Вернувшись домой, Макс с подозрением заглянул на кухню. На столе выстроились пустые бутылки из-под виски и рома, рядом стояла заполненная окурками пепельница, а в стаканах поблескивал недопитый алкоголь, смешанный не то с соком, не то с колой.

Внезапно со стороны гостевой спальни донеслись странные звуки. Три пьяных тела мирно спали на широкой кровати под хмельной храп и источали тяжелый запах перегара.

– Ну, пусть лучше так, – Макс цокнул языком, приоткрыл окно и впустил свежий воздух.

Нужно было наконец-то связаться с Денисом и проявить немного озабоченности его состоянием. Охотник достал чистый стакан, вылил в него остатки рома из недопитой бутылки, добавил вишневого сока и наудачу открыл морозильник в поисках льда. Его там ожидаемо не оказалось.

– Да и ладно.

Макс набрал Морока, подпер бутылкой смартфон и уставился на экран в ожидании.

– Привет, – через несколько секунд высветилось лицо Дениса.

– Как здоровье? – Давыдов-старший уставился на ту часть черепа Морока, волосы с которой были сбриты. По коже с затылка почти до самого лба тянулся длинный красноватый шов.

– Я теперь красивый, да? – Денис заметил реакцию друга и криво улыбнулся.

– Краше некуда.

– Обещали выпустить дней через десять. Там что-то выкрошилось из черепа. Вроде забетонировали, но нужно понаблюдать.

– Дэн «бетонная башка».

Морок хрипло рассмеялся без капли обиды, потом откашлялся и снова посерьезнел:

– Как Андрей?

Поморщившись, Макс отпил из стакана и пожал плечами:

– Пьяный в хлам дрыхнет вместе с дружками. Хреново, Дэн. Я боюсь оставлять его без присмотра. Хорохорится в ответ на мое беспокойство, но по глазам видно. Он похож на ходячий труп: пьет, спит, снова пьет, снова спит. Скулит под душем, выкуривает пару пачек сигарет в сутки. Если не спит, рассказывает, как круто ему было с этой рыжей…

Морок неловко потер переносицу, с трудом подбирая слова:

– Я вроде должен его поблагодарить. Но не знаю, как выразить свои ощущения, чтобы это не выглядело цинично.

– Это в любом случае будет выглядеть цинично.

– Знаю… Приеду, когда меня выпишут. Может, за десять дней что-то придет на ум.

– Он нас всех переплюнул, – Макс уныло уставился на дно стакана. – Переиграл и уничтожил.

– В смысле?

– В прямом. Не хочу обесценивать чьи-либо потери и трагедии, но мы точно знали, что сказать и как поддержать. В случае Андрея, как я посмотрю, все почему-то впадают в ступор. Даже ты.

– Он жалеет, что выстрелил?

– Да, – без обиняков ответил Макс. – Он жалеет, что оказался слишком метким. По факту хватило бы пули в ее плечо. И сейчас все было бы иначе.

– Не говори, что он бы ее…

– Он бы ей все простил, Денис. Он ею дышал. И сам себя лишил кислорода.

– А эта девочка… Она хоть на грамм была достойна? Она любила его хотя бы наполовину так же сильно?

Давыдов-старший открыл было рот, чтобы ответить, но осекся, вовремя заметив в коридоре проснувшегося Андрея.

– Теперь уже не важно. Э… Дэн, я перезвоню. – Не дожидаясь ответа, Макс сбросил видеозвонок и резко встал. – Сынок, ты как?

– С чего ты взял, что это не важно? – процедил Фенрир.

– Андрей… Я был в офисе. И… – отец откашлялся, стараясь выиграть несколько секунд, чтобы подобрать слова. – Наши технари вскрыли смартфон Златы.

– И что там? – Андрей равнодушно сунул руки в карманы спортивных штанов и уткнулся плечом в дверной косяк. – Она международная террористка?

– Нет. Она была связана с этим психом. Хакером. И, скажем так, воспользовалась тобой.

– Чушь.

– Мне нет смысла тебя обманывать, – соврал Макс. – Можешь перечитать файлы переписок.

– Ты не понимаешь…

– Нет, Андрей. Я прекрасно понимаю. Ты не хочешь принимать в расчет вероятность предательства. Потому что не можешь спросить у нее сам. Не можешь повернуть время вспять. И не хочешь ощутить разочарование, – Макс выудил последнюю сигарету из лежавшей на столе пачки и щелкнул зажигалкой. – Оказаться обманутым и использованным – больно. Остаться с разбитым сердцем и уничтоженной душой – невыносимо. Но…

– Какие могут быть «но» после этого?

