Взяв улыбавшуюся Леру за руку, Морок уверенно повел ее наверх: «Ну все, Морозов. Только попробуй косякнуть…»

В спальне царил приятный полумрак, нарушаемый лишь приглушенным светом настенных ночников. Денис сел на край кровати и усадил почти трезвую Пики на себя, присборив ее платье. Она мягко обвила его шею и медленно моргнула, глядя в глаза.

– Я хочу тебя.

– Ну так возьми.

Морок свел брови:

– Я не был в душе.

– У тебя две минуты, – Лера соскользнула с него на покрывало и красноречиво посмотрела на массивный бетонносерый циферблат часов, висевших на противоположной стене.

Денис вернулся ровно в срок в полотенце на бедрах. Редкие капли воды скользили по его телу и плечам. Но, обернувшись, Морок изумленно замер: Лера успела избавиться от платья и ждала его в прозрачном черном белье, лежа на боку поперек кровати. Она смотрела на Дениса не то с вызовом, не то с любопытством, и он в ответ на подобную наглость уверенно скинул полотенце и лег рядом, придвинув Леру вплотную к себе.

– Привет.

– Привет…

Ее полная грудь уперлась в темневшую на его мощном торсе растительность, а его ладонь уже по-хозяйски легла на ее бедро.

– Красивое кружево, – Морок просунул большой палец под тонкую полоску ткани и, слегка натянув, начал опускать вниз.

– Постарайся оставить его целым, – шепотом хихикнула Лера, приподняв ягодицы.

– Задачка со звездочкой…

Денис повернул ее на спину и посмотрел сверху вниз, а потом опустил голову и коснулся языком губ Пики. Мягко скользнул внутрь, не встретив сопротивления, и поймал ее язык в сладкий плен. От острого предвкушения мышцы его пресса задергались, а сознание вспыхнуло, будто факел. Поверить в происходящее было неимоверно сложно, но Лера действительно лежала под ним и голодно отвечала на поцелуй, все крепче обнимая за спину.

Ее грудь часто вздымалась, а затвердевшие темные соски, окруженные ареолами идеальной формы, топорщили ткань и откровенно манили прикоснуться к ним. Морок завел правую руку за спину Леры и отточенным движением справился с крючками. Сдвинул кружево ниже и, шумно выдохнув от восторга, поймал губами колючий бугорок. Пики выгнулась навстречу и запрокинула голову. Почувствовав мягкий укус, она покрылась мурашками удовольствия и еле слышно застонала, когда Морок свободной ладонью сжал вторую грудь и пустил по ее телу разряд тока.

– Лера… – он снова приподнялся над ней, задыхаясь от ощущения, будто тонет в бездонно-синих глазах.

– Да? – Она плавно раздвинула ноги, позволив ему удобнее улечься сверху, и точно так же всматривалась в его лицо.

Почувствовав горячее возбуждение, Морок впился губами в тонкую шею Леры и поцелуй за поцелуем спускался все ниже, вдыхая ее сладковатый запах, поглаживая ладонями бархатистую кожу, вздымающуюся грудь, плоский пресс… Она, в кровь кусая губы, следила за маршрутом Дениса и замерла, когда он освободил ее от белья и обдал теплым дыханием тонкий поперечный шрам от кесарева. Морок сглотнул и бережно провел по нему подушечками пальцев, потом тоже поцеловал и достиг финальной точки пути.

– Денис…

– Тшш…

Лера шумно выдохнула, когда он коснулся языком ее клитора и до боли сжал ладонями податливые ягодицы. Перед ее глазами все поплыло от наслаждения, а по венам лавой растеклось колючее тепло, подарившее хмельную невесомость.

Язык Морока выводил по ее коже влажные узоры, постепенно распаляя Леру, лишая ее контроля над мыслями. Она все сильнее выгибалась, разметав волосы по постели и прерывисто дыша. Не веря, что ее тело еще способно реагировать на мужские ласки. А Денис, уже ощущая приближение ее оргазма, терзал самую чувствительную точку подушечками пальцев, а языком пробирался все глубже, теряя остатки разума от того, какой Лера оказалась на вкус. В голове бесновались фейерверки, его лихорадило от хищного восторга и запредельной силы возбуждения.

