На следующее утро Мелисса, как обычно, отвезла Айрис в Ле-Шатанье, где они обнаружили царившую неразбериху. Все студенты — даже Роза и Дора, которых они мельком увидели молча сидящими за завтраком и намеренно избегающими взглядов окружающих, — пришли рано, желая узнать, что будет дальше. Бледная молодая француженка, оказавшаяся обычно незаметной секретаршей Мари-Клер, пронзительным голосом заверяла собравшихся, что всё будет идти как обычно. Если группе мадам Эш понадобится транспорт, Фернан поведёт микроавтобус. Студенты месье Бонара должны подождать его в классе. Как только он освободится — она с отвращением взглянула на полицейскую машину, незаметно припаркованную в самом дальнем углу двора, — месье Бонар продолжит урок. Затем Мари-Клер исчезла в доме, за ней вслед за ней, по шатком ряду, последовали студенты, изучающие французский язык. Художников оставили во дворе, где они стояли, сжимая в руках свои инструменты, с тревожным, неуверенным видом группы беженцев.

Крисси подошла к Айрис. «Что мы делаем сегодня утром?» — спросила она печальным голосом. С длинными волосами, свисающими на лицо, и большими, печальными глазами она выглядела как потерянный щенок бассет-хаунда.

Айрис провела рукой по лбу. Она плохо спала, и казалось, что кожа слишком сильно натянулась на кости лица. «Я собиралась посмотреть на некоторые скальные образования, — устало сказала она. — На слои горных пород и так далее».

«Ты имеешь в виду, как те, что на скале, напротив смотровой площадки?» — Крисси выглядела потрясенной. — «Мы ни за что не сможем туда подняться, не сейчас!»

«Есть и другие места».

Головы уже начали качать. Казалось, никто не хотел знать о камнях, какими бы хитрыми узорами ни обладала в них природа.

«Нам ведь не обязательно слепо следовать программе, правда?» — сказал Мервин. «Возможно, полная смена программы была бы хорошей идеей».

«Как насчет поездки на поезде?» — предложил Джек. «Там есть небольшой пароход, который курсирует между Андузом и Сен-Жан-дю-Гаром. Он проезжает через чудесные пейзажи, а сам Сен-Жан довольно живописен, там много чего можно нарисовать… знаю, это не совсем творение природы, но…» Он оглядел небольшое кольцо лиц, заметив, что интерес к происходящему нарастает. «Что ты думаешь, Ирис?»

«Все согласны?» — спросила она. Все энергично закивали головами.

«Хорошо!» — сказал Джек. «Все в автобус; я пойду найду Фернанда».

Пять минут спустя они ушли, и Мелисса стояла одна посреди двора, размышляя, что делать дальше. Она собиралась провести день, работая над предварительным планом своего романа, воспользовавшись приглашением Филиппа Бонара воспользоваться его библиотекой. Теперь об этом не могло быть и речи; сосредоточиться было бы невозможно. Взглянув на полицейскую машину, она задумалась, принадлежит ли она офицеру Хасану и стоит ли задерживаться, чтобы поговорить с ним. В свете его мелодраматического пророчества было бы интересно узнать его реакцию на эту вторую смерть. Может ли быть связь между ними? Серийный убийца, возможно? Эта мысль пугала.

Она взглянула на часы; было всего двадцать минут девятого. Слишком рано, чтобы звонить мадам Гебрек. Может быть, через полчаса. Как будто время могло что-то изменить для женщины, чей единственный сын только что погиб. Она, возможно, не обрадуется такому вторжению. С другой стороны… Возможно, Мари-Клер разрешит ей воспользоваться офисным телефоном. Она все еще не приняла решение, когда из дома вышел офицер Хасан, подошел прямо к ней и отдал честь.

«Доброе утро, мадам Крейг». Его голос был приглушенным, а приветственная улыбка — бледным подобием своего обычного сияния. «Это ужасная трагедия».

'Ужасный.'

«Я же предупреждал, не так ли, что нечто подобное может произойти?»

«Это не совсем то, что я помню», — подумала Мелисса, — «но пусть эта неточность останется без внимания».

«Да, вы действительно это сделали», — сказала она. «Значит ли это, что будет проведено дальнейшее расследование смерти месье Кляйна?»

Хасан, казалось, с некоторым сожалением покачал головой. «Факты очень просты, мадам. Смерть месье Кляйна была, как утверждалврач-законодатель с самого начала, и, — он смущенно кашлянул, явно вспоминая свои прежние инсинуации, — как показали последующие расследования, трагическим несчастным случаем. На этот раз, боюсь, сомнений быть не может — месье Гебрек покончил жизнь самоубийством».

