Следующие несколько дней Фенрир жестко контролировал настроение и мысли, погрузившись в работу и один за одним вычеркивая из списка дел вопросы, к которым раньше не знал как подступиться. Попытки отца завести разговор о личной жизни разбивались о равнодушнокаменное выражение лица Андрея.

Лея с понедельника так и не позвонила, но обходными путями он выяснил, что ее рабочая неделя была максимально горячей. В отчетах охраны Леи было видно, что утро ее начиналось в шесть тридцать, а домой она приезжала ближе к девяти вечера.

«Может, оно и к лучшему», – мельком думал Андрей и возвращался к своим делам.

На пятничной планерке Фенрир уже всерьез размышлял, не заказать ли на вечер симпатичную эскортницу, чтобы снять накопившееся напряжение и избавиться от навязчивой горечи из-за молчания Леи, видимо, решившей завершить их общение.

– …подписано соглашение о намерениях. Если не возникнет ярых разногласий, сделку зафиналим примерно через две недели, но праздновать не спешим. Далее предстоит… – голос Свята на несколько секунд прорвался сквозь мрачные мысли Андрея, но тот снова нахмурился, листая фотографии эскортниц в смартфоне. Ни одна ему не нравилась.

Макс, наблюдавший за сыном, незаметно пихнул Дениса локтем. Морок и Охотник переглянулись. Морозов задумчиво свел брови, что-то вспомнил и открыл список контактов в Террафоне, хитро ухмыльнувшись. Макс заглянул ему через плечо, неподвижно проследил за диалогом и в итоге одобрительно кивнул.

После звонка от давнего друга отца Лея вернулась в переговорную в здании «СтандартБанка», где ее ждали юристы и представители покупателя. Продавать семейный загородный дом, где прошла бóльшая часть детства, было тяжело. Но Лея так и не нашла в себе сил даже просто войти в него с момента похорон матери, поэтому решила, что пусть он принесет радость новым хозяевам и подарит счастливые годы детства другим детям.

Покупателем выступал один из крупнейших столичных банкиров. На сделке он не присутствовал, поэтому после необходимых цифровых верификаций и подписанных документов торжественного вручения ключей не произошло. Тяжело вздохнув, Лея сложила комплект из восьми электронных карт в зипконверт и передала их доверенному лицу нового владельца дома.

Минус еще одна ниточка, связывающая ее с прошлым…

Запретив себе тонуть в унынии, Лея задумалась о приглашении на открытие галереи искусств на Малой Бронной. Валерий Самохин был другом семьи Поталиных, сколько себя помнила Лея. Занимаясь тяжелой промышленностью, Самохин отдыхал душой в искусстве. В этом вопросе он был прогрессивным консерватором: предпочитая бесценную классику, выискивал по миру шедевры современного искусства, в которых читались не бунт, вызов обществу или упор на политическую повестку, а истинный талант художника.

Лее ужасно хотелось и повидаться с Валерием Николаевичем, и насладиться коллекцией его находок. Поразмыслив, она открыла чат с Андреем:

Сообщение даже спустя четверть часа осталось непрочитанным. Решив, что Андрей либо слишком занят, либо больше не горит желанием общаться, Лея отложила смартфон и, запретив себе грустить, полезла в кухонный шкаф за жасминовым чаем.

Внезапно телефон ожил и гулко завибрировал по столу входящим звонком.

– Алло, – придерживая его между плечом и ухом, Лея всыпала чай в небольшой френч-пресс и залила горячей водой.

– Только сейчас увидел сообщение, – раздался уставший хрипловатый голос. – Но ты вроде говорила, что не станешь наказывать меня…

– Ты не фанат искусства?

– Если только искусства войны.

– Понимаю… Ну что ж, не буду тебя неволить.

– Я не говорил, что не пойду. Когда за тобой заехать?

Лея довольно улыбнулась и размешала ароматный чай:

– В шесть?

– Договорились.

После секундного раздумья Лея добавила:

– В награду за скучный вечер я не стану лишать тебя десерта.

В ответ раздался благодарный смех:

– Ты чудо.

Воздушно-стеклянное здание галереи гармонично возвышалось над исторической улицей, добавляя ей каплю современного шика.

– Все будут думать, что ты пришла со мной… – странным голосом произнес Фенрир, хмуро осматриваясь по сторонам, пока они шли от парковки к галерее.

– А разве я иду туда не с тобой? – Лея удивленно вскинула брови.

– Ну… Немного не в этом смысле. Нас увидят вдвоем.

– В прошлую пятницу в «Бастардо» нас тоже видели вдвоем. Насколько я помню, тебя это не смущало. Что изменилось?

