Сев в автомобиль, Лера опустила козырек и поправила подтеки туши. Она злилась, страдала, хотела кричать и крушить, но сидела абсолютно неподвижно.

– А может, к черту все? Пересплю и не сломаюсь?.. – Но через секунду она тряхнула головой и отчаянно рассмеялась: – Кого я обманываю? Если он снова ко мне прикоснется, я растаю, словно Снегурочка над костром. А потом умру. Но что, если…

Леру озарила гениальная идея:

– Предложить Стасу эту запись в обмен на скидку? Как он отреагирует? Рассмеется мне в лицо… Кто бы подсказал? – Лера с младенческой верой в чудо отыскала номер Радоса и попробовала ему позвонить. – Пожалуйста…

«Набранный вами номер не существует». Она отшвырнула телефон на соседнее кресло и уткнулась лбом в руль. Слезы снова капали на черное платье.

– Рад… Почему ты уехал, ничего не сказав? Отомстил за мой побег? И даже не позвонил…Ты бы сразу предложил лучший выход. Такой же лицемер… Как и все. Все они.

Взяв себя в руки, Лера еще раз вытерла с лица следы туши. От напряжения и слез глаза были красными. В животе заурчало, и она поняла, что с самого утра не съела ни крошки.

– Перед смертью не надышишься. Но даже смертникам перед казнью приносят вкусный обед. – Она выехала с парковки и повернула в сторону Тверской.

* * *

«Новиков» был заполнен лишь на треть. Леру прямо на входе встретил дружелюбно улыбавшийся молодой человек. Он уточнил, была ли бронь, и, услышав отрицательный ответ, предложил Лере небольшой уютный стол в дальней части зала.

Сделав дорогой заказ в манере Стаса, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Сначала Лера хотела подумать над ответным ударом в процессе обеда, но потом решила не портить себе удовольствие и отложила разработку плана мести на вечер.

– Лера?

Она медленно открыла глаза, услышав знакомый низкий хрипловатый голос.

– О, Михаил… Здравствуйте.

– Ты одна? Или ждешь кавалера?

Лера поборола острое желание истерично рассмеяться. Кавалеров с нее, пожалуй, было достаточно.

– Я одна. Вы можете присоединиться, если хотите.

Довольный Кузнецов сразу присел, взяв ладонь Леры в свою руку и еле заметно поцеловав.

– Куда ты пропала? Как ушла от Филатова, я тебя потерял из виду.

С запозданием Лера поняла, что придется говорить с Кузнецовым о делах…

– Я ушла в «Ренуа». В технический отдел.

– К этим шалопаям?! Почему мне не позвонила?

Она смущенно складывала салфетку:

– Даже не знаю… Надо было, наверное.

– Всему вас, молодежь, приходится учить.

Лера тихо рассмеялась, но потом все же ответила:

– Вполне вероятно, что я не задержусь там надолго. Стою на распутье.

Михаил расплылся в охотничьей улыбке:

– В этот раз не сглупи. А то потом у меня останутся только рядовые вакансии.

– Хорошо… – Но в голове в ответ на его выражение лица вспыхнул красный свет. Лера была практически уверена, что Кузнецов, взяв ее к себе, начнет склонять к максимально близкой взаимосвязи…

Им принесли салаты, и Михаил набросился на свою тарелку, словно не ел дня три. Хотя, судя по его щетине и кругам под глазами, Лера вполне могла поверить в такой сценарий.

– Вы все так же носитесь по стране?

– А что еще остается? Зама нормального днем с огнем не сыщешь. Никому веры нет. Сколько раз уже пытался делегировать – все катится псу под хвост.

Лера понимающе кивнула. Тут Кузнецов завис и вгляделся в нее.

– Что?

– А ты нормально себя чувствуешь?

– Да…

– Глаза краснющие. У тебя не грипп? – Его манера общения, будто они не деловые партнеры, а заклятые друзья, всегда лишала Леру способности объективно оценивать, допустимо ли такое поведение.

