– Где ты живешь? – Саид помог Лине сесть в машину, сам плюхнулся на водительское место и сжал пальцами переносицу, чтобы сформулировать внятное сообщение для Ларионова.

– В Котельниках…

– Серьезно? – от удивления Трюкач закашлялся.

– А что? – Лина неуверенно подняла на него глаза, продолжая стягивать у горла пиджак.

– Я тоже оттуда.

Сообщив Одину краткую хронологию событий и просьбу Резника, Саид завел двигатель и выехал с территории комплекса. Лина в тревожной полудреме отвернула голову к окну и изредка шмыгала носом. Трюкач медленно кипел от негодования и безнаказанности наглых сынков богатеньких бизнесменов. Собственное бессилие заставляло его скрежетать зубами и сжимать кулаками гладкий руль до белесых пятен на коже.

– Отец меня убьет… – внезапно прошептала Лина.

– С чего бы? – Саид скосил на нее взгляд, вскинув брови. – Убьет за то, что на тебя напали? Я что-то не улавливаю логику.

– Ну, он… строгий.

Притормозив на светофоре, Трюкач еще удивленнее нахмурился:

– Так ведь ты пострадавшая.

Но Лина с горькой иронией скривила губы в обреченной улыбке:

– Для него женщина – единственный источник проблемы. Если на меня напали, значит, я сама это спровоцировала.

– Что за чушь?

– Тебе не понять… – Она опустила голову и нервно сцепила пальцы.

– Что за доисторический домострой? А как же он тогда позволил тебе работать в ночном клубе?

– Бóльшую часть заработанных денег я сдаю в семейный бюджет. Видимо, его это очень устраивает. Мама не работает, сидит с младшими детьми. Кто-то должен приносить в дом дополнительные средства.

– Нормальный ход… – Саид от услышанного так растерялся, что чуть не проехал очередной перекресток на красный. – И много у тебя младших?

– Пятеро. Но теперь, боюсь, он сначала устроит мне скандал, а потом запрет дома.

– Ты совершеннолетняя, он не имеет права.

В ответ послышался полусмех-полувсхлип.

– Ему плевать…

– И почему ты с таким… э… странным папашей до сих пор не ушла из дома?

– Мне жалко маму и мелких. Не знаю, как всех спасти.

– Сначала себя спаси. – Припарковавшись у многоподъездной высотки, Саид заглушил двигатель и серьезно уставился на Лину.

Девушка с минуту собиралась с духом, потом неохотно отстегнула ремень безопасности и неловко откашлялась:

– Я могу одолжить пиджак? Если ты живешь неподалеку, попробую вернуть в ближайшее…

– Бери.

– Спасибо… И спасибо, что вступился. – Слезы страха вновь заблестели в больших глазах Лины.

– Тебя проводить?

– Наверное, нет…

– Пойдем. – Трюкач вышел из машины, стащил с шеи галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки.

Лина, никак не выразив протест, тихо прошла к подъезду и набрала короткий цифровой код. Саид потянул железную дверь за ручку и пропустил Лину вперед. Она проигнорировала лифт и предпочла лестницу. На третьем этаже Лина с опаской подошла к квартире и дрожащей рукой попыталась открыть замок. Внезапно дверь распахнулась и, лишь благодаря молниеносной реакции Саида, не снесла девушку с ног.

В проеме показался грузный мужчина лет пятидесяти в домашних штанах. Ни футболки, ни даже майки на нем не было. Лина при виде отца заблаговременно сжалась.

– Не понял.

– Привет, пап.

– Эт че? Че ты устроила?! – Мужчина впился бешеным взглядом в дочь, не обращая внимания на стоявшего в стороне незнакомца.

– На Лину напали, – процедил Саид. – Она расстроена и напугана.

– А ты че за хмырь?

– Саид меня спас, – тихо прошелестел голос Лины.

– Спас?! Или сам оприходовал?

– Коней попридержите, – Трюкач предупреждающе свел брови.

– Пап, прекрати.

За спиной хозяина квартиры показалась растерянная женщина:

– Боже… Что случилось? Доченька? Леша? Что…

Отец Лины раздраженно закатил глаза и гаркнул на жену:

– Тебя не звали! Пошла отсюда! – жестко толкнув ее в спину, он заполнил собой дверной проем и грубо дернул Лину за плечо, чуть не опрокинув на пол. – Опозорить меня решила, блядская…

В ту же секунду Саид левой ладонью ударил по сгибу его локтя, а сжатой в кулак правой угодил в скрытые объемным животом ребра, заставив главу семейства яростно зашипеть от боли.