– Конкретно сейчас? Никаких. Как только появится желание выйти из запоя, приедешь в офис, полистаешь отчеты…

– К черту отчеты.

– Объясни мне…

– Она любила меня!

– Андрей…

– Отвали, – Фенрир отмахнулся от отца и стремительно скрылся в ванной.

«Любила… Но предпочла предать все то, во что ты верил. Нет, дружок. Я не позволю призракам ломать твою жизнь. Можешь ненавидеть меня. Плевать… – Макс докурил сигарету и ткнул бычок в переполненную пепельницу. – Я заставлю тебя перешагнуть. Воскреснуть. Вознестись. Чего бы мне это ни стоило. Я вытравлю рыжую тварь из твоего сознания. Я этого добьюсь…»

– Ты сегодня рано! – Денис глянул на часы и перевел взгляд на Леру.

– Знаю. Просто… – Она неловко улыбнулась и присела на край его койки. – У меня проблема.

– Какая?

– Ремонт… – Пики поморщилась. – Я… Я решила, что пора освежить дом, и начала со спальни.

– Внезапно…

Лера качнула головой:

– Нет. Этот шаг давно напрашивался. Не хватало лишь ощутимого пинка.

– В виде меня? – Денис с неописуемым наслаждением глубоко вдохнул воздух, наполненный ароматом парфюма Леры.

– Типа того, – она ответила уклончиво, но голубые глаза выдали ее. – Я, конечно, терпимо живу в отеле…

– Переезжай ко мне.

Лера улыбнулась:

– Не хочу создавать тебе лишних забот.

– Мне в радость.

– Прораб обещал, что уложится в пару месяцев…

– Хоть в пару лет, хоть в бесконечность.

– Денис…

– Лера, расслабься. – Морок поймал ее ладонь и несколько секунд рассматривал линии вен на тыльной стороне. – И наконец-то уже пойми одну простую вещь: нам не нужно тратить время на путь друг до друга. Мы его давно прошли.

Лера почувствовала, как от его прикосновений по спине поползли теплые мурашки, быстро переместившиеся к затылку, и, опустив голову, улыбнулась:

– С одной стороны ты прав. Но, кажется, некоторые шаги нам еще предстоит сделать…

– Бутылка вина сделает их за нас, – Денис мягко потянул ее к себе и несколько мгновений рассматривал широко распахнувшиеся глаза. – Физически ты нужна мне ничуть не меньше, чем… Чем вот так, на расстоянии вытянутой руки.

– О… – На лице Леры промелькнула паника.

– Да, дорогуша. Я хочу тебя всю целиком. Я шел к этому непозволительно долго. И последние метры планирую добить, как только меня выпишут.

– Денис…

– Посмотри на шрам, – Морок скосил глаза вправовверх. – Пройди пуля на полсантиметра глубже – и я был бы мертв. И, по-моему, это достаточно весомый знак, чтобы прекратить чего-то ждать и уже начать жить. Остаток своего пути я пройду рука об руку с тобой. Смирись.

Нервно расхохотавшись, Лера прослезилась, уткнулась лбом в его плечо и глухо ответила, задевая губами ткань больничной пижамы:

– Эта пуля заодно лишила тебя остатков деликатности.

– Нет, она скорее вымела из моего мозга тараканов.

– Вот как это делается…

Морок повернул лицо Пики к себе и, наклонив голову, поцеловал ее, нежно, но настойчиво прорываясь языком внутрь. Лера сдалась без особого сопротивления и мягко обняла его за шею, ощущая приятную дрожь в теле.

– Код на двери – восемнадцать ноль два. Адрес ты знаешь, – насладившись поцелуем, Денис шепотом выдохнул и напоследок собственнически прикусил нижнюю губу Леры. – Съезжай из отеля.

– Хорошо – Она побежденно улыбнулась и внезапно почувствовала острое предвкушение и желание оказаться в квартире Морока.

– О, братья-акробаты проснулись, – Макс усмехнулся при виде помятых лиц Ильи и Саида. – Присаживайтесь. Продолжаем запойный разговор.

Шаман поморщился, чувствуя в черепе кисель вместо мозга. Трюкач тяжело выдохнул, болезненно улыбнувшись:

– А где Андрей?

– Я тут, – раздалось откуда-то из-под стола.

