Пятница началась для Андрея с письма о критическом переносе графика крупных поставок оборудования. Дав себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями, он нашел номер отца Милы в списке контактов.

– Доброе утро, Андрей.

– Сомнительно. Вадим Иванович, что за переносы? График был согласован в январе, оборудование мне нужно к конкретным срокам.

– Увы, ничем не могу помочь. Если все слишком срочно, обратись к другим поставщикам.

– Это из-за Милы? – Фенрир крепче сжал смартфон.

– Давыдов…

– Вы сумму неустойки помните?

– Мой дорогой Андрей. Я, по-твоему, дебил? Ты всерьез считаешь, что сиюминутные сердечные метания дочери являются для меня основанием потерять одного из крупнейших клиентов и разориться на неустойку?

– Надеюсь, что нет… – Давыдов-младший откашлялся: – Просто…

– Думаю, тебе стоит почаще смотреть новости. Моя компания четыре дня назад попала в санкционный список, из-за чего я лишился части поставщиков микрочипов и элементов навигационных датчиков. Экстренно ищу замену, но пока все идут в отказ. И хнычущая по всякой херне Мила – последнее, что меня волнует. Вы с ней и так продержались рекордные четыре месяца.

Виновато усмехнувшись, Андрей выпрямился в кресле и уточнил:

– А разве внутри страны нет необходимых деталей и чипов?

– Есть. Но у них тоже графики поставок расписаны на месяцы вперед. И, конечно, я буду вынужден ждать очереди, а мои производства – простаивать, если не найду альтернативу.

– Понятно… Сочувствую. Если чем-то могу…

– Да-да, будем на связи. Неустойка ждет до понедельника?

– Давайте после майских.

– Спасибо.

Андрей переслал письмо Денису и Святу, хотя по привычке ринулся было сам начать поиски других поставщиков, но вовремя одернул себя: «Мое дело – рулить!»

И все равно остаток дня он посвятил изучению документов и инструкций от Службы безопасности Президента, хотя его участие в сотрудничестве не предусматривалось. Но детальная осведомленность дарила Андрею чувство покоя и уверенности: он ничего не пропускает, в курсе событий и готов мгновенно реагировать на форс-мажоры. И ощущение собственной «кукольности» в такие моменты притуплялось.

Вопрос с участием Фенрира в интервью больше не поднимался. Даже отец больше не пытался отговорить Андрея от авантюры. И он снова ощущал это странное чувство, заметив, что отношение окружающих к нему изменилось за последний год. Это было вроде бы и не сочувствие, но что именно – Фенрир никак не мог сформулировать.

Ровно в шесть вечера Андрей поднялся изза стола, накинул бежевый пиджак из плотного трикотажа поверх черной футболки и вышел из кабинета в полной уверенности, что на интервью ему устроят ментальный расстрел. По неведомой причине, однако, он предвкушал словесные баталии.

В Сети все эти дни мелькали анонсы эфира, но на их ироничный тон Фенрир старался не реагировать, чтобы не раскачивать себя эмоционально и не тратить впустую энергию на самокопание.

– Ты уже того? Едешь на «Объектив»?

В холле Андрей наткнулся на Илью, готовившегося принимать первые экзамены по стрельбе у новичков.

– Ага. И только попробуй потом меня застебать, – Фенрир расплылся в угрожающей улыбке.

– А ты не косячь, чтобы не возникло повода, – Шаман в ответ уверенно оскалился. – Видел, что пишут? Чуть ли не «интервью года»! Ставлю десятку: окажешься популярнее президента.

– Да пошел ты, – Андрей пихнул друга кулаком в плечо. – Через два дня все забудут. – Как там Полина? Не скучает по работе?

Илья забавно качнул головой:

– Ей некогда скучать. На секунду отвернется, а мелкий уже разносит квартиру в лоскуты.

– Можно няню нанять.

– Можно, но она пока сомневается. Хотя, думаю, уже близка к этому решению.

