Октябрь 2021 года

Тирзе, Австрийские Альпы

Лера припарковала арендованный «БМВ» на просторной площадке перед главным корпусом реабилитационной клиники «Арноба».

Чтобы найти Радоса, она задействовала всю свою шпионскую фантазию и всех знакомых архитекторов в Европе. Пришлось оформить полтора десятка липовых справок, подложить чужой рентгеновский снимок и заказать стопку нотариально заверенных переводов, чтобы приехать в клинику в качестве пациента. Недельная поездка обошлась ей в приличную сумму, но на деньги Лере было плевать. Она, как ни пыталась, так и не смогла смириться. Поэтому решила пойти ва-банк.

Вселившись в номер, Лера терпеливо прошла медосмотр, получила рекомендации и список процедур для восстановления вывихнутого и некорректно вправленного колена. После легкого ланча она вышла на дневную прогулку по обширной парковой территории клиники.

Больше всего Лера боялась встретить и не узнать Радоса. Что, если он обезображен? Или ему сделали пластику?..

Нацепив на нос солнцезащитные очки, чтобы было комфортно разглядывать других пациентов, она приступила к реализации финального этапа своего гениального плана. Но спустя сорок минут уверенность в удаче сильно пошатнулась. Никого, хоть сколько-нибудь напоминающего Радоса, она так и не встретила.

Леру сжимал ужас от мысли, что он вообще прикован к постели и не появляется на улице… И тут она остановилась. Прямо перед ней, словно вкопанный, стоял он. Лера только и смогла прошептать:

– Рад?..

Радос с черной повязкой на одном глазу и отросшими, собранными на макушке в хвост волосами жутко смахивал на пирата. С недельной щетиной на лице, сильно похудевший, но все такой же высокий и широкоплечий, он смотрел на Леру, опираясь левой рукой на костыль.

– Я же просил.

Она стянула с лица очки и приблизилась к нему вплотную:

– Я не смогла. Мне слишком… Слишком сильно не хватало тебя. Я правда пыталась. Не вспоминать. Не искать. Не плакать. Прости… – Лера прижалась к нему, с ужасом чувствуя, какой он стал худой. Радос обнял ее свободной рукой и медленно вдохнул знакомый запах ее волос. Как тогда, после самого унылого тренинга и истерических припадков Виталика вместо бурной ночи они с Лерой просто уснули в обнимку…

– Как ты нашла меня?

– Не спрашивай. Во мне умер Шерлок.

– Глупышка. Зачем ты здесь? Чтобы увидеть ходячий одноглазый труп?

– Да.

– Ну и как?

– Почему ты не позвонил мне перед тем, как улететь в Чехию?

Радос с надрывом втянул воздух в легкие.

– Я задаю себе этот вопрос тысячу раз в день. Я готов душу дьяволу продать, чтобы получить возможность вернуться в прошлое и набрать твой номер… – Он почувствовал, что футболка промокла в районе груди. – Чтобы не стоять тут и не разрываться на куски, пока ты плачешь.

– Что с тобой произошло?

– Лучше бы я умер, честно, – Радос попытался изобразить смешок, но вышло не очень убедительно. – На меня рухнула клеть. И будь она хоть на десяток метров выше, я бы сейчас спокойно разлагался в гробу.

– Дурак…

– Нет. Как будто лучше остаться вот таким…

– Конечно лучше! Ты же восстанавливаешься? Какие прогнозы?

– Хреновые. Глаз точно новый не отрастет. Титана во мне – хоть в космос отправляй. Селезенка, гудбай. Треть кишечника, адьос. С язвой, знаешь, как-то попроще было… А уж швов по телу – словно я чудовище Франкенштейна.

Лера подняла на него взгляд, заметила несколько шрамов на лице, но смогла только снова прошептать:

– Рад…

– Эти-то? Эти косметические. Плевать на них. А вот на животе теперь вместо моего шикарного пресса какая-то стремная абстракция.

– Мне так жаль…

– Вся задница в том, что и силовой спорт мне теперь противопоказан. Все мои труды, литры пота, пузырьки суровых мужских слез, пролитые под штангой… Все кануло в небытие. Хоть в зеркало не смотри.

– Это неважно.

– Лера, да все важно. Качество жизни на нуле. Меня ломает изо дня в день. А анальгетики сажают печень. И вся моя жизнь теперь – гребаный замкнутый круг… Так что про предпочтительность смерти я упомянул не для красного словца.

– А что можно с этим сделать? – Лера безуспешно смахивала с лица слезы, отказываясь верить в такой исход.

