– Лера…
– М-м-м… – Не выдержав напряжения, после почти трех часов ожидания Лера задремала на плече Волохова.
Рядом, опустив голову на сложенные на коленях локти, сидел Вова. Денис писал ему сообщения каждые полчаса.
– Лера, проснись.
– Что?! – Она резко подскочила, вспомнив, где находилась. – Что с Димой?!
Даниил молча повернул ее голову: по коридору аккуратно везли каталку. И Лера еле сдержалась, чтобы не побежать навстречу бригаде врачей.
– А меня пустят?.. К нему…
Она безуспешно пыталась заглядывать за спины медперсонала, но Сокола быстро увезли в реанимацию, а в маленьком окошке в двери палаты она почти ничего не могла разглядеть, потому что его подключили ко множеству проводов и аппаратов. Лера сквозь слезы беспомощно водила ладонью по стеклу и в итоге просто сползла на пол и сжалась в комок под дверью.
– Я попробую добиться разрешения. – Волохов отошел, чтобы попытаться дозвониться до главврача, который несколько лет назад обращался к Даниилу за помощью в сложном судебном разбирательстве по вопросам врачебных ошибок.
Вова отправил Мороку короткое сообщение и присел рядом с Лерой:
– Пики…
– Что…
– Привет.
Лера откашлялась и уставилась на него. Мастер мягко улыбнулся и подмигнул ей. Она устало опустила голову и хмыкнула:
– Мы вроде виделись…
– Знаю. – Он обнял ее за плечи и поцеловал в висок. – Не грусти, сестричка. Все худшее позади.
– Надеюсь… Почему ты здесь? Езжай домой, Оля же ждет…
– Я уже был у нее. Вернулся, чтобы дождаться Сокола.
– Сейчас тебя пропустят к нему. – Выдержав сонное бурчание главврача, Волохов, как и всегда, добился своего.
Лера вскочила на ноги и вытерла слезы рукавом платья.
– Спасибо… спасибо!!!
– Полчаса. А потом я отвезу тебя домой.
– Нет! Я останусь тут!!!
– Нет, не останешься. Это не «Склиф», а военный госпиталь.
– Но я не могу…
– Приедешь завтра днем. Тебе вообще бы лучше не нервничать.
Лера побежденно прошептала:
– Ты прав…
Когда за ней закрылась дверь, Даниил рухнул на диван. Голова раскалывалась от навалившейся горы вопросов, шея ныла от многочасового ожидания. Софи на его звонок ответила немногословно, и он уже начинал испытывать перед ней острое чувство вины.
– Лера что, беременна?
– А… Да.
Вова улыбнулся, вспомнив слова задумавшегося Сокола. Он угадал…
– Малыш… – Лера, как ни пыталась, не могла удержать слезы при виде своего сильного, мужественного, отчаянного Сокола, перебинтованного, окутанного десятком проводов, капельницами и обклеенного датчиками. – Родной… – Она рухнула на стул и дрожащими губами прикоснулась к его руке. – Я так люблю тебя… до одури… слышишь… Мой Сокол…
Глядя на монитор, Лера следила за спокойным биением его сильного сердца.
– Не уходи от меня. Тебе нельзя. Больше нельзя, малыш. У меня почти пять недель… – Лера нежно провела ладонью по его щеке и улыбнулась сквозь слезы: – У нас с тобой почти пять недель…
Димин пульс немного ускорился. И Лера прижалась к нему лбом:
– Ты обещал быть рядом… Я не справлюсь одна. Я не смогу без тебя. – Она ласково перебирала пальцами его светлые вновь отросшие волосы, шмыгала носом и улыбалась, ощущая тепло его тела. – Малыш… Впереди Новый год. Жаль, мы не встретим его дома, обнявшись под елкой… Я так хотела… Просто вдвоем… С тобой. Но я буду тут. Каждый день. Только не уходи, хорошо?
Его пульс ускорился еще почти на десять ударов в минуту.
– Тшш… Не переживай. Все хорошо… Все… – Лера с подозрением уставилась на экраны мониторов. – Дима?.. Нет. Нет-нет… Пожалуйста… Расслабься. Все хорошо…
Но через несколько секунд палата утонула в пронзительных сигналах и переливе огней.
– Сокол!.. Нет!
Меньше, чем через полминуты, в палате уже было трое врачей. Леру безапелляционно выставили за дверь, но она успела заметить нить вместо пульса…
– Дима!!!