– Ах ты чурка… – ладонь мужчины соскользнула с перепуганной дочери, и сам он с выступившей на лбу испариной согнулся пополам.

Раздраженно вздохнув, Саид дернул обидчика за шею, заставив его выпрямиться, и, потянув вперед, впечатал спиной в стену подъезда. Лина в ужасе вжалась в угол, а в дверях снова появилась ее мать.

– А теперь слушай меня внимательно, чучело, – тихо, но угрожающе прошипел Трюкач, впиваясь бешеным взглядом в отца Лины. – Еще хоть раз ты поднимешь руку на жену, Лину или других детей…

Тот, шумно дыша и брызгая слюной, попытался вывернуться из стальной хватки телохранителя, но в итоге на весь подъезд взвыл от заломленной за спину руки и разбитого о противоположную стену носа, из которого тут же засочилась темно-алая кровь.

– Саид! – пискнула Лина, зажмурившись.

– Господи… – Ее мать с трудом удержалась на ногах, вцепившись ногтями в дверной проем.

– Тронешь кого-нибудь – пожалеешь. Я узнаю, будь уверен. И разбираться с тобой приедут такие люди, что твоих отложенных кирпичей на гараж хватит. Ясно?!

– Пошел ты… – задыхаясь от крови, буркнул отец Лины.

– Ясно?! – Саид снова саданул его в стену.

– Да… – раздался хрипло-свистящий ответ.

Отпихнув шатающегося мужчину метра на два, Трюкач достал смартфон и протянул ладонь замершей от шока женщине:

– Дайте, пожалуйста, запястье.

– З-зачем? – Мать Лины была жутко напугана, но, видимо, по привычке покорно протянула руку.

– Это на детей и первостепенные нужды. – Он провел сканером по ее QR-коду и обернулся: – Даже не думай позариться. Узнаю – сам приеду и убью тебя.

Отец семейства дернулся от неожиданности и чуть не потерял равновесие.

– Пойдем, – мягко подхватив Лину за локоть, Трюкач направился к лестнице.

– Куда вы ее? – сипло спросила мать.

– Туда, где из нее не будут делать крепостную крестьянку.

– Э… – отец Лины шагнул вперед.

– Надумаешь извиниться – позвонишь дочери. Захочет – вернется, – голос Саида гулко прозвучал, отражаясь от стен подъезда и разносясь эхом по этажам.

Только оказавшись на улице, Трюкач смачно выматерился, сунул в зубы сигарету и глубоко затянулся, запрокинув голову. Лина молча остановилась рядом с ним и бездумно смотрела в пустоту.

– Прости. Но он стал последней каплей… Я уже готов кого-нибудь пристрелить к херам собачьим.

Пропустив извинение мимо ушей, Лина мертвым голосом уточнила:

– И куда ты меня повезешь?

– Не знаю. Хочешь, поживи у моей матери. Она понимающая и добрая. Хочешь, сниму тебе номер в гостинице. Или можешь перекантоваться у меня.

– А если я хочу домой?

– Тогда иди домой. Я же не могу удерживать тебя силой. Вполне вероятно, твой отец не станет распускать руки и упражняться в сквернословии.

Лина зажмурилась, сдвинув нервно подергивающиеся брови к переносице. По ее щекам снова медленно текли слезы, а челюсти сжались от отчаяния.

– Только не забывай: чтобы спасти остальных, сначала спаси себя.

Молчание между ними опасно затягивалось. В окнах многоэтажки постепенно гас свет. Улица наполнялась запахами ночных растений, а воздух становился влажным и холодным. Зябко дернув плечом, Саид закурил вторую сигарету и уперся спиной в водительскую дверь. Телефон в кармане завибрировал сообщением от Ларионова:

Немного поразмыслив, Трюкач осторожно уточнил:

После небольшой паузы пришел короткий ответ:

Пульнув окурок в каменную урну, Саид красноречиво кашлянул, чтобы привлечь внимание. Лина открыла глаза и виновато сжала плечи.

– Что решаем? Идешь домой?

– Не знаю…

– Тебе плохо?

– Очень.