– Я бы не хотел, чтобы тебя восприняли, как… ну… – Андрей нахмурился еще сильнее.

– Твою очередную телку? – равнодушно промурлыкала Лея. – Думаю, всем плевать, с кем спит дочь усопшего президента.

– Мне не плевать. Потому что ты как минимум не телка.

Лея пожала плечами:

– Если кто-то спросит, просто скажи, что я твоя клиентка.

Фенрир поморщился, будто и эта идея была ему не по душе, и Лея вконец перестала понимать, что с ним творится.

В галерее царила приятная прохлада. Высокие светлые потолки добавляли помещению воздушности и захватывающего дух объема. Мягкое освещение позволяло с комфортом рассматривать экспонаты, наслаждаясь бокалом холодного игристого.

Придя с опозданием, Лея и Андрей одними из последних подошли к главной сцене, где Самохин уже заканчивал произносить вступительную речь. Фенриру нравилось стоять в заднем ряду и оставаться никем не замеченным. Оглядывая толпу, он мысленно обрадовался, что среди приглашенных не заметил ни одной из бывших подружек. В основном публика была чуть за тридцать и старше.

«Возможно, меня тут вообще никто не знает!» – размышлял он с облегчением, пока не зацепился взглядом за знакомый профиль и чуть не чертыхнулся вслух: в первых рядах стояла проклятая Ольга Островская, целиком поглощенная речью владельца галереи.

Повернув голову к Лее, Фенрир заметил, что она с видом настоящего ценителя безмятежно улыбается, скользя взглядом по перспективным полотнам современных художников.

– Думаешь, есть смысл прикупить тут что-нибудь? – шепнул Андрей.

– Даже не сомневайся. Валерий Николаевич не разменивается на хлам и безвкусицу. Каждая из картин в ближайшие десять лет подорожает минимум в три-четыре раза.

Фенрир удивленно улыбнулся, а Лея продолжила цедить вино. После завершения церемонии открытия многие из присутствующих потянулись к Самохину с поздравлениями. Он беспомощно улыбнулся Лее, и она по-свойски махнула ему ладонью.

– О, Давыдов! Тебя каким ураганом занесло? – Тяжелая пятерня хлопнула закатившего глаза Фенрира по плечу. – Ты ж не фанат вроде?

– Привет, Миш.

Михаил Гончаров руководил одной из дочерних компаний металлургического холдинга своего отца и, к неудовольствию Андрея, почему-то решил, что после двух совместных тусовок они стали друзьями.

– А где…

– Знакомься, – не дав ему спросить о какойлибо девушке – а Фенрир уже и не помнил, с кем присутствовал на тех сборищах – он перевел внимание Гончарова в другое русло: – Лея Поталина. Лея, это Михаил Гончаров, гендир «МетАльянса».

– О… – высокий жилистый блондин от неожиданности не сразу подобрал слова: – Добрый вечер…

– Здравствуйте, Михаил, – царственно улыбнулась Лея.

– Погодите. А вы и есть та самая Лея Поталина?

– Весьма вероятно.

Андрей прыснул в кулак и отвернулся. Однако Гончаров бессовестно продолжал нарушать правила хорошего тона:

– А вы с Давыдовым того…?

– Лея – моя ключевая клиентка. По вопросам, связанным с бизнесом ее покойного отца, – Фенрир ответил будто бы нехотя и все это время смотрел в сторону, стараясь скрыть эмоции.

– Ммм… Ясно.

– Михаил, если честно, мне немного неловко, но Андрей, несмотря на мои протесты, вызвался сопроводить меня сюда, хотя действительно не является фанатом современного искусства. Я в Москве ненадолго и с большинством из знакомых, увы, потеряла связь, – Лея спокойно подыграла Фенриру. – В этом плане Андрей – истинный джентльмен.

– Андрей? О, да… – хохотнул Гончаров, но тут же откашлялся под опасным прищуром Давыдова. – Лея, вы планируете что-то приобрести? Я, например, готовлюсь к юбилею отца, и сегодня у меня буквально глаза разбегаются от количества собранных Самохиным шедевров.

– Я пока не определилась. Мы только пришли…

Голубые глубоко посаженные глаза Михаила оценивающе скользнули по стройной фигуре Леи, утянутой в черное вечернее платье с глухим воротом и открытой спиной. На языке Андрея вертелась парочка мужских грубостей, но он изображал полнейшее равнодушие.

– Ну, раз уж мы встретились, – Гончаров мельком глянул на друга и легким движением руки уложил ладонь изумленной Леи себе на сгиб локтя. – Я покажу вам то, что мне больше всего понравилось. Вдруг вы поможете выбрать?