Андрей глянул на часы и попытался понять, испытывал ли легкую зависть к накрывшему Илью семейному счастью или наоборот – еще четче ощутил сладость свободы.

– Ладно. Погнал я. Передавай ей привет.

– Ни пуха!

– К чертям собачьим.

Сев в машину, Фенрир заметил сообщение от отца:

Сначала он хотел ответить коротко, но в итоге нажал кнопку вызова, выруливая на вечернюю улицу.

– Андрей?

– В восемь часов.

– Как раз успеем до массовых арестов на ночной рейс до Парижа, – хмыкнул в ответ Давыдов-старший.

– Не будет никаких арестов. Обещаю.

– Знаю, сынок. Ты же не совсем идиот.

– Вот спасибо, – кисло рассмеялся Фенрир. – Лестная оценка!

– Ты ведь понимаешь, что я не могу быть согласен с каждым шагом твоего пути, сынок?

– Понимаю.

– Но раз решил заявиться в логово врага, думаю, ты знаешь что делаешь. Поэтому я, конечно, бешусь, но желаю удачи.

– Спасибо, пап.

– Андрей Максимович, добро пожаловать! Очень рада, что вы согласились побеседовать! – Ольга Островская ослепительно улыбнулась, протянув Фенриру изящную ладонь с овальными ногтями персикового цвета.

Тот прищурил левый глаз и, пожав ее руку, без лишнего восторга произнес:

– Взаимно.

На вид Островской было лет тридцать пять: пепельно-белое удлиненное у лица каре, идеальный телевизионный макияж, бордовый деловой костюм, цепкий взгляд голубых глаз. Ее улыбка казалась не столько доброжелательной, сколько хищной. Оценив внешность журналистки по-мужски, Андрей решил, что в целом не отказался бы оприходовать Ольгу, возможно даже, пару-тройку раз.

– Гримера, пожалуйста! – Островская махнула куда-то рукой и повернулась к Давыдову-младшему: – Волнуетесь?

– А должен? – Андрей расслабленно улыбнулся, откровенно раздевая собеседницу глазами.

Ольга сразу заметила его реакцию на свою внешность и, неосознанно поправив лацкан жакета, провела ладонью по шее.

– Если вы именно такой альфа-самец, каким вас выставляют в светской хронике, то вряд ли. Пойдемте, наша студия в конце коридора, – Островская задержала взгляд на глазах Фенрира дольше, чем того требовали приличия, а потом и вовсе уставилась на его рот, игриво прикусив губу. – Обычно интервьюируемые заранее уточняют список вопросов. А вы не стали. Любите неожиданности?

– Вся моя жизнь – сплошная неожиданность, – процедил Андрей.

– Вас сложно удивить? – Ольга улыбнулась, шагая чуть впереди.

– Крайне.

– Просто вы ни разу не давали мне, – голубые глаза заискрились опасной иронией, – интервью.

– Все так говорят.

– Кто – все? – Островская грациозно присела на место ведущей в просторной студии с ярко-зеленым хромакеем.

– Все, кто жаждет меня удивить.

Через секунду около Андрея возникла невысокая девушка, вооруженная спонжами и кисточками разнообразных форм и размеров:

– Пожалуйста, не дергайтесь, чтобы я не попала вам в глаз. Это займет всего пару минут.

Фенрир от неожиданности поперхнулся, но последовал рекомендации и постарался не шевелиться, насмешливо рассматривая юное личико визажистки. Та, к его мимолетному сожалению, не обращала внимания на его пристальный взгляд, концентрируясь на качестве и естественности мужского студийного грима.

– Готово! Постарайтесь не трогать лицо слишком часто. – Девушка ловко собрала свой арсенал и испарилась из студии так же стремительно, как и появилась.

Снова откашлявшись, Андрей выпрямился в кресле, расслабленно опустил руки на подлокотники и вернул фокус внимания на следившую за ним журналистку:

– Мы будем вдвоем?

