Открыв глаза, Софи долго смотрела в белоснежный потолок. Оглядевшись, она почувствовала ноющую боль где-то в паху, словно в первый день менструации. Волохов дремал на небольшом диване. В памяти всплывали мутные образы: вроде бы он довез ее до больницы и занес в приемный покой, а потом… Потом все обрывалось.

Зато слова Ярослава о его прошлом и загубленной любви к ее матери вдруг с силой ударили по затуманенному сознанию. Софи тихо застонала, возвращаясь в суровую действительность ее вновь обретенной адской семейки.

– Привет.

Она дернулась и сразу же сжалась от болезненных ощущений.

– Привет… Что со мной?

Даниил улыбнулся уголком рта и встал, разминая затекшую спину:

– Сейчас приглашу врача. Я не тот, кто сможет нормально объяснить тебе все случившееся.

Пока хирург максимально тактично рассказывал Софи, что у нее была внематочная беременность, и несколько часов назад она чуть не умерла от внутреннего кровотечения, Волохов стоял за дверью ее палаты и уныло вспоминал о сентябрьском круизе и всех своих совершенных в те дни глупостях.

«Осень оказалась не дерьмовой… А супер-дерьмовой…» – после ухода врача он не сразу решился зайти. В сознании Даниила боролись чувство вины за допущенную беременность и облегчение за ее быстрый исход.

– Моя бывшая благоверная ошиблась, – пробормотал сонный Стас. – Нет в тебе ума на пятерых.

– Отвали.

– Да ладно. Мне через это однажды пришлось пройти. Не накосячь, как я.

* * *

Софи лежала с закрытыми глазами. По ее щекам медленно текли слезы.

– Малышка… – Волохов присел рядом и взял ее за руку. – Главное, что с тобой все в порядке. Остальное переживем.

– Не обязательно.

– Что не обязательно?

– Изображать жалость. – Она сдвинула его ладонь и накрылась одеялом с головой.

– Мне правда жаль. Мы потеряли бдительность всего однажды, и это сразу аукнулось.

– Ты.

– Я?

– Ты потерял бдительность. А мне аукнулось.

Даниил запрокинул голову и вздохнул:

– Согласен. Что сказал врач? Какие прогнозы?

Софи шмыгнула носом и глухо ответила из-под одеяла:

– Минус пятьдесят процентов к вероятности следующей беременности.

Волохов растерянно забарабанил пальцами по прикроватной тумбочке. Он всегда виртуозно подбирал слова для защиты, нападения и ободрения. Но сейчас завис, словно двоечник у доски.

– Я изменила тебе во Владимире.

Даниил поднял голову и встретился взглядом с печальными карими глазами Софи.

– Я так и думал… Но это неважно.

– Тебе вообще плевать.

– Если он тот, с кем тебе лучше, чем со мной, я буду только рад за тебя.

Софи снова уткнулась в подушку и горько рассмеялась:

– Знаешь, в чем ирония?

Волохов уперся локтем в край ее кровати и непонимающе уставился на заплаканное лицо своей юной жены:

– В чем же?

– Из всех окружающих меня мужчин, кажется, ты единственный, кто не врал мне. Не давал неисполнимых обещаний и не дарил пустых надежд. И твоя гребаная похотливая искренность – лучшее, что случилось со мной за последний год. – Она всхлипнула и отвернулась.

– Софи… Что он сделал?

– Решил избавиться от своих финансовых сложностей за мой счет.

Даниил сжал челюсти и свел брови. Он с давних пор на дух не переносил ничтожеств мужского пола, живших в свое удовольствие за счет женщин или решавших свои проблемы их руками и банковскими счетами.

– Как его зовут?

– Забудь. Не хочу говорить о нем.

– Как его зовут?

– Пожалуйста, не надо.

– Я ведь все равно узнаю.

– Алексей Коржаев.

Волохов отправил короткое сообщение своему ассистенту.

– Тебе что-нибудь принести? Воды? Сок? Или…

Он не успел договорить, как дверь открылась, и внутрь заглянул бледный Ярослав:

– Софья?

– Уйди.

– Что случилось?! Почему…

– Вон!!!

