До самого дома Лера молчала, переваривая случившееся. Морок сидел рядом, облокотившись на пассажирскую дверь и приперев голову ладонью. Его жутко мутило, а после двух выкуренных сигарет затылок разрывало от боли, но Денис был доволен исходом разговора.

– Может быть, объяснишь? – Пики крепче сжала руль и коротко глянула на Морока.

Тот болезненно поморщился и качнул головой: не было сил даже кратко обрисовать суть плана.

– До квартиры подняться сможешь? Или нам вернуться в госпиталь? – Лера с тревогой уставилась на него, притормозив на светофоре.

– Домой… – шепотом выдохнул Денис.

На подземной парковке Пики высадила Морока рядом с лифтом, припарковала машину и бегом вернулась к Денису, который стоял с закрытыми глазами, упираясь плечами в стену.

– Давай вызовем врача.

– Нет. Мне просто нужен обезбол.

– Почему вы все такие упертые… – Пики нажала кнопку и следила за цифрами над створками лифта, придерживая Морока за локоть.

В квартире она шустро разложила диван, не горя желанием тащить двухметрового «пациента» вверх по лестнице к спальне, нажала на пульт, заставив плотные шторы закрыть гостиную от солнечных лучей, и включила кондиционер с увлажнителем на минимальную мощность.

– Ложись.

– Спасибо, – Денис тяжело опустился на диван, подождал несколько секунд, пока вспышка головной боли утихнет, и только потом принял горизонтальное положение. – Дом, милый дом…

Пики вернулась со стаканом воды и парой капсул:

– Выпей.

Морок безропотно проглотил таблетки и тихо хмыкнул:

– Отрадно, конечно. Но, дорогая, давай не сейчас…

Стягивающая с него джинсы Лера поперхнулась от смеха:

– Шутишь, значит, здоров.

– Что ты мне дала? – голос его прозвучал размазанно, будто под действием алкоголя.

– Кора белой ивы, лошадиная доза магния и витамина Д.

– Аспирин у тебя не в почете?

– К твоему сведению, аспирин – синтетическая версия коры. Решила пожалеть твой желудок. – Она накрыла Дениса пледом и присела рядом.

– Не надо было курить…

– Серьезно?!

– Я хотел быть убедительным.

– К чему ты его подтолкнул своей убедительностью?

– Я его просто триггернул. – Морок почувствовал, как боль отступила, но следом резко накатила волна сонливости. – Он любитель болевых методов. Весь этот дурацкий экстрим и селфхарм вставляют его мозги на место. Съездит к Матвею, выхватит по полной и очухается… С Андрея не надо сдувать пылинки. Ему не нужны сочувствие, жалость и сопли. И уж точно не работают призывы одуматься.

– По-твоему, он мазохист?

– Нет… Он не наслаждается болью. Она его отрезвляет. Для него не существует личностных авторитетов. Только внутренний стопор.

Пока Лера размышляла над этими словами и недавними рассуждениями Макса, Морок благополучно уснул прямо на боку.

Пики добрела до спальни, переоделась и вернулась вниз. Морок шумно дышал во сне, но пульс его был спокойным и ровным. Лера забралась к нему под плед и долго смотрела на узкую полоску света, пробивавшуюся внутрь между двумя шторами. В ее сознании мысли о собственных перспективах, отношениях с Денисом, склоках с Максом, проблемах Андрея медленно перетекали друг в друга, путались, перемешивались… В конце концов Лера побежденно закрыла глаза, вложила пальцы в лежавшую рядом с ее лицом ладонь Морока и тоже уснула.

– Как первый рабочий день?

Лина, наконец-то вернувшаяся к обязанностям в ресторане, с улыбкой обернулась на голос Саида:

– Отлично! Работа – хорошее лекарство от дурных мыслей. Кофе?

Тот с сомнением глянул на часы:

– Мы ненадолго заехали, но давай. А что за дурные мысли? Я думал, тебе было уютно все эти дни.