Парни пригнулись и удивленно уставились на Фенрира, лежавшего прямо на полу и выпускавшего изо рта кольца густого дыма с характерным запахом.

– Нормальный ход, – Илья хмыкнул и тяжело опустился на стул. – Где успел разжиться?

– Я привез, – Макс улыбнулся в стакан, отпив немного виски.

– Отец года, – снова раздался голос с пола.

– Вот бы мне такого, – Саид гортанно рассмеялся. – Андрюха, я тебе завидую.

– И я, – Шаман протянул Трюкачу кулак, и тот, чуть не промахнувшись, ударил по нему своим.

– Угощайтесь, – Давыдов-старший придвинул им маленький бумажный пакет. – Я сегодня добрый.

– Мне нельзя, – Илья с сожалением пожал плечами и потянулся к бутылке рома. – Имплант отрубается после таких коктейлей. Как и от сильного обезболивающего. И от красных таблеток.

Макс поперхнулся от неожиданности:

– А врачу говорил?

– Конечно.

– Спасибо. Я, пожалуй, тоже откажусь, – Саид придвинул свой стакан к Шаману.

– И это мои друзья, – буркнул с пола Фенрир.

– Мне через сутки на смену. Вперемешку с алкоголем я получу разве что увольнение… Прости, Андрей. Понимаю, что друг из меня на троечку…

– Это была ирония.

Трюкач закрыл глаза ладонью и тяжело выдохнул от накатившей головной боли.

Давыдов-младший поднялся на ноги и, кисло улыбнувшись, занял последний свободный стул.

– Забейте. Вы не обязаны травить себя за компанию. Это мой персональный звездный час. Спасибо, что вы в принципе тут.

Они молча чокнулись запотевшими стаканами и под негромкие хохмы продолжили медленно тонуть в никотиновоалкогольном болоте. Андрей то и дело скатывался в сарказм, но парни не подавали виду и старались зубоскалить и усмехаться в ответ. Потому что это был его единственный способ не рассыпаться в пепел.

– Восемнадцать ноль два… – Лера ввела код на двери и вошла в квартиру Дениса.

Двухуровневое холостяцкое жилище в элитной высотке на Кутузовском встретило ее прохладным сухим воздухом и освещением, мягко вспыхнувшим от датчиков движения. Пики настороженно прошлась по комнатам с панорамными окнами, осматриваясь и запоминая, где что. Первый и последний раз она была тут на скромном новоселье четыре года назад.

В просторной гостиной на спинке огромного черного дивана лежал небрежно брошенный пиджак Морока. Лера, насладившись видом на ночной проспект, взяла с журнального столика пульт и наугад нажала кнопку. Шторы плавно поползли навстречу друг другу и спрятали ее от бесчисленных глаз Москвы.

Присев на диван, она потянула пиджак на себя и прижалась щекой к шелковистой темно-синей ткани. Нос защекотала приятная смесь запахов шерсти и сдержанного парфюма.

– Неужели это мы?.. – Она улеглась в обнимку с пиджаком и закрыла глаза, медленно пропитываясь атмосферой дома Морока.

Телефон в заднем кармане джинсов завибрировал. Увидев знакомый номер, Лера сонно ответила:

– Привет.

– Мне кажется, в спальне тебе будет удобнее, – хрипло усмехнулся Денис.

– Ты за мной следишь? – Пики нехотя села.

– Сработало уведомление об открытии входной двери и запуске «умного дома». Я только увидел, что ты лежишь на диване. Завидую собственному пиджаку.

Лера расхохоталась, запрокинув голову:

– Обещай так больше не делать! Мне не по себе.

– Не буду. Обещаю. Просто удостоверился, что это ты и что у тебя все хорошо.

– Спасибо.

– Люблю тебя. Отдыхай.

Лера не успела ничего сказать в ответ, а Морок уже отключился.

«Люблю тебя», – она зажмурилась и прикусила кончик языка, мысленно прикасаясь к этим словам, от которых чертовски давно отвыкла. Что-то теплое окутало ее, подарив телу невесомость и растянув губы в глупой улыбке. Пики открыла переписку, пролистала их с Мороком последние сообщения, чтобы немного утихомирить разбушевавшийся пульс, и медленно напечатала:

Лина проснулась в темноте от внезапного прикосновения и гулкого звука дивана, прогнувшегося под тяжестью чьегото тела. Мужская ладонь опустилась на ее бедро.

– Саид? – Лина попыталась обернуться, но оказалась крепко прижата к мужскому торсу.