С одной стороны, он вроде бы без спроса вторгался в ее личное пространство, а с другой, сильно упрощал процесс взаимодействия по рабочим вопросам. Вот только между ними больше не было рабочих тем. И теперь Лера вообще не могла понять, как ей относиться к подобному вниманию.

– А… Нет. Просто сегодня не мой день.

Михаил доел салат и, стуча пальцами, ждал кровавый стейк.

– И кто же посмел тебя обидеть?

Соблазн выложить все печали и доверить процесс возмездия такому человеку, как Кузнецов, на какой-то момент почти сломил Леру. Вот только придется слишком многое объяснять… И она была уверена, что подробности личной жизни могут изменить его отношение к ней. Не в лучшую сторону.

– Никто. Просто много работы, и не все сложилось, как я надеялась.

К счастью, Кузнецов не стал допытываться. Отрезая кусок мяса, он спросил:

– В «Ренуа» сейчас рулит все тот же? Кучерявый очкарик?

Лера хмыкнула. Ей редко приходилось говорить о Вадиме за его спиной. Но последние дни показали, что он многих раздражает своим существованием.

– Если вы про Вадима, то да. Он руководит.

– Не знаю, куда смотрят британцы. Он разваливает местный офис своими слепыми амбициями, постоянно пытаясь прыгнуть выше головы. Как ты с ним работаешь?

Такое мнение стало для Леры значимым звоночком. Если Вадим не так уж и идеален, а его лондонский босс хотя бы немного в курсе, то ее гипотетическое письмо вполне могло бы сыграть нужную роль.

– Да, он непростой человек. Творческая личность.

– Гандон он редкостный! Мнит себя архитектором будущего, а сам нагло слизывает детали чужих проектов.

Лера поперхнулась, и Михаил протянул ей стакан воды.

– Очень… Очень емкое описание.

– А то ты сама не видишь?!

– Ну… Он все же мой босс. Как я могу давать ему вслух такую оценку?

Залпом допив кофе, Кузнецов встал из-за стола и попрощался с Лерой:

– Рад бы и дальше наслаждаться твоим обществом, но надо бежать. Обед за мой счет.

Она хотела возразить, но Михаил быстро поцеловал ее в щеку и безапелляционно покачал головой:

– Не спорь.

– Спасибо…

– Если что, звони. И не пропадай больше.

Кузнецов быстро расплатился у барной стойки и покинул ресторан. А к Лере подошел официант и положил перед ней блюдце с красивым шоколадным десертом:

– Комплимент от кондитера.

Она удивленно поблагодарила юношу и не спеша насладилась шоколадно-сливочным вкусом с терпким американо.

«В целом, если отбросить события первой половины дня, жизнь прекрасна… Московский богач угостил обедом в дорогом ресторане, где напоследок еще и десерт вручили. Почему эти события не могут быть важнее, чем корпоративные интриги, разрушающие мою и без того непростую жизнь?» Лера снова загрустила, возвращая себя с легкомысленных небес на суровую землю реальности.

* * *

Остаток дня она потратила на составление письма в Лондон. Основная загвоздка заключалась в том, что диалог с Вадимом был на русском языке, и его нужно было перевести, а перевод – нотариально заверить. Лера нашла в Сети несколько переводческих агентств и связалась с каждым для уточнения сроков готовности и условий конфиденциальности.

Последнее, чего она хотела, это обнаружить копию записи где-то в соцсетях и стать знаменитой против воли.

Как поступить со Стасом, Лера все еще сомневалась. Прямых контактов учредителей у нее не было, а отправлять запись Диме, казалось, было неэффективно, ведь Стас фактически был его мозгом, глазами и руками. Терять такого человека не захотел бы ни один здравомыслящий гендиректор.

В девять вечера пришло короткое сообщение от Вадима:

Что ты решила?