– Ничего не сделаешь. Я либо свихнусь, либо сопьюсь. Либо… не знаю.

– Боже…

Радос присел на лавочку и вытянул перед собой ноги.

– Ладно. Раз уж ты тут, расскажи, как дела в Москве?

Лера рухнула рядом и зажала рот ладонью, грустно качая головой.

– В Москве все не лучше.

– Почему? Как там Виталя? Справляется с моим ВИПами?

Под любопытным взглядом Радоса она зажмурилась и еще сильнее закачала головой:

– Он разбился насмерть в августе. В тот вечер, когда ты позвонил мне.

Костыль Радоса с глухим звуком упал на землю.

– В смысле?! Виталя разбился?!

– Да…

– Как это случилось?

– Он сел за руль пьяный. Или… Или напился, пока ехал. Попытался протаранить машину Стаса, врезался на большой скорости в спецтехнику и вылетел на встречку под фуру.

Радос скрипнул зубами:

– Снова Стас. Тут что-то нечисто. Зачем Гришину таранить его? Что-то… А записи с камер были?!

– Рад… Все случилось именно так.

– Ты что, была там?

– Да.

Радос молча смотрел на Леру, ожидая продолжения.

– Я ехала со Стасом.

– Ты? Вы что, снова сошлись?

– Нет.

– А что ты тогда делала в его машине?!

Леру сковало чувство безысходности:

– Мы говорили о тебе. А потом решили просто проехаться по городу.

– Что за бред?! Лера, тебе мало было вляпаться в него один раз?!! Что должно произойти, чтобы до тебя уже дошло: на километр не приближайся к этому больному!!!

Слезы душили ее. Снова. Снова слезы. Лера подумала, что за всю жизнь не рыдала так много, как за последние несколько месяцев.

– Ты не знаешь всей истории.

– Зато я знаю, что он бросил тебя в самый худший момент! И этого мне достаточно! А теперь, когда из-за него погиб мой друг…

– Твой друг?! Дорогой, а твой друг случайно не рассказал тебе о причинах моего внезапного увольнения?! Твой милый друг не поведал тебе забавную историю о том, как чуть не изнасиловал меня?!! – Лера вскочила и со злостью пнула росший рядом густой куст. Желтеющие листья ворохом осыпались с него. Радос растерянно следил за ее бешенством. – Зато я тебе скажу! На следующее утро я за него заступалась! Вот такая я дура по жизни! Просила Диму не увольнять несчастного Виталика! Он же, зайчик, сидит на чем-то и заливает свою безысходную грусть алкоголем! Ему помощь нужна, а не увольнение!

– Лера…

– Бедняжка Радос мечется между любовью и долгом! А в итоге разводится и в одиночку сваливает в закат!

– Остановись…

– Ранимый малыш Стас творит адскую дичь, когда что-то или кто-то выходит из-под его контроля!!! Вы, сука, все кто такие?! Клиенты психиатра!

– Ты же…

– Не смей читать мне мораль!!! – Она продолжала метаться вокруг лавки и пинать всю растительность, которой не повезло оказаться рядом. – Как меня все это достало! Каждый считает своим долгом учить меня жизни, но почему-то никто из вас троих не проживает ее по-настоящему! Хреновые из вас коучи, как я посмотрю!

– Лера…

– Что Лера?! Что Лера?!! Ты можешь продолжать упиваться своим горем! Можешь винить всех в смерти Виталика! Но это ты молча уехал! Ты оборвал все связи! Ты вообще хоть что-нибудь сделал, чтобы помочь ему?! Друг!

Радос дернул шеей и раздраженно перешел на повышенный тон:

– Моя жена врала мне семь лет! Я в тот момент пытался пережить один маленький факт: мой сын-первоклассник – ни капли не мой!

– Да, Рад! Она врала тебе, а ты ей изменял! Стас изводил тебя своими дурацкими вопросами, я терзала тебя своим существованием. Жизнь – такая несправедливая штука! Все! Всем! Делают! Больно!

– И как же я должен был поступить?!

– А знаешь. Стас прав. Наша жизнь состоит из того, чем мы сами решаем ее наполнить. Ты сделал выбор в пользу одиночества. Вот оно. Наслаждайся. – Лера обвела руками территорию клиники. – Даже сейчас, когда я тут. Вот она, я. Прогрызла путь к тебе сюда! Что ты делаешь?! Высылаешь меня на хрен и пеняешь мне на мое неправильное поведение? А ты где был?! Ты – раб своего эго! Ищи теперь дьявола, который захочет купить твою душонку. Но время вспять не повернуть.

