– Да… Я просто хотела поздравить тебя с первым прямым эфиром. Это было неоднозначно, но сильно.

– Э… Ну, наверное. Спасибо.

– Тебе спасибо. За слова об отце… Я не ожидала. И очень тронута.

– Собственно, – Фенрир зажмурился, – я сказал как есть.

Лея мелодично рассмеялась, но тут же посерьезнела:

– Не все с тобой согласятся. Мне показалось, что эта Ольга хотела поддеть тему его политики в годовщину…

– Тебе не показалось, Лея. Кстати… – Мысленно обозвав себя дебилом, Андрей припарковался прямо под знаком «Парковка запрещена».

– Что?

В голове Фенрира, занятой десятками вопросов, факт годовщины смерти Влада Поталина и присутствие Леи на мероприятиях почему-то так и не сошлись в одной точке. До этого момента.

– Ты ведь в Москве?

– Конечно. Думала, ты в курсе. Вчера виделась с Денисом Александровичем на кладбище…

– Я просто… – Андрей снова зажмурился в бешенстве изза того, что не мог перестать блеять. – Все эти дни я был завален вопросами по Параду. Мы там… типа присутствуем.

– О, понимаю. Это важно.

Секундное молчание опасно затягивалось, но мозг Фенрира после часа общения с Островской превратился в кисель.

– Ладно, не буду тебя отв…

– Лея.

– Да?

Зажав кончик языка между зубами, Андрей выдохнул и произнес безо всякой надежды:

– Поужинаем?

Услышав неожиданное предложение, Лея удивленно уставилась на дисплей лежавшего перед ней смартфона и нервно сцепила влажные ладони. Сам звонок Андрею дался ей с огромным трудом, а теперь и… Она провела дрожавшими пальцами по бархатному подлокотнику кресла и попыталась понять, хотела ли она увидеть Андрея вживую? Спустя два года? После всего, что с ними произошло?

– Или у тебя уже есть планы?

– Э… Нет, планов нет.

– Ну так что? Во сколько за тобой заехать?

– Я бы не хотела создавать тебе лишние заботы…

– Никаких забот. Я в центре города. Просто скажи время и адрес.

«Идиотка… Не зависай!» – Лея, кусая губы, из последних сил боролась с сомнениями:

– Думаешь, это хорошая идея?

– Думаю, нам найдется что сказать друг другу. Да и поесть в тихом месте – разве это не хорошая идея?

– Поесть ты любишь, я помню…

Растерев ладонями лицо, Лея замолчала в бесплодных попытках принять решение.

– Ладно, если ты не хочешь, я не…

– Ну почему бы и… и нет? Просто ужин?

Теперь замолчал Андрей, и Лея беззвучно чертыхнулась, пожалев о согласии.

– Ага.

– Вообще, я с охраной. Думала, ты тоже.

– Я? Нет. Хотя надо. Но я пока сопротивляюсь. – От тихого смеха Давыдова-младшего у Леи понеслись по спине пламенные мурашки. – А у тебя много телохранителей?

– Двое. Ваших.

– Наших? От «Феникса»?

– Ты не знал? Перед приездом я обратилась к Морозову с этим вопросом.

– Он, видимо, решил не информировать меня. Собственно, я сам себе охрана. Если не боишься, могу украсть тебя из-под носа агентов на пару часов.

– У них свободный график. Я могу просто отпустить их домой. – При мысли, что об их встрече начнут судачить сотрудники Андрея, Лее стало не по себе.

– Как скажешь.

– Тогда через час. ЖК «Весенний» на Котельнической набережной. Второй подъезд. Там КПП со шлагбаумом. Я предупрежу их.

«А ведь хотел уснуть пораньше…» – Андрей ехал по рекомендации навигатора и размышлял, на кой черт подписался на еще одну авантюру, но нечто необъяснимое толкало его вперед, на встречу, которой Фенрир скорее позорно побаивался, чем жаждал.