Лера с отвращением смотрела на эти три слова. Решив оставить вопрос без ответа, она достала из кухонного шкафа бутылку вина и плеснула себе полный бокал.

Алкоголь немного притупил ощущение безысходности. Лера открыла соцсети и попыталась найти Радоса там.

Его страница в соц. сети, висевшая у нее в друзьях, была помечена как «удаленная пользователем». Лера попыталась найти новую, вводила его имя на русском, английском и чешском. Безрезультатно. В остальных сетях – тоже…

– Куда ты провалился?

Она даже попыталась пробраться сквозь российские блокировки в «ЛинкдИн»[26], но запуталась в программах и разочарованно захлопнула ноутбук.

– Спросить у Гришина? Сомневаюсь, что он поможет. Хотя что мне терять?

И Лера отправила ему сообщение:

У тебя есть новый номер Агеева?

Ни через пять, ни через тридцать минут Виталик не ответил.

– Спишь. Или делаешь вид…

Второй бокал окончательно заглушил душевные терзания. Лера ощущала внутри абсолютную пустоту. Эмоциональный вакуум.

– Пожалуй, в таком состоянии можно было бы побороться за полмиллиарда.

Она даже открыла список входящих звонков. Одним из последних как раз числился номер Стаса. Глядя на фото, где он широко улыбался, Лера попыталась оживить в памяти свои ощущения. Когда он прикасался к ней. Когда целовал.

Частью не совсем запьяневшего ума она четко понимала, что делать этого ни в коем случае нельзя. В экстазе она прощала ему все, растворялась в его власти над ней, отрекалась от гордости и самоуважения. Приняв его непристойное предложение, она однозначно поведет себя так же. Прослезившись от досады, Лера едва слышно прошептала:

– Ненавижу тебя…

А Стас снова телепатически уловил ее послание. Телефон зазвонил. Лера в ужасе уставилась на дисплей. В трезвом уме она и не подумала бы отвечать, но…

– Привет.

На том конце раздался тихий вздох:

– Здравствуй.

– Чего тебе?

– Звоню уточнить твой ответ.

Лера посмотрела в окно на ночной город и уловила в бликах огней свое размытое улыбающееся отражение.

– Если на нашей милой встрече я все правильно поняла, у меня есть время до десяти утра завтрашнего дня.

– То есть ты еще не решила?

– Как раз сейчас взвешиваю все «за» и «против».

Стас откашлялся:

– Ты что, напилась?

Лера рассмеялась:

– Немного.

– Тебе нужна помощь?

Очередная волна веселья накрыла ее с головой:

– Да.

– Какая?

– Ты случайно не знаешь чешский номер Радоса?

– Да пошла ты, – Стас бросил трубку.

Прекрасно сознавая, что говорит с пустотой, Лера задумчиво произнесла:

– Why so serious?..

* * *

Конечно же, она больше не звонила Стасу.

Утром Лера приехала в офис бюро и молча положила перед Вадимом заявление об увольнении.

– Что? Даже не потребуешь компенсацию?

– Подписывай.

По его лицу было видно, что он до конца надеялся на иной финал. Но даже в этот момент ставил подпись медленно и с явной неохотой.

– Не думал, что сдашься так быстро.

– И?

– Просто говорю.

– Это тоже подпиши. – Лера протянула ему заявление об отпуске. – Находиться тут еще две недели я не намерена.

– Играешь в обиженку?

– Ставлю свои интересы выше твоих ожиданий.

Не прощаясь, Лера забрала подписанные заявления и пошла в бухгалтерию за расчетом.

* * *

Через неделю лондонский директор по персоналу «Ренуа» получил электронное письмо с сообщением о недостойном поведении руководителя московского офиса, принуждавшего сотрудницу решать деловые вопросы недопустимым путем под страхом увольнения. Письмо содержало несколько вложений: аудиофайл, нотариально заверенный перевод и детальное пояснение Леры сути всей ситуации.

Спустя десять минут руководитель британского филиала звонил корпоративному юристу, и еще через час они втроем набирали номер московского офиса.