– Стой! – Волохов в последний момент схватил ее в охапку, когда двери палаты распахнулись, и каталка унеслась обратно в сторону операционных. Один из врачей уже сидел сверху и делал массаж сердца в попытках его запустить. Остальные выкрикивали имена дежуривших ночью медиков.
– Дима!.. Нет!!!
– Волкова, остановись!
Вова пытался помочь Даниилу удержать кричавшую Леру, но она с такой внезапной силой вырывалась из их рук, что он невольно вспомнил, как чуть больше года назад точно так же кричала в «Склифе» Алиса…
– Сокол… – В конце концов Лера перестала сопротивляться.
Но в этот момент раздалось хриплое:
– Черт…
Вова проследил за взглядом Волохова и замер. На полу под ногами Леры темнели капли крови.
– Что… Что?..
Даниил успел подхватить ее на руки, и Лера потеряла сознание.
– Дьявол… Нам нужен дежурный врач! Быстро! На второй этаж!
– Проклятье…
Они оба понеслись вниз. Вова придерживал Волохова за локоть, чтобы тот не рухнул на лестнице. Не обращая внимания на ходивших по коридору врачей и военных, они уже через минуту ворвались в кабинет дежурного по госпиталю.
– Угроза выкидыша! Нам нужен врач! Срочно!
Дежурный попытался было возразить, что это не гинекологическая больница, а военный госпиталь, но был буквально оглушен двойным яростным:
– Быстро!
– Быстро!
– Послушайте! У нас нет нужного специалиста! Мы можем вызвать скорую, чтобы ее довезли до ближ… – Мужчина застыл, когда Вова на глазах у ошарашенного Волохова выхватил из-за пояса и направил на него пистолет:
– Вызывай вертолет. С врачом. Сюда.
– Блин, Вов…
– Заткнись! – Мастер снова повернулся к мужчине, сидевшему за столом. – Не спи! Вызывай сюда! Здесь есть посадочная площадка! Немедленно!
Взведенный курок придал скорости врачу, который схватил телефон и дрожащим голосом заказал срочный вертолет с акушером-гинекологом.
– Довольны?
– Сколько ждать?!
– Минут двадцать…
– Вот тогда и отвечу.
– Вас арестуют. Я не буду молчать.
– У меня лучший в городе адвокат.
– О да… – Волохов продолжал прижимать к себе Леру, которая казалась ему невесомой пушинкой.
Врач вызвал медсестер с каталкой и вздохнул:
– Какой срок беременности?
– Четыре-пять недель.
– Жаль вас расстраивать, но не думаю, что ей помогут. На таких сроках…
– И не думай, – рыкнул Вова.
– Молодой человек… Вы можете хоть гранатометом тут размахивать. Против природы не попрешь…
Лера лежала в персональной палате лицом к окну и бесцельно следила за падающими крупными снежинками. Внутри все было выжжено дотла… И страшное ощущение дежавю отказывалось ее покинуть.
Наконец жажда победила. Она медленно встала с койки, взяла бутылку воды и сделала большой глоток. Поперхнулась. Откашлялась. Уперлась ладонями в стол и закрыла глаза.
В палату постучали. Лера подошла к двери и нехотя открыла.
В проеме стоял Морок. Челюсти его были сильно сжаты, белки глаз покраснели. Он смотрел на Леру, пытаясь подобрать слова, но продолжал молчать.
– Надеюсь, ты будешь идеальным мужем и отцом. – Не в силах больше находиться под его взглядом, она с силой захлопнула дверь.
– Лера! Пожалуйста! Я же не знал! И он не знал! Я не видел его, пока не прогремели выстрелы! Я буду нести это до конца жизни! Ты же понимаешь… – Его голос из-за двери был глухим, но каждое слово оставалось различимым…
– Не надорвись! – Она ударила кулаком примерно туда, где по ее предположениям, Морок прижимался лбом к двери с обратной стороны.
– Лера!
Она побрела обратно к кровати и легла лицом к стене.
– Солнце…
Вова поднял голову, услышав еле различимый шепот.
– Лера…
– Соколик. Братишка…
Дима приоткрыл один глаз и с трудом сфокусировался.
– Я живой, что ли…
– Живой… живой! Шитый-перешитый, но живой!
– Пятьсот косарей псу под хвост…
– Чего?..
– Сокола моего обстреляли… Суки… Лера!
– Тихо-тихо! – Вова мягко толкнул Диму обратно на койку. – Не дергайся так! Швы разойдутся.