– А вам меня одной мало? – Ольга изогнула брови и грациозно закинула ногу на ногу, демонстрируя Фенриру изящные икры и острые алые шпильки кожаных туфель.

Андрей намеренно откровенно проследил взглядом за движением ее ног и, плавно пройдясь по стройному телу журналистки, поднял глаза к ее лицу:

– Я рассчитывал на большее.

Островская поджала губы, а взгляд ее стал еще более хищным и колючим. Фенрир спокойно улыбнулся, скрестив пальцы чуть ниже солнечного сплетения.

– До начала эфира три минуты! – раздался голос администратора с другого конца студии. – Подправьте свет! Оля, на пятнадцать градусов вбок!

Журналистка, расправив плечи, сменила угол позы и уставилась в рабочий планшет. Перед ней и Андреем появились бокалы и стеклянные бутылки с питьевой водой, а технические работники ловко выправили положение световых коробов.

– Минута до начала эфира!

– Вы запомните это интервью, – процедила Ольга.

– Я для этого сюда и шел, – насмешливо оскалился Фенрир.

– Если ты не против, я бы расслабилась в горячей ванне с солью. – Отодвинув тарелку с недоеденным ужином, Лера растерла ладонью шею и мило улыбнулась Денису.

Тот опустил взгляд на наручные часы и вздохнул подозрительно напряженно:

– Боюсь, расслабиться пока не время.

– В смысле? – Бокал с прохладным белым вином замер в несколько сантиметрах от губ Леры.

Морок медленно повел широкими плечами, глянул в сторону, словно сомневаясь в необходимости посвящать Пики в авантюру Давыдова-младшего. Но прекрасно осознавая, что завтра об эфире не будет говорить только ленивый, все же нехотя ответил:

– Через десять минут Андрей дает интервью на «Объективе».

Лера, сделав неосторожный вдох, поперхнулась и выронила бокал, который с грохотом ударился о тарелку, прокатился по поверхности кухонного острова и звонко рассыпался на осколки по всему полу.

– Что?! Кто ему позволил? Вы с ума сошли?!

– Успокойся, – Денис зажмурил один глаз. – Мы были против. Андрей выслушал возражения, как обычно, подтерся ими и сделал по-своему. Я не стал заранее тебя расстраивать.

В широко распахнутых глазах Пики читалась резко накатившая нервозность:

– А что… что он там будет говорить?! О чем? О «Фениксе»?!

– Без понятия. Предлагаю подогреть пару пачек попкорна, откупорить еще одну бутылку вина и насладиться этим сомнительным зрелищем.

– Ты издеваешься? – Лера подалась вперед.

– Нет, милая. Я просто давно запретил себе заниматься воспитанием тридцатилетних мальчиков. Да и, в конце концов, – Денис аккуратно отодвинул от Пики столовый нож, – ты в свое время никаких интервью не давала. Мы полагались на незыблемую установку: игнорировать прессу или тащить ее в суд за клевету. Андрей выбрал другой путь. Возможно, он в чем-то прав?

Закатив глаза, Лера неразборчиво выругалась и встала, но тут же ойкнула и подпрыгнула, вспомнив об осколках.

– Подожди. – Морок аккуратно добрался до висевшего на стене беспроводного пылесоса, быстро избавил пол от стекла и, оглядев стопы Пики, потянулся к винному шкафу.

– Мне виски, – буркнула Лера.

– Будете Андрюху смотреть?

– Прикалываешься? Мы даже билеты поменяли на более поздний вылет.

Илья рассмеялся в трубку, подъезжая к дому:

– Делаем ставки?

– Зачем? И так понятно, что он всех переиграет. – Саид устало вздохнул, разминая шею в кресле бизнесзала в Пулково, пока Лина искала в планшете сайт с трансляцией эфира.

– Шоу года.

– О… И смотреть мы его будем на широком экране.