Пики резко дернулась, хватая ртом воздух и хаотично пульсируя от нахлынувшего экстаза.

– Черт меня дери… – выдохнул Морок, резко приподнялся над ней, поймал момент и, вжав Леру в матрас собственным весом, быстро вошел в нее.

Она сдавленно вскрикнула, но еще шире раздвинула ноги и побежденно приняла его в себя.

– Морок… – раздался оглушающий шепот прямо над ухом, и Денис толкнулся еще глубже, пока не почувствовал макушкой изголовье кровати.

Лера отчаянно цеплялась ногтями за его спину, хрипло вскрикивая и обнимая торс ногами. А пламя воскресшей внутри нее жизни словно вырывалось сквозь кожу, обжигая их обоих. Денис несдержанно кусал ее губы, боясь лишь одного: она не успеет. Но сил терпеть уже не было, и как бы он ни пытался сдерживаться, к вершине наслаждения добрался первым. С глухим стоном он резко высвободился и кончил Лере на живот.

– Черт. Прости… – уткнувшись кулаком в смятое покрывало, он зажмурился и опустил влажный лоб на согнутую в колене ногу Пики.

– За что?.. – еле слышно прошептала она в тщетных попытках отдышаться.

– За осечку с твоим вторым оргазмом.

Лера фыркнула и закашлялась от подступившего смеха:

– Первый секс в принципе редко когда тут же оборачивается оргазмом. А нам еще и не по двадцать пять, не забывай…

– Да пошла ты, – хмыкнул Морок, мягко пихнул ее, заставив повернуться на бок, и лег рядом. – Мы молоды и прекрасны.

– И только что испачкали покрывало, – Лера хихикнула, глядя, как сперма стекла с ее кожи на плотный бархат.

– К чертям покрывало, – выдохнул Денис и… уперся взглядом в маленькую круглую татуировку на ее спине. Темноалый сокол обнимал крыльями золотистое солнце.

Каким-то шестым чувством Лера ощутила причину внезапной тишины и до боли сжала челюсти, мысленно уговаривая себя: «Молчи. Пожалуйста, молчи!» Но секунды перетекали друг в друга, а Денис все еще не шевелился, и она проиграла борьбу с языком:

– Ее имя крупными буквами выбито у тебя под сердцем.

Комната погрузилась в гробовую тишину. Пики слышала лишь оглушительный грохот внутри себя: шанс на капельку счастья взорвался на тысячи осколков, и через полчаса ей придется вернуться в отель и в свое пожизненное одиночество.

От внезапного прикосновения Дениса к рисунку Лера чуть не вскрикнула, но в последний момент совладала с голосом.

– Мне нужно кое в чем тебе признаться, – прохрипел Морок. – Исповедаться.

Лера обернулась и непонимающе уставилась на его мрачное лицо:

– О чем ты?

– Если я не расскажу, не смогу…

– Что не сможешь? – она села и прикрыла ладонью обнаженную грудь.

Денис дрожащей рукой вытянул из-под покрывала простыню и с непонятной тоской в глазах обернул ею Леру. Потом сел к ней спиной и уперся локтями в колени, тяжело вздохнув.

– Что это значит? – все еще ощущая в себе остатки его тепла, Лера повторила вопрос, и голос ее прозвучал в шаге от истерики.

Не оборачиваясь, Морок произнес:

– Первые полгода нашего знакомства ты жутко меня бесила своим существованием. До скрежета в зубах.

Пики тихо цокнула языком, ощутив легкий укол обиды:

– Я знаю. Ты тоже особого восторга у меня не вызывал.

– Потом, конечно, мы притерлись, сдружились… Но я никак не мог понять, что именно меня в тебе бесило.

– Алиса как-то сказала, что мы с тобой слишком похожи, – Лера, ненавидя себя за колкость, впивалась глазами в мускулистую спину Морока и в ответ на обидные утверждения прицельно давила на больное, но он ее острот будто не замечал.