На следующий день Вадим был уволен, а Лера получила вежливое, но настойчивое приглашение в Лондон для личной беседы и дальнейшего урегулирования конфликта.

Примерно в то же время она отправила аналогичное письмо Диме без какой-либо надежды на результат или хотя бы хлестко-ироничный ответ.

* * *

5 августа 2021 года

Лера возвращалась домой из салона красоты накануне поездки в Лондон. Выйдя из машины, она открыла багажник и достала новенький черный чемодан. За спиной раздалось до дрожи знакомое:

– Привет.

Лера зажмурилась, ожидая удара по голове и дальнейшего путешествия в багажнике темно-синей «Ауди» до ближайшей лесополосы. Но удара не последовало, и она медленно повернулась:

– Стас?

– Нет, фея-крестная.

– Скорее злая мачеха.

Он ухмыльнулся и сунул руки в карманы брюк.

Лера пыталась понять, в каком он настроении, но во взгляде Стаса совершенно не читалось агрессии. Он поднял голову, посмотрел на дом, в котором Лера уже много лет снимала студию, и снова повернулся к ней:

– Ты когда-нибудь найдешь себе приличное жилье или так и будешь ютиться в этой каморке?

– Что тебе нужно?

Стас опасно улыбнулся и мягко, словно рычащий хищник, произнес:

– Мне хотелось бы узнать, какого черта ты устроила весь этот цирк с аудиозаписями? Филатов выжрал мне весь мозг и лишил квартальной премии.

Лера хохотнула:

– И ты жалуешься?! Тебя ведь даже не уволили! Что за гнилая контора у вас?

Стас закатил глаза:

– Да-да. Я слышал, что очкарику повезло меньше. Не боишься теперь вечерами по улицам ходить?

– Моя совесть чиста. А теперь разреши пройти. – Лера захлопнула багажник и попыталась обойти Стаса, но он мягко толкнул ее обратно к машине и положил руки с двух сторон от Леры на сверкавший чистотой серебристый кузов «Мерседеса». – Что ты делаешь?! Хочешь вытрясти из меня потерянную квартальную премию?!

– Плевать я хотел на премию. – Стас сменил ухмылку на серьезное выражение. Только одна бровь так и осталась предательски выше другой. – Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

Лера почувствовала паническое удушье, как от удара в солнечное сплетение.

– Чтобы я что?..

– Вернись ко мне.

Мозг отказывался верить в происходящее.

– А мы что, когда-то были вместе?

– У тебя провалы в памяти?

– Если у кого-то они и есть, то явно у тебя. Мне было сказано, что мы действовали по сценарию «просто спим». Кто же это был? Дай-ка подумать… Ах, да. Это был Станислав Багрянцев. Знаешь такого?!

Стас напряг челюсти:

– Как тонко…

– Мы с тобой никогда не были вместе! Так что и возвращаться мне некуда. – Лера попыталась высвободиться из заточения и пихнула его руку. Но мышцы Стаса были напряжены так сильно, что ее пальцы хрустнули, словно она ударила по камню. – Ой!

– Прекрати.

– Выпусти меня.

– Нет.

– Я закричу.

– Давай. Я люблю, когда ты кричишь.

Лера оскалилась:

– О! Да ты, оказывается, знаешь такое слово?!

Стас сделал глубокий вдох и заговорил так, будто был терпеливым учителем, а Лера – своенравной непоседливой ученицей:

– Я приехал не зубоскалить. И не соревноваться в остроумии.

– Я вообще не понимаю, какого хрена ты приехал! Извини, у меня дела. – Но Стас так и не сдвинулся с места. Теряя самообладание, Лера воскликнула: – Отпусти меня!

– Не могу.

– Уж постарайся!

– Если честно, я рассчитывал, что вместо игр с диктофонами ты согласишься на мое предложение. И потом останешься.