Ранкович замер с открытым ртом, а Софи окончательно потеряла контроль над своими эмоциями и разрыдалась.

– Я не…

– Пойдем. – Волохов мягко вытолкнул тестя из палаты и тихо прикрыл дверь.

– Какого черта?!

– Остынь. И передай своему Кощею, чтоб больше не смел заикаться о правнуках. Иначе я не посмотрю на его возраст. – Даниил впился разъяренным взглядом в недовольное лицо Ярослава.

– Что с моей дочерью?

– Неудачная беременность.

– Бер… Что?!. – Он попытался ухватить Волохова за воротник рубашки, но тот по старой армейской привычке увернулся и чуть не вывихнул Ярославу руку. – Я просил тебя не зариться на нее!!!

Толкнув Ранковича к стене, Волохов оскалился:

– Твой папаша тоже просил тебя не якшаться с ее матерью.

– Это другое!

– Конечно! Ты такой же, как он. Ты обижен, что он сломал твою жизнь, но сам пытаешься решать за других. Вот только я не двадцатилетний сопляк. Не смей мне указывать. И ей тоже!

Ярослав обессиленно рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Даниил вернулся через минуту со стаканом сока и молча зашел к Софи.

– Скажи, что тебе привезти? Как помочь?

– Никак. – К моменту его возвращения Софи уже перестала рыдать и слепо смотрела в пустоту. – Ты не можешь мне помочь.

– Посидеть с тобой?

– Не нужно. Я хочу спать…

– Хорошо. Отдыхай. – Он поцеловал ее в макушку. – Я буду тут.

Даниил вышел в коридор, посмотрел на сгорбившегося Ярослава, вздохнул и присел рядом.

– Сколько я должен?

– За что?

– За госпитализацию.

– Нисколько.

– Волохов.

– Что?

Ранкович выпрямился:

– Моему отцу было плевать, что я чувствую. Но тебя я просил не трогать ее, потому что мне, как раз наоборот, важно, чтобы с ней все было в порядке. Потому что я знаю, кто ты такой и как предпочитаешь строить личную жизнь.

– Чушь. – Даниил встал, надел примявшийся после ночи на неудобном диванчике шерстяной пиджак и скривился в саркастичной ухмылке: – Если бы тебе было не все равно, ты не стал бы устраивать этот цирк и не пихнул бы свою дочь замуж за кого угодно, лишь бы не остаться без заводов.

– Посмотрел бы я на тебя, окажись ты в моем положении!

– Вся эта затея изначально была провальной. – Волохов развернулся и быстро пошел по коридору в сторону кафетерия, не дожидаясь очередного оправдания Ярослава.

* * *

Съев какой-то унылый сэндвич и запив его еще более унылым кофе, Даниил вернулся к Софи и отключил от зарядки телефон. Он с удивлением уставился на дисплей, где высвечивалось два десятка пропущенных звонков от ассистента и сотрудников бюро. Чтобы не будить Софи, он вышел в коридор и перезвонил.

Ночью несколько человек в масках устроили погром в офисе. Не пропало ничего, кроме архива записей камер наблюдения. Волохов сразу понял, дело чьих рук это было. Точнее – кто был заказчиком погрома. Он проинструктировал ассистента касательно дальнейших действий, перевел работу офиса на удаленный режим, созвонился с ключевыми клиентами и перенес все встречи на середину недели.

Уже взявшись за ручку двери, он снова почувствовал вибрацию телефона в нагрудном кармане.

– Хьюстон, у нас ЧП.

– М-м-м… Если можно, я бы перенес любые вопросы на завтра.

– Сомневаюсь. – Макс подозрительно откашлялся: – Думаю, такие вопросы ты не захочешь откладывать.

– Что случилось?

– Пятнадцать минут назад кто-то попытался вломиться в твой дом. Сработала наша система, все входы заблокированы. Агент уже выехал, полиция тоже в пути. Половину камер эти идиоты не заметили, но они все были в масках, а на их тачке, как ты понимаешь, висели левые номера… Ты сам-то где?

Волохов уперся спиной в стену и вздохнул:

– В больнице.

– А что с тобой?

