В полумраке квартиры Андрей, предусмотрительно захлопнув дверь, прижал оглушенную чувствами Лею к стене и снова припал к ней в горячем влажном поцелуе. В его сознании полыхали бесконечные искры петард, руки дрожали, а здравый смысл бессильно бушевал где-то в районе затылка.

Лея крепко обнимала его за шею, боясь упасть от головокружения и разрывавших ее на части противоречий. Но остановиться уже не было сил, и она смиренно тонула в наслаждении этой близостью, пока не услышала горячий шепот, опаливший ее скулу:

– Не хочу делать это в прихожей… – Ладонь Андрея внезапно оказалась под тканью платья, лаская гладкую кожу бедра Леи.

Шумно вдохнув, она замерла и попыталась всмотреться в бездонночерные глаза Фенрира. Истерзанные губы ее не слушались, отказываясь произнести хоть слово, и Андрей, быстро оглядевшись, наугад толкнул ближайшую дверь.

– Я не увере…

– Я тоже… – Но вопреки собственным словам он, заткнув ее очередным поцелуем, избавился от пиджака и стащил с Леи кардиган.

В обнимку повалившись на кровать, они продолжили судорожно освобождать друг друга от одежды, путаясь в покрывале и шелковых простынях, задыхаясь от нараставшего огненного желания и рискуя свалиться на пол. Наконец Фенрир оказался сверху и, приподнявшись на локтях, на секунду залюбовался лицом Леи, которая в последний момент в панике сжалась и попыталась высвободиться:

– Андрей, нет… Я правда не думаю, что мы должны…

– Тшш… – он не дал ей сдвинуться даже на сантиметр. – Посмотри на меня. – Лея часто заморгала, кусая губы. – На тебе неприлично дорогое кружевное белье. Хочешь обманывать себя – пожалуйста. Но, милая… – Фенрир опустил одну руку и прикоснулся к пылавшей коже на внутренней стороне ее бедра. – Ты приняла решение до того, как выбрала платье для ужина со мной.

– Бесишь… – выдохнула она и, наплевав на последствия, выгнулась в его руках.

Андрей с еле сдерживаемым смехом лишил Лею последней невесомой защиты в виде белья и, раздвинув ее стройные ноги коленом, скользнул языком по тонкой шее с бешено бьющейся жилкой. Запах ее кожи вышиб все предохранители из головы Андрея. Он запрокинул ее руки, обхватил запястья и, оставляя влажные следы, проложил цепочку жарких поцелуев к ключицам, плечам и вздымавшейся от возбуждения груди.

С тихим рычанием он на мгновение поднял взгляд на Лею, понял, что она уже захлебывается от наслаждения, и сомкнул зубы на набухшем соске, нежно лаская его вершину языком. С губ Леи сорвался хриплый стон, а ее ноги крепче сжали торс Фенрира. Он удовлетворенно провел ладонью по стройному дрожащему телу и продолжил покрывать поцелуями грудь, темно-розовые ареолы и вконец затвердевшие соски.

– Малышка… – обжигая дыханием тонкую кожу, он с трудом заставил себя сдвинуться ниже. Обхватив ладонями мягкие округлые ягодицы, Андрей во всю силу легких вдохнул терпкий запах Леи и с диким восторгом погрузил язык в ее истекающую от возбуждения промежность. Лея дернулась и застонала еще громче, безостановочно кусая губы. Ее темные волосы разметались по простыне, а голос затопил сознание Фенрира, лишив остатков самоконтроля.

– Андрей… – Лея нетерпеливо запустила пальцы в его буйную шевелюру и подалась вперед. – Андрей…

– Да, детка… – Он слепо ласкал ее языком, пуская десятки молний по воспаленным нервным окончаниям. – Сейчас…

Подарив ей передышку в пару секунд, Фенрир приподнялся и сжал тонкую талию Леи, а потом на болезненно-долгом выдохе медленно вошел в нее, заставив вскрикнуть и прижаться к его мускулистому торсу.

Они двигались в одном на двоих ритме, отключившись от реальности и растворяясь в темноте пространства. Андрей яростно и без стеснений впивался жесткими поцелуями в шею Леи, пока та на безумной скорости неслась к пику оргазма, царапая ногтями его спину. Мышцы под ее пальцами бешено горели и плавились.

– Давай… – хриплый шепот Фенрира утонул в протяжном женском стоне.

Лея забилась в экстазе, сжимая в себе Андрея и цепляясь за простыню. Пронзенная острыми всполохами удовлетворения, она боялась упасть от головокружения и нехватки кислорода. Фенрир замедлился и позволил Лее насладиться оргазмом, нежно покусывая ее за мочку уха. В висках грохотал зашкаливающий пульс. Мышцы ныли от напряжения. Но Андрей был настроен на второй раунд и, как только Лея отдышалась, мягко, но настойчиво повернул ее на живот.