– Где Лера?!
– Угомонись.
– Я… – Дима откашлялся и рухнул обратно на подушку. – Мне снилось… Бред… – он закрыл глаза и сжал челюсти.
– Что снилось? – Вова пытался оттянуть время до момента, когда придется рассказать…
– Да… Она мне снилась. Как будто беременная…
Мастер глухо вздохнул.
– Где она? Почему ее нет?
– Она сейчас… Не совсем может…
– Хорош блеять! Где Лера?
И Вова соврал:
– Перенервничала, пока тебя тут спасали. Тоже в больнице.
– Черт… – Дима снова замер. – Погоди… А Джокер где?
Вова снова вздохнул. Он за годы работы в «Фобосе» так и не научился озвучивать дурные вести.
– Он не выжил…
Дима зажмурился:
– Почему?..
– Броник пробили…
– Арчи-то живой?
– Живой. Лежит этажом выше.
– Ясно… Вов. Мне нужен телефон. Лере позвонить.
– Сейчас не надо. Давай она тебе попозже сама…
– Мне нужно ее услышать!
– Ладно… – Вова вытащил из кармана телефон Сокола. – Только звони ближе к вечеру. Она может спать… Лучше пока маме позвони.
– Блин… Мама…
Два дня спустя
– Где. Моя. Лера?! – Дима бешено впивался взглядом в Дениса, который упорно смотрел в пол. – Почему она не отвечает?! Что за сраный цирк?! Чего вы все молчите?!
Морок присел и собрал в кучу остатки мыслей, метавшихся в его воспаленном мозге. Все эти дни он почти не спал и с трудом балансировал между желанием отрубить все средства связи и хотя бы пару часов в тишине пообнимать Алису, заставив ее саму перестать нервничать, и необходимостью как-то быстро решать сотни вопросов, сдерживать внутри себя черные эмоции, липкое чувство вины за ранения Димы и выкидыш Леры… Сердце шарахалось между ребрами, пульс оглушал. В какой-то момент он не выдержал и принял красную капсулу, чтобы хоть немного сосредоточиться.
– Послушай… Дим, мне ужасно не по себе. И такие дерьмовые вести я никогда никому не приносил…
Сокол перестал дышать.
– В общем… – Денис явственно ощутил, как все мышцы спины сжались в тугом спазме. – Она была беременна. Совсем маленький срок… И не выдержала… Когда у тебя после операции была остановка сердца… Она… У нее… случился выкидыш.
Сокол обеими руками ухватился за края кровати, боясь, что свалится от головокружения.
– Че… Чего?!
– Лера!!! – Дверь в палату с грохотом распахнулась.
Пики сжалась в комок, но так и продолжила лежать лицом к стене.
– Сокол! Ты охренел?! Швы разойдутся!
Но Дима угрожающе зыркнул на Вову, и тот отступил.
– Лера… – Дима с упорством сумасшедшего ковылял на костыле к ее койке.
– Сокол… – Она еле нашла в себе силы подняться. После случившегося аппетит совсем пропал, и Лера третий день почти ничего не ела.
– Маленькая моя… Солнце… – Он обессиленно опустился на край кровати и прижал ее к себе.
– Сокол…
– Прости меня… Это я виноват…
– Нет… Я снова не справилась… Не удержала…
– Не говори так. – Ее слезы мгновенно промочили его больничную пижаму, но Дима, прислонившись спиной к стене, не чувствовал уже ничего, кроме родного запаха. – Лера… Если бы я знал…
– То что?.. – Печальные голубые глаза встретились с виноватыми серо-зелеными. – Ты бы не прикрыл его?
– Я… Не знаю…
Они сидели неподвижно несколько минут. Каждый пытался ни о чем не думать и не представлять никакие «если бы».
– Солнце.
– М-м-м?
– Я хочу… – Тяжело сглотнув, Сокол закрыл глаза, свел брови к переносице и тихо, но уверенно произнес:
– Хочу, чтобы ты стала Перовской.
– Что?..
– Когда мы поженимся. Ты будешь Лерой Перовской. Ясно?
Она всхлипнула и спрятала лицо на его груди:
– Дим…
– Я не спрашиваю.
– Я боюсь… Если мы поженимся, с высокой долей вероятности ты не станешь… отцом.
– Со стопроцентной вероятностью я не буду хотеть просыпаться по утрам без тебя рядом.
– Дима…
– Прости, что без кольца.
Лера резко вздохнула:
– Дима!!!
– Что?