– Софи. Приболела.

– О… Пусть поправляется. Ты подъедешь?

– У агента есть доверенность?

– Да.

– Тогда решите вопрос без меня.

– Как скажешь. – Макс отключился, а Даниил стащил с себя пиджак и раздраженно швырнул его на кресло: «Милош, идиот…»

Чтобы отвлечься, он вбил в поисковик имя владимирского альфонса: «Ну да, красавчик». Задумчиво изучая сайт компании Коржаева, Волохов размышлял, было ли ему на самом деле обидно услышать об измене, или он действительно хотел бы, чтобы Софи нашла ему полноценную замену? «Ладно… Как будто я непогрешимый ангел… Алексей, Алексей… Жаль. Жаль, что ты теперь так и застрянешь в провинции», – получив ответ от ассистента, Даниил довольно ухмыльнулся.

* * *

Софи проснулась чуть за полдень и выглядела уже немного лучше, чем утром. Ей принесли обед в палату, и под строгим, но все же чуть улыбчивым взглядом Даниила она съела половину порции.

– Доволен?

– Вполне.

– Отец уехал?

– Да.

Софи кивнула и потянулась к своему телефону. Попробовала дозвониться матери, но сработал автоответчик. Она попыталась улыбнуться, чтобы скрыть досаду, но получилось не очень.

– Почему ты остался? Сегодня же понедельник.

Волохов криво усмехнулся:

– Пока ты спала, я временно лишился места работы.

– То есть?

– Офис разгромлен.

– Что?!

– Ага. Мазур развлекается.

Софи уселась поудобнее и переспросила:

– Мазур? Почему ты решил, что это он?

– Пропали только архивы записей с камер.

– Как-то слишком очевидно…

– Милош вообще юрист посредственный.

– Но ты мог бы поехать домой…

– Там такая же фигня.

– Он вломился в дом?!

– Ну… Не он и не вломился. Нанял толпу придурков, которые не справились с охранной системой.

Софи склонила голову на бок и с недоверием посмотрела на мужа.

– Ты так спокоен…

– Мне нечего скрывать. А вот Мазур напрашивается на неприятности.

Телефон Софи ожил. Сначала она подумала, что это мама, но на экране высветился незнакомый номер.

– Хм…

– Кто это?

– Не знаю… Алло?

– Что все это значит? Куда ты исчезла? И с какого хрена вдруг… – Софи выронила телефон на одеяло и спрятала лицо в ладонях.

– М-м-м… Я понял. – Волохов взял ее телефон и поднес его к уху. – Алексей? – На том конце возникла пауза. Даниил подмигнул вздрогнувшей Софи и продолжил: – Добро пожаловать в черный список всех банков России. Наслаждайся своей финансовой независимостью, придурок. – Не дожидаясь ответа, он сбросил звонок и сразу заблокировал номер.

– Что ты сделал?..

– Преподал ему джентльменский урок.

Софи с минуту смотрела на Даниила, и по ее выражению лица он никак не мог понять, рада она или нет. Но потом ее бледные губы растянулись в забавной кошачьей ухмылке:

– Спасибо.

– Обращайся. Ладно, я, пожалуй, все же съезжу домой. Жутко хочется в душ. Вечером вернусь. Последний раз спрашиваю: тебе что-нибудь привезти?

– Стиратель памяти и планшет.

Волохов мягко рассмеялся:

– Мы живы, пока в нас живо чувство юмора. – Он выглянул в окно, достал из кармана брелок от «Лексуса» и нажал кнопку автозапуска. Фары машины ярко вспыхнули, и через секунду блестящий черный автомобиль взлетел от взрывной волны, вырвавшейся откуда-то из-под багажника. Окна больницы жалобно задребезжали, Софи охнула, а Волохов дернулся, глядя на пламя, быстро пожиравшее искореженный «Лексус». Не отрываясь от огненного зрелища, он медленно достал из кармана телефон:

– Макс.

– Есть такой.

– Мне нужен обратно мой глок.

– Дожидается тебя в сейфе.

– И бронированный «Гелендваген».

– Без проблем. Для тебя специальная цена.