Администратор зала, к удивлению Трюкача, вышла с пультом к огромному телевизору, висевшему по центру одной из стен, и включила канал «Объектив».

– Серьезно?!

– Ага… Андрюха теперь точно станет звездой.

– Десять секунд до эфира!

Ольга, облизнув белоснежные зубы, расплылась в уверенной улыбке, вскинула подбородок и на звуках энергичной вступительной мелодии заговорила:

– Добрый вечер. В прямом эфире авторская программа «Объективное мнение» и я, ее ведущая, Ольга Островская. Сегодняшний выпуск, думаю, все ждали с особым нетерпением. И хотя моего гостя наверняка знает бóльшая часть аудитории, я с удовольствием его представлю, – Ольга повернула лицо к Фенриру и, уставившись в район его переносицы, продолжила: – Андрей Давыдов, самый молодой из четверых совладельцев ЧВК «Феникс» или, как они себя официально зовут, частного агентства безопасности. Крупнейшего в стране и в Восточной Европе. На данный момент Андрей занимает пост генерального директора «Феникса», а его личное состояние оценивается в пределах семисот пятидесяти миллионов рублей, не считая доли в компании. Все верно?

Андрей пожал плечами и лениво усмехнулся:

– Иногда кажется, что окружающие знают обо мне больше, чем я сам.

– Вам ли скромничать, Андрей? Тридцать лет, громадное состояние и должность генерального директора такой, будем откровенны, неоднозначной компании. Нет ли ощущения, будто старшие коллеги воспользовались вами в качестве подсадной утки? Или козла отпущения?

Осознав, в каком русле пройдет эфир, Фенрир расслабился и позволил себе получить максимум удовольствия от участия в шоу:

– Такого ощущения у меня нет. Ольга, вся моя сознательная жизнь, начиная с получения паспорта, прошла в стенах «Феникса». Ну, возможно, за исключением пары лет. Об этой компании я знаю все. Буквально. И до того, как мне предложили занять место гендира, я успел поработать на нескольких должностях.

– И в должности наемника? – глаза Островской заискрились от восторга.

– Соответственно, – Андрей лениво изогнул бровь.

– Что он делает? – прошептала Лера, сжимая пальцами стакан с виски.

– Играет по своим правилам, – хмыкнул Морок, ощущая настроение Фенрира через экран.

– Я не ослышалась? – Ольга расплылась в кошачьей улыбке.

– У меня нет проблем с дикцией.

– И чьими приказами вы руководствовались в ходе работы наемником?

– Приказами моего командира.

– То есть командиром были не вы?

Фенрир усмехнулся, иронично качнув головой, словно ему приходилось объяснять глупенькой девочке элементарные вещи:

– Нельзя прийти в армию, даже в частную, сразу с генеральским званием. Все начинают с рядовых. И я не исключение.

– Ммм… Один – ноль, – промурлыкала Островская, но тут же попыталась нанести второй удар: – И вы готовы подтвердить, что ваша частная армия работает по указке Министерства обороны? В двадцать первом веке? В цивилизованной стране?

– Только с одним условием, – прищурился Андрей.

– Пойдука я все-таки в ванную, – обреченно пробормотала Лера, попытавшись встать с дивана.

– Я должен умереть от сердечного приступа в одиночку? – расхохотавшись, Денис ухватил ее за запястье и усадил обратно, обняв за плечи.

– Сперва вы, Ольга, сходу назовете мне три прогрессивных цивилизованных страны, имеющих значительный политический вес на мировой арене, которые НЕ взаимодействуют с частными армиями.

Журналистка дернула подбородком и будто бы действительно задумалась над ответом. Фенрир снова улыбнулся ей и начал перечислять:

– «Сильвер уинд», «Лу да силь», «Айзерне фауст», «Блэк пэтрон», «Канзонэ де ла мортэ», «Кхэй Лоун» – и это только те ЧВК, которые постоянно на слуху. И да, они работают в плотной связке с правительствами, как вы говорите, цивилизованных государств. Думаете, Россия стала исключением?

