Стиснув зубы, Лера ехала обратно в Москву. На заднем сиденье все так же позвякивали бутылки, но ее планам, на которые она и так слишком долго отваживалась, не суждено было сбыться. Вместо того чтобы пьяно обниматься с друзьями и извиниться перед Денисом, она везла в госпиталь человека, которого… ненавидела? Или боялась? Или уже успела вычеркнуть из жизни?

Андрей лежал на боку в полузабытьи. Иногда он открывал слезящиеся от жара глаза и по несколько минут смотрел на Лерин профиль.

– Ну ты где потерялась? – на дисплее высветился номер Макса.

– Нигде, – процедила Пики. – Везу твоего сына в госпиталь.

– Андрея?

– У тебя есть другие сыновья?

– Блин…

– Может быть, приеду завтра утром.

– Он так сильно ранен?

– Нет, он просто в отключке.

В машине снова воцарилась тишина. Фенрир слабо откашлялся и усмехнулся с нотой отчаяния:

– Пристрели меня.

– Совсем сдурел? – ровным голосом уточнила Лера.

– Я все равно никому нахрен не нужен…

– Конечно.

– Я слышал разговоры Матвея с отцом, с Денисом…

– Господи, Андрей. Они просто оба в новогоднем запое.

– Не важно… Я хочу домой… – снова раздался тяжелый кашель. – В Самару. Я не был у мамы на кладбище лет десять… Пристрели меня. Я так скучаю по ней…

Лера протянула руку и пощупала пылающий лоб Фенрира:

– Ты бредишь.

– Пристрели меня, пожалуйста…

– Очень умно, Андрей. Навытворять всякой дичи, а потом удивляться, что никто за тобой не мчится сломя голову.

– Знаю… Я долбоеб.

– В точку.

Лера выключила климат-контроль, и температура в салоне стала постепенно снижаться.

– Где тебя переклинило? Все же было нормально. Ты косячил, но в пределах разумного. А потом что случилось? Вернулся из Твери, и тебя как подменили. Это из-за дочери Поталина?

– Не знаю… – Андрей следил за движением складки Лериных джинсов под коленом. – Мы переспали. И сначала я поверил в это все… А потом оттолкнул ее.

Пики недоуменно закатила глаза:

– Зачем?

– Зачем переспали?..

– Зачем переспали – понятно. А вот зачем ты ее оттолкнул?

– Где она… Где я…

– Какая глупость.

– Она сама сказала… Сложно быть вместе дочери президента и сыну владельца частной армии…

– Тебе стоило проявить мужскую настойчивость.

– Я проявил… Но как-то… не так… Или действительно не достоин…

– Ой, я тебя умоляю. Женщина не станет по своей воле спать с мужчиной, если посчитает его недостойным.

– Она потом приезжала… ко мне… – Андрей шмыгнул носом и крепче обнял себя.

Лера, заметив очередную волну его озноба, снова включила климат-контроль.

– Когда приезжала?

– Перед тем, как улететь в Болгарию.

– И?

– Видимо, хотела позвать… меня с собой…

– Вот видишь. Она попыталась сама решить вашу проблему.

– Ну… А я… обошелся с ней… грубо…

– Андрей, ты мог бы сейчас наслаждаться новогодним весельем в компании любящей тебя девушки. А в итоге натворил дел, оттолкнул буквально всех и теперь растекаешься по моей машине, упиваясь жалостью к себе, и мечтаешь улечься на кладбище.

– Знаю… Но я слабо представляю, как бы уехал из Москвы…

– О боже. Ну уехал бы на полгода. А потом уговорил бы ее вернуться. Ты только что заставил признаться во всем военную наемницу. Уж Лею уломать приехать обратно явно проще.

– Наверное…

Спустя несколько минут тишины Лера заметила, что Андрей уснул, и сосредоточилась на собственных мыслях. Не выдержав, она опустила козырек и несколько секунд рассматривала отражение своих глаз.

– У меня мертвый взгляд. Матвей, чтоб тебя…

Вернув фокус на дорогу, она обиженно вскинула подбородок и попыталась натянуть на лицо улыбку. Мышцы послушались не с первого раза.

– Докатилась…

– Алло…

– Эврика. Кто-нибудь откроет мне эти чертовы ворота?

– Пикуля, ты приехала?

– Макс, еще раз так меня назовешь… Поднимай свою похмельную задницу.

– Иду…

Лера въехала во двор арендованного дома и припарковалась перед «БМВ» Морока. Макс шел к ней, ежась от утреннего морозца, щурясь от солнца и безуспешно отбиваясь от жизнерадостного гигантского пса, которого Скай наконец-то забрал из передержки.

– Как там Андрей?

– Тебе правда интересно? Сдала его ночью врачам. Обещали подлатать.

Нагрузив Давыдова-старшего пакетами с провизией, Пики застегнула пальто и пошла вслед за ним к дому.

– Он так хотел независимости во всем, что я решил самоустраниться.

– Это делается немного не так, дружок.

– А как?

– Привет, слюнявый! – смирившись с тем, что довольный встречей кане-корсо оставит мокрые следы от лап на ее одежде, Пики нежно потрепала его, уворачиваясь от любвеобильного языка. – Я не спец по совершеннолетним сыновьям, но думается мне, что твоя роль в его жизни теперь сводится к тому, чтобы не мешать, когда он справляется сам, и протягивать отеческую руку помощи, когда ты ему нужен.

Макс притормозил и виновато глянул на Леру:

– Я как был хреновым отцом, так им и остался.

– Нет, просто вы оба долбоебы, Давыдовы.

– Согласен.