– Привет…

Затаив дыхание, она замерла. Но никакого развития событий или усиливающегося напора со стороны Саида не последовало ни через минуту, ни через пять. Казалось, он вообще уснул, как только принял горизонтальное положение. Лина сдвинулась и в полутьме уставилась на мускулистую руку на ее теле. Удивительно, но рядом даже с таким Саидом она не испытывала тревогу. От него не исходило опасности, как от большинства хмельных мужчин, которых Лина привыкла лицезреть в клубе и в ресторане.

Пересилив неловкость, она мягко коснулась плеча Саида:

– Эй… Ты в порядке?

– Нет, – выдохнул Трюкач. – Я в жизни так не напивался… Нет сил даже закинуться похмельными таблетками…

– Но ты вроде отвечаешь впопад.

– Угу. А «вертолеты» у меня такие, что я вот-вот упаду с дивана.

Лина тихо рассмеялась и аккуратно высвободилась:

– Где лежат твои таблетки?

– На дверце холодильника. Ярко-зеленый блистер…

– Сейчас принесу.

Саид с трудом сел, щурясь от приглушенного света ночника, почувствовал на ладони спасительную пилюлю и взял протянутый стакан воды.

– Спасибо… Мне правда хреново… – он сжал виски пальцами. – Извини, если напугал.

– Все в порядке.

– Поход на свидание в силе?

– Разумеется.

– Хорошо… – Трюкач уронил голову на подушку и на этот раз мгновенно вырубился на краю дивана.

Лина накрыла его пледом и, замешкавшись на несколько секунд, все-таки забралась обратно на вторую половину, поплотнее завернувшись в одеяло.

Трюкач поморщился, проснувшись от трели будильника на смартфоне. В окно сквозь тонкие занавески прорывались яркие лучи солнца, голова была мутной, а память так бы и не включилась, не почувствуй он аппетитный запах, доносившийся из кухни. Кое-как натянув джинсы, Саид поплелся по коридору.

– Привет, – Лина сидела за столом и доедала свою порцию завтрака. – Как самочувствие?

Глядя на голый торс Саида, она неосознанно облизнула губы, поправила волосы и опустила глаза в тарелку.

– Зомбиподобное… Как я оказался на диване?

– Э… Ты на него лег…

– А где спала ты?

– Там же… Ты не помнишь, как вернулся?

– Я помню, как сел в машину. И вроде как вошел в квартиру… А потом чернота. – Трюкач взял со стола чистый стакан и налил кофе, но вдруг завис и резко повернулся к Лине: – Я ничего такого не делал?

– Какого «такого»? – она сжала губы, сдерживая улыбку.

– Непозволительного.

– Нет. Ты попросил принести таблетки и сразу уснул.

На лице Саида промелькнуло облегчение, но теперь он присмотрелся повнимательнее, и его брови вопросительно приподнялись:

– Ты куда-то уходишь?

Лина подправила ворот зашитого накануне платья и пожала плечами:

– Ну… Я, наверное, поеду домой.

– По-моему, так себе идея.

– А мне кажется, что долгим отсутствием вызову у отца еще большее недовольство. Думаю, он успокоился, и мы сможем что-то обсудить.

Трюкач с сомнением посмотрел на часы и отпил кофе:

– Дело твое, конечно… От меня до тебя чуть больше получаса. Если не позвонишь до полпятого, я приеду сам.

– Это ультиматум? – Лина нахмурила лоб.

– Нет. Но я буду переживать за тебя.

– О… Хорошо. Я позвоню. – Она залилась румянцем и снова поправила волосы.

– Или мне пойти с тобой?

– Нет. Я попробую решить этот вопрос сама.

Лина простояла у двери в родительскую квартиру не меньше десяти минут. Волнение подкатило к горлу, желудок опасливо сжался, а ладони вспотели и стали неприятно липкими. Лина, словно подросток у доски, нервно вытерла их о подол платья и наконец заставила себя ввести код. Внезапно на дисплее высветилось: «Ошибка!»

Лина качнула головой, решила, что из-за нервозности промахнулась, и ввела цифры еще раз, но дверь не открылась даже с третьей попытки.

«Что за фигня?» – начав подозревать худшее, Лина потянулась к звонку и прислушалась к шуму, раздававшемуся внутри квартиры.

Замок щелкнул, и в проеме показался хмурый отец.

– Привет, пап, – прошептала Лина, стараясь смотреть на него уверенно, но без агрессии. – Я хотела…

– Пошла вон.

