Двадцать пятое (или двадцать девятое?) сентября

Лея в сотый раз уставилась в зеркало, нервно вздохнув.

– Я думала, такие платья бывают только в кино, – улыбнулась Полина, не зная, как еще подбодрить невесту в изящном свадебном наряде ослепительно белого цвета.

Корсаж был расшит мельчайшим натуральным жемчугом и мягко искрящимися кристаллами, заполнявшими пространство между вышитыми серебряной нитью лепестками. Атлас, дополненный тончайшим кружевом ручной работы, струился от узкой талии вниз, делая Лею похожей на принцессу.

– А какое платье было у тебя? – невеста обернулась на жену лучшего друга Андрея.

– Как такового свадебного платья у меня не было. Обычный светло-голубой сарафан… Да и торжество не устраивали. Просто посидели с друзьями в ресторане.

– А почему? – Лея удивленно распахнула ресницы.

Полина неуверенно откашлялась:

– Год выдался непростой, и мы подумали, что для пышной свадьбы не время. Но все прошло очень мило, тихо и как-то по-семейному. Я не жалею.

Через мгновение раздался стук в дверь, спасший девушек от неловкого молчания. В комнату заглянул Денис:

– Можно?

– Конечно, – Лея тепло ему улыбнулась.

– Не буду мешать, – Полина шестым чувством догадалась, что ей лучше уйти.

Оставшись наедине с Леей, Морок откашлялся и, заметно нервничая, выудил из-за пазухи бархатную шкатулку.

– Лея, мне безумно жаль, что в такой день ты оказалась в одиночестве. Без поддержки матери и отца… И я понимаю, что даже на полпроцента не могу возместить эту пустоту.

– Неправда, – Лея моргнула, чтобы не прослезиться. – Денис Александрович, я очень признательна, что вы согласились на мою просьбу… Ближе вас у меня никого нет. Ну, кроме Андрея.

– Сейчас… – Денис смущенно усмехнулся, не попадая дрожащими пальцами по крохотному замочку на шкатулке. – Не думал, что буду так переживать. Это старость…

Наконец крышка поддалась. Внутри на темнокрасном атласе, искрясь десятками драгоценных камней, лежала шикарная тиара из белого золота.

– О… – Лея снова моргнула, шмыгнув носом. – Это…

– Мой скромный подарок невероятно сильной, умной и восхитительно красивой девушке, настолько смелой, что брак с Андреем Давыдовым кажется ей лучшим решением в жизни, – Морок хрипло рассмеялся. – Ладно, последнее – шутка. Уверен, вы с ним были предназначены друг другу.

– Спасибо… – выдохнула Лея, не в силах отвести взгляд от сказочного украшения. – Неужели это происходит в реальности?

– Даже не сомневайся, принцесса. Давай пристроим последнюю деталь. – Морок аккуратно взял в руки тонкое украшение и завис, разглядывая прическу невесты. – Может, ты сама? Боюсь испортить…

– Как будто я не боюсь, – хихикнула Лея, повернувшись к зеркалу. Она зажмурила один глаз и аккуратно, словно обезвреживающий бомбу сапер, продела края тиары в тщательно уложенные локоны.

Морок навис над ней, оглядывая итог, потом как мог бережно подправил тонкую выбившуюся прядь на затылке и, все-таки прослезившись, крепко обнял Лею:

– Даже представить не мог, что все так сложится. Не поверишь, какую ответственность чувствую за тебя и твое счастье. Как будто действительно родную дочь выдаю замуж… А ведь думал, что роль тестя обошла меня стороной.

– Вам еще когда-нибудь дочь Валерии Владимировны замуж отдавать, – Лея рассмеялась, прижавшись щекой к лацкану его смокинга.

– То есть, по-твоему, я сейчас недостаточно нервничаю? – пробасил Морок.

В дверь снова постучали.

– Мы готовы. Начинаем? – в проеме показалось улыбающееся лицо организатора.

– Да, – Лея кивнула и выпрямилась.

Гигантская оранжерея за особняком семьи Давыдовых ежедневными стараниями Веты и ее помощников представляла собой идеально ухоженный сад, в котором круглогодично цвели самые разнообразные растения, благодаря безумно дорогой современной конструкции и системе аэрации и полива.

Для закрытой свадебной церемонии, на которую Андрей и Лея пригласили самых близких, оранжерею ненавязчиво украсили бело-серебристыми лентами, нитями прозрачномолочных бусин и гирляндами огоньков, деликатно сиявших среди ветвей деревьев.