У Леры от удивления чуть глаза не выпали:

– Что-о-о?! На что ты рассчитывал?! Ты себя со стороны слышишь вообще?! Псих!

– Зачем тебе понадобился номер Радоса?

Она истерично расхохоталась и хлопнула ладонью по его плечу:

– Боже, твоя концентрация на вопросах, как память у золотой рыбки! Стас, ты чего? Стареешь?

Он больно сжал ее запястье.

– И тем не менее. Зачем тебе в тот вечер понадобился Агеев?

Лера сквозь острую боль улыбнулась:

– Ты что, ревнуешь?

Стас молчал.

– Почему ты бросил меня тогда?! Одну, после больницы? Зачем женился?! Что это было за извращенное желание растоптать мои останки в грязи и крови?! Ты просишь меня вернуться? Будь заинькой, объяснись со мной хоть раз как мужчина!!! Ответы «это очевидно», «я ошибся» и «это было импульсивно» не принимаются! – Леру колотила подступавшая истерика. Слезы злости лились помимо воли. И даже взгляды соседей и прохожих мало волновали ее в тот момент.

Стас продолжал молча нависать над ней, вцепившись в крышку багажника. Он закрыл глаза и наморщил лоб, как будто кроме внешнего скандала внутри него происходили неведомые Лере диалоги. Наконец он произнес:

– Если я подробно отвечу на твои вопросы, ты вернешься?

Лера снова расхохоталась, запрокинув голову. Ее длинные волосы разметались по ветру, коснувшись его лица.

– У тебя все так просто! Я поражаюсь! Нет, Стас. Это не сделка по купле-продаже. Выяснение отношений – это всегда риск проиграть, даже если ты всю душу вывернешь! Знаю, тебе это не нравится. Но, как ты сам утверждал, у всего есть цена. Даже у незначительной вероятности нашего воссоединения. И нет. В данном случае она не выражается в валютном эквиваленте.

Стас посмотрел куда-то в сторону. Лера отвернула лицо в противоположную и смахнула дурацкие непрекращающиеся слезы. Они смотрелись как красивая пара, столкнувшаяся с трудностью в совместной жизни: хрупкая грустная девушка в слезах и высокий широкоплечий мужчина с напряженным лицом, на котором явно виднелись признаки внутренней борьбы.

Лера заметила, как прохожие подолгу рассматривали их. От этого было еще больнее. Прошло не меньше двух минут, прежде чем Стас ответил:

– Мы можем выяснять отношения не здесь?

– Если честно, я не уверена, что нам вообще есть смысл их выяснять. Мне слишком больно находиться рядом с тобой.

Стас вскинулся:

– Ты же знаешь, я могу это исправить! Чего тебе не хватает? Нового места работы? Скажи, куда ты хочешь. Я решу вопрос одним звонком. Путешествий? Поехали прямо сейчас. Бриллианты? Машины? Наслаждения? Я гарантирую тебе каждую ночь и каждое утро.

Лера не верила своим ушам. Слезы с новой силой прорвались наружу:

– Боже, Стас. Ты непрошибаемый, да? Жизнь состоит не только из удовольствий и роскоши!

– Жизнь состоит из того, чем мы сами решили ее наполнить.

– Может быть, ты прав. Но наполняй ее всем этим без меня!

– Давай поднимемся к тебе и поговорим. Я не хочу выступать скоморохом перед окнами целого дома. – Он отступил на шаг, убрав руки.

Лера, кое-как уняв дрожь, достала с заднего сиденья сумку, закрыла машину и потянулась к чемодану, но Стас опередил ее. Они поднимались на лифте в полной тишине: Лера разглядывала свои туфли, Стас следил за сменявшими друг друга номерами этажей.

Он вошел в знакомую студию и присел на барный стул. В квартире ничего не изменилось с момента, когда он уходил в последний раз.

Лера первым делом ушла в ванную, чтобы умыться холодной водой. Вернувшись в комнату, она безэмоционально уточнила:

– Вода, чай, кофе, вино, виски?