– Что? – Сдержав нервный кашель, Лина напряглась. По спине пронеслась волна ледяного страха. Отец прикрыл дверь и выглянул снова через пару секунд, грубо пихнув дочери старую спортивную сумку.

– Проваливай!

– Папа!

– Вон, я сказал! Шалава.

– Нет… – Лина шмыгнула носом и, с трудом удерживая сумку, попыталась стереть с лица хлынувшие из глаз слезы обиды.

– Еще хоть раз сунешься сюда, пожалеешь! Ты мне не дочь!

С трудом совладав с трясущейся нижней челюстью, Лина замотала головой:

– П-почему?..

– Почему? Почему?! – взревел на весь подъезд взбешенный отец. – Нет, вы гляньте! Она еще спрашивает! Хамка неблагодарная!!! Сначала трахаря своего черномазого на отца натравила, а теперь – почему?! Пошла отсюда, дрянь! – Он уже было замахнулся, а Лина от страха вжала голову в плечи, но из-за его спины выглянула мама.

Она придержала разъяренного мужа и тихо, но твердо произнесла:

– Милая, тебе лучше уйти.

– Еще раз заявишься, пожалеешь! – прощальное напутствие отца хлестко ударило побежавшую вниз по лестнице Лину по лопаткам и затылку.

В слезах она выскочила из подъезда и понеслась прочь, еле разбирая дорогу. И только когда оказалась на шумном тротуаре, сбавила скорость, тяжело дыша и захлебываясь от истерики. Боль, обида, ужас ржавыми лезвиями разрывали грудную клетку изнутри. Гортань судорожно сжималась, мешая сделать вдох, а ноги стали ватными.

Лина забрела в небольшой торговый центр и спряталась от посторонних глаз в одной из кабинок женского туалета. Колючая истерика накатывала ледяными волнами, а страх быстро уступал место черному отчаянию и панике при мысли о неясном будущем. Просидев так с четверть часа, Лина с трудом вытащила из сумки телефон и дрожащими пальцами открыла чат с Саидом. Но тут же замерла. Даже ему она вдруг испугалась сообщить об окончательной ссоре с семьей. Казалось, весь мир внезапно ополчился на нее. И если бы не обещание Саида приехать, Лина не нашла бы сил написать первой. Но все, на что ее хватило, уложилось в одно-единственное слово:

Слезы снова потекли по щекам. Ответ прилетел секунд через пятнадцать:

На дисплее тут же высветился входящий звонок. Лина сделала глубокий вдох и приложила телефон к уху.

– Что случилось? – голос Саида звучал напряженно, будто он готов был в любую секунду сорваться из дома на помощь.

– Меня выгнали… – прошептала Лина.

– В смысле? Не захотели говорить? Или… Погоди. Тебя выгнали из дома?

– Да…

– Где ты сейчас?

– В туалете. В торговом центре.

– В каком именно? Я выезжаю, – в трубке раздалось шуршание.

– В «Розе ветров»…

– Пять минут. Выходи к парковке.

Лина подошла к зеркалу, дрожащими руками умылась холодной водой и постаралась успокоиться, но сердце продолжало выбивать чечетку. Когда она вышла на улицу, Саид, взлохмаченный и хмурый, уже стоял рядом с машиной и выглядывал Лину среди прохожих. Заметив ее с сумкой на плече, он протянул ладонь:

– Поехали.

– Куда?

– Домой.

– Домой? Ко мне? – Лина почему-то подумала, что Саид попытается провести еще одну воспитательную беседу с ее отцом.

– Насколько я понял, твоего дома тебя лишили. И, судя по всему, виноват в этом я.

– Не знаю… Отец наговорил столько гадостей… Я уже… – Очередная волна слез не заставила себя ждать.

Трюкач, тяжело вздохнув, стащил с ее плеча сумку и крепко прижал Лину к себе:

– Поехали ко мне. Больше не приходи к родителям сама. Может, они остынут и позвонят через неделю или две.

– Нет… – Лина шмыгнула и прижалась щекой к его груди. – Они сменили код на двери. Сказали, что я им больше… больше не дочь. И… И еще много всего…

– Идиоты.

Через полчаса они вернулись в квартиру Саида, и Лина растерянно замерла в прихожей, глядя на него снизу вверх:

– Я бы не хотела быть обузой… Обещаю, как только Сева переведет мне деньги, сразу съеду. Сниму квартиру или комнату…

– Прекрати. Ты не обуза. И съезжать необязательно. Хотя тут, конечно, не хоромы…

– У тебя чудесно! – выпалила Лина и покраснела.