Фенрир в сопровождении Шамана и Трюкача, немилосердно стебущихся над его нервозностью и невообразимо идеальным внешним видом, то и дело озирался на дом отца и переминался с ноги на ногу.

– Надо было тебе жахнуть пару стопок, – прыснул Илья. – Ты в курсе, что нельзя ронять кольцо? Плохая примета.

– Заткнись, – буркнул Давыдов-младший.

– Что-то невеста задерживается. Может, она уже на подлете к Шанхаю? – хмыкнул Саид.

Андрей под хохот Архипова сжал челюсти, разрываясь между желанием вмазать обоим юмористам по их довольным щам и порывом ворваться в дом и убедиться, что Лея никуда не сбежала.

Но уже через несколько секунд музыканты коснулись инструментов, и оранжерея наполнилась нотами лиричной мелодии из старого диснеевского мультфильма о красавице и чудовище.

– Музыку Лея выбирала? Если так, то она знатный тролль! – давясь от смеха, громко прошептал Шаман.

– Я тебя убью, – не оборачиваясь, процедил Андрей.

По белой дорожке, тянувшейся от входа в дом до свадебной арки, в такт мелодии прошла сначала Лина, с трудом скрывавшая легкую панику. За ней – еще более взволнованная Полина. Лея очень хотела, чтобы среди подружек невесты оказалась и ее двоюродная сестра из Твери, но, будучи на последнем месяце беременности, она не рискнула приехать на торжество и поздравила ее утром по видеозвонку.

Под очередной аккорд из дома вышли Денис Морозов и крепко державшая его под руку Лея. Андрей от увиденного шумно втянул носом воздух, решив, что ему это снится.

Его будущая жена, красота которой и так мало с кем могла сравниться, в этот момент затмила Фенриру солнце. Настоящая коронованная принцесса из сказки медленно шла ему навстречу, мягко улыбаясь и изо всех сил стараясь не заплакать.

Андрей вспомнил, что ему жизненно необходимо дышать, чтобы не упасть с позором в обморок, наполнил легкие воздухом и часто заморгал: «Моя Лея… Я точно сплю! Лишь бы не проснуться…» Он до боли закусил губу и, опомнившись, расправил плечи. Внутри от дикого волнения органы будто перемешались и теперь пылали огнем. Фенрир напряг пресс и криво улыбнулся, игриво подмигнув своей волшебной невесте.

Макс крепко сжимал ладонь Веты и глупо улыбался, пока по его щекам стекали скупые мужские слезы.

Стоявшая с другой стороны от него Лера с любопытством рассматривала устройство оранжереи, решив, что пора и ей облагородить территорию за домом. Взглянув на невесту, она преисполнилась чувством женской гордости, потому что свадебное платье помогала выбирать именно она. Растроганный жених своим видом заставлял ее крепко сжимать губы от накатывающего смеха. Так или иначе, Лера уже долгое время находилась вдали от дел «Феникса» и, избавившись от оков одиночества, обрела давно утерянное душевное равновесие. Выходку Андрея она, конечно, забыть не могла, но отпустила злость, перевернув непростую страницу прошлого.

Перейти на светлую сторону силы ей помог Денис. Своим ежедневным присутствием он сначала укротил уничтожавшее ее изнутри черное пламя, а потом и вовсе заставил его угаснуть навсегда.

Стоя позади матери, Карина скептически оценивала наряд невесты ее бывшего краша. Ни одно платье принцессы и ни один дорогущий смокинг жениха, по ее мнению, не могли сравниться со зловеще-черными нарядами, в которых поженились ее родители. Про себя Карина давно решила: если и выйдет когда-нибудь замуж, то только в черном кожаном платье, точь-в-точь как у мамы. Повернувшись к сыну Дениса, она тихонько пихнула его локтем:

– Спорим, Эндрю запнется на своей клятве? Ставлю сто тысяч.

Нахмурив брови, Александр Морозов скосил на нее недовольный взгляд:

– Отвали, я больше с тобой не спорю.

– Не будь занудой.

– Кэр, отстань.

– Неужели у тебя нет ни капли желания отыграться?

– У меня нет ни капли желания отдать тебе третью сотню.

– Трусишка.

– Еще слово, и завтра ты проснешься с бритой башкой.

– Давай я поспорю с тобой, только заткнитесь уже, – шикнула Вики.

– Ты пожалеешь об этом, – вздохнул сын Морока, разбив рукопожатие девчонок.

Денис подвел Лею к Давыдову-младшему, напоследок крепко сжал ее ладонь и коснулся губами виска:

– Будет обижать – звони. Я его из-под земли достану и за яйца подвешу, клянусь.