– Я бы предложил прогуляться, но… – Трюкач попытался ободряюще улыбнуться. – Хочешь, прокатимся?

Андрей перевернулся со спины на левый бок и с опаской уперся ладонями в матрас. Рядом никого не оказалось, и он в похмельном тумане прохрипел:

– Злата, ты…

Острая боль раскаленной иглой скользнула внутрь от затылка до диафрагмы, и Фенрир, уткнувшись лицом в простыню, беспомощно застонал. Загривок ошпарило огнем, руки затряслись с новой силой, а желудок сжался в болезненном спазме.

Выждав несколько минут, Фенрир нехотя открыл глаза и уставился в ночное небо в панорамном окне. Сквозь тонкие облака пробивался холодный безжизненный свет убывающей Луны. Рассудок был затянут мутной пеленой тяжелого похмелья, приправленного ледяным жжением чувства вины. Оно с каждым часом все плотнее наполняло мысли Андрея, лишая его последних сил перешагнуть через случившееся.

– Пап? – он хрипло позвал отца, но тот уже, видимо, спал.

Кое-как поднявшись с кровати, Фенрир шаткой походкой двинулся по просторному коридору. В столовой горел свет, но отец действительно спал у себя.

Андрей не стал его будить и, переждав всплеск головной боли, побрел в ванную комнату. В высоком шкафу он нашел контейнер с лекарствами. Запив водой из-под крана сразу две таблетки обезболивающего, Фенрир с закрытыми глазами шагнул под душ. Все тело было липким не то от пота, не то от озноба. Мышцы раненого плеча ныли и неприятно подергивались.

Андрей включил горячую воду и, зажмурившись, хрустнул шеей. Вправленные позвонки усилили кровоток, и голова резко закружилась. Пришлось сесть прямо на кафельный пол, чтобы не упасть с высоты своего роста.

Опустив голову, Андрей уперся взглядом в татуировку у себя в паху: имя Златы в легкомысленном мультяшном сердечке, проткнутом стрелой Амура. Гортань резко сжалась, и вместо раненого воя из горла Фенрира донесся сиплый всхлип. С трудом вдохнув немного воздуха, он покачнулся и упал на здоровое плечо, беспомощно скуля и до крови кусая губы.

Фенрир ударил кулаком по кафелю. Потом еще раз. И еще.

«Лучше б я сдох…» – пронеслась шальная мысль. Андрей подтянул колени к груди и бессмысленно следил, как потоки воды стремительно неслись мимо его лица в слив, образуя воронку.

Макс, проснувшийся от странного шума, заглянул в ванную и сквозь матовое стекло заметил лежавшего на полу сына. Он метнулся к душевой и тут же рухнул на колени в воду прямо в домашних штанах, теребя Фенрира за плечо:

– Андрей? Ты чего?! – Но, поняв, что сын в сознании, Давыдов-старший выдохнул и сел, уткнувшись затылком в стену. – Ты меня напугал.

– Она мне снилась. Опять.

– Она теперь долго будет тебе сниться.

– Я сойду с ума?

– Да кто ж тебе позволит? – Растерев затылок ладонями, Макс поднялся с пола, снял мокрые штаны и уперся взглядом в открытый ящик с лекарствами. – Что ты принял? – Неприятный холодок страха мурашками пробежался по позвоночнику. – Андрей!

– Обезбол.

– Сколько?!

– Пап, не ори. Две капсулы.

– Вылазь оттуда. Тебе нужно обработать рану.

– Не хочу, – еле слышно донеслось сквозь шум воды.

– Через «не хочу», Андрей. – Макс достал из шкафа большое черное полотенце и снова заглянул в душ, но сын так и лежал на мокром кафеле. – Поднимайся.

– Отстань.

– Я тебе сейчас так отстану, мало не покажется.

– Отвали от меня! – сипло прошипел Фенрир, перевернувшись на спину, и несколько раз ткнулся затылком в пол, разбрызгивая воду.

Охотник лицезрел происходящее, странно удивляясь тому, что мускулистый бородатый парень с россыпью татуировок на теле – его сын, тот румяный кроха с забавной соской в пушистой нежно-голубой шапочке, упакованный в теплый зимний «конверт», который двадцать восемь лет назад на выписке из роддома ему вручила медсестра. Глаза резко защипало. Макс с трудом сглотнул ком в горле и тяжело вздохнул. Присмотревшись, он еще сильнее нахмурился при виде именной татуировки в паху у Андрея.