– Нет. Мы ни хрена не похожи. Но много позже я раскусил твою игру.

– Какую еще игру?

– То, как ты умудрялась выбивать нам рекордные чеки. Твоя манера общения.

– И что с ней было не так?

Морок наконец-то глянул на нее через плечо:

– Ты всегда выстраивала диалог таким образом, словно… Не знаю… Словно демонстративно подчинялась мужчинам. Конечно, на самом деле ты их буквально обрабатывала на полный прайс. Но каждый из них в тот момент ощущал себя твоим господином и выкладывал тонну бабла. Вот только настоящим господином для тебя был Сокол. И лишь ему ты подчинялась на самом деле.

– Это плохо? Разве для женщины не естественно быть ниже? Быть ведомой?

Денис грустно усмехнулся, приподнялся с кровати и достал электронную сигарету из кармана брюк.

– Тебе нельзя курить.

– Знаю. – Он с наслаждением затянулся и медленно выдохнул густую струю в потолок.

Лера продолжала непонимающе моргать, хотя глаза предательски жгло.

– К чему все это? Сейчас?

– Мой главный грех – зависть, – Морок сдвинулся к центру кровати и уперся спиной в изголовье.

– И чему же ты завидовал?

– О… Хороший вопрос, милая. Я люто завидовал лучшему другу. И не потому, что моя жена мне так не подчинялась.

– Ты говоришь страшными загадками, и меня это откровенно пугает.

– Соколик сорвал джек-пот… – задумчиво изрек Денис и так посмотрел на Леру, что она осеклась и замерла. – Он нашел и никуда не отпускал ту женщину, которая без капли сомнений приняла его мир, его реальность. Точнее сама шагнула в это все ради него, не задав ни одного вопроса.

– Но…

– Нет. Алису я любил бешено. Запойно. Я дышал ею. Я выл от тоски, когда мы сутками не виделись, и у меня не было возможности заглянуть ей в глаза, поцеловать, обнять. Но она в мой мир шагнула в компании со своей принципиальностью. И я все время ощущал это. Отгонял от себя и боялся. Боялся, что однажды она восстанет против меня… Так и случилось. Ну… Я принес ей столько боли, что и не мудрено. Я сам стал катализатором ее решения.

Лера смахнула с лица слезы и хотела придвинуться, но ее ноги и руки дрожали и не слушались.

– Разве не мы сами несем…

– Конечно, сами. Но разве от этого легче? И вот, я смотрел на вас двоих и утопал в зависти. Нет, Сокол был моим лучшим другом, и ни о чем таком я и не помышлял. Я завидовал… смиренно. И даже когда его не стало, чувство бессильной горечи не размазало меня только потому… Потому что ты была слабее. Я не давал себе спуска, не позволял скатиться в глухой траур, потому что нес за тебя ответственность. Ну, я так считал.

– Так действительно и было… – прошептала Лера.

– Я не допускал ни единой мысли о чем-то… – Морок развел ладони, глядя на лежавшее между ними смятое покрывало, – о чемто подобном. Мне тогда казалось, что наше с тобой одиночество священно. И в то время оно нам обоим давало силу, защиту. А потом… – он хрипло рассмеялся, скользнув лопатками по изголовью, приземлился щекой на простыню и уткнулся носом в бедро Леры, глянув на нее снизу вверх.

Она прерывисто вздохнула и уставилась в окно на вечерний город, несмело коснувшись ладонью его черных волос:

– Ты меня сейчас уничтожил.

– Прости, – Морок потянулся губами к гладкой коже и оставил на ней теплый поцелуй, снова потерся кончиком носа и закрыл глаза. – Все эти годы я гадал: каково это – быть рядом с женщиной и не испытывать чувство вины за свои пороки, за любовь к войне и оружию, за все то, в чем моя черная душонка расцветала. А потом прикоснулся к тебе и… – Денис чуть не сказал «расправил крылья», но вовремя прикусил язык и продолжил: – и ожил. Из горстки пепла вспыхнул обратно. Но совершил еще одну ошибку.