Она смотрела на свои трясущиеся окровавленные пальцы. Сокол уныло усмехнулся:
– Да блин… Швы…
Макс вернулся домой снова за полночь. Без Леры, Волохова и парней все вопросы «Феникса» булыжником придавили его к земле. Свят успешно подтверждал свои слова, когда-то сказанные Мороку, об умении быть лояльным и торчал в офисе вместе с ним почти круглые сутки, молниеносно подхватывая организационные вопросы и не давая ни одному клиенту заподозрить неладное.
Скай и Сатир взяли на себя участки Сокола и Арчи. Макс, как мог, проводил тренировки, стрельбы, в промежутках координировал почти полсотни полевых агентов и, когда вспоминал, иногда ел.
– Андрей, чего не спишь?
– Жду зомби по имени Максим Давыдов.
– Гаденыш… – Он взлохматил шевелюру сына, который с недовольным лицом вывернулся из-под его руки и пошел на кухню.
– Яичницу будешь?
– Да. Все буду…
Андрей успешно справлялся без помощи отца, но Макса все равно накрывало чувство вины за нехватку времени на сына, вынужденного так рано и резко повзрослеть.
– Как дела в школе?
– Да ровно. Ну так…
– Рассказывай…
Андрей преувеличенно усердно разбивал яйца и сопел, оттягивая ответ.
– Я не буду ругаться… Говори.
– Да блин. С сочинениями засада. Училка пристала. Не понимает, что не умею я вензелями писать! То ей мнение мое не нравится! То полторы страницы – мало! А чего размазывать?!
– Действительно… – Макс усмехнулся и вспомнил примерно такие же свои мысли в школьном возрасте. – Пусть поставит трояк и отвалит.
Голова гудела, спину ломило, и Макс, борясь со сном, ковырял вилкой импровизированный ужин.
– Па.
– Чего?
– Ты так все время пашешь?
– Нет, Андрей. Просто сейчас такой период… Скоро все придет в норму.
– А можно я завтра после школы приеду? Мне нужно спросить кое-что у Леры.
Макс от удивления поперхнулся и уставился на сына:
– А у меня не можешь?
– Нет… – Андрей залился румянцем. – Это про девчонок.
– Ха-ха! Ну я вроде тоже в них разбираюсь!
– Нет. Там другое… Там только девчонка сможет помочь.
– Малыш, Лера на больничном. Насколько срочный у тебя вопрос?
В домофон позвонили.
– Блин. Кого принесло? – Макс глянул в телефон. Ни сообщений, ни пропущенных звонков от «Феникса» не было. Он подошел к двери и взял трубку: – Кто?
– Максим…
– Вета?!
– Я… Мне некуда больше… – Слабый голос прервался, и Макс услышал всхлипывания.
– Заходи.
Он стоял у двери, слушая шум поднимающегося лифта, но, когда Вета вышла на лестничную клетку, буквально онемел: она была бледной как снег. В тонком пальто, без шапки и шарфа, судорожно прижимала к себе притихшего Честера с забинтованной передней лапой. И боялась поднять глаза на Макса.
– Вета?..
– Привет…
– Что случилось?
Вета вытерла рукавом слезы, и он заметил. На ее скуле темнел кровоподтек. Макс приподнял ее лицо за подбородок и завел волосы за ухо:
– Кто?
Вета тряхнула головой и снова посмотрела вниз.
– Кто?! Ты что, вернулась к этому ушлепку?!
– Прости… Я… Мама сказала, что он… Что он ходит к психологу… И потребовала… Я… – Всхлипывания Веты перерастали в истерику. – Идиотка… Я… Я подчинилась… Я… Макс…
Он скрипнул зубами от бешенства и порывисто прижал к себе трясшуюся Вету с тихо мяукнувшим испуганным котом.
– Прости меня… Я… я… Она… сказала… она…
– Тшш… – Макс с закрытыми глазами вдыхал морозный запах ее холодных волос и изо всех сил пытался не потерять над собой контроль. – Завтра он лишится последних зубов.
– Нет! – Вета вздрогнула и воскликнула: – Нет, пожалуйста!!! Не надо! Он… Он превратит твою жизнь в ад! Ты не знаешь…
– Ладно. Мы решим этот вопрос изящнее. Раздевайся. – Он забрал Честера из рук Веты и с подозрением посмотрел на его лапу. – А с этим что?
– Он наступил… Специально…
– Живодер хренов.