В попытке отбиться Ольга зашла с другой стороны:

– Почему нужно обязательно руководствоваться худшими примерами? Мы постоянно слышим от наших политиков об особенном пути России, о ее высшем предназначении. Получается, это все – вранье?

– Ни в коем случае, – Фенрир, не отрывая взгляда от Ольги, подхватил бутылку с водой и продолжил говорить, одновременно справляясь с крышечкой: – Есть одно принципиальное отличие между большинством западных ЧВК и ЧВК с Востока. И оно меняет угол оценки на сто восемьдесят градусов.

– Какое же?

Контролируя периферическим зрением бутылку, воду и стаканы, Андрей с иронией закатил глаза, чем заставил улыбку Ольги померкнуть.

– На Западе, да будет вам известно, ЧВК являются подразделениями частных оборонных предприятий, единственная политическая цель которых – мощное оружейное лобби. Как внутри государства, так и за его пределами. Бизнес, ничего личного. Чтобы производство винтовок, автоматов, дронов, броневиков и прочей военной техники было выгодным, нужны рынки сбыта. Поэтому владельцы ЧВК зачастую выступают конечными бенефициарами большинства военных конфликтов на нашей планете.

– Боже, я надеялся на разрывное интервью, а тут урок геополитики от Давыдова-младшего… – Морок изобразил зевок и еще крепче обнял Леру, неподвижно наблюдавшую за перепалкой между Островской и Андреем.

– Мне кажется, вы уходите в демагогию и серую мораль, Андрей. Военный конфликт – это всегда катастрофа для мирного населения. И без разницы, кто оказывается инициатором.

Отпив воды, Фенрир прибавил взгляду агрессии:

– Если вы искренне так считаете, то вы, мягко говоря, не настолько умны, как пытаетесь казаться. Если же лукавите, то ваше лицемерие не делает чести российской политической оппозиции.

– А вы на полном серьезе считаете, что война – это хорошо? – Ольга, почувствовав, что теряет лидерство в диалоге, задала вопрос жестче и демонстративно скрестила руки под грудью.

– Милая попытка, – Андрей наоборот раскрыл позу, уверенно опустив ладони на подлокотники кресла. – Но не нужно уводить диалог от незаконченной мысли. И нет, я не считаю, что война – это хорошо. Однако вопрос об инициаторе и выгодоприобретателе любой заварухи, локальной или масштабной, принципиален. Потому что частное лицо всегда преследует личную финансовую выгоду. Бизнесмену-оружейнику по большому счету нужно лишь продавать партии своего товара максимально долго и по высокой цене. А государство вынуждено учитывать не только и не столько финансы, сколько в целом перспективу своего дальнейшего существования и независимости. И фундаментом для этого является…?

– Настроение элит, – процедила Островская.

– Мимо. Демографическая ситуация в стране, Ольга. Электорат. Экономически активное население. Женщины детородного возраста. Половозрелые мужчины.

– По-моему, Андрей, вы идеализируете этот вопрос. Никто никогда не интересовался мнением населения по поводу начала очередной войны.

– Я понял. Вы пытаетесь сделать из меня идиота, – Фенрир хрипло расхохотался.

– С чего вы взяли?

– С того, как ловко передергиваете каждый мой ответ на ваш вопрос. Если не понимаете, что я имею в виду, попробуйте эффективно вести войну, имея в запасе население, состоящее из детей и стариков. Ваши элиты завалят вас оружием до небес, но оно окажется бесполезным, если некому будет нажимать на курок.

– Температура в студии активно повышается, – Ольга улыбнулась на камеру. – Давайте вместе выдохнем и уйдем на двухминутную рекламу.

– А он хорош… – Денис скривился в довольной ухмылке. – Правда Островская жаждала шок-контента, а не окунания ее лицом в собственную недалекость.

