– …Вчера мы разделались с мелочами, и теперь я могу сказать, что продажа активов госпожи Поталиной в пользу «ПрофИнвестГрупп» завершена. Поздравляю всех с масштабным кейсом в портфолио «Феникса». Эта сделка однозначно войдет в двадцатку крупнейших в стране в этом году. – Свят был крайне доволен результатом работы своей команды и себя лично.

– Супер, – тихо буркнул Андрей, но остальные разразились аплодисментами.

– А я нашел нового поставщика вместо выпавшего на полгода Литовцева. Ценник приятный, пробную партию обещали прислать в течение недели. Дальше посмотрим, – скромно похвастался Морок.

– Класс, – Фенрир кисло дернул уголком губ.

– А я – абрикос, на ветке рос, – хмыкнул Скай.

– Отлично, – отозвался Давыдов-младший, и все поняли, что гендир присутствует в переговорной только физически.

– Ладно. Думаю, мы закончили, – Макс кивнул парням, переглянулся с Денисом и притормозил поднявшегося сына: – Андрей, останься на пять минут. У нас возникла идея одного проекта, нужно твое мнение.

Фенрир озадаченно посмотрел на отца и вернулся в кресло. Когда они остались за столом втроем, он убрал смартфон в карман пиджака и спросил:

– Что за проект?

– Твоя жизнь, – процедил Морок.

– Странное название. Что-то социальное?

– Ага, – фыркнул Макс. – Хотя в твоем случае, скорее, Асоциальное.

– То есть?

– Не хочешь ничего нам поведать о личной жизни, которой у тебя якобы нет? – Давыдов-старший выпрямился в кресле и подался вперед, упершись локтями в стол.

Андрей попеременно смотрел то на отца, то на Морозова, ощущая себя загнанным в угол, но выбрал привычный сценарий и, изобразив на лице тотальную скуку, усмехнулся:

– Как можно поведать о том, чего не существует?

– Поэтому ты через день ночуешь у Леи Поталиной? – угрожающе уточнил Морок.

– Вы за мной следите, что ли?!

– Ну, громко сказано, – оскалился Макс. – Так, приглядываем.

– Я не собираюсь участвовать в этом цир…

– Сядь! – басовитый рык Морозова остановил, казалось, не только Фенрира, но и вращение Земли.

– Моя личная жизнь никого не касается!

– Я бы с удовольствием выложил на нее гигантский болт, если бы не одно обстоятельство, дружок.

– Какое же? – Андрей оскалился в ответ.

– Лея – единственная дочь моего почившего друга! И я не позволю тебе…

– Если речь о ее планах, то не переживай, я не собираюсь бездумно крушить их. Я не вправе! И мозгов понять это простое обстоятельство мне, слава Богу, уже хватает!

– Нет, он точно долбоеб… – Давыдов-старший опустил голову и зло сжал пальцами переносицу.

– Чего вы оба от меня хотите?! Не считаюсь ни с чьим мнением – дебил, считаюсь – долбоеб! В этой вселенной у меня есть хоть один шанс услышать слова одобрения от вас?!

– Ни хрена ты не вырос, малышуль, – вздохнул Морок. – Вместо того чтобы ухватиться за последний шанс и разрешить себе стать счастливым, ты предпочел спустить все на тормозах и кастрировать остатки эмоций. Я устал в тебе разочаровываться…

– Чего? Вы и звонки мои прослушиваете?!

– Сынок, дело не в звонках, – Макс поморщился под тяжелым взглядом Андрея. – А в том, что ты любишь ее, но упорно испепеляешь себя отрицанием своих чувств. Хотя, насколько я понимаю, они абсолютно взаимны.

Фенрир запрокинул голову на край спинки кресла и шумно выдохнул:

– Я всю неделю не сплю…

– Конечно, это лучше, чем прийти к отцу или ко мне и спросить совета, – зло буркнул Денис. – С гордо поднятой головой снова слететь с катушек и еще полгода жизни спустить на психушку.

– Хватит! – Андрей с размаху ударил ладонью по столу.