Преодолев двенадцать километров из четырнадцати, он отправил Лее сообщение:

«О чем нам говорить? Уточнить друг у друга, кто как устроился? А зачем? Блин… Ладно, я хотя бы извинюсь за себя прошлого. Может, у нее вообще парень есть? Или даже жених? Почему Денис ничего мне не сказал? Или я пропустил мимо ушей? Ох, Лея… – мысли в голове Андрея походили на растревоженный пчелиный рой. – Проще еще час высидеть в когтях Островской. Я постебался над клыкастой журналисткой, а теперь нервничаю из-за ужина с милой девочкой, которую когда-то обидел…»

Притормозив у КПП, Фенрир назвал имя и фамилию. Охранник сверился со списком и позволил Андрею въехать на просторную территорию внутреннего двора современного жилого комплекса. Припарковав «БМВ» в кармане рядом с нужным подъездом, он вышел из машины и несколько раз затянулся электронной сигаретой, но заметил на себе недовольные взгляды гулявших внутри двора жильцов и убрал гаджет в карман пиджака, рукава которого снова закатал до локтей.

Майский вечер щедро дарил тепло, окутав Москву ароматами весенних цветов, сирени, жасмина, спиреи. Высоко в небе носились шустрые ласточки. Полупрозрачные облака замерли над городом, окрасившись в розово-оранжевые оттенки. Солнечное сплетение Андрея сдавила колючая тоска, которую он привык загонять глубоко внутрь. Но сегодня все было иначе: он вдруг особенно остро ощутил себя вырванным из окружающей картины мира, будто не имел права ни на этот теплый вечер, ни на весенние ароматы, ни на поддержку друзей и благодарность Леи. Словно самозванец, нагло занявший чужое место.

– Привет, – тихий голос вырвал Фенрира из тягостных размышлений и заставил вздрогнуть при виде смущенной улыбки и печальных светло-зеленых глаз.

– Лея, привет… – всматриваясь в идеально вычерченное в весеннем воздухе лицо, Андрей понимал, что должен был сказать что-то еще, но слова застряли в горле.

Лея стояла перед ним в легком платье изумрудного цвета и тонком черном кардигане, край которого взволнованно сжимала ладонью.

– Ты потрясающе выглядишь, – побежденно выдохнул Фенрир.

– Спасибо. Ты тоже. – Лея быстро скользнула взглядом по плечам Андрея. – Куда поедем?

– Тут недалеко… – Давыдов-младший наконец шагнул ей навстречу, но не решился ни прикоснуться, ни поцеловать в щеку. – Слушай, Лея, я хотел… хотел бы сначала извиниться.

– Извиниться?

– Да. Я ужасно с тобой обошелся тогда… Наговорил обидных вещей и не только наговорил. – Андрей свел брови и нервно запустил пальцы в волосы. – Ты была права.

– В чем? – Лея слабо помнила их последний разговор, но острая душевная боль мгновенно накрыла ее.

– Ты пыталась убедить меня, что я не в себе и нуждаюсь в помощи. Так все и было, но я не осознавал… Прости. И поверь, я уже не тот застрявший в пубертате придурок.

– Все нормально, правда, – Лея попыталась небрежно махнуть рукой, но получилось не слишком убедительно. – Я в какой-то степени благодарна за урок. Ведь именно после Твери отважилась на собственную жизнь…

– Этот урок был неоправданно жестоким.

– Возможно. Ну… Было и было. Я давно не в обиде.

– Я все равно должен был извиниться. – Фенрир улыбнулся увереннее и открыл дверь с пассажирской стороны «БМВ»: – Ну что, поехали?

В машине они старались не смотреть друг на друга и перекидывались ничего не значащими фразами о погоде и постоянно меняющейся в лучшую сторону столице, аккуратно прошлись по факту личной жизни Дениса и Леры. Андрей время от времени поглядывал на ладони Леи. Они каждый раз оказывались напряженно сжатыми, и у него складывалось впечатление, что встреча их была ошибкой: его мозг кипел в попытках зацепиться за безопасную тему для разговора, а Лея была на иголках от нервозности.

«Массовик-затейник хренов… Надо было извиниться по телефону, а не придумывать нам обоим этот бег с препятствиями в пятницу вечером!» – Фенрир мысленно матерился, но было поздно.

– Мы на месте, – как можно непосредственнее произнес он, припарковавшись в малолюдном переулке рядом с кирпичной высоткой.