– Моцарт в курсе? – Лера его настроение не разделяла, оставаясь натянутой, словно тетива.

– Вряд ли.

– Собственно, как и президент?

– Да. Но он нас, сама понимаешь, беспокоит в последнюю очередь.

– Даже находясь под колпаком у ФСБ, он все равно подкинет «Фениксу» лишних проблем.

– Лера. Ну какие могут быть проблемы у человека и компании, если все, что мы пока видели, – позорный провал Островской и патриотическая риторика Андрея? Выдохни и наблюдай.

– Зря вы не взяли никого в напарники, – хмыкнул Фенрир, цинично разглядывая негодующее лицо Островской. – Любой военный эксперт был бы счастлив завалить меня в эфире самого известного оппозиционного СМИ.

– В следующий раз так и сделаю, – Ольга отпила воды и легкими движениями подправила макияж губ.

– Двадцать секунд! – предупредила администратор.

– О чем поговорим во втором раунде?

– О том, в чем мне точно не понадобится напарник, – уверенно шепнула Островская и, ослепительно улыбнувшись, подняла глаза на камеру: – Надеюсь, вы не успели заскучать! А мы продолжаем беседовать с Андреем Давыдовым, одним из совладельцев компании «Феникс». Итак, в первой части эфира мы коснулись такого деликатного вопроса, как частное лобби. Вы уверенно заявили, что на Западе это обычная практика, так? – Ольга игриво вскинула ресницы, глядя на Фенрира.

Ощущая приближающийся подвох, тот выдержал паузу в пару секунд, но все же кивнул:

– Так.

– А где гарантии, что и наше государство не окажется под воздействием лоббистов?

– Так в нашей стране крупнейшие оборонные предприятия являются государственными.

– И что с того? Как будто в правительстве нет лиц, заинтересованных в тех же самых поставках оружия за рубеж.

– Это уже не ко мне вопрос. Я в правительстве не сижу. И оборонных предприятий у меня тоже нет. А риск появления у верхушки власти людей, жаждущих как следует навариться, существует всегда.

– Но, согласно вашей логике, вы как совладелец ЧВК имеете все шансы лоббировать личные интересы через представителей власти, – Островская театрально замолчала.

– Если хотите предъявить мне что-то конкретное, я вас слушаю. А рассуждать на тему «если бы да кабы…» – это, извините, уровень диванных аналитиков.

– Я не буду ничего предъявлять, Андрей. Но меня очень интересует резкая смена риторики нашего нынешнего президента. Вспомните, будучи премьер-министром, Олег Ефимов не раз консервативно высказывался касательно военной политики России и сосуществования с ЧВК. А потом, после известных трагических событий, он встал у руля и…

– И изменил мнение. Думающим людям это свойственно.

– Но выглядело так, будто Ефимов банально «переобулся», лишь бы сохранить шансы на президентство после максимально лояльного по отношению к наемникам господина Поталина, – Ольга сжала губы в торжествующей ухмылке.

Фенрир вопросительно развел ладони:

– А от меня что требуется? Опровергнуть ваше предсказуемо негативное мнение? Или мы все же поговорим о фактах?

– Хорошо, факты, значит, факты, – хитро кивнула блондинка. – Доподлинно известно, что незадолго до гибели Поталин планировал внести поправки в законодательство касательно частных армий.

– За полгода до, – кивнул Андрей, испортив Ольге эффект неожиданности. – Но этот вопрос был отложен на неопределенный срок.

– Может быть, вы и причину назовете? – оскалилась Островская.

– Увы, я не в курсе. Буду рад, если просветите.

– Могу лишь предположить, что Ефимов, будучи глобально мыслящим политиком…

– А, по-вашему, Владислав Поталин таковым не был? – Андрей резко выпрямился и свел брови с легким негодованием. – Разве не он за срок своего президентства предложил немыслимое количество прогрессивных нововведений и для внутренней, и для внешней политики? Или вы забыли, что именно Влад Поталин вашей любимой западной частью мира был признан гениальным дипломатом, способным найти компромиссы в безвыходных ситуациях?