– Вы бы погромче это сказали, а то задние ряды гостей не расслышали, – пробурчал Фенрир под тихий смех невесты.

– Когда придет моя очередь говорить тост, повторю в микрофон. Слово в слово, – оскалился Морок, дружелюбно похлопав его по плечу. – Ладно, ребятки. Не шалите и будьте счастливы. Желательно всю оставшуюся жизнь.

– Обязательно будем, – шепнула Лея.

Денис занял свое место рядом с Лерой, и присутствующие перевели внимание на ведущую церемонии бракосочетания. После ее короткой трогательной речи последние ноты музыки стихли, и оранжерея погрузилась в абсолютную тишину.

Лея и Андрей повернулись лицом друг к другу и с полминуты молча рассматривали искры счастья: он – в больших и как никогда ярких зеленовато-голубых глазах, она – в таинственных карих, почти черных.

Наконец Лея взяла широкое золотое кольцо, по внутренней стороне которого тянулась изящной вязью фраза «до конца наших дней». Сделав глубокий вдох, она с легким волнением заговорила:

– Каждый заслуживает второй шанс. Но не каждый способен правильно им распорядиться. Поэтому у вторых шансов дурная репутация. – Среди присутствующих раздалось несколько смешков, а Фенрир неловко поморщился. – Но в нашей истории не было альтернативного сценария. Не позвони я тебе в тот вечер, мы бы все равно столкнулись в офисе… – В ответ на ее гипотезу Андрей удивленно вскинул брови и кивнул. – Судьба нам обоим дала второй шанс. Второй шанс спасти друг друга, второй шанс открыть глаза и понять, кто мы на самом деле такие и чего заслуживаем: вечной мерзлоты одиночества или одного на двоих пламени любви. Помоему, мы неплохо воспользовались предоставленной возможностью. – И снова позади них раздался тихий одобрительный смех. – Андрей Давыдов, – Лея расплылась в улыбке, глядя на своего избранника, который, в отличие от ее кошмаров, стоял совсем близко, – больше всего на свете я верю в нас с тобой и клянусь любить тебя до конца наших дней. Наперекор всему миру. Вопреки любым обстоятельствам. Сколько бы испытаний нам ни выпало. Ты – тот, с кем я хочу пройти свой путь на этой земле. Или на любой другой. – Она протянула ладонь, и Фенрир, сморгнув подступившие слезы, накрыл ее своими пальцами.

Лея аккуратно надела ему тяжелое драгоценное кольцо в знак любви. Андрей шумно вдохнул в легкие воздух и свел брови над переносицей, стараясь придать своему слезливому виду хоть немного мужской грозности:

– Если бы я сразу понял тонкий намек судьбы на появление в моей жизни женщины, о которой я мечтал, не пришлось бы потом ждать второго шанса. Но, как ты сказала, проницательность не мой конек. – Лея в ответ крепко зажмурилась, сдерживая смех, а вот друзья жениха не отказали себе в удовольствии расхохотаться. – Ладно, чего греха таить. Я знаю свои недостатки, поэтому… поэтому… – Фенрир с трудом сделал еще один вдох и внезапно замолчал.

– Бинго! – победоносно прошептала Карина и посмотрела на сводную сестру Андрея, недовольно сжавшую губы из-за проигрыша.

– Я предупреждал, – вздохнул Морозов-младший, сокрушенно качнув головой. – Эта горгулья никогда не проигрывает…

Карина цокнула языком и раздраженно закатила глаза:

– Теперь понятно, почему у тебя нет девушки. С такимито способностями к комплиментам.

– У меня есть девушка.

– Ага, в твоих влажных фантазиях.

Андрей продолжал молча смотреть в глаза Леи, и та, не понимая, почему он прервался на полуслове, растерянно улыбнулась и подбадривающе сжала его пальцы.

– Поэтому каждый день нашей общей жизни я… я буду всему миру доказывать, что достоин засыпать и просыпаться рядом с той, для кого мои минусы не стали весомой причиной сбежать на другое полушарие. А немногих плюсов хватило, чтобы отказаться от мечты. Я знаю, это счастье мне выдано авансом. – Не удержав слезы, Лея отчаянно покачала головой, но Фенрир продолжил: – Клянусь, что ты об этом никогда не пожалеешь. Теперь самая важная для меня битва – за нас и наше одно на двоих пламя, – медленно выдохнув через рот, Андрей взял кольцо с сияющим круглым бриллиантом.

– Не ронять! – насмешливо прошептал Илья, давясь очередным приступом хохота.

Давыдов-младший с дьявольской усмешкой оглянулся на друга и назло ему уверенно надел кольцо на тонкий палец Леи.