Лея в этот момент будто вынырнула из грез и растерянно огляделась:

– Э… А где мы?

– Рядом с моей персональной цитаделью суперсырной пиццы «от Люцио».

– Мы будем есть пиццу? – Лея нервно хихикнула.

– Тебе вроде понравилось в тот раз…

– А что ты имел в виду под «персональной цитаделью»?

– Сейчас узнаешь, – Фенрир подмигнул ей и вышел из «БМВ».

Лея осмотрелась, и тревога внутри нее вспыхнула с новой силой. Умом она понимала: Андрей не маньяк и не собирается затаскивать ее в подвал без окон. Но обстановка – вечер пятницы, пустынный переулок, безымянная высотка – не внушала ни капли спокойствия.

– Я даже вывески не вижу… – Лея впервые с момента их встречи коснулась протянутой ладони Андрея, и ее нервные окончания вспыхнули.

– Так и задумано, – загадочно улыбнулся Фенрир и повернулся к неприметной металлической двери.

Сканер под его запястьем пиликнул и загорелся мягким зеленым светом. Дверь щелкнула и послушно открылась. Внутри оказалось небольшое помещение с единственным широким окном, выходящим на вечернюю пешеходную улицу. У низкого подоконника располагался одинокий столик с двумя мягкими креслами, над которыми излучали теплый свет полдюжины ламп Эдисона.

– Тут я время от времени прячусь от мира. Как-то проезжал мимо, увидел, что помещение продается. Созвонился с владельцами «От Люцио» и предложил им бесплатную точку доставки в обмен на возможность персонального обслуживания, когда мне вздумается. На том и сошлись.

– Андрей Максимович? – слева раздался молодой мужской голос.

– Я самый, – хмыкнул Фенрир.

– Все будет готово минут через пять, – юноша улыбнулся и скрылся на кухне.

– Присаживайся, – Андрей подвел Лею к столу и отодвинул кресло.

– И часто ты прячешься от мира? – Она подозрительно всматривалась в его лицо в полумраке комнаты.

– Пару раз в неделю. Стараюсь не частить, а то окончательно превращусь в социофоба.

– Ты ни капли не похож на социофоба…

Они оба замолчали, когда перед ними снова возник тот самый парень. Он разложил салфетки и столовые приборы, расставил тарелки и наполнил бокалы холодной колой, а в конце зажег по центру стола три массивных свечи.

– Я думала, мы просто ужинаем, – хихикнула Лея.

– Что не так? – откинувшись на спинку кресла, Андрей нахмурился.

– Слишком похоже на свидание.

– Можем загадать желание и задуть свечи, если они тебя смущают.

– Их три. А нас двое…

– Я уступаю.

Лея замолчала и как-то странно посмотрела на Андрея сквозь тонкие язычки пламени.

– Нет. Пусть горят.

– Как ты? – устав напрягать извилины, Фенрир задал вопрос в лоб.

– После вчерашнего? Или вообще?

– И после вчерашнего, и вообще, – хрипло уточнил Андрей.

Отпив ледяную колу, Лея перестала улыбаться и какое-то время смотрела в окно, пытаясь совладать с мыслями.

– Справляюсь. Собрала себя в кучу и решила продать активы отца.

– Зачем? – Фенрир непонимающе округлил глаза.

– Я ничего в этом не смыслю. Не уверена, что крупному бизнесу идет на пользу отсутствие внимания со стороны владельца. Пусть лучше окажется под крылом у сведущего человека. К тому же, я переезжаю…

– Куда?

Лея вздохнула, словно боялась признаться, но все же посмотрела Андрею в глаза:

– В Шанхай. Открываю центр евразийской культуры и искусства. Там будет выставочная галерея, учебные аудитории для мастер-классов и конференций… Нашла отличное здание в престижном районе. Сам проект уже на финишной прямой, осталось реализовать.

– Ого… И ты едешь туда совсем одна? – Фенрир придал голосу будничную интонацию, за которой скрыл слабо тлевшее любопытство относительно личной жизни Леи.