– Смотря с какой точки зрения судить, – хмыкнула блондинка.

– Попробуйте хотя бы со своей. Если не Поталин явился спасителем в разгар европейского промышленного кризиса, то я даже не знаю. Наверное, Господь Бог. А ведь за это ему многие высказывали свое «фи», хотя в выигрыше остались все. Поэтому я уверен, господин Ефимов и сменил взгляды с устаревших консервативных на современные прогрессивные. И, скажем так, прагматичные, а не фанатично-пацифистские.

Прочитав сообщение от Макса, Морок расхохотался.

– Что там? – Лера хмельным взглядом попыталась заглянуть к нему в смартфон.

– Давыдов-старший узнал, что является отцом парня с мозгами.

– Долго еще это будет длиться?

– Минут десять…

– А потом нам придется ехать к Максу, чтобы откачивать его?

– Угу, а его сын в это время трахнет Островскую в ее же гримерке, – усмехнулся Денис.

– Да с чего бы? – Лера с недоверием замерла, потом перевела взгляд на экран и какое-то время внимательно всматривалась в мимику продолжавших дискуссию оппонентов, пока не уронила лицо в ладони, буркнув сквозь пальцы: – Кажется, ты прав…

Тщательно скрывая разочарование от нереализованного превосходства, Ольга сосредоточилась на личности Андрея:

– С такими мощными патриотическими взглядами вы не планируете уйти в большую политику?

– В большую – это в какую? – рассмеялся Фенрир. – На высшие должности министерств меня на пушечный выстрел не подпустят и правильно сделают, а второй раз начинать с низов мне уже не интересно.

– Почему же? С вашим разносторонним опытом… Возьмете под крыло сначала один из комитетов в Минобороны, – Островская игриво выгнула брови. – А там и до президентской гонки рукой подать.

Андрей удивленно моргнул и рассмеялся:

– Нет, спасибо. Пусть каждый будет заниматься своим делом. А то в следующий раз вы точно обвините меня во всех грехах и бизнес-лоббировании.

– Может быть, интервью с президентом – моя мечта?

– В таком случае, Ольга, не делайте ставку на меня, иначе мечта останется мечтой. Но можете обратиться в администрацию господина Ефимова. Уверен, он не откажет такой женщине, как вы.

– Это какой же? – прищурилась Островская.

– Очаровательной и любознательной журналистке, – оскалился Фенрир.

– Если вы там свой человек, замолвите за меня словечко?

– Непременно.

– Что ж, думаю, на этом мы завершим наш бурный диалог. Спасибо, Андрей, что согласились пообщаться на острые и неоднозначные темы.

– Вам спасибо за приглашение.

– Это была программа «Объективное мнение» и я, ее ведущая Ольга Островская.

– Конец эфира!

– По-моему, было весело. Хотя местами скорее занудно, – хмыкнул Денис.

– Особенно на моменте про мой уход, – Лера потянулась и поднялась с дивана. – «Она просто устала…» Андрей мог бы выдать что-то поостроумнее.

– Зачем? Он пришел туда говорить правду и разбивать розовые очки любителям теорий заговоров.

– Ладно, признаю. Он молодец. Теперь мне можно в ванную?

– Без меня? – в темно-синих глазах Дениса плясали смешливые чертики.

Лера в приподнятом хмельном настроении прыснула и подтянула его к себе за пряжку ремня:

– Ох уж эти ваши дурацкие шуточки, Денис Александрович…

– Извините, Валерия Владимировна, рядом с вами тупею. Вся кровь от мозга хлынула вниз… – Морок прикрыл глаза и мягко поцеловал Пики в губы, на которых еще чувствовался миндальный привкус виски.