Пики запрокинула голову и выжидающе уставилась в высокий потолок:

– То есть это не все?

– Я начал свой путь к тебе слишком деликатно, с уважением к личным границам и твоей крепости, выстроенной на тоске по прошлому.

– И в чем ошибка? – Она опустила удивленный взгляд на жестко прочерченный профиль Дениса.

– В том, с чего я начал наш разговор. Тебя бессмысленно обхаживать. В этом плане ты как мужик: не видишь намеков и чересчур мнительная.

– Какой прелестный комплимент.

– Ты понимаешь только один язык, Лера, – Морок вдруг резко поднялся и жестко подмял ее под себя, сжав оба тонких запястья в кулак. – Язык силы и подчинения…

Его пламенный шепот заставил Пики покрыться болезненными мурашками и попытаться приподняться, но тяжелая мужская ладонь бескомпромиссно легла на ее спину и прижала к кровати. Морок коленом раздвинул ее ноги и лег сверху, а пальцами освободившейся руки пробрался к ее промежности.

Лера инстинктивно сжалась, но было поздно. Волна неконтролируемого животного возбуждения накрыла ее с головой и сконцентрировалась внизу живота тягучей сладкой болью. Давно забытой, похороненной, запрятанной памятью на задворки сознания, запечатанной сотней цепей и замков.

– Да… – неосторожно сорвалось с пересохших от частого дыхания губ.

– Вот теперь все как надо, – снова шепнул Морок, пока его пальцы тонули в Лериной смазке.

Он приподнялся на локте, сжал пятерней бархатную ягодицу и с силой вошел в Леру, заставив ее утробно застонать. Грубо запустил ладонь в ее волосы и потянул на себя, а потом на сумасшедшем контрасте прижался губами к влажной от испарины шее и вложил в поцелуй всю свою боль и любовь, задыхаясь от наслаждения ароматом ее кожи.

Лера, как могла, выгнулась под ним и подалась назад. Едва зажившие запястья горели адским пламенем в железной хватке, но она ничего не чувствовала, кроме постепенно догонявшей ее электрической волны оргазма. Оказавшись под властью мощи Морока, она беспомощно пыталась вдохнуть хоть немного кислорода, но легкие полыхали не меньше запястий. Перед глазами все поплыло, по ушам ударил взбесившийся пульс, и она задрожала в такт движениям Дениса, окутанная жаром его дыхания и звериного бешенства.

Оргазм ударил ее наотмашь. Мышцы перестали слушаться и вспыхнули, хаотично пульсируя. Сил стонать не было, и Лера еле слышно просипела, уткнувшись лицом в прохладную ткань подушки. Поняв, что он достиг цели, Морок насладился экстазом Пики и перестал сдерживаться. Потом, оглушенный собственным вторым подряд финишем, он рухнул на спину, тяжело выдохнул и закрыл глаза, борясь с головокружением.

– Ты демон… – промямлила Лера и придвинулась к нему. Мягко устроилась щекой на татуированном плече и обняла себя его рукой. Они пролежали так еще минут десять, и Лера вдруг поняла, что Денис задремал. Всматриваясь в слабом свете ламп в узоры на его руке, она неосознанно водила по ним подушечками пальцев. Кожу покалывало от каждого прикосновения, но Пики продолжала это делать как завороженная, словно передавая Денису что-то жизненно важное.

– Валькирия, оставь себе немного, – пробормотал он сквозь дрему, а Лера замерла, застигнутая за невинным фокусом.

– Как ты догадался?..

– Я читаю твои мысли.

– Сделаю вид, что поверила.

Наступившая тишина была прервана громким утробным урчанием, и они оба рассмеялись.

– Мой чертов желудок помнит, что я обещал доесть гребаное ризотто.

– Пойдем, обжора. Я тогда допью вино.

– Сначала смой с себя мои грехи, – хмыкнул Морок, следя, как Лера поднялась с кровати и голышом прошла в ванную.