– Здрасте…
Совсем забыв, что Андрей стоял рядом и видел всю сцену, Макс вздохнул:
– Андрей, это Вета. Вета, это Андрей. И сейчас Андрей пойдет спать, потому что время час ночи!
Вета через силу улыбнулась, пряча синяк за волосами:
– Привет…
– А вы красивая… – Андрей криво улыбнулся и с горящими глазами аккуратно взял из рук Макса огромного рыжего кота, который почему-то даже не стал сопротивляться.
– Спасибо…
– Вы же навсегда вернулись?
Вета неуверенно перевела взгляд на Макса, не зная, что ответить.
– Да. – Тот посмотрел на Вету. – Я надеюсь.
Андрей усмехнулся и ушел к себе в комнату.
– Ты простишь меня?..
– Почему ты ушла так поспешно? – Макс завел ее в ванную, включил воду и достал аптечку.
– Мама… Пока тебя не было, выставила ультиматум. Сказала, что лишит отца всего московского бизнеса и добьется запрета его въезда в Россию, а мне и моей сестре – выезда… Она… Она угрожала, что завалит тебя проблемами, нашлет службу опеки… И в конце… Нет, я даже говорить не буду.
– Вот же стерва. – Вета дернулась, и он нежно подул на ее царапину на щеке. – Прости. Будет немного щипать…
Ему хотелось задать ей еще сотню вопросов, но ответы на них и так казались практически очевидными. Не было смысла снова доводить ее до истерики.
– Ты правда хочешь, чтобы я осталась?..
– Я хочу, чтобы ты перестала поддаваться угрозам матери. И говорила мне о каждом ее слове.
– Хорошо…
Макс снова обнял ее, до сих пор до конца не веря в происходящее:
– Пойдем спать. Мне вставать через четыре часа.
Вета неуверенно смотрела на кровать и Макса, быстро раздевшегося и рухнувшего под одеяло. Он вопросительно глянул на нее:
– Что?
– Ты так просто…
– Господи. Карамелька, я же не псих, которому нужно, чтобы ты ходила по ниточке. Ложись уже.
Вета зажмурилась, ощущая, как привычное ожидающее очередного замечания или замаха напряжение в каждой мышце постепенно покидало ее. Она сняла свитер, джинсы и аккуратно легла рядом. И чуть не задохнулась от счастья, снова оказавшись в руках единственного в жизни человека, который не воспринимал ее в качестве разменной монеты для своих интересов.
– Моя блудная карамелька. – Макс крепко прижал ее к себе и уже через несколько секунд отключился.
Вета в полутьме долго всматривалась в его лицо. Лицо мужчины, который, как никто, безо всяких сомнений и торгов брал на себя ответственность за свою жизнь и жизни тех, кто в нем нуждался. Наконец-то она видела его вживую, а не в тяжелых снах и горьких воспоминаниях. Мягко коснувшись губами его напряженного плеча, Вета из последних сил сдержала рвавшийся из горла болезненный стон, заставила себя улыбнуться и почувствовала кожей, что снова оказалась там, где ее дом, – рядом с Максом.
С трудом отодрав себя от кровати утром, Макс поцеловал тревожно спавшую Вету, заглянул в комнату к Андрею, который спал в обнимку с новым другом, и поехал в офис с острым желанием повторить трюк с прикладом.
– Мистер лучший адвокат Москвы, можешь помочь с одним вопросиком?
– И ты туда же…
– Куда?
Волохов откашлялся в трубку и раздраженно ответил:
– Почему все разом решили, что, назвав меня так, автоматически получают мое расположение?
Макс свернул к «Фениксу» и проехал на подземную парковку:
– Ладно, я понял. Ты не в духе, да?
– Говори уже.
– Ночью Вета вернулась. Избитая этим ее буйным бывшим…
– Беззубым-то?
– Ага. Есть варианты прижать его к стенке? Она ни в какую не захотела снимать побои. И вообще просит не лезть, но ты ведь понимаешь…
– Балаклава и бита.
– Чего?
– Чего-чего? Натягиваешь маску, разносишь его тачку. А если он совсем дебил и полезет в драку, выбиваешь остатки зубов, пробиваешь череп и сваливаешь в темноту.
– Это шутка такая?
– Нет, Макс… Это мужской способ решения проблем. Весьма болезненный и крайне доходчивый.
– Не слишком ли он очевидный?
– Пойди докажи, что это был ты.
– Наверное, алиби нужно?
– Тебе его устроить?
– А ты можешь?