– Подожди…

– Не могу. Не хочу… – он пустился путешествовать губами по ее спине.

– Пожалуйста, Андрей…

– Да. Вот так и повторяй… – Добравшись до ее ягодиц, Фенрир голодно, но все же сдерживая порывы, прикусил кожу и выпрямился. Лея тоже приподнялась, требовательно прижавшись к его влажному паху. – Ненасытная… – Андрей хмыкнул, пробравшись пальцами к еще пульсировавшему от первого оргазма клитору, и растер смазку по чувствительной коже, заставив Лею задышать чаще. – Иди сюда…

Он потянул ее за руку и, обняв за талию, насадил на себя. Лея запрокинула голову и прижалась виском к его подбородку, стараясь поймать ритм. От открывшегося перед ним вида Фенрир тихо рыкнул и сжал свободной ладонью полную грудь.

– Быстрее… – сорвалось с пересохших губ.

– Как пожелаешь… – Андрей повернул голову и, покусывая Лею за шею, резко ускорился.

Стоны теперь раздавались на каждом ее выдохе, и Лея, отключив разум, вжималась в Фенрира, стремясь ощутить его в себе максимально глубоко. Внизу живота собиралась в комок тягучая нестерпимая боль возбуждения, пока наконец второй, еще более яркий оргазм не накрыл ее жаркой волной, словно расплавленной карамелью.

Чуть не упав вперед, Лея в последний момент успела выставить перед собой дрожащие ладони. Фенрир, шумно дыша, толкнулся в нее еще несколько раз и, хрипло выругавшись, кончил на ягодицы. Ощутив опустошение, он без сил уткнулся лбом в лопатку Леи. Они оба просидели несколько минут без единого движения, нехотя возвращаясь в реальность.

– Ванная по коридору направо… – наконец еле слышно прошептала Лея.

– Ага… Секунду, – Андрей, опасно пошатываясь, поднялся с кровати и вернулся в спальню с пачкой влажных салфеток, так кстати найденных на полке у зеркала.

Лея неподвижно лежала на животе, отвернувшись к широкому окну. Фенрир тщательно стер с ее кожи остатки греха, потом лег рядом и прижал Лею спиной к себе:

– Это было божественно.

– Правда? – глухо спросила она, продолжая смотреть в окно.

– С чего бы мне врать? Тебе вроде тоже понравилось…

– Понравилось.

Вдыхая легкий цветочный запах волос Леи, Фенрир рассеянно водил кончиками пальцев по ее коже. В голове ощущалась полнейшая пустота: ни мыслей, ни вопросов, ни сожалений, ни тревог… Андрей устало моргнул и с трудом сдержал зевок.

– Я могу остаться до утра? – Он потянул было на себя сбившееся в угол кровати одеяло, но ответ Леи заставил его отдернуть руку.

– Нет.

– Нет? – Фенрир удивленно кашлянул.

– Это плохая идея, – Лея повернулась к нему и всмотрелась в распахнутые глаза. – А лимит плохих идей мы на сегодня исчерпали.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Но я думал…

– Андрей, лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это одеться и уехать домой. Правда.

– Уверена? – в его голосе сквозило неприкрытое разочарование.

– Да.

– Но почему?

– Потому что каждый получил, что хотел. И нет смысла усложнять жизнь нам обоим. – Лея стремительно поднялась с кровати, собрала с пола одежду и нижнее белье, потом оглянулась и, заметив на изголовье домашнее шелковое платье, натянула его через голову.

Фенрир все это время неотрывно следил за ее движениями, а холодный рассудок, по капле возвращавшийся на законное место, с каждой секундой все громче подтверждал слова Леи.

– Наверное, ты права…

Андрей нехотя встал, оделся, хмуря лоб, и вышел из спальни, но у входной двери обернулся и опустил взгляд на Лею:

– Спасибо. Это был шикарный вечер.

– Да. Но и он подошел к концу. Чтобы не испортить впечатление, лучше сразу поставить точку, – Лея с трудом сглотнула.

– Как скажешь… – Но нутро Фенрира, несмотря на железную логику, восставало против такого финала. – Спокойной ночи, Лея.

– Спокойной ночи, Андрей…

И все-таки он умудрился изловчиться и коснуться губами виска Леи, прежде чем вышел из квартиры и закрыл за собой дверь, прижавшись к ней затылком:

– Черт бы меня подрал…

Лея с другой стороны уткнулась в дверь лбом и, смахивая слезы, срывающимся голосом прошептала:

– Господи, что я наделала…

Андрей спускался на лифте, до боли сжимая челюсти. Лицо горело, а приятная интимная усталость испарилась, уступив место бессильной злости. То ли на резкую перемену в настроении Леи, то ли на ее объективную правоту, то ли на себя за проклятую импульсивность, от которой, как ему казалось, Фенрир избавился. Но нет.