– Знаешь, почему Земля находится между Марсом и Венерой? – притянув к себе новоиспеченную жену, шепнул Андрей, слегка касаясь ее губ своими.

– Почему? – Лея почти наверняка знала ответ, но хриплый голос мужа заставил ее в тысячный раз покрыться мурашками и побежденно опустить ресницы.

– Потому что это лучшее место для их встречи.

– Ты всерьез сравнил нас с богиней красоты и богом войны?

– Тебе не нравится?

– Давыдов, целуй меня уже.

Присутствующие аплодировали молодоженам и мысленно задавались вопросом: почему те в момент первого поцелуя безудержно хохотали, рискуя откусить друг другу языки.

Чуть больше года спустя

Уснуть не получилось. Лея, придерживая живот, с трудом поднялась с кровати и побрела на кухню за стаканом воды. Андрей обещал вернуться еще утром, но из-за декабрьской пурги, беснующейся второй день подряд, военные аэродромы столицы не принимали самолеты.

Ближе к обеду Лея узнала от свекра, что посадку перенесли на Дягилевский аэродром в Рязани, и весь остаток дня тревожно бродила по квартире в ожидании.

Малышка вела себя странно: то очень активно пиналась и крутилась, то затихала на несколько часов. Поясницу болезненно тянуло, а живот как будто опустился, хотя до родов было еще пять недель. Лея уже боялась подходить к зеркалу, чтобы не нервничать, но ближе к вечеру не вытерпела и позвонила врачу. Та обещала быть на связи, чтобы в любой момент выехать в клинику к родам, но среди перечисленных Леей опасений не выявила ни одного весомого повода для досрочной госпитализации.

Наконец замок двери жизнерадостно щелкнул, и в квартиру вошел уставший Фенрир:

– О, детка. Ты чего не спишь?

– Привет, – Лея улыбнулась при виде невредимого мужа. – Ты успел подрумяниться! Как будто летал в Египет отдыхать, а не спасать их от переворота…

Стащив ботинки и куртку, Андрей усмехнулся и крепко обнял ее:

– Я соскучился. Как самочувствие? – Его ладони мягко скользнули вниз, к объемному животу Леи. – Как мои девочки провели эти дни?

– Тоже скучали. А вообще я жутко устала… Последние несколько дней похожа на сонную муху и мало хожу. – Лея беспомощно уткнулась носом в шею Фенрира и закрыла глаза. – Беременность – крайне утомительное мероприятие…

– Потерпи. Осталось-то всего ничего. А сонная ты из-за погоды.

– Наверное. – Лея еще крепче прижалась к Андрею. – Я нашла нам двух нянь. Одну рекомендовали твои друзья, а вторую – агентство.

– Вот и отлично.

– Но мне все равно ужасно страшно…

– Не бойся. – Фенрир прижался губами к виску Леи. – Мы обязательно справимся. Других вариантов просто нет.

– Как скажешь.

– Иди ложись. Я быстро приму душ и приду к тебе.

Лея нехотя отпустила его руку и с напряжением во всем теле двинулась в сторону спальни. Андрей смотрел ей вслед несколько секунд и решил, что утром отвезет на дополнительный осмотр. Беременность давалась ей сложно: сильный токсикоз только-только отпустил, позади были две госпитализации для сохранения, но его Ласточка все это время держалась молодцом и обстоятельно готовилась к материнству, вовлекая Фенрира, насколько позволяла его занятость.

Прошло меньше четверти часа, когда Андрей, выходя из ванной, наткнулся на мертвенно-бледную Лею:

– У меня кровь…

– Что? Где? – Он инстинктивно опустил глаза и заметил красные потеки на ее икрах и щиколотках. – Это не очень хорошо…

– Андрей… – Лея всхлипнула, в ужасе уставившись на него. – Что делать? Я не понимаю…

– В больницу! Сейчас же! – Фенрир кое-как натянул футболку на влажное тело, следом пошли в ход джинсы и пуховик. – Звони врачу!

– А скорая? – Взгляд Леи был до ужаса потерянным: она беспомощно озиралась по сторонам и не понимала, что от нее требовалось в первую очередь.

– В такую погоду они будут ехать слишком долго. Проще верто…

– Нет!

Зеленоватые глаза расширились от ужаса, и Давыдов-младший поспешно вскинул ладони:

– Я сам тебя отвезу. Позвонишь из машины.

Обув и укутав Лею в пальто, Андрей шумно выдохнул в попытках вернуть себе ледяное здравомыслие и аккуратно повел перепуганную жену к лифту.