Волохов хищно расхохотался:
– А кто минуту назад назвал меня лучшим адвокатом?
Макс успел только швырнуть сумку в шкафчик раздевалки, когда его телефон звонко завибрировал.
– Да ты шутишь… В семь тридцать?! – Он сделал глубокий вдох и ответил на звонок: – Я вас слушаю.
– Верни мою дочь, говнюк!
– И вам, Ольга, доброе утро.
– Хватит! Если ты думаешь, что я смирюсь с таким положением дел…
– Ольга, при всем моем уважении, катитесь на хрен.
– Не вернешь мне дочь, не увидишь сына! – Дюканж бросила трубку, а Макс завис, приняв окончательное решение разнести не только машину обидчика, но и офис неуравновешенной матери Веты. Он позвонил Андрею, который спросонок не сразу понял, что школа отменяется, направил двоих агентов к своему дому следить за входом и скинул запись разговора Волохову.
– Ну что ж, госпожа Дюканж, война, значит, война. – Оглянувшись, Макс сам себе добавил: – А ведь у Вовы где-то была бита…
– Как самочувствие? – Переслав аудиозапись от Макса своему ассистенту с просьбой подготовить убедительное информационное письмо для госпожи Дюканж, Волохов отодвинул телефон и посмотрел на сонную Софи, уставившуюся в тарелку с завтраком.
– Я все еще живая.
– Но, если так и продолжишь есть из-под палки, продлится это недолго. Ты все забросила… Хотя сейчас самое время отвлечься от грустных мыслей и углубиться в любимое дело.
Софи покосилась на него в саркастичной ухмылке.
– Когда тебя попытаются уверить в нежных чувствах, а потом ты нечаянно вскроешь обман, на следующий день узнаешь, что твой дед-тиран лишил тебя на двадцать пять лет отца, и через пару часов расстанешься с одной из маточных труб… Я тоже предложу тебе не унывать и отвлечься участием на занимательных судебных заседаниях.
– Один – ноль.
Софи поплотнее укуталась в плед и с раздражением сунула в рот кусок бекона.
– Как насчет психотерапии? Или разговора с отцом? Или ты просто хочешь побыть на дне пару месяцев?
Софи вместо ответа тяжело вздохнула и уставилась в окно. Снег решил окончательно завалить Москву перед новогодними каникулами. Крупные пушистые хлопья кружились в воздухе, сталкивались, тянули друг друга в разные стороны и наконец приземлялись в объятия уже лежавших на земле товарищей.
– Ну же. Давай подумаем, как это пережить.
– Я хотела поговорить с Лерой… Но она не отвечает на звонки и сообщения. Хотя когда-то обещала выпить со мной.
– Боги… – Волохов скривился: – Во-первых, я против алкоголя в твоем состоянии. Это прям вообще не тот выход, который тебе нужен. Во-вторых, Лера… сама в больнице.
– А что с ней? Просто… Как-то вдруг вообще все куда-то пропали. Все чаты утихли. «Феникс» впал в зимнюю спячку?
– Нет, милая. «Феникс»… оправдывает свое название. Все грустно. И все сложно.
– И не совсем понятно.
– У парней случилась неудачная командировка. К сожалению, Джокер погиб. Арчи и Сокол ранены. Лера… Лера сильно перенервничала. И пока их лучше не дергать.
Софи от неожиданности уронила вилку, которая звонко ударилась об пол:
– Что?..
– Новый год в этот раз для многих пройдет в больнице. Но я в них верю. Они все восстанут из пепла.
Глядя на Даниила, Софи в очередной раз потерялась в догадках касательно природы его сущности.
– Ты так просто об этом говоришь… Человек… Твой друг умер… Погиб…
– Да. Удивительно, но смерть – это только начало, но не в загробном мире, а в реальности. Начало череды сложных вопросов, которые уже буквально автоматически сваливаются на меня.
– Чего? Каких еще вопросов?..
Волохов не горел желанием вдаваться в подробности, но ему предстояло довести вопрос с восстановлением статуса личности вдовы Шутова и их сына до логического финала, чтобы, в свою очередь, организовать процесс их вступления в наследство. В качестве дополнений к текущим делам Даниил умасливал главврача военного госпиталя не предъявлять обвинений Мастеру за пронос оружия и угрозы дежурному, с самого утра выхватил вопрос от Макса, а накануне получил от Ани сообщение о покупке Мазуром двух огнестрельных пистолетов. И в полдень еще должен был успеть попасть на похороны, а в три часа – на итоговое судебное заседание с одним из своих ключевых клиентов. Вот только нормально подготовиться не успевал, и голова уже шла кругом, лишая его фокусировки.