Загадочно взмахнув длинными черными ресницами, Лина уложила на блюдце белоснежную салфетку, идеально натертую ложку и кубик темного шоколада в золотистой фольге, потом аккуратно поставила чашку с двойным эспрессо и придвинула всю композицию к Трюкачу.

– Эй, – он вопросительно уставился на девушку.

Закусив губу, Лина незаметно подмигнула ему и тихо ответила:

– Очень уютно, Саид. Но в твое отсутствие я скатывалась в мысли о случившемся, а на работе отвлекаюсь. И не приходится считать часы до твоего возвращения домой.

– Засчитано, – Трюкач довольно усмехнулся. – Я, кстати, нашел пару вариантов с двушками. Съездим глянуть в общий выходной?

– С двушками? Ты хочешь купить новую квартиру? – на лице Лины мелькнула досада.

– Ну… Подумываю. В любом случае неплохо бы заиметь жилье попросторнее. Тебе не нравится эта идея?

– Мне просто очень нравится твоя нынешняя квартира… – щеки Лины порозовели.

– Она же как спичечный коробок, – удивился Саид.

– Лучше быть счастливой в спичечном коробке, чем… Ну…

Трюкач несколько секунд со странным чувством всматривался в лицо Лины, потом загадочно улыбнулся ей правым уголком губ и, услышав голос Резника, допил кофе парой глотков:

– Ты до полуночи?

– Ага…

– Я освобожусь около одиннадцати. Заберу тебя.

– Договорились, – Лина засияла от удовольствия и убрала с барной стойки пустую чашку.

– Я пропустил визит гостей? – вернувшись домой, Макс с подозрением принюхался.

– Да, – Андрей доедал жаркое с бурым рисом, задумчиво листая новостную ленту в смартфоне. – Денис и Лера уехали полчаса назад.

Давыдов-старший с удивлением уставился на него:

– Ты выглядишь… повеселевшим? Даже ешь… Что произошло в мое отсутствие?

– Просто поговорили. А что? Ты не рад? – Фенрир отодвинул пустую тарелку.

– Рад, – Макс присел напротив сына. – Поделишься?

– Чуть позже.

– Почему не сейчас?

– Мне нужно… – Андрей почесал бороду, сморщив нос. – Соберусь с мыслями и завтра скажу.

Брови Охотника сошлись над переносицей, но меньше всего он хотел сбить сына с такого внезапно воодушевленного настроения. Молча кивнув, Макс взял тарелку Андрея и наложил себе большую порцию еды.

– Я, наверное, тоже спущусь в зал. На часок.

Давыдов-старший чуть не опрокинул жаркое, теряясь в догадках, что же такое сказал его сыну Морок, что тот ни с того ни с сего обрел аппетит и желание заняться спортом. Дождавшись, когда за Андреем захлопнется входная дверь, Макс схватил смартфон и открыл переписку с Денисом.

Ответ пришел только через час:

На следующий день

Черномор приехал в «Феникс» в гордом одиночестве. Лера, заметив его хмурое лицо, решила оставить при себе шутливое замечание об опрятном виде и приятном ненавязчивом запахе мужской туалетной воды.

– Кофе?

– Нет, – процедил он, шумно и недовольно дыша носом. – Просто поболтаем.

Пики уже не на шутку напряглась и указала ему на дверь пустующей переговорной. Матвей приземлился в кожаное кресло, закинул ногу на ногу и некоторое время раздраженно осматривался, словно собирал мысли в кучу. Даже самая тактичная попытка ускорить диалог казалась Лере изощренным способом уйти из жизни, поэтому она тоже молчала, аккуратно поглядывая на него и теряясь в догадках, что могло вывести из равновесия опытного командира наемников.

– Моцарт ничего тебе не говорил? – внезапный вопрос заставил Леру вздрогнуть.

– О чем именно?

– По поводу Ефимова.

– Говорил. Но потребовал молчать, – у нее не было сил юлить, особенно когда напротив сидел пышущий бешенством громила.

– Моя старшая сестрица – жена Ефимова.

– Я помню, – Лера осторожно кивнула.

– Она сейчас неофициально задержана для допросов.