Лея с первых минут встречи вышибла его из привычной безэмоциональной брони пресыщенности. Два с лишним года назад она была не такой, как все. И сейчас история повторялась. Андрей был уверен, что ни одна женщина на планете не была способна задеть его могильное спокойствие. И жестоко ошибся.

«Так, ладно. Это просто всплеск гормонов, спровоцированный воспоминаниями. И адреналин после интервью. Я думал трахнуть эту Островскую… А под руку попала Лея. Вот и весь расклад…» – пытаясь убедить себя в простом совпадении, Фенрир шагнул наружу и полной грудью вдохнул ночной прохладный воздух. Рядом с машиной скандалистов он заметил два полицейских «Ауруса», криво усмехнулся и сел в «БМВ».

Но мозг продолжал сеанс самоедства, и вместо того, чтобы вернуться домой, Фенрир на свой страх и риск взял еще один стакан кофе, теперь уже с добавлением виски, и больше часа бесцельно колесил по ночной Москве. Алкоголь на него ожидаемо не подействовал и даже не притупил тошнотворную нервозность.

«Что на меня нашло?.. В какой момент я переступил черту? Ну да, дебил. В момент, когда позвал ее на ужин. Зато доказал, что я теперь крутой биг босс. А она – свободная в своих решениях женщина. И никому из нас даром не сдались тупорылые детские метания из тверского убежища…» Отшвырнув пустой стакан на пол к переднему пассажирскому сиденью, Андрей сунул в зубы сигарету и зло чиркнул зажигалкой. Дым попал в глаза, и он яростно растер их ладоням, но тут же застонал: ладони пахли кожей Леи.

– Спокойно! Мне просто нужно в душ. И выспаться. Завтра суббота. Схожу в зал, помашу кулаками и приду в себя. Точка? Да поставлю я эту точку, милая. Не сомневайся. Первый раз, что ли? – Фенрир отчаянно расхохотался в приступе самоиронии и прикончил сигарету в три глубоких затяжки.

Лея стояла под теплым душем и беззвучно плакала, сожалея о своем звонке. В груди растекалась холодная тоска, мешая сердцу биться в привычном ритме.

«Зачем? Зачем я это сделала? Я вчера рыдала на кладбище! Мало мне было поводов печалиться? Дура. И он такой же. Господи, нашли друг друга два идиота. Хоть бы он не додумался снова позвонить… Вроде бы обиделся на мой отказ переночевать. Да, пожалуйста, Андрей! Злись на меня! Вычеркни. Заблокируй мой номер. Что угодно…»

Вернувшись в спальню, Лея присела на кровать и уставилась на смятые простыни и разбросанные подушки. «Сколько длилось наше сумасшествие? Десять минут? Пятнадцать? Девятьсот секунд безумия. Когда я повзрослею? Почему нельзя было просто решить все вопросы, заключить необходимые сделки и со спокойной душой навсегда улететь в Шанхай?!»

Тело в ответ на безрадостные размышления кольнуло ее мышечной памятью, ярко запечатлевшей ощущения от ласк Андрея. Лея отчаянно застонала и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в шелковистую ткань постельного белья. Еле различимый запах туалетной воды Давыдова-младшего заставил ее и без того мутную голову закружиться с новой силой.

– Дура! Самая распоследняя дура!

Проплакав еще с четверть часа, Лея резко села и зло смахнула слезы. Отчаяние и самобичевание уступили место ледяной решительности: «Все, хватит. Один необдуманный секс не способен на корню зарубить мои серьезные планы. Переспали и переспали. Вспомнили былое. Подумаешь! Все так делают. Многие. Наверное…» – с этой мыслью Лея вскочила и начала остервенело стаскивать с кровати простыни, а с подушек – наволочки. Потом достала из шкафа свежее белье и расстелила его, чересчур тщательно разглаживая каждую складку.

В полчетвертого утра, отчаявшись уснуть, Лея выругалась и побрела на кухню за снотворным. Стоя у окна, она несколько минут следила, как майское небо над Москвой постепенно светлело, а на востоке еле заметные перистые облака все ярче подсвечивались первыми лучами солнца.

Нутро болело от накатывавшей волнами тоски. Лея упорно пыталась убедить себя, что это изза годовщины смерти отца, но на самом дальнем краю сознания нестерпимо пульсировала ярко-алая лампочка с надписью «Тревога!», и сигнализировала она не о трауре…