Два года спустя

«Президент Беларуси Алексей Онопко посетит Москву на следующей неделе. Визит приурочен к годовщине гибели Владислава Поталина и параду Победы на Красной площади. В дни проведения памятных…» – слова журналиста прервались входящим звонком.

Фенрир притормозил, чтобы повернуть на перекрестке, и нехотя ответил:

– Мила, я всю неделю буду занят.

– И тебе привет, – обиженно прозвучало в динамиках «БМВ». – У меня задержка, шесть дней.

– Поздравляю.

– Это все, что ты можешь сказать?

– А что еще я должен сказать?

– Ты нормальный?! – пауза затянулась, и Мила повысила голос: – Андрей!

– Что?

– Перспектива стать отцом тебя не смущает?!

– Ты сделала тест?

– Еще нет!

– Тогда о чем мы говорим? Какие на хрен перспективы?! Не выноси мне мозг с утра пораньше!

– Давыдов, ты хоть что-то ко мне испытываешь?

От внезапности последовавшего вопроса Андрей закашлялся:

– А это сейчас к чему?

– К тому! Если я забеременела, ты не думаешь, что мы должны…

– Мила, сделай уже блядский тест. Думать, что мы должны или не должны, будем по факту, а не потому, что тебе захотелось окунуть меня в свои гормональные переживания.

– Да пошел ты! Мудак.

Раздались короткие гудки, а следом в динамики вернулся выпуск утренних новостей. Фенрир закатил глаза и еще раз тихо выругался. Он должен был приехать в офис еще полчаса назад, но частично перекрытый город намертво встал в транспортном коллапсе.

Достав из бардачка электронную сигарету, Андрей затянулся и, борясь со злостью на подружку, грубо взлохматил волосы. На дисплее снова высветился входящий звонок. И Фенрир мгновенно ответил, потому что три дня ждал результатов.

– Виктор Сергеич! Доброе утро!

– Здравствуй, Андрей. Как самочувствие?

– Ну… – Фенрир иронично хмыкнул. – Десять минут назад было вполне позитивным, не считая утренних пробок.

– Да я сам звоню из машины, – усмехнулся собеседник. – А что случилось десять минут назад?

– Меня попытались вывести на эмоции.

– А ты?

– А я вернул разговор на землю. Но настроение все равно скатилось.

– Это абсолютно нормально. Да, кстати, результаты последнего теста! Ты ведь наверняка ждал?

– Читаете мысли, Виктор Сергеич.

– Ты стабилен. Как и дважды до этого.

– Кайф… – Андрей с облегчением выдохнул: – И это значит?..

– Значит, официально ты бы считался психически здоровым, дееспособным и имеющим право садиться за руль, владеть оружием и так далее. Но раз ты у меня пациент «Икс», по сути, в твоей жизни ничего не меняется.

– Получается, я теперь свободен?

– Свободен от ежеквартальных тестов. Но ровно через год я жду тебя на чекап. Если появится желание пообщаться раньше – звони. Буду рад помочь.

Фенрир улыбнулся и расслабленно расправил плечи:

– Спасибо. Надеюсь, что в дополнительных беседах не появится необходимости. Ну, то есть… В рамках диагноза, конечно! На любые другие темы я готов с вами говорить с большим удовольствием.

Психиатр рассмеялся скрипучим голосом, выдававшим почтенный возраст:

– Приятно слышать. Ну, будь здоров, Давыдов!

– И вы, Виктор Сергеич.

Андрей подъезжал к зданию «Феникса», когда на дисплее в третий раз высветился звонок, но уже с незнакомого номера.

– А день только начинается… – цокнув языком, Фенрир ответил: – Кто это?

Из динамиков раздался жизнерадостный торопливый женский голос:

– Андрей Максимович, добрый день! Вас беспокоит Ольга Островская из редакции телеканала «Объектив». Наверняка вы о нас слышали.