«Боже, где взять сил все это вывезти?..»

Но, смирившись с тем, что сын продолжает болезненно огрызаться, Макс повесил полотенце на крючок и спокойно произнес:

– Ладно. Если что, я на кухне.

Не дожидаясь ответа, он прихватил коробку с лекарствами, вышел в коридор, переоделся в сухое, достал новую бутылку виски и направился варить кофе. Оставлять Андрея наедине с возможностью наглотаться таблеток Давыдов-старший определенно не желал. В памяти до сих пор всплывали дни, когда они все не на шутку испугались после аналогичной глупости Леры.

«Лера…» – подумав о ней и о Мороке, Макс взялся было за телефон, но вспомнил, что на дворе глубокая ночь, и решил позвонить утром.

Плеснув в кофе щедрую порцию виски, он уселся за стол в ожидании Андрея и через силу открыл рабочие чаты, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

В этот раз Лина села сзади, прижав колени к груди и глядя в окно на улицы ночной столицы. Саид периодически посматривал в зеркало заднего вида и мысленно метался от одной эмоции к другой, впервые за многие годы, испытывая все сразу: и гнев из-за случившегося, и страх за Лину, и растерянность из-за непонимания, что будет дальше, и навязчивое желание остановить «БМВ», открыть заднюю дверь и обнимать до самого утра девушку, которая с почти стопроцентной вероятностью с ним уже никогда не будет.

Нервно сжимая руль, Трюкач колесил по Котельникам в поисках круглосуточной кофейни, пока наконец-то не заметил вдалеке желто-розовую неоновую вывеску.

– Капучино?

Лина вздрогнула от неожиданного вопроса и часто заморгала.

– Да, давай…

Саид притормозил у маленькой закусочной, приютившейся на углу у многоэтажки, и постучал в квадратное окошко. Сонный юноша принял заказ и отвернулся к кофемашине, а Саид угрюмо сунул руки в карманы брюк и, отключив мысли, следил за проезжавшими мимо машинами.

– Все готово. С вас тысяча двести.

Трюкач протянул запястье к сканеру, забрал кофе и теплый бумажный пакет и открыл заднюю дверь «БМВ». Лина встрепенулась, словно успела задремать, и неловко забрала из рук Саида стакан, источавший терпкий горьковатый аромат.

– И это, – он отдал ей пакет. – Подумал, вдруг ты проголодалась.

– Спасибо…

Сев обратно за руль, Саид обернулся. Лина медленно отщипывала кусочки от тонкого сырного сэндвича.

– Решила, где останешься ночевать?

– Почему ты со мной возишься? – Она подняла на него влажный взгляд и шмыгнула носом.

– В смысле?

– В прямом. Ты мог просто высадить меня у подъезда и не… не ввязываться в мои проблемы. И сейчас…

– Наверное, мне просто не все равно. И я стараюсь помочь тем, кто в одиночку не справляется.

– Зарабатываешь звание классного парня?

– Оно мне без надобности, – Саид хмуро дернул подбородком, пытаясь понять причину внезапной агрессии от спасенной им девушки. – Я всего лишь живу по совести.

– Извини.

– Не хочу тебя торопить, но в шесть утра мне нужно сдать тачку.

Лина еще несколько секунд смотрела на ночную улицу и неохотно прошептала:

– Наверное, домой…

– Почему?

– Не хочу добавлять тебе хлопот.

– Ты не добавляешь мне никаких хлопот.

Не дождавшись новых ответов, Саид разочарованно цокнул языком и завел мотор. Стесанные от ударов костяшки ныли, шею ломило от усталости и напряжения, жутко хотелось спать, и Трюкач уже жалел о половине своих ночных поступков. Завернув во двор дома Лины, на этот раз он решил не выходить из машины и даже не стал оборачиваться.

– Приехали, – сдержав зевок, он глянул в зеркало заднего вида и осекся.

По щекам Лины градом текли слезы, и сама она обессиленно качала головой.

– Ты чего? – Саид отстегнул ремень безопасности и обернулся.

– Не знаю, – всхлипнула девушка. – Мне страшно. И тошно… Я не понимаю… Где и когда я сделала чтото не так? Почему все это… – спрятав лицо в ладонях, Лина разревелась окончательно. – Я боюсь идти домой… Я дура, да?!