– Чего ты боишься?!

– Как я должен объяснить это, чтобы Лея не расхохоталась мне в лицо?! Что я должен сделать, чтобы она не разочаровалась, выбрав всего лишь меня, а не… не целую новую жизнь в этом долбаном Шанхае?!

– А с чего ты взял, что она расхохочется? С чего ты взял, что ей нужна эта целая новая жизнь, в которой не будет тебя? – неожиданно тихо возразил Давыдов-старший.

– Потому что я только и умею, что приносить боль и разочарование.

– Неправда, Андрей.

– Раз в жизни порвись на британский флаг и не позволь ей в тебе разочароваться, – спокойно произнес Денис. – Только не тяни кота за хвост. Признайся ей и предложи все, что у тебя есть. Не заставляй Лею снова страдать.

– А если вы оба ошиблись и ей мои признания без надобности?

Морок и Охотник переглянулись и одновременно рассмеялись. Андрей закатил глаза и поднялся изза стола:

– Я понял! У нее рейс днем двадцать девятого. Сегодня вечером поговорим и…

– Так сегодня двадцать девятое.

– Сегодня двадцать восьмое! – Фенрир растерянно уставился на смартчасы: – Да чтоб меня…

– Звони, – хмыкнул Морок.

– И бери вертолет, – хохотнул Макс.

– Она ненавидит вертолеты… – пробормотал Андрей, зажав смартфон между плечом и ухом. – Лея, ты дома?

– Да, но уже собираюсь выезжать…

– Дождись меня!

– В смысле? Андрей, я с охраной, все нормально.

– Нет! Я буду… Буду минут через двадцать!

– Да я и так уже опаздываю. Что случилось?

– Просто дождись! Обещай!

– Ладно…

Фенрир растерянно озирался, пытаясь сообразить, как быстрее всего добраться до дома Леи через дневные пробки, и умоляюще уставился на Дениса:

– Я могу взять «Ямаху»?

Тот злорадно качнул головой:

– Будешь должен.

Черный спортивный мотоцикл с диким ревом вонзился в дневной трафик. Моргая фарой, Фенрир мчался, не глядя ни на знаки, ни на светофоры. Внутри все полыхало от бешенства на самого себя. Как он мог перепутать даты?! И так запросто попрощался утром с Леей.

«Ну что я за дебил… И она промолчала…» – он скрежетал зубами и нервничал, боясь не успеть.

Летний ветер, раззадоренный гонкой Андрея, тащил с запада неповоротливые свинцовые тучи, в промежутках между которыми уже сверкали первые разряды молний. Из-за шума двигателя Фенрир не слышал угрожающего грохота очередной надвигающейся грозы, крепко сжимая руль и фокусируясь на дороге. Перекресток, еще один. Эстакада. Позади раздались звуки полицейской сирены, но Давыдов-младший лишь прибавил скорость. Первые крупные капли дождя ударились об асфальт, а их собратья активно множились и уже через пару минут центр Москвы погрузился во тьму.

«Приехали… – Фенрир мысленно выругался, но тут же улыбнулся: – В грозу больше шансов для задержки рейса!»

Оторвавшись от погони, он, словно на выросших крыльях, влетел под так удачно приподнятый шлагбаум, кое-как приткнул «Ямаху» у подъезда рядом с бронированным «Аурусом» и понесся вверх по ступеням не в силах дождаться лифта.

– Лея!

– Господи, что с тобой?.. – увидев насквозь промокшую рубашку на Андрее, она удивленно замерла.

– Плевать. – Он шагнул к Лее, крепко сжал ее хрупкие плечи и, задыхаясь, всматривался в широко распахнутые глаза. – Послушай… Я идиот. Правда. Мне нет прощения. Но я умоляю, не уезжай. Останься. Здесь, со мной. К черту эти игры без обязательств. К черту все. Пожалуйста!