– Отлично…

* * *

– Это точно? – Даниил хмуро смотрел на распечатки, которые выдала ему Аня.

– Да. Мазур никому не звонил со своего номера, не договаривался через мессенджеры и не отправлял письма через электронную почту. Он прокололся только на микрофоне.

Волохов поднял на нее вопросительный взгляд.

– Что? Наши маленькие незаменимые средства связи прослушивают нас двадцать четыре часа в сутки. И при желании можно достать из их памяти очень много интересного. – Аня подмигнула адвокату и протянула ему еще несколько листов. – Все звонки делал тесть Милоша. Потом они встретились с неким Юлианом.

– Какая прелесть.

– Я тоже думаю, что это псевдоним. В общем, я постаралась вытащить хоть что-то из их разговора… Результат, правда, сыроватый и состоит из ключевых слов. Но по контексту все ясно.

Даниил медленно переводил взгляд с одного слова на другое, задумчиво почесывая висок.

– Хорошо, что ты догадался включить автозапуск…

– Прости?

– Я говорю, рада, что ты остался невредим…

– Да… Спасибо. Ты снова меня выручила.

– И это снова двойной тариф, Харви!

Они рассмеялись, но смех был явно напряженный. Волохов чмокнул Аню в щеку и направился в кабинет к Лере и Максу.

– Умеешь ты оторваться! И офис, и дом, и тачка… Надо постараться, чтобы кого-то разозлить настолько… – Пики с наигранным ужасом в глазах расплылась в улыбке. – Признавайся, Волохов, кого ты недавно оставил в дураках?

Тот закатил глаза и рухнул на стул:

– Пока складывается ощущение, что в дураках остаюсь я… К счастью, это всего лишь Мазур.

– Всего лишь? – Лера изобразила пальцами кавычки.

– Не самый опасный противник.

– Зато очень обозленный.

– Кто это? И почему он… – Макс перечитывал краткие отчеты агентов в мессенджере.

– Это мой, так скажем, конкурент. Выставите мне один общий счет: за транспорт и… информационные услуги.

– Как пожелаешь, Харви. – Пики сделала пометку в ежедневнике.

– Пойдем покурим.

Лера неохотно поднялась из-за стола и пошла вслед за Волоховым.

– Тебя угостить?

– Нет, я просто постою рядом.

Он с сомнением усмехнулся:

– Решила начать здоровый образ жизни? Отказалась выпить, теперь и не куришь…

Лера повела бровью:

– Желудок в последнее время беспокоит. Записалась к гастроэнтерологу. Как Софи?

– Справляется. Ее выпишут в конце недели. Но я пока даже не знаю, где ей будет безопаснее…

– Понятно… Мы все под колпаком.

– Тебя напрягает наличие охраны?

– Нет, наши агенты – невидимки. Меня напрягает наличие причины для охраны.

– Насколько я знаю, Федотов выдал Мороку карт-бланш на устранение Падре и его банды.

– Боюсь, Падре не согласится умереть без сопротивления.

– И то верно…

Лера с тяжелым вздохом одернула свитер Сокола:

– У меня дурные предчувствия. Звонят редко, разговоры буквально по минуте и… И ты бы слышал их голоса…

– Не накручивай себя. Вылет сложный, плюс эти головорезы. Но им не впервой. Еще две недели, и потом Федотов обещал не дергать их до весны.

– Было бы шикарно…

* * *

Арчи сидел у входа в казарму и с сигаретой в зубах что-то рисовал на листе бумаги. Сокол тоже закурил и присел, глядя ему через плечо.

– Так сильно скучаешь?

– Вернусь, сделаю новую татуировку.

– Это эскиз, что ли?

– Ага…

На бумаге красовался графичный, выделенный резкими линиями профиль Ани, наполовину закрывающий лицо самого Арчи.

– Мне нравится. Куда набьешь?

– На сердце.

– Логично.

– А ты?

Дима хмыкнул:

– Так я ж уже…

– А, точно. Блин, ну вас! Вечно все спускаете ниже пояса.

– Не-а. Я у Пики между лопаток.

Арчи поперхнулся:

– Давно ли?

– Когда мы улетали в прошлый раз.