– Нет. – Саид нажал на газ. Малолюдные улицы мелькали одна за другой, пока он не остановился у своего подъезда. Взяв Лину за руку, он уверенно шагнул внутрь дома, ударил кулаком по кнопке вызова лифта и с легким раздражением следил за сменяющими друг друга номерами этажей на дисплее под потолком. – Переночуешь тут, а утром на свежую голову примешь решение.

– Хорошо…

Зайдя в квартиру, Трюкач провел краткий инструктаж для гостьи:

– Диван в твоем распоряжении. Ванная комната по коридору налево. Кухня направо. – Саид выдвинул ящик комода и выдернул из стопки чистую футболку: – Вместо пижамы.

– С-спасибо…

– Полотенца в шкафу над стиралкой.

– Поняла… – Лина отвечала ему шепотом, смущенно кусая губы. – А ты?

– А я отгоню тачку и посплю на полу.

Оставшись в полном одиночестве, Лина несколько минут растерянно осматривалась. Саид жил просто, без навороченной техники и дорогой мебели, но его скромную студию вполне можно было назвать уютной. Наконец девушка отважилась пошевелиться и заглянула в ванную комнату. Медленно разделась, аккуратно сложив испорченное платье, неловко освободилась от нижнего белья. Заставила себя поднять взгляд на отражение в зеркале. Синяк на щеке темнел пятном неправильной формы и неприятно пульсировал.

Лина отвернулась и забралась в ванну, включив горячую воду. Голова пухла от хаотично метавшихся мыслей. Лина жалела, что сразу не обратилась к Саиду, когда поняла, что стала мишенью для подвыпивших парней. Ей было до жути неловко за сцену с отцом и страшно за мать и младших детей, которые остались дома. И весь обрывочный диалог с Саидом тоже добавлял стыда и тоски… Она запуталась в своих чувствах и не знала, куда себя деть, чтобы успокоиться и принять хоть какое-то решение.

Простояв под душем добрых полчаса, Лина выключила воду, тщательно промокнула волосы большим мужским полотенцем и коснулась пальцами футболки Саида.

«Господи, во что я вляпалась?.. Это все происходит со мной? Или это сон? Как проснуться и не сойти с ума?» Тяжело вздохнув, Лина натянула временную «пижаму», потом быстро намылила и сполоснула нижнее белье. Сил зашить платье уже не осталось, к тому же она понятия не имела, есть ли у Саида нитки и иголки.

В жилой комнате диван был разложен, но простыня сбилась с уголков, а одеяло небрежно свисало наполовину, из чего Лине стало ясно: утром Саид слишком торопился, чтобы прибраться после сна.

«У него все так просто… Есть черное и белое, хорошее и плохое. Добро и зло. Правда и ложь… Только почему со мной он тогда накосячил? Может, стоило дать ему второй шанс? – Лина задумчиво поправила постельное белье. – А если бы он не оказался рядом? Если бы просто уехал? Так, хватит. Все позади. Почти все…» Девушка усилием воли заставила себя прекратить перекручивать в памяти сцену в подъезде и грубые ругательства отца.

Медленно опустив голову на подушку, Лина уткнулась носом в шелковистую ткань наволочки и вдохнула еле заметный запах. От спокойной смеси ароматов сандала, лотоса и кожи переполошились мурашки, а внутри мягкой карамелью растеклось стойкое ощущение спокойствия и защищенности.

Вернувшись домой к четырем утра, Саид кое-как почистил зубы и небрежно сполоснул лицо. Потянувшись за полотенцем, угодил пальцами по влажной тонкой ткани и удивленно замер. На змеевике висело женское нижнее белье, и выглядело это в его холостяцкой квартире непривычно.

«Ладно, забей. Она просто здесь переночует. Это ничего не значит и не меняет… Но если белье тут, то под футболкой она голая…» – Трюкач криво усмехнулся отражению в зеркале. Разумеется, он не собирался использовать этот факт, но осознание, что Лина спала в его футболке на голое тело прямо на его диване, тут же привело к греховным фантазиям.

Пересилив себя, Саид схватил небольшую подушку с кухонного кресла, улегся на ковер в гостиной и накрылся шерстяным пледом. В последний раз глянул на диван, где, свернувшись в комочек, спала Лина, и меньше чем через минуту уснул.