Лея, повернувшись к Андрею, вопросительно вскинула брови, но тот демонстративно небрежно пожал плечами и пошел следом за ними, подхватив с подноса официанта запотевший стакан виски. Неожиданный интерес Гончарова к Лее раздражал его до зубного скрежета, и когда Фенрир понял, что Михаил уверенно разбирался в культурных трендах и веяниях, знал имена и лучшие работы современных художников и активно поддерживал диалог с Леей, то споря, то горячо соглашаясь, руки зачесались отпихнуть этого хлыща со своей территории и поскорее увезти Лею на обещанный десерт.

– Боже, как я счастлив наконец-то встретить человека, который тоже понимает, что Гжегож Чорски – это просто хайповый проект, а не новый гений!

Отвернувшись к очередному полотну, Андрей скривился и беззвучно передразнил Гончарова.

– А вдруг мы оба ошибаемся? – рассмеялась Лея.

– Исключено, – уверенно качнул головой Михаил.

Фенрир закатил глаза, отхлебнул остатки виски и вернул стакан официанту, но алкоголь чуть не полился у него через нос, когда наследник металлургического магната уточнил:

– Лея, я потрясен нашим знакомством. Скажите, что я должен сделать, чтобы вы согласились со мной поужинать?

– О… Неожиданно, – она неуверенно хмыкнула и как-то странно прищурилась, глядя в дальний угол выставки.

«Только попробуй согласиться…» – на лице Андрея от бешенства заиграли желваки.

– Михаил, а вы в курсе, что мать Пьера Анри – наполовину русская?

– Впервые слышу.

– Несколько лет назад мне посчастливилось пообщаться с ним. Он безумно гордится родословной и, знаете, Михаил, Пьер оставляет милые пасхалки на всех своих полотнах.

– Лея, вы уходите от ответа, – Гончаров расплылся в хищной улыбке.

– Вы же сами спросили про условие, – она хитро подмигнула блондину. – На картине «Бунт студентов», вон той, что висит по диагонали от нас, Пьер играет со зрителем в «Найди кота». Помните эту древнюю забаву на просторах рунета? Он узнал о ней от матери и спрятал кота на картине. Найдете его – и я схожу с вами на ужин. Но чур не подсматривать! – Лея покачала смартфоном в ладони.

– Засекайте десять минут, – победоносно процедил Гончаров, стремительно направившись к картине.

– Андрей Максимович… – томно раздался глубокий женский голос. – Какая неожиданная встреча.

Взбешенный флиртом Леи Фенрир вальяжно повернулся к Островской с улыбкой охотника:

– Ольга… Рад вас видеть. – Он нарочито медленно поцеловал шокированную ведущую в щеку.

Лея, наблюдавшая за странной сценой, замерла на месте с каменным лицом.

– Представите меня своей юной спутнице? – быстро придя в себя, Островская уверенно оскалилась.

– Это клиентка моей компании, Лея Поталина, – небрежно отозвался Андрей. – Лея, это Ольга Островская, журналистка канала «Объектив».

– Имела честь не раз лицезреть вас в прайм-тайм, – с прохладным дружелюбием отозвалась Лея.

– Благодарю. И соболезную вашей утрате. Совсем недавно отмечалась годовщина гибели вашего отца, – Островская скорбно вскинула брови. – Влад Поталин был выдающимся политиком и патриотом.

– Спасибо, Ольга.

Блондинка без тени стеснения мгновенно переключилась на Фенрира и, взмахнув длинными ресницами, чувственно улыбнулась:

– Андрей Максимович, мы готовим серию выпусков о работе частных военных компаний. Кстати, с вашей подачи. Я бы хотела снова увидеть вас в гостях. В качестве эксперта. Как вы на это смотрите? – Ее ладонь с изящными пальцами мягко сжала его локоть.

– Вам придется сильно постараться, чтобы уговорить меня, – Фенрир по привычке провел языком по краям верхних зубов.

– Я готова на любые безумства… Мой номер у вас есть, – бесстыдно задержав взгляд на его губах, Островская сделала шаг назад и насмешливо глянула на Лею: – Приятно было познакомиться.

Улыбка Леи потухла так же, как и ее взгляд. Это был удар, выдержать который она не сумела:

– Она что, флиртовала с тобой?

– А что, только тебе можно? – черная бровь Андрея вызывающе выгнулась.

– Мать Пьера Анри – чистокровная американка.

– Что?

– И она понятия не имеет о древних российских мемах, – Лея разочарованно вздохнула и, взяв второй бокал шампанского, уверенно направилась к освободившемуся Валерию Самохину, пока до Давыдова-младшего доходил смысл сказанного.