– Что со мной?.. – она обнимала живот, надрывно всхлипывая.

– Все будет хорошо. Не смей паниковать. Тебя осмотрят и сделают все необходимое. Поняла? – Сам Фенрир нервничал не меньше Леи, но старался демонстрировать благоразумие и транслировать его будущей матери.

«БМВ» несся сквозь снег, распугивая пешеходов и неторопливые оранжевые машины такси. Лея лежала на заднем сиденье, свернувшись в клубок, и кое-как контролировала дыхание. Фенрир упорно давил на газ и тревожно смотрел в зеркало заднего вида.

Когда спустя полчаса он вбежал в приемный покой с Леей на руках, она уже теряла сознание и бредила.

– Скорее! Пожалуйста!

Ее торопливо уложили на каталку, и трое врачей, на ходу отдавая распоряжения медсестрам и санитарам, стремительно унеслись на лифте на пятый этаж крупнейшего в столице перинатального центра.

– Дальше вам нельзя! Ожидайте!

Андрея мягко оттолкнули от входа в коридор, ведущий к операционным, и он, теряя самообладание, прислонился к светлобежевой стене, закрыв глаза.

В кармане раздался приглушенный сигнал входящего сообщения, но пальцы так сильно дрожали, что Фенрир отчаялся ответить и нажал на имя отца:

– Привет, пап. Я в больнице.

– Что произошло?! Тебя ранили?

– Нет. У Леи кровотечение…

Вбежав в клинику, Макс огляделся в поисках сына, но Андрея нигде не было видно. Дежурная медсестра в приемном покое вопросительно уставилась на позднего гостя и, выяснив, кого именно он искал, указала на лифт.

Давыдов-старший следил за сменяющими друг друга цифрами, нервно сжимая край темносинего шерстяного полупальто. Еще днем они с Леей говорили по телефону, и с ней все было в порядке, а теперь…

Первое, что увидел Охотник, когда створки лифта выпустили его, – силуэт сына в конце коридора. Рядом с ним стоял невысокий молодой врач и что-то негромко объяснял, держа за локоть. Даже издалека фигура Андрея показалась Максу безумно напряженной. Он кивал в ответ на слова врача, а когда тот ушел в направлении операционных, привалился спиной к стене и сполз на пол.

– Андрей! Что случилось?! Как Лея? – Подбежав к сыну, Макс опустился рядом с ним на корточки, молясь про себя, лишь бы не услышать худшее.

Фенрир через силу сглотнул и дрожащими ладонями растер белое, словно накрывший Москву густой снег, лицо. До боли сжав пальцами переносицу, он нехотя перевел взгляд на отца:

– Все сложно. У нее открылось сильное кровотечение и что-то… какая-то отслойка… Схватки раньше времени… Он говорил столько незнакомых слов, или это я от нервяка половину не понял… Они делают все возможное, но у нее очень низкое давление… Пап…

– Спокойно, – дрожащим голосом произнес Макс. – Все будет хорошо. Тут лучшие в стране врачи.

– Но и они не боги.

– Не паникуй. Лея молодая и сильная. С ней и малышкой все будет в порядке.

– Не знаю… – Фенрир закрыл лицо ладонями и глухо застонал. – Я только вернулся, Лея пожаловалась на самочувствие, но я думал, это из-за погоды… Надо было сразу везти ее. Мы потеряли полчаса драгоценного времени…

– Прекрати. Ты не виноват.

– Если все пойдет не так, я себе не прощу…

– Все, хватит. Пойдем покурим.

– Нет. Я буду тут.

– Андрей, – Давыдов-старший схватил сына за плечи и заставил поднять голову. – Ты должен верить в лучшее. Верить в Лею. Больше некому! У нее есть только ты, и только ты можешь поделиться с ней своей силой и уверенностью, понимаешь?

– Как? Она там, я тут…

– Мысленно. Молись всем богам, до каких достучишься. Нельзя сидеть на полу и киснуть.

– Тебе легко говорить.

– Вставай.

Выдохнув, Фенрир поднялся на ноги и похлопал по карманам:

– Я без сигарет…

– Я тебя угощу.

Нервно оглядываясь на широкие двери операционного блока, Андрей все же спустился с отцом на первый этаж и, не ощущая мороза, шагнул на ночную улицу. Метель угомонилась, ветер стих, и с бурого неба на землю летели редкие снежинки.

Макс закурил первым и поднес огонек зажигалки к сигарете сына. Тот глубоко затянулся, но из-за переживаний надрывно закашлялся. Глаза Андрея заслезились, а по вискам тупым молотком ударила головная боль.