– Мы можем уехать куда-нибудь в январские праздники.
– Зачем?
– Сменить обстановку и немного развеяться.
– Я никуда не хочу… – Софи, окончательно раздавленная дурными новостями, отодвинула тарелку с почти нетронутым завтраком и снова слепо уставилась в окно.
Волохов всмотрелся в дно кружки кофе. Он прекрасно знал, что его жена хотела не путешествовать… Ей нужна была поддержка любящих близких. Но ее треклятая мать почему-то не проявила должного сочувствия, и ее ответ на дурную новость звучал завуалированно: «Сама виновата». Отца и деда после того ужина Софи не хотела видеть. Новые подруги приходили в себя от ужаса после месяца ожидания парней.
– Когда же это все закончится…
Джокер не верил в Бога.
Да и никто из них. Было бы последним лицемерием одновременно с наслаждением убивать людей и молиться о спасении своей души.
Встретив семью Шутова, Волохов и Денис с тяжелыми чувствами постарались объяснить все случившееся максимально мягко. Вот только когда ты более десяти лет живешь надеждой на воссоединение, поддерживая связь с любимым человеком лишь редкими звонками и еще более редкими встречами, никакая мягкость не спасет.
Таня, жена остроумного жестко-саркастичного снайпера, оказалась тонкой невысокой светлой шатенкой с большими, такими же, как у Джокера, ярко-зелеными глазами. Она говорила тихо, и голос ее показался Денису похожим на мелодичный звон музыки ветра.
И вообще он с трудом представлял их пару. Слишком контрастные… Но потом напомнил себе, что Шутов не всегда был таким. Щетинистая броня злого сарказма затягивала его постепенно, год за годом.
Денис заметил на запястье Тани татуировку «во веки веков». Точно такая же была у Джокера под сердцем.
…они познакомились, когда оба учились в МГИМО. Даниил был задорным любителем вечеринок, единственным сыном одного из двух совладельцев огромного сибирского металлургического комбината.
Таня была старостой группы, училась по квоте как дочь военного, погибшего во время боевых действий.
Они были словно огонь и лед. Но на третьем курсе Таня сдалась под натиском веселого тусовщика, который внезапно для себя вдруг захлебнулся в острой потребности ни на шаг не отпускать от себя хрупкую, нежную, но до жути строгую девушку, похожую на славянскую русалку.
Никому ничего не сказав, они уже через полгода втихаря расписались. Даже родители были не в курсе.
Ближе к выпуску Таня поняла, что беременна, а Даниил нечаянно узнал, что у отца серьезные проблемы из-за миллиардных махинаций и попыток влезть в большую политику.
Это была классическая история про расплату детей за грехи отцов…
Через месяц новость об убийстве Олега Шутова прогремела на всю страну. В Москве появилось значительное число людей, не желавших, чтобы его сын спокойно получил наследство – ту самую половину комбината.
Каким-то чудом Даниил и Таня умудрились выжить, спасаясь от преследования. Но вдова Олега Шутова, мать будущего Джокера, через несколько дней тоже была найдена мертвой в собственном доме.
Тогда-то на горизонте и появились Федотов на пару с командиром «Фобоса». Они предложили защиту опальному наследнику. С одним условием: после получения наследства Даниил должен был отписать его конкретному человеку.
Шутов вынужден был остаться в России, на базе «Фобоса». А его беременная жена официально признавалась погибшей, но фактически была перевезена в Латвию под новыми документами.
Так Даниил незаметно для себя проникся страшным искусством войны. Семью нужно было содержать, а оставшись без мощной защиты, он рисковал поймать пулю в затылок в отместку за подписанный отказ от имущества отца. И, приняв сложное решение, Даниил Шутов стал Джокером. Проявил недюжинные способности к стрельбе и тактическому мышлению. За несколько лет стал лучшим снайпером «Фобоса» и получил в подчинение стрелковую группу.
Раз в год под прикрытием «Фобоса» он вырывался на неделю в Латвию к своей преданной русалке и сыну, который рос без него…
После прошлогодних событий Джокер бросил все свои силы на то, чтобы вернуть семью в Москву. Федотов долго отнекивался, но Шутов в какой-то момент переломил ситуацию в свою пользу. Да и давние преследователи в силу возраста быстро сокращались в количестве, и при правильном подходе вопрос возвращения мог стать вполне безопасным.