– Из-за его отравления?

– Перовская, прекрати, а? И не делай вид, что не в курсе всего. Бесишь.

Лера вздохнула и выпрямилась:

– Я не в курсе допросов твоей сестры, Матвей. Поэтому и спросила.

– Они выясняют, насколько глубоко она замешана в грязных делах Олега. И кто конкретно его траванул.

– Переживаешь за нее?

– Не особо. Я из семьи вычеркнут уже пятнадцать лет как.

– Сочувствую.

– Дело не в этом, – буркнул Черномор, но снова замолчал, сжав челюсти. Пики явственно ощущала пламенные волны гнева, исходившие от Григорьева.

– Расскажешь, в чем?

Он стремительно поднялся с кресла и шагнул к панорамному окну, выходившему на гостевую парковку «Феникса». Зло сунув руки в карманы черных армейских штанов, Черномор следил за проезжавшими мимо автомобилями. Изнутри его сжигала лютая ненависть, а убитая пару дней назад гордость царапала сознание колючей проволокой. Но даже если бы он безвылазно сидел в своем логове, не догадываясь о похищении Леры, к нему бы все равно заявились ищейки Минобороны…

Пики отчаялась понять настроение Григорьева и терпеливо следила за движениями напряженных мышц его спины под плотной черной футболкой, уже готовая к любым новостям, претензиям или требованиям.

– Говнюк Ефимов так или иначе будет президентом. И не пристало его шурину мелькать среди командиров подпольных солдат.

– Смени имя.

– Ага, бегу и спотыкаюсь.

– Моцарт может подчистить твою биографию.

– Разумеется. Но Моцарт не господь бог и, увы, не сможет подчистить весь Интернет. И убрать всех свидетелей нашего с Ефимовым родства.

– Никого не трогало ваше родство, пока он был премьером, – резонно возразила Лера. – Почему сейчас это кажется тебе проблемой?

– Кажется?! – выплюнул Черномор. – Мне?!

Он повернулся спиной к окну и разъяренно уставился на Пики, которая ни на сантиметр не сдвинулась с места и никоим образом не сменила спокойное выражение лица.

– Матвей, объясни, в чем твоя беда. Я готова помочь, но пока что не понимаю чем.

Григорьев снова рухнул в кресло, наклонился к столу и уткнулся лбом в стеклянную поверхность.

– Моцарт предложил инсценировать похороны. Инсульт или инфаркт. Потом сменить фамилию. И это полбеды.

– А остальные полбеды?

– Сменить позывной! – рыкнул Матвей.

Лера резко отвернулась к окну, лишь бы скрыть смешок, кашлянула и, совладав с лицом, снова посмотрела на Черномора.

– Даже не знаю…

– И отдать отряд!!!

– Кому отдать? – Пики удивленно моргнула.

– Федотов сказал, я могу сам выбрать, – хищные зеленокарие глаза опасно сверкнули. – Проблема в том, что я НЕ ХОЧУ.

– Боюсь, у тебя нет альтернативы… Моцарт не стал бы заводить подобный разговор, будь у тебя шанс отказаться.

– Плевать на него. Я просто вывезу отряд из страны.

– ТЫ С УМА СОШЕЛ?! – Карты в голове Леры мгновенно сложились в четкий расклад, и она вскочила с кресла, прижав ладони к столу. – Даже не думай!

– Да верну я тебе долг. Чего ты нахохлилась? – хмыкнул Матвей.

– Какой к чертям долг, Григорьев?! Это будет меньшей нашей проблемой! Минобороны тут же выставит мне заказ ликвидировать твой отряд! Не кому-то из остальных, а конкретно мне! И главным пунктом будет числиться твоя отрубленная тупорылая башка!

– Ну так и ты откажись. А больше со мной никто не справится.

Лера напряженно сглотнула и разочарованно отвела взгляд:

– Ты хочешь подставить меня из-за собственной гордости. Что ж… Ладно. Я прощаю тебе долг. Можешь не возвращать. Но когда Федотов пришлет заказ, я отправлю весь состав «Феникса» на охоту.