– Очень смешно.

– Не знаю… Вдруг алкоголь развяжет тебе язык, и я раз в жизни увижу настоящего Стаса?

Его телефон зазвонил, но он сбросил звонок и отключил звук.

– Зачем тебе понадобился Радос?

Лера поняла, что слишком устала отбиваться, и ответила как есть:

– Хотела посоветоваться с ним. Что эффективнее: отправить запись нашего разговора Диме или шантажом выторговать у тебя «Опт-2».

Стас покачал головой:

– Почему именно с ним? Могла бы позвонить Гришину. Он так жаждет какой-нибудь острой мести, но все никак не придумает ее.

– В какой-то момент я поняла, что мне плевать на проект. На цену. И на карьеру в таком месте, как «Ренуа».

– Но письма все же отправила.

– Думаешь, скучно бывает одному тебе? Я тоже решила повеселиться напоследок. – Лера налила себе стакан воды и уставилась на расслабившегося Стаса. – Твоя скука вылилась в потерю квартальной премии. Моя – в месть по горячим следам. Но работы я все равно лишилась.

– Мне жаль.

– Я ответила на твой вопрос. Теперь ты ответь на мой.

Стас снова попытался уйти в глухую оборону:

– Мы можем просто начать с чистого листа?

– Ты бесподобен! Дорогой, а что делать с грязным?! Сжечь и развеять по ветру? Вытащить из мозга часть памяти? Год! Стас, это был целый год!

– Да, и за год ты сама ни разу не говорила ничего, что указывало бы на глубину наших отношений!

Лера от обиды швырнула стакан в мойку. Тот с грохотом раскололся на куски, и Стас резко дернулся.

– Ты меня за кого принимаешь?! За последнюю идиотку?!! Каждый раз, когда я пыталась, ты затыкал мне рот своим коронным «это очевидно!» А я, как дура, соглашалась! Любила так, что соглашалась быть дурой и молчать!!! Не лезть в твою раненую душу! Не выносить тебе мозг неуместными признаниями и попытками вытянуть из тебя хоть слово правды! Да-а-а!!! Какая удобная подружка! Красивая, молчаливая и ноги раздвигала по щелчку! Попробуй оправдаться, милый!

– Хватит орать!

– А ты что, не в курсе?! Отношения так и выясняют! Криком! И битьем посуды! Ну?! Где твои эмоции, Стас?! Есть хоть одна, кроме вечной похоти, а?! Мне надоело играть с тобой в циничную осознанность! Я не красивая кукла, которую можно нарядить в бриллианты, сунуть в «Бэнтли» и присыпать песком на Мальдивах! Мне плевать на роскошь! Если ты не в силах это принять, найди себе другую, а меня оставь в покое!!!

– Но весь тот год ты так себя и вела! Как я должен был понять?!

– Я вела себя так, потому что ТЕБЕ все это по кайфу! Я, черт тебя дери, растворилась в тебе!!! Поедем, куда тебе хочется! Будем делать то, чего тебе хочется! Говорить только о том, что тебе нравится! Ты прекрасный манипулятор, Багрянцев! Самый талантливый из всех, кого я встречала на своем пути. Даже сейчас ты заставляешь МЕНЯ испытывать вину за все, что между нами произошло… Браво. – Лера звонко хлопнула в ладоши.

Стас в долю секунды вплотную приблизился к ней, сгреб в охапку и жестко поцеловал, не позволяя сопротивляться.

Но Лера чувствовала себя камнем. Мертвым гранитным осколком. Она не вырывалась, не кусалась и не ответила на поцелуй. Ее губы были мягкими, а язык податливым. И она просто ждала, когда Стасу надоест.