Но счастливая история так и не случилась… Все закончилось драмой, которую нельзя было переписать, добавив абзац с чудесным хеппи-эндом.
Денис очнулся от размышлений уже у могилы. Оглядел присутствующих.
Рядом находились все, кроме Димы и Алисы. Первый был все еще прикован к больничной койке, особенно после своего забега по этажам для разговора с Лерой, которая сама была похожа на бестелесное прозрачное привидение, но все же нашла в себе силы приехать на кладбище.
Алису Денис не пустил. Она и так была слишком тревожной для своего положения. Волохов тоже был один, без Софи. Он в двух словах упомянул, что его жена приболела, и Денис не стал выпытывать подробности.
После похорон все приехали в «Феникс». Парни молча залили в себя по рюмке водки, долго смотрели на дверцу шкафчика Джокера, его тренировочную винтовку.
Тане отдали личные вещи мужа, ключи от машины и квартиры. Денис не вернул ей только его жетон. Когда все разъехались, он повесил его у себя в кабинете внутрь шкафа и уставился на выбитую на металле группу крови. Джокер несколько раз спасал Морока в «Фобосе», сливая с себя по литру-полтора.
– Прости, брат…
Макс вернулся домой в рекордно ранние десять часов вечера. Дневных агентов у его дома сменили ночные. Скинув очередной звонок госпожи Дюканж, Макс без лишних пояснений переслал ей полученный от помощника Волохова документ.
В квартире было тихо, только из комнаты Андрея доносились звуки телевизора. Макс заглянул туда и выдохнул. Его сын в обнимку со все еще шокированным Честером уснул вместе с Ветой под очередной боевик.
Под лампой на письменном столе лежали два литературных справочника, «Евгений Онегин» и черновик сочинения на четыре с лишним страницы. Макс прочитал первый абзац, усмехнулся и покачал головой.
– Привет… – Шепот Веты заставил его резко обернуться. – Мы уснули.
– Пойдем.
Они выключили телевизор и ушли на кухню.
– Я смотрю, вы быстро спелись и решили схитрить с сочинением?
Сонная Вета неловко улыбнулась:
– Он попросил помочь. Я не смогла отказать.
– Ладно… Пусть так. – Макс устало опустился на стул, поймал Вету за руку и посадил ее на себя. – Карамелька…
– Да…
– Ты точно определилась?
– С чем?
– Со мной. – Он нежно провел большим пальцем по заживающей щеке Веты и пристально всмотрелся в ее влажные глаза. – Ты ведь понимаешь, что, если снова сбежишь, обратно дороги уже не будет?
– Да… – Вета опустила плечи и закрыла глаза. – Я совершила самую тупую ошибку в своей жизни, уехав тогда… Я боялась за тебя… А нужно было не впадать в панику и все рассказать. Я такая идиотка…
Макс прижался к ней лбом и выдохнул:
– Следуй этому плану в любой непонятной ситуации. Хорошо?
– Максим…
– Что?
– Я так люблю тебя… И весь этот месяц я…
– Тшш, – Макс улыбнулся: – Повтори еще раз.
– Э… Я люблю тебя?
– Угу. И еще раз.
Вета прыснула со смеху:
– Я люблю тебя, Максим.
– М-м-м… И я тебя, Карамелька.
Волохов вошел в дом, наполненный мертвой тишиной и ночной темнотой.
– Софи? – На первом этаже было пусто. Ее не было ни в комнате, ни в гостиной, ни в кухне. – Софи?! – Он взлетел по лестнице на второй этаж. В кабинете ее не оказалось. В его спальне тоже. Даниил заглянул в ванную – никого. – Черт, Софи!!! Где ты?!
Быстро обойдя территорию принадлежавшего ему участка, Волохов достал телефон и попробовал ей дозвониться. Где-то в глубине дома заиграла мелодия ее звонка. Он снова поднялся на второй этаж. Звук шел из его спальни.
– Но как же… Твою мать, гардероб…
Даниил вошел в комнату «своей силы», как ее называла Софи. Она сидела на полу и смотрела на картину с проклятым черепом… Волохов опустил взгляд и тихо чертыхнулся. Рядом с Софи стояли две бутылки из-под виски.
– Милая…
Но жена его не слышала.
– Ненавижу тебя… – Она попыталась встать, но закашлялась, уперлась ладонью и потеряла сознание.
– Дьявол…