– Засчитано…

– Все? Я свободен? – Андрей поднялся с кресла и поправил лацканы пиджака.

– Почти. Вам нужно подписать пару формальных документов на разрешение частичного цитирования и прочую ерунду, – Ольга плавно встала, оттолкнувшись ладонями от подлокотников, и указала Фенриру на нужную дверь.

Пройдя по ярко освещенному коридору до кабинета с табличкой «Ольга Островская», они оба сбавили скорость и остановились.

– Извините, если был жестковат.

Журналистка выудила из кармана жакета ключ-карту и приложила ее к электронному замку.

– Вы желали самоутвердиться? Вы это сделали, – она вошла первой, и Андрей шагнул следом.

– Нет, я просто не люблю юлить и еще больше не люблю, когда из меня на публику делают дурака.

Ольга сосредоточенно скользила тонкими пальцами по дисплею планшета, пока не нашла нужный документ. Повернувшись Андрею, она на долю секунды замерла при виде высокого плотоядно ухмыляющегося кареглазого брюнета с соблазнительно широкими плечами. Рукава его пиджака оказались небрежно подтянуты к локтям, обнажая кожу, частично забитую сложным узором татуировок.

– Вот здесь. – Островская постаралась взять себя в руки и протянула ему планшет. – Достаточно поднести запястье. Камера сама считает.

– Хорошо, – Фенрир намеренно задержал свои пальцы на пальцах Ольги.

Та еле заметно вздрогнула, словно ее ударило током, и неспешно высвободилась, но зрачки в голубых глазах красноречиво расширились, а губы распахнулись на опасные пару миллиметров.

– Вы со всеми женщинами жестковаты?

Углубившийся в чтение документа Фенрир не заметил, как Островская приблизилась, оставив между ними опасные тридцать сантиметров.

– В словесных баталиях? – усмехнулся Андрей, сканируя запястье. – Или я не понял вашего вопроса?

– И в них, и… – Отложив планшет на туалетный столик, Ольга шагнула вплотную, с наслаждением вдыхая приятный мужской запах оппонента. – И в более горизонтальных полях сражений…

Опустив голову, Андрей угрожающе лизнул края верхних зубов. Островская положила ладони на лацканы его пиджака и соблазнительно взмахнула ресницами, взглядом демонстрируя женскую капитуляцию.

– А стоя вам не нравится? Или, например, на столе? – Фенрир продолжал наблюдать, как пухлые глянцевые губы приближались к его лицу, и опустил правую ладонь на округлую, обтянутую бордовой юбкой ягодицу.

Ольга по-кошачьи выгнулась, показав кончик озорного языка:

– Направление линий соприкосновения зависит от того, кто лучше атакует… – Ее легкое дыхание коснулось его щеки, и Фенрир явственно ощутил, как бедро Ольги уперлось в его пах.

За мгновение до поцелуя Андрей перевел взгляд с губ на затуманенные возбуждением глаза и прошептал:

– Лучшая битва – та, что не состоялась. К тому же, я предпочитаю шатенок.

Островская отшатнулась как от пощечины и моментально напряглась:

– Да пошел ты.

– Как раз собирался. Хорошего вечера.

Решив, что для пятницы приключений достаточно, Фенрир игнорировал поток сообщений с шутками – иногда чрезмерно пошлыми – об интервью, пока «БМВ» полз по пробкам в сторону Красной Пресни. Полгода назад Андрей купил там просторную двухуровневую квартиру с видом на набережную и теперь жаждал оказаться дома, чтобы после теплого душа и сытного ужина лечь спать.

На дисплее системы управления автомобилем высветился входящий звонок. Андрей уставился на номер, но сочетание цифр показалось ему незнакомым. Остановившись на очередном светофоре, он все же ответил:

– Алло.

– Андрей? Привет…

Снова уставившись на цифры, будто они могли поведать ему все тайны мира, Фенрир откашлялся, несмотря на резко сжавшуюся гортань:

– Лея?..