– Ладно. Я понял. – Он отстранился, напряженно провел ладонью по шее и снова сел на барный стул. – Хорошо. Когда я почувствовал, что стал слишком зависим от тебя… Что бешусь из-за любого мужского взгляда, обращенного к тебе… Я решил, что мне это не нужно. Примерно в то же время наткнулся на Вику в офисе одного из наших клиентов. Слово за слово. Я пригласил ее на ужин. И она предложила продолжить вечер у нее.

– Она же изменяла тебе с Гришиным.

– Или ему со мной.

– Гениально. Это, конечно, все меняет.

– Я хотел поговорить с тобой в то утро. Когда ты попала в больницу.

Лера отвернулась к окну и процедила:

– Вранье.

– Что? Почему?

– Ты так легко обманул меня на следующий же день, сказав, что едешь в Сибирь. И сейчас наспех пытаешься оправдаться. Обелить свои намерения. Я тебе не верю.

На несколько минут между ними воцарилась тишина. Стас уперся локтями в барную стойку и закрыл лицо руками. Лера продолжала созерцать августовскую Москву.

– Это было какое-то помутнение. Мне сложно описать те свои поступки, слова и ощущения так, чтобы звучало хоть сколько-нибудь вразумительно. Я признаю, поступил по-скотски.

Лера упорно молчала. Стас смотрел на нее еще с минуту, но, не дождавшись реакции, вынужден был продолжить исповедь:

– Ты стала настолько близка мне, что я сначала испугался, а потом почувствовал необъяснимое отвращение. Это звучит очень странно и обидно… Но в какой-то момент я даже прикасался к тебе с трудом.

Она закрыла глаза. По щекам потекли крупные слезы. Гортань свело от боли.

– Ты можешь мне не верить. Но со мной такое было впервые. Я струсил и повел себя как идиот. Натворил дел. Пытался сохранить лицо, но вечно ходить с покерфейсом не смог бы даже я.

Стас подошел к Лере сзади и попытался обнять, но она вырвалась, прошептав:

– Не прикасайся.

Он зажмурился и тяжело выдохнул. Лера смотрела на него с глубоким разочарованием:

– Как ты себе представляешь нашу жизнь? Свое возможное… гипотетическое отцовство? Что бы ты вообще делал, не случись у меня выкидыш?! – Она опустилась на край кровати, закрыла лицо руками и тихо застонала: – Какой кошмар…

Стас остался у окна. Он вспомнил, как точно так же стоял у окна своей комнаты, безапелляционно запертый отцом после лечения. Тогда ему часто хотелось разбежаться и выпрыгнуть сквозь стекло. Но высота второго этажа сулила скорее инвалидность, чем быструю смерть.

– Боюсь даже представить, что будет, если мой ребенок проиграет в генетическую лотерею и станет похож на меня, а не на тебя.

Леру от его слов передернуло.

– Ты ведь осознаешь, что предлагаешь мне жить с тобой, человеком, чьи реакции на обычные жизненные ситуации крайне далеки от адекватных? Что это будет за жизнь? Ходьба по лезвию ножа? И череда невразумительных оправданий с твоей стороны? Что я должна чувствовать каждый раз, когда ты слетаешь с катушек?! Возить тебя на очередное лечение? Расшибаться о воздвигнутые тобой же стены вокруг самого себя? Умирать раз за разом?.. Стас, ты классный парень, но ты мне не по зубам. Я до сих пор просыпаюсь иногда от кошмаров того времени…

– Мы можем хотя бы попробовать? – Он наконец-то оторвал взгляд от вечерней улицы и подошел к Лере. – Мне нужен один шанс.

– И ты хотел заполучить его, принудив меня к сексу за полмиллиарда?

Стас виновато скривился:

– Так себе затея оказалась.

– Прости, я не могу. Я не переживу все это еще раз. Нет.

Он опустился перед сидевшей на кровати Лерой на колени. Но его рост даже в таком положении заставлял ее смотреть вверх.

– Один шанс. – Стас положил ладони с двух сторон от нее и снова навис над Лерой, не давая ей альтернатив.