– Я всегда думал, что уже выкупил проклятие «Феникса»…

– Какое проклятие? – Давыдов-старший завис с сигаретой в зубах.

– Вдов и вдовцов… Почему-то был уверен, что моей платой была Злата.

Макс недоуменно уставился на сына в попытках переварить безумную теорию.

– С чего ты взял, что в «Фениксе» существует проклятье?

– А что, нет? Джокер, Сокол, Волохов, Алиса…

– Не говори глупостей.

– Как-то слишком явно прослеживается тенденция… – Фенрир отщелкнул окурок в урну и повернулся к отцу: – Или это мое персональное проклятие. Я обречен на одиночество.

– Чушь!

– Хотел бы я быть уверен в этом, как ты… – Пнув носком ботинка комья липкого снега, Андрей опустил плечи и побрел обратно под тяжелым взглядом Макса, который прикурил вторую сигарету от окурка первой и, внутренне восставая против несправедливого сценария, задумчиво следил за редкими автомобилями, проносившимися мимо клиники.

Минут через десять он заметил серый «Гелендваген» и махнул рукой спешившим к центральному входу Лере и Денису.

– Что произошло? Как Лея? – Морок влетел по ступеням и тревожно уставился на друга.

– Преждевременные роды с осложнениями и кровотечением.

– Боже… Бедная девочка. – Лера поежилась, сжимая ладонью у подбородка воротник пальто. – Насколько все критично?

– Ее оперируют. Я с врачом не говорил, но Андрей почему-то думает, что все плохо, и уверен в существовании некоего проклятия «Феникса».

– Его в Каире солнечный удар шарахнул?! Какое на хрен проклятие? – Денис от негодования хрипло закашлялся.

– В его состоянии во что угодно поверишь. Пойдем, поговорим с ним. Заодно узнаем, что да как. – Лера первой вошла в приемный покой, перекинулась парой фраз с медсестрой и уверенно направилась к лифтам.

– Дэн, только не дави на него своими нравоучениями. Не сейчас, ладно? – Давыдов-старший поглядывал на вскипавшего от нервозности и злости Морока. – Вспомни себя…

– Я и не забывал, – буркнул Денис, но сморгнул подступившее бешенство и постарался смягчить взгляд.

– Есть новости?

Внезапно услышав голос Леры в метре от себя, Андрей вздрогнул и чуть не упал со стула, удивленно уставившись на нее в немом вопросе.

– Что? Твой отец позвонил нам, когда ехал сюда. Мы решили поддержать тебя.

– Не знаю, пока никто не выходил… – Сцепив дрожащие пальцы в замок, он опустил голову и нервно вздохнул.

– Ну? Поведаешь о таинственном проклятии «Феникса»? Что за новшество? Когда я покидала компанию, ничего подобного не было.

– Классно. Поэтому теперь решила постебаться надо мной.

– Андрей, я понимаю, что ты переживаешь за Лею, но это не повод нести бред, – Лера уселась рядом. – Роды – это всегда риск. Все, что угодно, может пойти не по плану.

– Да, например, неконтролируемая кровопотеря.

– Например, она, – Пики царственно кивнула. – Знаешь, сколько крови я потеряла, рожая Карину?

Фенрир медленно повернул голову в ее сторону и недоверчиво свел брови:

– У тебя тоже было кровотечение?

– Да. И преждевременные роды. Правда, не на пять недель раньше, а всего на две. Но суть дела не меняет. В меня влили больше литра донорской крови. Были проблемы с плацентой и маточными сокращениями. Карина далась мне огромным трудом и последствиями. Но такова женская природа. – Лера на несколько долгих секунд окунулась в притупившиеся за многие годы воспоминания.

– Я теряю всех, кого люблю, – прошептал Фенрир, пялясь в пустоту. – Мне кажется, я проклят, – он ждал очередной насмешливой реплики в свой адрес, но Пики лишь вздохнула, глядя на приближавшихся Макса и Дениса.

– Проклятия не властны над нами, пока мы не верим в них.

– А если я уже?

– Все мы когда-то поддавались… Отрицать подобное было бы верхом лицемерия.

– И как ты выбралась?

– Я просто устала. Но это слишком долгий и совершенно безрадостный путь. У тебя есть альтернатива получше.

– Какая же?

– Прямо сейчас послать проклятия ко всем чертям и спасти ту, с кем собрался пройти остаток своего пути.

Фенрир безрадостно усмехнулся, запрокинув голову:

– Я уже однажды собирался… И меня настигли те твои слова. О жизни наполовину и поисках знакомого лица в толпе людей.