Они вошли в тепло натопленный дом. Лере в нос ударил приятный запах древесины и корицы.

– У вас тут хорошо…

– Если б было плохо, я б тебя не уламывал.

С кухни раздавались сонные мужские голоса. Лера сделала глубокий вдох и, борясь с сомнениями, все же бесшумно зашла в большую светлую комнату.

– Всем привет…

– О, Лерка! – Скай первым встал из-за стола, где трудился над бутербродами. – Привет! – он крепко обнял ее, чмокнув в щеку.

– Ты такой загорелый…

– Пупсик, ну наконец-то! Мы тут без Снегурочки совсем погибаем! – рассмеялся Сатир.

Денис стоял спиной ко всем у плиты и молча следил за готовностью оладий.

Лера, с трудом переборов остатки страха, вздохнула и под смешки друзей подошла к нему, приобняв сзади за поясницу.

– Привет…

– До восьмого января еще два дня.

– Знаю… – она неуверенно прижалась щекой к его колючему свитеру и посмотрела снизу вверх: – Можешь простить меня чуть пораньше?

Морок перевернул оладьи и уставился в окно на искрящиеся сугробы и барахтающегося в них пса.

– Думаешь, сто́ ит?

– Я бы простила.

Он забавно усмехнулся, качнув головой, крепко обнял Леру за плечи и поцеловал в макушку:

– Ладно, козявка. Тащи тарелки.

Неделю спустя

Услышав стук в дверь, Андрей отложил смартфон и сел, поправив одеяло.

– Привет.

Он надеялся наконец-то увидеть отца, но вместо него в палату шагнула Лера.

– Привет… – не зная причины ее визита, Андрей неуверенно следил за тем, как она поставила свою сумочку на тумбу и, еле заметно прихрамывая, прошла к широкому окну.

– Господи, убери ты этот взгляд обосравшейся собачки.

Фенрир раздраженно насупился, сдвинув брови. Пики уперлась бедром в подоконник:

– Что мне с тобой делать, Андрей? Для обычного телохранителя ты слишком хорош. Для военного наемника – слишком дорог одному из совладельцев «Феникса».

У Фенрира ответа не было, поэтому он продолжал молча хмуриться.

– Ты все еще жаждешь прощения? – вопрос прозвучал с насмешливым высокомерием.

Андрей сжал челюсти и подумал: «Засунь его себе…» – но все же смирился с суровой реальностью и побежденно выдохнул:

– Да.

– Есть один вариант, – Лера чересчур внимательно рассматривала свой маникюр, сжав левую руку в кулак.

– Какой?

– Раз ты такой весь из себя независимый любитель опасных приключений, станешь моим решалой.

– Кем??? – Фенрир подумал, что ослышался.

– Кем-кем, вооруженным мальчиком на побегушках. Что непонятного? – Пики выгнула бровь и уставилась на Андрея. – Будешь как Сатир. Решать вопросы, которые не всегда укладываются в рамки закона.

– Сатир – снайпер.

– К сожалению для него, убивать людей одним выстрелом издалека нужно гораздо реже, чем может показаться. Так зачем пропадать такому… самородку?

– И какие вопросы я буду решать?

– Ну… – Пики скрестила руки на груди. – Если я потребую кого-то убить, ты без тени сомнения убьешь и отвезешь растворить тело к Лешему. Припугнуть – вычислишь слабые точки и напугаешь. Заставить – возьмешь биту и принудишь. Намекнуть – найдешь убедительные доводы и донесешь до человека суть просьбы. Всеми этими методами ты обычно создаешь проблемы. Попробуй теперь действовать от противного. В «Фениксе» ты числиться не будешь. Доступ в офис тебе будет открыт только с одиннадцати вечера и до пяти утра. Оплату перечислять будет Макс. Официально – кэш на содержание сына-лоботряса.

– А если я откажусь?

Лера равнодушно пожала плечами:

– Тогда продолжай катиться по наклонной. Хотя уже вроде и так пробил дно. Продолжай попытки прибиться к другим отрядам, бандам, сборищам. Упивайся жалостью к себе, плачься дальше о том, что даже родной отец отказался тебе помочь, и просись на самарское кладбище под бок к гробу матери.

– Я просился на кладбище?.. – Фенрир удивленно распахнул глаза.

– И еще много чего. У тебя в принципе язык без костей. А в бреду – и подавно. На месте Леи Поталиной я бы давно заказала тебя кастрировать.

– Я рассказал про Лею?.. – Андрей обреченно зажмурился.

– Увы, – хмыкнула Лера.

– Ладно… Я могу хотя бы подумать?

– Тебе вредно думать. Либо да, либо нет.

Фенрир почесал затылок и размял шею. Он прекрасно понимал, что если сейчас откажется, то второго шанса вернуть себе прежнюю жизнь точно не будет. С другой стороны, предложенная должность не вызывала ни капли восторга…

– Если Сатир тоже… решала, почему он числится в «Фениксе» официально?

– Потому что обладает стратегически важным талантом. У тебя таких пока не наблюдается.

– Справедливо…

– Андрей, не томи. У меня сегодня куча дел.

– Я согласен…

– Чудесно, – Лера удовлетворенно кивнула.

– И типа я прощен? – Фенрир с сомнением прищурился. Уж слишком все было просто…

– Нет. Ты будешь прощен, если выполнишь первое задание.

– Какое?

– Нужно найти и убрать заказчика и исполнителя двух покушений на убийство, – Пики выжидающе умолкла.

Андрей иронично качнул головой:

– Сразу с козырей пошла… И кого пытались убить?

– Меня.

Продолжение следует…