– И поэтому я не хочу, чтобы ты тратила свою жизнь на инвалида!

– Знаешь. Если я ошиблась в ком-то по-настоящему, так это в тебе. Поешь песни о долге, совести, чести… Все, что ты мастерски делаешь, это решаешь за других! Особенно – за меня!

– Нет, дорогуша! – Радос пнул костыль, и тот отлетел на пару метров. – Это ты все решила за нас! Решила одним махом, без сомнений и сожалений пять лет назад! Рубанула топором! И через полгода легла под Стаса!!! А потом вообще испарилась в один миг!

Лера дернулась, словно от пощечины:

– Рад… Ты ничего не понял тогда. И продолжаешь тупить сейчас. Я всего лишь заставила тебя сделать выбор.

– Что за чушь?! Ты лишила меня выбора!

– Ты сам себя лишил! Ты постоянно говорил, что хочешь сохранить семью, что любишь жену. Но продолжал раз за разом опровергать свои же слова, приходя ко мне в номер! Я прекратила все в том числе, чтобы ты определился: остаться с семьей или, может быть… – она судорожно всхлипнула, – со мной?.. – На долю секунды Лера затихла, но отчаяние ударило ее в солнечное сплетение, выталкивая наружу боль и обиду: – Ты предпочел страдать! Тебе нравится страдать! И Вселенная тебя услышала!!! Теперь твоя жизнь целиком и полностью одно сплошное страдание! Надеюсь, ты доволен! – Она рухнула обратно на лавку и закрыла лицо озябшими ладонями.

Радос смотрел прямо перед собой. Все тело ныло от боли и запоздалого осознания.

Лера придвинулась вплотную к нему и сжала его красивые длинные пальцы, от прикосновения которых когда-то сходила с ума:

– Прости. Прости меня, Рад. Я наговорила лишнего… Я…

– Ты права. Я сам виноват.

– Все можно исправить. Всегда есть шанс.

– Только не у меня.

– Неправда.

– Я сдохну через пару лет на анальгетиках.

– Я не позволю тебе. Мы справимся. Мы что-нибудь придумаем.

– Уходи.

– Рад, пожалуйста, не надо. – Лера уже ничего не видела перед собой из-за мутной пелены слез.

– Лера, уходи. Я не хочу делать из тебя сиделку. Не хочу, чтобы ты медленно начала ненавидеть меня. А ты рано или поздно начнешь.

– Ты опять решаешь за меня…

– Да. Потому что знаю, о чем говорю. Знаю исход всему этому.

Она нерешительно коснулась языком его губ и начала нежно целовать Радоса. Он долго не реагировал. Лера ощущала его напряженную дрожь. В конце концов Радос сдался и ответил на поцелуй, покусывая ее нижнюю губу. Мягко сжал ее лицо ладонями и через несколько мучительно долгих секунд отстранился. Лера плакала, глядя на его глаз и черную пиратскую повязку. Он ласково гладил ее щеку большим пальцем и запечатлевал в памяти грустный хрупкий образ, полный отчаяния.

Не удержавшись, Радос снова прикоснулся к ее губам, а потом тихо произнес:

– Прости меня. Я все испортил. Безвозвратно.

– Не выноси нам приговор раньше времени.

– Детка, время – это как раз то, чего у меня уже практически не осталось.

– Ты уверен? А как же чудо?

– Чудо сидит сейчас передо мной. Сидит и ревет, несмотря на всю сотворенную мной чушь.

Лера всхлипнула и еще крепче прижала его ладонь к своему лицу.

– Ты что, вздумал прощаться со мной?

– Да, малыш. Если не веришь, я разрешу тебе почитать мой местный многотомник истории болезни.

– Рад… Нет…

– Все хорошо.

– Ничего не хорошо! Я не отпущу тебя.

– Не надо. Я себя уже отпустил.

Лере хотелось выть от боли.

– Ты можешь сделать для меня хотя бы одну вещь?

– Какую?

– Добавь мой номер телефона в список для экстренной связи. Пусть даже это будет самый ужасный звонок в моей жизни…

Радос шумно выдохнул:

– Хорошо.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, детка.

Лера порывисто вскочила и быстрым шагом понеслась прочь.

Радос остался сидеть на октябрьском, почти не гревшем солнце. Но ему было тепло, хоть и грустно.

– После такой исповеди самое время умереть. К несчастью, случится это не прямо сейчас.