Где я и где… – устав говорить, Андрей красноречиво махнул рукой.

Матвей с любопытством прищурился, но ничего не ответил. Фенрир снова почувствовал слабость и опять улегся на кушетку.

Ему снова снилось детство. Снова дурацкая пружина давила в спину. Бабушка снова пекла свой пирог, а дед, шелестя газетой, комментировал новости.

Снова сентябрьское солнце освещало его комнату субботним утром. Снова пора было просыпаться и собираться на тренировку.

– Андрей… Вставай…

Фенрир попытался открыть глаза. На ослепляющем фоне темнел расплывчатый силуэт. Его лба коснулась прохладная ладонь.

– Мама…

– Андрей, проснись. Поехали, – знакомый голос железом резанул по ушам.

Проморгавшись, Фенрир с трудом сфокусировался:

– Лера?

– Поехали, я не собираюсь торчать тут всю ночь.

– Х-хорошо, – его снова знобило, ноги были ватные, а голова раскалывалась от боли.

– Пойдем, птенчик, – Матвей почти заботливо закинул его здоровую руку себе на плечо и помог дойти до «Гелендвагена». – Вот, смотри. Лервладимирну я бы нанял без вопросов.

Андрей и Лера переглянулись, но Черномор чересчур жизнерадостно усмехнулся:

– Да-да. Гляди, дружок, – он повернул лицо Фенрира за подбородок в сторону Пики. – Взгляд мертвый. Железный. Вот ей нечего терять на этом свете. Идеальная наемница. Жаль, мне не по карману.

Андрей на автомате уставился в глаза Пики, подсвеченные уличным фонарем.

– Дурак, – обиделась Лера.

– Еще скажи, что я не прав.

– Не прав. Мне есть что терять. И взгляд у меня НОРМАЛЬНЫЙ!

– Конечно-конечно…

Цокнув языком, Лера отвернулась и нажала кнопку на подлокотнике передней двери.

Пассажирское сиденье выдвинулось вперед, его спинка опустилась в горизонтальное положение и вместе с задним креслом образовала единую плоскость.

– Укладывайся. Головой вперед, – Пики открыла заднюю дверь.

Андрей неловко забрался в «Гелендваген» и кое-как улегся, согнув ноги в коленях.

– Талантливый парень, – Матвей протянул Лере сигарету и закурил сам.

– Только долбоеб.

– Не знаю… – выдохнув густую струю дыма в темноту неба, Черномор пожал плечами. – Мне он показался каким-то потерянным щеночком, захотевшим прибиться к волчьей стае.

Лера тихо рассмеялась:

– Знаешь, какой позывной у щеночка?

– Удиви меня.

– Фенрир.

Матвей непонимающе выгнул бровь.

– Если верить викингам, это гигантский волк, сын Локи. В день конца света он убьет Одина.

Черномор поперхнулся от смеха:

– Ларионову стоит опасаться!