– А с кем мне туда ехать? – она мягко улыбнулась, задержав взгляд на пламени одной из свечей. – Родители мертвы, с болгарскими родственниками найти общий язык так и не получилось…

– С парнем? – хмыкнул Андрей, пряча лицо за стаканом колы.

– Если бы он был.

Официант ловко расположил в центре стола блюдо с ароматной дымящейся пиццей, пожелал приятного аппетита и окончательно растворился, скрывшись в служебном помещении.

– Не страшно одной? Чужая страна, чужая культура, нравы.

– Немного…

Фенрир выпрямился и взял с блюда один из треугольных кусков пиццы. Расплавленный сыр растянулся тонкими паутинками, вызывая слабоконтролируемое слюновыделение. Откусив самый кончик, Андрей с наслаждением прищурился и замер, пока его вкусовые рецепторы заполняли сознание эндорфиновой волной удовольствия.

Лея, забыв о неловкости, следила за его лицом и вспоминала, как однажды вечером Фенрир протащил «запрещенку» в резиденцию и угостил ее пиццей буквально из-под полы. С того момента прошло всего два года, но Лее казалось, будто между ее воспоминаниями и этим теплым майским вечером случилась целая жизнь.

– Ешь, пока она не остыла. – Андрей прошелся круглым ножом по разрезам, чтобы Лее было проще взять кусок.

– Хорошо. – Она выложила пиццу на свою тарелку и задумчиво рассматривала таинственный рисунок сырной корочки. – Так странно…

– Что странно?

Лея сковырнула ногтем сыр и медленно облизнула кончики пальцев. Зрачки Фенрира на мгновение расширились при виде ее жеста, но девушка продолжала смотреть в тарелку и ничего не заметила.

– Все так изменилось. Я была пугливой птичкой в клетке, ты – рядовым телохранителем. И спустя пару лет я езжу туда, куда душа пожелает, а ты руководишь «Фениксом» и даешь интервью на всю страну…

– Кто бы знал?

– Знать такое я бы точно не хотела, – чуть повеселевший взгляд Леи снова потух. – От свободы такой ценой я бы отказалась не думая.

– Понимаю… Мне очень жаль, что жизнь так жестоко лишила тебя обоих родителей.

– Спасибо, – Лея скривила кислую улыбку. – Извини, меня со вчерашнего дня ужасно кроет.

– Не извиняйся, это естественно.

– Расскажи лучше, как у тебя дела. Наверное, за два с половиной года ты многое успел? – сморгнув подступившие слезы, Лея отпила колу и наконец-то надкусила пиццу.

Фенрир подумал, поморщившись: «Да уж… Если расскажу, ты натурально охренеешь… Успел сгонять в Сирию, бешено влюбился в предательницу, хотя лучше бы втрескался в проститутку. Чуть сам себя не порешил. Выпал к херам на полгода из жизни… Нет. Такое тебе знать не нужно…»

– Андрей?

Он вздрогнул и напряженно рассмеялся:

– Да не то чтобы… Скорее, просто смирился с ролью наследника и перебесился.

– Ты ведь уходил в… – тонкие брови Леи красноречиво дернулись, – в наемники…

– Уходил, ага. Но длилось это недолго.

– Почему? Слишком опасно?

– Опасно, но не из-за этого. Решил, что не хочу довести отца до инфаркта своими выходками.

– Весомый аргумент.

– В общем, наемник из меня не вышел, – Андрей отковырял сырную корочку со своего куска и сунул ее в рот.

– А ты… – борясь с любопытством и неловкостью, Лея облизнула нижнюю губу и с трудом продолжила вопрос: – Тебе там пришлось… ну… убивать?

Фенрир вздохнул и, оторвав взгляд от вечерней улицы, уставился на Лею:

– И не только там. – В памяти против воли пронеслись события двухлетней давности, но Фенрир моргнул, с усилием вернув себя в настоящее. Заметив растерянность на лице Леи, он усмехнулся, оголив зубы: – Не смотри на меня так. Забыла про Тверь? Я убил дюжину твоих похитителей. И в тот момент, насколько я помню, тебя это ни капли не смутило.