– Хочешь сказать, это я тебя прокляла? – бровь Леры саркастично изогнулась. – Спасибо, конечно, но даже я в свою безграничную власть не верю так сильно.

– Если Лея умрет, я, наверное, тоже.

– Лея не умрет. Но даже если и так, ты не посмеешь. У тебя останется дочь, и ты морально не имеешь права уйти.

– У тебя тоже оставалась дочь…

– Я вовремя опомнилась.

– Я не смогу без нее. Она для меня все. Я ею дышу…

– Значит, тебе придется разжиться кислородным баллоном, Давыдов. Но я уверена, все обойдется.

Денис и Макс подошли к ним, но, глядя на серьезные лица, не стали задавать вопросов. Еще через четверть часа со стороны операционных вышел хирург, и Фенрир вскочил на ноги, пытаясь вычитать правду по выражению его лица.

– Андрей Максимович…

– Что с Леей?!

– И что с девочкой? – прошелестел голос Леры позади Давыдова-младшего.

Врач смотрел на них серьезно с долей озабоченности:

– Девочка в порядке. Ее мы сразу извлекли, но, естественно, из-за ранних родов оставляем под наблюдением.

Пики несмело улыбнулась, а подошедший Макс успокаивающе положил ладонь на плечо Андрея.

– Хорошо, – тот все так же впивался взглядом в лицо хирурга. – А Лея?

– С ней все непросто. Мы стабилизировали давление и остановили кровотечение. Но она крайне ослаблена, и…

– Она выжила?!

Врач удивленно моргнул:

– Разумеется.

Фенрир, ощутив резкий приступ беспощадного головокружения, уперся ладонью в стену и часто поверхностно задышал:

– Спасибо…

– Андрей Максимович, если вы боялись за жизнь супруги, то будьте спокойны. Мы ее никуда не отпустим раньше времени. Но она застрянет тут минимум на месяц. И функциональность ее матки под большим вопросом…

– Что это значит?

Лера шепнула из-за его плеча:

– Проблемы с новыми беременностями.

– Да, – кивнул врач. – Мы не готовы дать гарантию, что Лея Владиславовна сможет выносить еще одного ребенка.

– Думаю, это меньшая из наших проблем, – нервно усмехнулся Макс.

– Я могу к ней зайти? – Андрей выпрямился.

– Медсестра позовет вас, как только вашу супругу разместят в палате реанимации. А пока можете пройти в противоположное крыло и посмотреть на дочь. Поздравляю с отцовством, – хирург устало улыбнулся.

– Это где?

– Прямо по коридору и дальше по указателю «Отделение новорожденных».

Начисто забыв о правилах хорошего тона, Андрей сначала быстрым шагом, а потом и вовсе побежав, унесся прочь.

– Спасибо вам. Мы ужасно перенервничали, – Лера улыбнулась. – Особенно молодой папочка.

– Удивили. Молодые папочки тут штабелями ежедневно падают. Такова природа отцовства, – рассмеялся хирург.

Фенрир притормозил при виде стеклянной стены с видневшейся сквозь нее дюжиной прозрачных боксов, в которых спали крохотные младенцы. От волнения он никак не мог понять, кто из них – его дочь, но на помощь пришла дежурная медсестра, махнувшая ему ладонью и постучавшая пальцем по карточке на стенке одного из боксов. Андрей кивнул и начал вчитываться в фамилии, пока не заметил свою.

Глаза резко заслезились, когда он попытался рассмотреть малюсенькую девочку в нежно-розовых пеленках, к крохотному носику которой тянулась прозрачная тонкая трубочка кислородотерапии.

– Малышка… – Фенрир уткнулся лбом в стекло и смотрел, смотрел, смотрел…

Девочка спокойно лежала в уютной люльке и лишь изредка шевелила хрупкими ручками. Андрей с трудом верил, что перед ним – его плоть и кровь. Квинтэссенция их с Леей любви. Одной на двоих вселенной. Чудо жизни и бесконечности рода. Он еще не понимал новых эмоций, но уже был готов пожертвовать целым миром ради спокойного сна и милой улыбки микроскопической крохи. Присмотревшись еще раз, Фенрир шепотом прочел:

– Два килограмма восемьсот граммов. Сорок семь сантиметров. Лея Давыдова. Лея… – Он оглянулся по сторонам и заметил, что к нему не спеша шли отец, Денис и Лера.

– Ласточка ждет тебя в реанимации, – улыбнулся Морок.

Андрей нерешительно обернулся на дочь, но Макс заботливо погладил его по спине и тихо сказал:

– Беги, мы посторожим.