– Странно. Не видел.

Сокол хохотнул, толкнув друга в плечо:

– Думаешь, стоит сказать ей, чтоб почаще появлялась в офисе с голой спиной?

Мимо них, тихо переговариваясь, прошли головорезы Падре. Арчи молча проследил за ними и снова уткнулся в эскиз:

– Почему Морок не слушает нас? Их нужно обезвредить до финального броска. Иначе там мы рискуем выхватить настоящих проблем…

– Не хочет подмочить репутацию.

Арчи проговорил совсем тихо:

– Я предлагаю действовать без него. Джокер готов, только свистни. Мастер… Его недолго уговорить.

– Четверо против шестерых?

– Ау, глушители кому придумали? Ты что, с двух рук стрелять разучился? Двоих тебе, двоих Шутову, и мы с Вовой возьмем по одному. А Морок пусть и дальше ходит в белом плаще.

Дима задумался, покусывая губу. Он любил простые и четкие планы. Они всегда срабатывали. Чем больше деталей и условий, тем больше шанс на провал.

– Давай вечером еще раз поговорим с Дэном. Если он ни в какую, то ночью разберемся сами.

* * *

– Нет.

– Да объясни ты! Почему нет?!

Денис хмуро жевал зубочистку и непреклонно смотрел на Арчи из-под сведенных к переносице бровей.

– Потому что это минус шесть бойцов. В броске они дают неоспоримое преимущество.

– В броске они посносят нам головы.

– Нет, Сокол. Федотов предупредил их: шаг в сторону, и с вертолета на родину они выйдут в браслетах.

– Федотов так и не нашел на них управу за год! – не унимался Кельт. – А теперь ты веришь, что такая угроза сработает?! Они держат его за яйца. Они знают то, что не должен знать никто, кроме власть имущих.

– Если он попытается их арестовать, они откроют рты. Значит, их так и придется убить. Но до этого они пройдутся по нам, – кивнул Дима.

– Действия утверждены и согласованы. Мы уберем их во время броска. Точка.

Сокол и Кельт переглянулись.

– Если вы что-то задумаете за моей спиной, будьте тоже готовы к аресту. – Денис встал и медленно прошелся по казарме. – Только не думайте, будто я принимаю решения назло или во вред вам. Я полностью осознаю все риски. И соблазн шлепнуть их всех очередной звездной туркменской ночью меня тоже посещал.

– Так что нам мешает, Дэн? Федотов никогда не пойдет против нас! Основная часть операций объективно лежит на «Фениксе», на твоих мозгах и наших слаженных действиях. Побурчит и отстанет! – Сокол пнул от досады гору их вещмешков.

– Дим… Мы в той ситуации, когда сложно однозначно определить правильное решение. Но мертвецы точно не сократят завтра количество наших противников. Действуем по плану. Как только станет ясен исход нападения, проредим компанию Падре. А послезавтра добьем оставшихся.

* * *

Милош вернулся в свою съемную квартиру в районе Патриарших прудов ближе к полуночи. Устало потянувшись, он снял пиджак, ослабил узел галстука и уже нагнулся, чтобы разуться, как его сонный взгляд зацепился за небольшой отпечаток подошвы, темневший посреди холла.

Отпечаток принадлежал не ему. Милош был патологическим чистюлей и после московских дорог никогда не позволял себе ходить по дому в обуви. Выпрямившись, он тем не менее прямо в обуви прошел в просторную столовую, погруженную в темноту. Как только глаза его привыкли к отсутствию света, он без особого труда различил мужской силуэт, сидевший на фоне окна, в которое попадали обрывки фонарных лучей.

– Волохов.

– Мазур.

Милош включил свет и удивленно уставился на дуло направленного на него увесистого глока.

– Не помню, чтобы приглашал тебя на чай.

– Ты думал, я проглочу твои попытки устроить хаос в моей жизни? Или надеялся, что я сгорю в собственной машине?

– М-м-м… Я слышал о твоих приключениях.

– Слышал? Или организовал?

– Мне нет смысла что-то организовывать. Тебя посадят по решению суда. Доказательства я нашел.