– Я еще не сбежал, он еще не позвонил, а ты уже меня предала, – Григорьев иронично усмехнулся.

– Ты как-то сказал, что из меня выйдет отличная наемница с мертвым взглядом.

– О да.

Лера обернулась, сделала два широких шага и бешено уставилась на Черномора в упор, облокотившись на спинку его кресла. Матвей запрокинул голову и уперся взглядом в пылающие ненавистью голубые глаза.

– Ты ошибся, – процедила Пики, а холодно-травяной запах ее духов ударил по обонянию Григорьева. – Это ты, – она ткнула его ногтем в грудь, – сам по себе, гол как сокол. А у меня есть дочь! Родители! Свекровь! Друзья! Может, мои руки и по локоть в крови, но я в ответе за десятки людей! И жертвовать ими ради одного тебя не собираюсь, – последнюю фразу она прошипела ему в лицо и резко отшатнулась. – Можешь ненавидеть. Вас таких много.

Отдернув край черной шелковой рубашки, Лера уже хотела выйти из переговорной, но голос Черномора заставил ее застыть на месте:

– Возьми мой отряд.

Зло сжав дверную ручку, Пики скрежетнула зубами и зажмурилась до «белых мух». Но несколько глубоких вдохов позволили ей взять эмоции под контроль:

– А ты куда?

– Не знаю.

– Я подумаю, – она шагнула в коридор.

– Ты не понимаешь, да?! – Матвей тоже поднялся на ноги.

Закрыв дверь, Пики со злостью швырнула кожаный ежедневник на стол и тут же обеими руками толкнула Черномора в грудь:

– В отличие от тебя я как раз все понимаю! ТЫ БЕСИШЬСЯ изза необходимости потерять свое гордое звание! Еще больше ТЫ БЕСИШЬСЯ, потому что должен прийти ко мне и отдать свое детище! Но это НЕ МОЯ ВИНА! И делать из меня Иуду, дружок, слишком дорогостоящая затея! Я никогда никого в жизни не предавала! Но ты приперся выкрутить мне руки, а когда не вышло, облил дерьмом! ПОЭТОМУ! Я! ПОДУМАЮ! – Лера разъяренно повернулась на каблуках и тут же почувствовала на локте крепкую, но как будто бы бережную хватку.

– Прости. Я знаю, что я мудак, – Матвей поморщился. – Но мне не с кем особо… Я полжизни положил… И Моцарт просто как топором меня рубанул два дня назад.

– Слабо тянет на оправдание, – спокойно ответила Пики.

– Сколько тебе нужно времени подумать?

– Не знаю, Матвей. Я ухожу со своего поста. Возможно, Денис меня заменит.

– Ясно, я приперся в разгар ваших перестановок. – Черномор отпустил ее руку.

Запрокинув голову, Лера тяжело вздохнула:

– Дай нам дня три. Мы возьмем отряд, но нужно понять, на каких условиях взаимодействовать.

– Спасибо.

– Почему ты не хочешь остаться командиром? Фактически ничего бы не изменилось. «Феникс» мог бы не влезать в ваши методы, просто поддерживать разведкой и оружием.

– Не знаю. Наверное, тоже подумаю.

– Подумай. И не пытайся перехитрить Федотова. Он тебе не враг.

– Все равно бесит.

– И пожалуйста, – Лера устало растерла пальцами переносицу, – постарайся завтра не убить Андрея. Я понимаю, эти ваши мужские способы очухаться и так не вписываются в адекватную логику, но все же…

– Андрея? – Черномор завис. – Почему я… Погоди, ты о чем?

Лера тоже замерла:

– Денис не говорил?

– Морозов вчера сказал, что нужно допросить какогото парня…

Они несколько секунд вопросительно рассматривали друг друга.

– Да. Это будет Андрей. По его просьбе Денис и звонил тебе.

– У вас коллективное помешательство на самоистязании?

– Пожалуйста, завтра держи иронию при себе. И сделай то, что от тебя потребуется.

Черномор закатил глаза и кивнул.