– Десять минут, – строго проговорила медсестра, пропустив Фенрира в палату. – Мамочке нужно отдыхать.

– Я понял, – он кивнул и бесшумно скользнул внутрь.

Лея неподвижно лежала в паутине проводов, укрытая одеялом и подсвеченная полудюжиной огоньков медицинской аппаратуры. И все же Андрей не смог не заметить, какой бледной и изможденной она выглядела.

– Малышка… Леечка… – Плюхнувшись на табурет, он прослезился, когда облегчение потекло по его венам, замещая изрядную дозу адреналина. – Моя девочка… Спасибо, что осталась со мной… – Фенрир прижался губами к холодной ладони Леи и от осознания, что делает это не в морге, а в спасительной реанимации, затрясся.

Лея с трудом приоткрыла глаза. Перед ней все расплывалось, и было совершенно непонятно, где она и что с ней.

– Андрей…

– Я тут! – Давыдов-младший мгновенно поднялся. – Я с тобой. Все хорошо. Ты моя умница. Ты справилась…

– Андрей, а где…? – Лея снова распахнула глаза и в панике уставилась на почти плоский живот.

– В другом отделении. Наша дочь – самая настоящая красавица. Вся в тебя.

– Правда? Покажи…

– Блин, я даже не догадался… Сейчас, – Фенрир выудил смартфон из заднего кармана и отправил отцу короткое сообщение. Через несколько секунд тот прислал ему фото. – Вот она…

Лея вздохнула и потратила остатки сил, чтобы сфокусироваться на дисплее. К горлу подступила тошнота, и она опустила веки, часто дыша.

– Да… Моя красавица… С ней все хорошо? Почему там провода?

– Это кислород. С ней все отлично, – Фенрир бережно поправил волосы Леи и прижался губами к ее виску. – А вот ты меня ужасно напугала…

– Прости.

– Я люблю тебя. Люблю больше жизни.

– Мне снилось странное… – прошептала Лея.

– Что именно? Расскажи.

– Я смотрела, как мама с папой садятся в вертолет. И ктото толкал меня в ту же сторону, но я все ждала тебя и отмахивалась… А потом ты позвонил, и я посмотрела в телефон, а вертолет взлетел вверх… И дальше – темнота.

Андрей, проморгавшись, еще крепче прижал к себе Лею:

– Никаких вертолетов, малышка. Никогда в жизни…

– Мотоцикл и то приятнее, – еле слышно хихикнула она. – Я ужасно скучала по тебе в темноте.

– Я скучаю по тебе каждую секунду, когда мы не вместе. Без тебя меня просто нет…

Они оба затихли. Лея, измученная наркозом, незаметно задремала. Фенрир снова сел и, крепко сжав ее ладонь, долгодолго смотрел на нежные черты любимого лица, пока его голова не потяжелела и не опустилась на край больничной койки.

Медсестра, заглянувшая внутрь, чтобы выпроводить гостя, который забыл о положенном ему времени, красноречиво вздохнула и бесшумно прикрыла дверь.

– Красавица, – шепнула Лера.

– Вся в маму, – уверенно пробасил Морок и мягко толкнул Макса плечом в плечо: – Дедуль, готовься отмахиваться от левых женихов.

– Да ну тебя… – Давыдов-старший растерянно разглядывал внучку, с трудом веря в происходящее.

– Третье поколение «Феникса», – Лера улыбнулась и, сжимая ладонь Дениса, опустила голову на плечо Охотнику.

Они втроем стояли у стеклянной стены и уже больше получаса рассматривали спящую малышку.

– Не говорили, как назовут?

– Вроде в честь матери Леи. Марией, – отозвался Макс.

– Марья Андревна, – Лера хихикнула. – Прекрасно звучит.

– Согласен…

– А вы знали, что по статистике в «Фениксе» из десяти детей семь – девочки? – Пики хитро прищурилась, глядя то на Морока, то на Охотника.

– Серьезно? – Денис с сомнением покосился на нее.

– Кроме шуток. Я специально выгружала таблицу с данными о детях в конце каждого года, пока не ушла.

Макс уперся щекой в ее макушку и сонно ответил:

– Ну и что? Это ничего не доказывает…

– Как это ничего? – Лера встрепенулась и выпрямилась. – Это доказывает очень важную вещь.

Морок нехотя оторвал взгляд от малышки и уточнил:

– Важную вещь? Какую?

– Это доказывает, – Лера обняла самых близких друзей за поясницы и расслабленно выдохнула, – что «Феникс» приносит не только страдания врагам и честь государству, но и трепетную красоту этому миру…