Фенрир поморщился: о канале «Объектив», считавшимся голосом умеренной политической оппозиции, он хотел бы знать поменьше.

– И с какой целью вы, Ольга Островская из редакции «Объектива», мне звоните?

– Я хочу пригласить вас на прямой эфир и побеседовать в приятной компании.

– Иными словами, посадить меня напротив кучки негативно настроенных вопрошателей, закидать провокационными вопросами, а потом надергать фразочки из ответов и раскидать их по Сети вне контекста? – Фенрир опустил козырек и, оголив зубы, смешливо разглядывал их в зеркале.

– Э… Ну… – Островская от его напора растерянно замялась.

– Да давайте, чего уж. Позлословить я люблю. А на политические темы – в особенности.

– Почему сразу позлословить? – журналистка вновь включила елейный голосок. – Мы выступаем за объективное освещение событий в стране. Мы же не отбитые на…

– Пришлите дату, время и адрес студии, – Андрей снова не дал ей договорить. – Я смогу уделить вам сорок минут своего бесценного времени. Предупреждаю, я ненавижу запахи цитрусов и хвои, не готов находиться в душном жарком помещении и не приемлю, когда меня перебивают на полуслове. Если вы способны организовать разговор с учетом этих пунктов, я приеду.

– О… Я вас поняла. Хорошо. Спасибо, Андрей Максимович. Пришлю детали в течение дня. До встречи!

Внутри промелькнуло секундное сомнение в правильности отправиться «на расстрел», но стратегия «полной информационной закрытости» Леры нравилась Фенриру еще меньше.

– Извините, пробки, – зайдя в переговорную с кофе и планшетом, Андрей уселся в свободное кожаное кресло. – Я много пропустил?

Присутствующие переглянулись, и за всех ответил Денис:

– Да мы все опоздали, начали буквально минуту назад.

– Так вот, – продолжил Свят. – На этой неделе мы планируем заключение полудюжины форвардных валютных сделок на шанхайской бирже на сумму порядка полутора миллиардов рублей, из которых шестьсот миллионов – наши собственные средства, остальные – клиентские. Плюс традиционное повышение окладов по итогам первого квартала года и, как обычно, Минобороны затягивает оплату счетов, – Санта выразительно подмигнул Мороку.

– Я с ними свяжусь, – тот закатил глаза и добавил в расписание звонок Федотову.

– Имеющиеся в работе судебные разбирательства в связи с майскими каникулами приходятся на вторую половину месяца, поэтому юротдел сосредоточился на текучке. У меня все, – Свят вернулся на свое место.

Следом на планерке выступил Ларионов: он по старой привычке был краток, не отвлекался на мелочи и поведал о состоянии своего подразделения в течение нескольких минут. Дальше слово взял отец, а Андрей заметил уведомление на Террафоне о сообщении от Милы.

Коротко высветилось в чате.

Не посчитав нужным немедленно отреагировать, Фенрир сфокусировался на темах планерки, но телефон снова завибрировал:

Перевернув гаджет дисплеем вниз, Андрей сжал челюсти и опять уставился на отца, но Давыдов-старший, решив, что недовольная гримаса сына связана с его словами, осекся:

– Что-то не так?

– Все отлично.

Морок обернулся на Фенрира и заинтересованно свел брови:

– Ты какой-то кислый.

– Я займу у вас пять минут в конце совещания. – И под рукой Андрея в третий раз ожил Террафон, но он лишь выдавил из себя искусственную улыбку.

Последним выступил Денис. Коротко рассказал о ближайших поставках оборудования и боеприпасов, повторил график выездных тренировок наемников и отчитался о готовности отряда из семидесяти человек взаимодействовать со Службой безопасности Президента на Параде:

– Наши парни рассредоточатся в массовке и будут на подхвате. Данные внешней и военной разведок до сих пор обрабатываются, мы со своей стороны тоже предоставили все, что смогли. Уверен, в этот раз не будет косяков.