Волохов усмехнулся и склонил голову набок:

– Нельзя найти то, чего нет.

– Именно это и есть мое доказательство. Ты сядешь. Надолго. А когда по ходу следствия всплывут и другие интересные подробности твоей жизни и работы, срок заключения дойдет до такого масштаба, что ты точно сгниешь взаперти тюремной камеры.

– Жаль, что все это произойдет только в твоих влажных мечтах.

Мазур скрипнул зубами и вскинулся:

– Записи уличных камер за тот день подделаны! А записи твоих офисных камер за те несколько часов вообще удалены!

– И это все твои доказательства?

– А что, мало?!

Волохов хохотнул:

– Во-первых, суд не примет в качестве доказательства отсутствие записей в офисе. Ты добыл этот факт, разгромив мое бюро. И за это уже я тебя привлеку, будь уверен. А во-вторых, можно строить сколько угодно гипотез, что было на удаленных записях. Факты из догадок не слепишь.

Милош попеременно смотрел то на дуло направленного на него пистолета, то на лицо Даниила.

– Волохов, ты, безусловно, хитер. Но ты всего лишь человек. А людям свойственно упускать незначительные детали. Я все равно тебя похороню. Через суд или как-то иначе. Может быть, ты даже удивишься.

Волохов взвел курок.

– Моя смерть тебя не спасет. Жаль, если я не увижу твое оглушительное поражение. Но оно случится вне зависимости от того, жив я буду или застрелен.

Мысли Даниила лихорадочно метались по всем пунктам его шагов, которые он сделал, чтобы обезопасить себя. Все было идеально. Как он думал…

– Смотрю, ты поднаторел в блефе.

– Смотрю, ты засомневался в своей гениальности. Ну же, Волохов. Убей меня – и точно присядешь.

– Я все ближе к мысли, что оно того стоит.

– Но ты этого не сделаешь. А я отберу у тебя все самое дорогое.

– Сомневаюсь.

– Твое право. Даю тебе пару дней подумать. Если придешь и признаешь свою вину, мы попробуем решить вопрос… полюбовно. – На последнем слове Милош усмехнулся. – Или можешь пойти до конца и проиграть самый важный процесс в своей жизни.

– Я не проигрываю.

– Заодно и проверим.

– Даю тебе пару дней, чтобы исчезнуть из Москвы. Иначе ты сильно пожалеешь, что решил связаться со мной.

Милош наморщил переносицу и криво усмехнулся:

– Да, Волохов. Давай оба подумаем. Иногда это полезно для здоровья.

* * *

Три десятка бойцов планомерно пробирались по каменистым склонам вдоль туркмено-афганской границы. Предрассветная сухая земля была покрыта слоем инея, который растает меньше, чем через час. Тяжелая поступь хмурых вооруженных мужчин была единственным источником звука.

Денис и Арчи шли впереди. Сокол, Джокер и Мастер замыкали колонну. Остальные группы двигались полными составами между ними, но все держали оружие наготове и внимательно следили за горизонтом. На каждом бойце было почти по полсотни килограммов груза: бронежилеты, каски с рациями и камерами, оружие, боеприпасы и пятидневная норма калорий. Большинство также имели при себе запас красных таблеток. Принимать их или нет – решение оставалось за бойцом. До нулевой точки они добрались без приключений. Все шло гладко.

– У меня дерьмовое предчувствие. – Арчи сидел на каменистой почве, прислонившись спиной к валуну, и курил.

– С чего бы? Все идет по плану, без косяков и неожиданностей. – Пожал плечами Вова.

– Вот именно! Если с самого начала есть косяки, значит, дальше все будет пучком. Но когда с первых минут все слишком гладко… Жди факапа в конце.

Сокол хмыкнул:

– Железная логика.

– Это не логика. Это моя статистика за годы в «Фобосе».

– Все очень просто объясняется. – Денис присел рядом, крутя пальцами карту на навигаторе. – Легкий старт сбивает фокус внимания. Ты плавно теряешь концентрацию, будучи уже с первых спокойных минут уверен в успехе. И пропускаешь незначительные огрехи, из-за которых потом и проигрываешь. Оставайтесь в фокусе, и через несколько дней мы вернемся домой в полном составе и без необходимости опасливо оборачиваться.