Глаза Леи распахнулись, но она тут же спрятала лицо в ладонях:

– Боже. Ты прав… Но там все происходило на зашкаливающем уровне адреналина… – Она неловко посмотрела на Фенрира сквозь пальцы: – Прости. Это был максимально глупый вопрос.

Прикончив кусок пиццы, Андрей отпил немного колы, промокнул губы салфеткой и преувеличенно расслабленно развалился в кресле, сожалея, что из напитков под рукой не оказалось ничего алкогольного, даже пива.

– Скажи откровенно. Тебя сильно смущает тот факт, что мне волею судьбы или по приказу свыше приходилось лишать людей жизни?

– Не то чтобы смущает… – промямлила Лея, а про себя вдруг подумала: «Скорее возбуждает. Кажется, я свихнулась. Этот факт должен вызывать ужас!» Покачав головой, она тоже попыталась принять расслабленную позу и примирительно улыбнулась: – Наверное, я стала более впечатлительной, чем тогда.

– Значит, я не расскажу тебе некоторые интересные подробности из прошлого Дениса Морозова.

Лея запрокинула голову и побежденно рассмеялась. Постепенно атмосфера над слабо освещенным столом смягчилась. Андрей перехватил инициативу и перевел разговор с себя на Лею: задавал вопросы о жизни в Болгарии, об истоках идеи создать культурный проект в Китае, об ожиданиях и перспективах…

Спустя еще полтора часа Лея обнаружила себя сидящей в кресле прямо с ногами, пока ее туфли покоились под столом. Скулы ныли от постоянной улыбки и частого смеха. Андрей уже давно освободился от пиджака, и его плечи, обтянутые черной тканью футболки, все чаще отвлекали Лею от сути диалога.

Недоеденная пицца остыла, а кола выдохлась. Но почемуто совсем не хотелось, чтобы их невинный ужин подходил к концу.

– Слушай, а ты готовился к этому интервью? – В попытках продлить удовольствие Лея цеплялась за любые интересные поводы для продолжения разговора.

– Неа. Даже список вопросов не запрашивал, – Фенрир забавно наморщил переносицу. – На самом деле я, конечно, рисковал. Но избрал для себя четкую стратегию и скорее переоценил потенциал этой Островской. К счастью.

– Вообще-то она считается въедливым журналистом. Но ты уделал ее своими познаниями в геополитике… Или она действительно видела в тебе лишь безобидное лицо компании, а не человека с широким кругозором и критическим мышлением, – Лея восхищенно улыбнулась.

– Так или иначе… В понедельник мне прилетит.

– От кого?!

– Перовская обязательно выскажет что-нибудь. Да и… Куратор от Минобороны тоже вряд ли разразится комплиментами.

– Ты сильно переживаешь по этому поводу?

– Вообще ни капли, – Андрей мельком глянул на наручные часы и удивленно охнул. – Ух ты. Уже почти одиннадцать.

Поняв тонкий намек, Лея попыталась скрыть расстройство и мягко уточнила:

– Наш ужин затянулся дольше необходимого?

– Затянулся? Нет… Я отлично провел время, – в глазах Фенрира мелькнула улыбка, показавшаяся Лее слишком интимной, от чего шея и затылок покрылись горячими мурашками.

– Я тоже… Но, наверное, нам и правда пора закругляться.

– Поехали. – Андрей натянул пиджак и достал из кармана брелок от «БМВ». – Можем зацепить по стакану кофе, если хочешь.

– Если честно, я больше полугода не пью кофе. Особенно вечером.

– Почему?

– Потом сложно уснуть.

– Меня вырубает даже после энергетиков, – Фенрир усмехнулся и ткнул пальцем в колокольчик, покоившийся на высокой консоли, заменявшей полноценную стойку ресепшен. – Можно мне американо с собой?

Выглянувший из служебного помещения парень кивнул и через пару минут вернулся с ароматно дымящимся стаканом.

На обратном пути в машине царило молчание. Лея, погрузившаяся в задумчивую грусть, смотрела на проносившиеся в окне ночные улицы Москвы. Андрей цедил кофе и все никак не мог понять, что так нестерпимо сжигало его рассудок.