– Андрей…

– Нет! – Фенрир рухнул на колени и уперся макушкой в живот Леи, обхватив ее бедра. – Я тебя не отпущу. Я… Ну, хочешь, я куплю тебе здание в Москве? Скажи какое, я все устрою. У тебя будет самый навороченный культурный центр! Китайцев этих треклятых привезу! Только не улетай, а?! Я не вау какая грандиозность в сравнении с Шанхаем, но я…

– Андрей, прекрати.

– Нет! Я и так дотянул до последнего со своими шитымиперепрошитыми мозгами…

– Давыдов, услышь меня!

– Подожди! Сейчас… – он дрожащей рукой полез в карман мокрых брюк и выудил оттуда маленькую черную шкатулку. Сделав вдох, Фенрир поднял глаза на Лею и хриплым от волнения голосом произнес: – Тебе нравится моя фамилия? Она простая. Обычная, без выкрутасов. Но «Лея Давыдова» вроде прикольно звучит… – Распахнув крышечку, Андрей протянул Лее кольцо бабушки. – Я дебил, но я тебя люблю. Не улетай. Иначе мне придется разориться на частный самолет.

Карие глаза со страхом и внезапной душевной болью впивались в онемевшее от шока лицо Леи. Фенрир был готов поспорить, что его сердце вот-вот вырвется наружу, проломив мощными ударами ребра. Руки дрожали, а во рту пересохло от волнительного ожидания и ощущения неудачи: сейчас она ответит отказом…

– Андрей, пожалуйста, встань.

– Нет, сначала скажи.

Мелодично рассмеявшись, Лея наклонилась вперед и забавно чмокнула его во влажный лоб:

– Давыдов, ты такой забавный.

– Я знаю. Я думал, что сегодня двадцать восьмое…

– И? – Лея недоуменно свела брови.

– А сегодня двадцать девятое. И твой рейс…

– Ооо, это даже забавнее, чем я думала!

– Почему? – настала очередь Фенрира удивиться.

– Потому что мой рейс был двадцать пятого.

– Подожди. Нет же…

– Да. Я должна была улететь четыре дня назад.

Андрей, не выдержав, уселся на пол и уставился в пустоту:

– А почему ты не улетела?

– Угадай.

Он запрокинул голову и часто заморгал, потому что Лея внезапно начала расплываться перед глазами:

– Из-за меня? Ты осталась здесь из-за меня?

– Больше не из-за кого…

– Вот я мудак.

– Я тоже так подумала.

– Я перепутал даты. Дважды. Какой из меня на хрен гендир? – Давыдов-младший отчаянно хохотнул.

– Из тебя прекрасный гендир. – Опустившись рядом с ним, Лея прижалась своим лбом ко лбу Андрея. – Простая фамилия, говоришь? – Она аккуратно вытащила из шкатулки сияющее бриллиантами кольцо и, любуясь его сдержанной красотой, плавно надела на безымянный палец.

– Простая как три копейки… – Он следил за ее движениями, а его сознание, истерзанное неделями мучительных мыслей, сомнений и кошмаров, ослепительно пылало десятками петард и салютов.

– И культурный центр?

– В качестве свадебного подарка.

– Ты на моих хотелках разоришься.

– Я займу немного у отца.

Лея закрыла глаза, и по ее щекам скатились две слезинки.

– Обещай, что будешь любить меня так сильно, как никого никогда в жизни не любил.

– Я, походу, уже.

– Никаких прыжков с моста и вертолетов…

– Клянусь.

– Я люблю тебя.

Фенрир с облегчением выдохнул и прижался губами к виску Леи, пьянея от ее запаха. Но через мгновение спохватился:

– Подожди. Если ты не улетаешь, то куда опаздываешь?

Лея посмотрела на часы и безнадежно пожала плечами:

– На маникюр, Давыдов. Я опаздываю к своему мастеру. А запись к ней на три недели вперед. Но теперь уже нет смысла…

– Ты приедешь вовремя! – Он задорно подкинул на ладони брелок от «Ямахи» и подмигнул Лее: – Каталась когда-нибудь на спортбайке?

– Давыдов… Ты неисправим!