– Чудесно, но тесно, – Трюкач забавно улыбнулся.

– Мне нравится… Уютно и просто.

– Тебе правда нравится? – Он шагнул к ней вплотную и мягко коснулся пальцами подбородка, приподняв лицо Лины. – Тогда зачем съезжать? Или ты думаешь, я не стану водить тебя на свидания, если мы будем жить под одной крышей?

– Мне страшно. Все так резко переменилось… За пару дней меня будто вырвали с корнем и втоптали в грязь. Кошмар, от которого я никак не могу проснуться. Даже мама сказала, что мне лучше уйти! Саид, за что? – Лина резко высвободилась из его рук и отвернулась со скулящим всхлипом.

Трюкач виновато зажмурился и уткнулся затылком во входную дверь:

– Это из-за меня…

– Но ты меня спас.

– Да. А потом устроил разборки с твоими родителями и утащил тебя из дома. Но я понятия не имел, что они способны на такое… – Он выпрямился и обнял Лину со спины, мягко прижавшись губами к ее виску. – Я не хотел, чтобы все так вышло. Может быть, действительно стоит прийти к ним и предложить мир?

Но девушка неожиданно рассмеялась сквозь слезы:

– Не нужен им никакой мир. Ты бы слышал, что нес отец… Хотя нет, хорошо, что не слышал, иначе бы точно убил. Не нужно к ним ходить. Ты был прав: я должна спасти себя. – Лина обернулась и какое-то время пристально всматривалась в мужское лицо. – Никогда не думала, что перееду к парню до того, как схожу с ним на первое свидание…

Саид глянул на часы и пожал плечами:

– В принципе можем пойти прямо сейчас. И тогда технически ты переедешь после свидания.

Но Лина покачала головой:

– У меня нет сил… Еще даже не вечер, а я уже размазана в ноль.

– Тогда переодевайся. – Трюкач забавно взлохматил волосы и повел ее за руку в комнату. – Я приготовлю обед, и мы залипнем под какой-нибудь фильм. А это будут твои полки, – раскрыв вместительный шкаф, он переложил часть своих вещей поплотнее друг к другу и освободил пространство для Лины.

– Хорошо…

– Кажется, я больше не могу пить… – Андрей, сонно почесывая бороду, проснулся ближе к обеду и, зайдя на кухню, плюхнулся на стул.

– Не можешь? – Макс отвлекся от рабочей почты и уставился на сына: – Что-то болит?

– Ничего не болит. – Фенрир сунул в зубы сигарету и закурил. – Устал шататься в тумане.

– Хорошо. Может быть, поешь?

– Наверное, надо. Только не пиццу.

– Тушеный кролик подойдет?

Андрей прыснул, печально улыбнувшись:

– Ты продвинулся в кулинарии…

– Нет. Мне привозят готовое.

– А где парни?

– Полина увезла их ночью.

– Ясно… – Фенрир уставился в окно, с досадой ощущая свою оторванность от мира.

Москва уже окунулась в летнее тепло, сверкая чистотой тротуаров и свежевымытых окон. Кристально-прозрачный воздух казался сладковатым. Тысячи людей, как и вчера, и неделю назад, были заняты личными делами и понятия не имели, что какой-то несчастный Андрей Давыдов слишком метко выстрелил и разрушил собственную жизнь, спасая жизни близких.

Перед ним возникла большая тарелка с овощным рагу и парой внушительных кусков кроличьей тушки с золотистой корочкой и сливочным ароматом.

– Надо ехать домой… – Фенрир вздохнул и без особого аппетита начал жевать мясо.

– Ты можешь жить здесь столько, сколько хочешь. – Макс и себе наложил тарелку еды.

– Не готов стать обузой.

– Ты ею и не являешься.

– Все равно. Я нарушил твой привычный уклад. Затащил друзей…

– Андрей, не неси чушь. Ты сейчас нуждаешься в поддержке. И я рад иметь возможность помочь тебе пережить эти дни и уберечь от фатальных глупостей.

– Ни повеситься, ни вены порезать… Даже таблетки от меня припрятал, – хмыкнул Фенрир, жуя рагу.

– Не знаю, – Давыдов-старший прищурился. – Вроде и рад, что к тебе чувство юмора вернулось. Но какое-то оно чересчур черное.

– Я правда могу остаться у тебя?

– Конечно, сынок. Хотя жаль, что наше с тобой сближение мотивировано подобным безрадостным поводом…