– У тебя нет ощущения, будто случившееся тогда произошло вообще не с нами? Или в одной из прошлых жизней? – внезапный вопрос Леи застал Фенрира врасплох, и он чуть не пролил на себя остатки американо.

– Ну… Я бы сказал, что… – Он включил поворотник и притормозил, пропуская поток встречных машин. – У меня ощущение, будто мы с тех пор сильно повзрослели. Поэтому прошлые метания, проблемы и печали кажутся нам не совсем нашими.

– Да. Пожалуй…

Въехав на территорию жилого комплекса, Андрей припарковался у подъезда Леи, вышел из «БМВ» и, открыв дверь с ее стороны, подал ладонь. Коснувшись теплых пальцев, Лея на секунду зажмурилась от резкой волны воспоминаний, но постаралась не показать виду.

Они оба вздрогнули от внезапно сработавшей сигнализации на автомобиле метрах в десяти от них. С одного из верхних этажей летели чьи-то вещи и раздавались крики. Из подъезда выскочили двое мужчин, а навстречу им шагали еще трое и ярко накрашенная девушка, выражавшая эмоции не самыми культурными выражениями.

– Ого, – Фенрир завел Лею за спину. – И часто тут такие разборки?

– Впервые… Всегда было тихо…

– Пойдем. Я провожу тебя до квартиры. – Заметив, что ругань постепенно перерастает в потасовку, Андрей торопливо подвел Лею к входной двери и с некоторой опаской заглянул внутрь.

Уже стоя у лифта, они оба покосились на еще двоих мужчин, поспешно спускавшихся по лестнице и неразборчиво переговаривавшихся между собой.

– Понятия не имею, что происходит… – Лея выглядела напуганной.

– Главное, не привлекать к себе внимания. – Сжав ее за плечи, Фенрир шагнул в лифт. – Какой этаж?

– Двенадцатый. Надеюсь, разборки не там же.

Только когда массивная хромированная дверь за ними бесшумно закрылась, Лея почувствовала, насколько близко стоит к Андрею. Тепло его тела и еле различимый запах туалетной воды заставили ее замереть, пока внутри одна за одной просыпались бабочки, а еще ниже по бедрам растеклось опасное тепло, отзывавшееся сладкой болью.

Фенрир не шевелился. Его легкие будто залили смолой, а затылок полыхнул сотнями ударов молний. В голове пронесся предостерегающий внутренний голос: «Даже не думай. Нет. Нельзя. Ты только очухался. Не смей!»

На двенадцатом этаже они стремительно выскочили из лифта, начисто забыв о встреченных скандалистах. Но в холле было тихо и безлюдно.

– Мне сюда, – прошептала Лея, махнув ладонью по направлению к самой дальней квартире, вход в которую частично скрывался в декоративной нише. Подойдя вплотную к двери, Лея резко обернулась и вскинула голову, въедаясь взглядом в Андрея: – Спасибо, что проводил. Вроде бы все спокойно…

Фенрир в последний раз оглянулся и молча кивнул. Слова слипшимся репейником застряли в горле, и Лея, прикоснувшись лопатками к стене, с подозрением следила за его лицом, пока он не шагнул вплотную и не наклонил голову вниз.

– Анд…

Договорить она не успела. Порывисто запустив ладонь в прохладный шелк волос, Фенрир бескомпромиссно прижался своими губами к губам Леи, прорвал слабую оборону горячим языком и второй рукой смял ткань ее платья на талии.

Лея широко распахнула глаза от ужаса и отчаянного наслаждения, но тело ее предательски натянулось струной, а потом выгнулось под властным прикосновением. Ладони взлетели вверх, инстинктивно хватаясь за мягкие лацканы пиджака. Приподнявшись на цыпочках, Лея капитулировала, позволив Андрею пленить ее язык и судорожно кусать податливые губы. Их поцелуй опасно затягивался, а запас кислорода в легких подходил к концу, когда Лея все же смогла прошептать:

– Это плохая идея…

– Ужасная…

– Мы пожалеем…

– Однозначно…

Но Фенрир уже поймал ее запястье и слепо приложил тонкие пальцы куда-то, где по его расчету должен был находиться сканер дверного замка.