Она коснулась ладонями его лица. Подумала, сколько десятков раз смотрела на него вот так, снизу вверх. Позволяла ему абсолютно все, не оглядываясь на собственные желания. Сейчас, с расстояния в пару лет, эти действия казались безумием. Да, он не в порядке. Но и она сама тогда лишилась здравомыслия.

– Стас, ты легко можешь принудить меня к чему-то физически. Ты это прекрасно знаешь. Но быть с тобой по собственной воле я не могу. И не хочу. Ты и сам не сможешь. Мы рано или поздно все равно расстанемся. Пусть лучше рано. Меняй почаще девчонок. Дари им бриллианты. Но не заставляй их сильно и долго страдать, как меня.

Стас молча опустился ниже. Положил голову Лере на колени и обнял за талию.

– Твоя жизнь наполнена гедонизмом. Значит, ты счастлив именно этим. Не оступайся больше. Не привязывайся, если это так ранит тебя, выводит из равновесия и толкает на безумные решения. Не поступай так больше ни с кем. Хорошо? – Лера гладила его густые светлые волосы и напряженные плечи. Потом наклонилась и прижалась щекой к его спине. – Мне жаль, что твоя жизнь не старте сложилась не лучшим образом. Но ты ведь сам себя вытащил со дна. Может быть, назло отцу. Но вытащил же. Справишься и с этим.

Стас глухо произнес:

– Я устал.

– Знаю. Просто ты сам себя загнал в этот бесконечный марафон превосходства над всем миром. Притормози. Расслабься немного. Если тебе это нужно, слетай в свою клинику. Только обещай не делать особо жутких глупостей.

– Ты меня ненавидишь.

– Нет, Стас. Я примирилась с прошлым. И в чем-то даже благодарна тебе. Звучит сомнительно, но все же.

Он поднял голову. Лера закусила губу, вглядевшись в его красные глаза с темными кругами.

– Тебе обязательно, обязательно нужно отдохнуть. Возьми отпуск.

– Хорошо. Ты останешься в Москве? Или уедешь?

– Я лечу завтра в Лондон. Меня пригласили пообщаться в «Ренуа».

– А потом? Тебе помочь с работой?

Лера грустно улыбнулась:

– Нет. Я еще в состоянии сама решить этот вопрос. Но спасибо.

Стас кивнул:

– Не исчезай. Пожалуйста. Обещаю не звонить вдрызг пьяным в четыре утра и не использовать тебя в качестве слезной жилетки.

– Для чего тебе это?

– Чтобы знать, что в Москве есть хоть кто-то, кому я могу доверять. Хоть кто-то нормальный.

– А Дима? Мне казалось, вы с ним друзья.

Стас засмеялся:

– Дима – ходячий манекен. Витрина компании. Да, когда-то я расположил его к себе, заставил доверять. Но я делал это исключительно в своих корыстных интересах. Как человек он мне не слишком приятен.

– Ясно. В ближайшее время я останусь в Москве. Но прошу, не рассматривай это обстоятельство в качестве какой-либо перспективы.

– Постараюсь. Да, «Опт-2» твоя. Неважно, какой проект.

Лера хохотнула:

– Очень актуально! А сразу нельзя было так?!

– Сразу не так интересно.

Они снова замолчали. Лера ощущала одновременно и жуткое опустошение, и космическое облегчение. От усталости она снова прослезилась.

– Что с тобой?

– Нервный месяц выдался. Все время плачу.

– Прости.

– Что сделано, то сделано.

– Тебя отвезти завтра в аэропорт?

– Нет, мне оплатили такси.

– Ладно… Поеду домой. Попробую уснуть пораньше.

– Хорошая идея.

Они оба встали и направились к двери. Перед уходом Стас обнял заплаканную Леру. И она, не выдержав, нежно коснулась губами его губ.

– Береги себя.

– И ты.

Закрыв за ним дверь, Лера сползла по ней на пол и заскулила, сжавшись в комок:

– Неужели я осталась жива?..