– Отлично, – Андрей кивнул, все еще ощущая себя в роли директора странно и неловко. – От меня сегодня одна новость. Я пойду на прямой эфир в «Объектив»… – он с надеждой открыл переписки в смартфоне, игнорируя Милу. – О, прислали. В пятницу.

– Куда ты пойдешь? – Макс скривился, будто от зубной боли.

– В логово оппозиции! – Фенрир рассмеялся, но, не заметив поддержки в глазах сидевших за столом мужчин, затих: – Я не беспределить пойду.

– Твое появление там – уже беспредел, – процедил отец.

– Согласен, идея так себе, – поддержал Морок.

– Идея дерьмо, – саркастично усмехнулся Санта.

Ларионов молча закатил глаза и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

Андрей оглядел присутствующих, задержавшись на отце, потом равнодушно пожал плечами и поднялся с кресла:

– Думаю, мы закончили.

– Ты ведь не заявишься туда?! Что за странный прикол?

– Максим Алексеевич, – Андрей остановился на полпути к стеклянной двери. – Я не спрашивал, можно ли мне туда пойти. Я сказал, что пойду.

– Мы это еще обсудим.

– Нет.

– Андрей!

– Тема закрыта.

Морок, расправив плечи, тихо хмыкнул:

– Спасибо, что хоть предупредил…

– Да все будет зашибись, чего вы так переполошились? Лера интервью никогда не давала, а все равно была врагом народа. Так чего мне терять? Считают мудаком? Ну, пусть хоть за дело считают.

Не дожидаясь новых возражений, Фенрир стремительно покинул переговорную и направился в кабинет, где наконец-то соизволил открыть сообщения от Милы, пока кофемашина старательно заваривала вторую порцию утреннего кофе.

– Истеричка…

Прихватив кружку, Андрей уселся за стол и на минуту закрыл глаза, прислушиваясь к дыханию и пульсу. В последнее время Мила, дочь одного из крупнейших технологических поставщиков «Феникса», бесила его все больше и больше. Собственно, она изначально не вызывала у Фенрира особого восторга, но, прикинув, сколько он тратил на эскортниц ежемесячно, решил приглядеться к фигуристой брюнетке, преследовавшей его на тусовках. В постели Мила была не самой неистовой любовницей, но в целом Андрея устраивала, пока вдруг не начала капать на мозги и закатывать ссоры на пустом месте, а теперь и…

Хрустнув шеей, Фенрир открыл чат и написал:

Мила ожидаемо сразу же перезвонила ему. Первым порывом Андрея было сбросить звонок и добавить ее в черный список, но потом он решил ответить:

– Алло.

– Ты бросаешь меня с помощью сообщения?! Позвонить кишка тонка?!

– Чтобы оглохнуть от твоего крика?

– Да что с тобой?! Андрей, какого хрена? Или я в наших отношениях не имею права на проявление недовольства?!

– А мы в отношениях? – Фенрир отпил кофе и обжег язык.

– А что, нет? Мы спим, выходим в люди, ужинаем, ездим отдыхать. Это, потвоему, что?!

– Ты за это время ни разу не сказала, что любишь меня.

– Ты тоже! Будто я для тебя что-то вроде… аксессуара! Или проститутки в найме!

– Удивительно, как ты проницательна… временами.

Мила замолчала. Потом судорожно вздохнула и шмыгнула носом:

– Урод ты, Давыдов. Бесчувственный мудак!

– Я тебя сразу предупреждал, так что претензии оставь при себе. Давай не будем играть в уязвленное самолюбие и прекратим общение, которое никому в последнее время не приносит удовольствия. Наверняка за дверью вашего особняка уже очередь из желающих заполучить твои руку, сердце и наследство.

– Гондон – В трубке раздались короткие гудки, и Фенрир довольно ухмыльнулся.