Джокер щелкнул блистером и закинул под язык волшебную пилюлю:

– Как скажешь, командир.

– Не увлекайся.

* * *

Четыре часа спустя

– Шестеро бойцов, говоришь… – Зажмурился от укола Сокол.

Нападение началось на полдня раньше, чем радировала разведка, а количество террористов оказалось почти в три раза больше. Отряд российских наемников оказался зажат в ущелье. С одной стороны, отстреливаться и обороняться было проще, но Морок с бешенством осознал, что все они застряли в смертельной ловушке с ограниченным количеством оружия и еды. Их просто возьмут измором. Четверо погибли, в том числе, двое питерских головорезов. При этом Падре меткими выстрелами дважды отсекал от Дениса вражеские атаки.

Тяжелораненых было трое. И без медицинской помощи они просто медленно умирали, зажатые в холодных камнях. Остальные семеро с легкими ранениями были перевязаны и вроде бы держались.

Арчи чертыхался, поймав пулю практически в то же место на плече, что и весной. Сокол молча смотрел, как Мастер наскоро зашивал его касательное ранение на правом бедре. Вместо боли он ощущал только огненный гнев. Через несколько дней они должны были вернуться в Москву победителями, а в итоге, скорее всего, передохнут тут от голода как крысы…

Он закрыл глаза и утонул в воспоминании о последнем часе перед отъездом: «Лера…» Сокол снова был не сдержан с ней, снова сжимал ее слишком крепко, оставляя темные отметины на гладкой коже, снова пытался слиться с ней воедино, не замечая, что причинял боль. А она… Благодарила его, шептала его имя, изгибалась в его руках и тонула в его горячем дыхании… И не позволила ему прерваться.

– Будет забавно, если она забеременела, а я тут сдохну…

– Чего?

Дима открыл глаза и уставился на Вову. Тот, изогнув бровь, с подозрительной усмешкой смотрел на него.

– Ничего…

– Принимай, я закончил.

– Портной из тебя вышел бы на троечку… Но все равно спасибо.

Вова хмыкнул и сделал маленький глоток воды. Ее запасы тоже были ограничены. И им теперь приходилось жестко экономить на всем, даже на собственной физиологии.

Морок заступил на отстрел после захода солнца, включил тепловизор и приготовился следующие два часа без устали рассматривать горизонт.

В голове все смешалось. Он пытался не думать об Алисе и их будущем сыне. Пытался не соскальзывать в сожаление о том, что, скорее всего, не увидит его, и в переживание, что, узнав о провале, Алиса не выдержит… А еще Денис пытался не принимать близко к сердцу «трепетную» поддержку Падре. Ведь это было неписаное правило на всех спецоперациях: защищай себя, защищай своих, защищай отряд.

Если бы он поддался уговорам парней накануне, кто знает, возможно, сейчас лежал бы мертвым снаружи ущелья или считал бы последние часы рядом с теми, у кого уже не было сил даже стонать от боли…

«Мы все равно их уберем. Но сначала придется вместе с ними попытаться прорвать кольцо окружения…»

Денис заметил на горизонте двоих. Сделал глубокий вдох. Нужно успеть выстрелить дважды и дважды попасть в цель, а потом быстро сменить позицию, чтобы кто-то третий, кого он все еще не видел, не вышиб ему мозги, ориентируясь на вспышки оружия.

«Ну что, Морок… Дашь еще один шанс моей черной душе? Или заберешь к себе цепным псом?» – Денис выстрелил, сразу же еще раз и молниеносно перекатился в сторону, скорее чувствуя вибрацию, чем слыша звуки ответной стрельбы. В нескольких сантиметрах от него пронеслись пули, угодившие в итоге в мертвые молчаливые камни.

«За нами никто не придет… И „Феникс“ больше не восстанет из пепла», – и все же он поднялся с земли и полной грудью вдохнул пыльный чужой воздух. Война убивала. Но она же и наполняла его силой. Темной, неуправляемой, вытеснявшей из него его собственное «я». И, наверное, сейчас это было как никогда уместно…