«У вас есть хоть какое-нибудь представление о причинах?»

«Полагаю, да, мадам». Он откашлялся и опустил взгляд на свои ноги, словно оценивая блеск своих сапог. «Похоже, между господами Кляйном и Гебреком существовали… отношения».

«Вы имеете в виду гомосексуальные отношения?»

«Да, мадам». Он поднял глаза и встретился с ней взглядом, явно облегченный ее спокойным ответом. «Похоже, смерть его друга стала для месье Гебрека невыносимой утратой».

«Вы думаете, он покончил с собой от горя?»

«Именно так, мадам».

«Но, по словам месье Бонара, они были не более чем знакомыми… случайными собутыльниками».

«Я считаю, что это не тот вопрос, о котором мужчина хотел бы, чтобы знал его работодатель».

«Нет, полагаю, нет. Так что же говорит месье Бонар о теории самоубийства?»

«Думаю, теперь он готов это принять».

«Месье Бонар знал, что Алена что-то очень серьезно беспокоит, но говорил, что понятия не имеет, что именно. Некоторые из нас задавались вопросом, не страдает ли он какой-то болезнью, о которой никто не знает».

«Этот вариант уже рассматривался. Его собственный врач недавно осмотрел его и признал совершенно здоровым».

Мелисса вздохнула. «Полагаю, это довольно убедительный вывод».

«Такова моя оценка этого дела, мадам, и я намерен доложить о нем своему коменданту».

«Бедная мадам Гебрек. Она будет убита горем».

«Увы, да, мадам. Очень храбрая женщина. Мне выпала несчастливая обязанность сообщить ей о смерти ее сына, которую она перенесла с огромным мужеством. Теперь мне придется навестить ее еще раз. Боюсь, это будет больно.До свидания , мадам». Он снова отсалютовал и направился через двор к своей машине. Мелисса повернулась и печально вошла в дом.

Дверь на кухню была открыта, и она, поддавшись импульсу, вошла. Она увидела Жюльетту, склонившуюся над гладильной доской и занятую губкой и тканью для глажки. За ней, на буфете, стоял поднос, уже полный чашек и блюдец для утреннего кофе.

«Здравствуйте , Джульетта», — сказала Мелисса. — «Вам нужна помощь?»

Джульетта опустила утюг на разложенные на гладильной доске брюки, отчего из них поднялось шипящее облако пара, сквозь которое она серьезно посмотрела на Мелиссу. В отличие от вчерашней вспышки гнева, на этот раз она вела себя совершенно спокойно.

«Спасибо, нет, мадам», — ответила она. «Всё приготовлено. Не могли бы вы сегодня пообедать здесь?»

«Да, если это не составит труда».

«Никаких проблем».

«Я только что разговаривал с офицером Хасаном. Он подтвердил, что смерть месье Гебрека была самоубийством».

«В самом деле?» — закончила Джульетта, повесила брюки на деревянную вешалку, зацепила её за спинку стула и выключила утюг. Было очевидно, что она не желает обсуждать мнение офицера Хасана.

«Поэтому вам нет нужды беспокоиться о своем брате».

«Совершенно верно, мадам».

Казалось, больше нечего было сказать, и Мелисса вышла из комнаты и поднялась наверх в кабинет секретаря, где в ответ на ее просьбу воспользоваться телефоном Мари-Клэр неохотно подвинула трубку к своему столу. «Пожалуйста, говорите кратко, мне нужно сделать несколько звонков», — кисло произнесла она.

«Я пробуду здесь не дольше, чем необходимо», — сказала Мелисса. Тревога заставила ее говорить резче, чем она хотела; ей совсем не хотелось рассказывать мадам Гебрек, почему офицер Хасан собирается снова навестить ее, и она с облегчением восприняла ответ мадам Делон.

«Боюсь, что то, что он скажет, причинит мне немало хлопот», — сказала она, объяснив причину своего звонка.

«Что может быть более мучительным, чем смерть ее сына?» — хотела узнать мадам Делон.

Понимая, что Мари-Клэр внимательно слушает каждое слово, Мелисса на мгновение замешкалась, прежде чем сказать: «Полагают, что он покончил с собой».

На бледном лице секретарши не шевельнулось ни единым мускулом. Возможно, она и так всё знала. На другом конце провода раздался потрясённый вздох.

«Но это ужасная новость! Антуанетта будет в отчаянии», — прошептала мадам Делон. «Почему они так думают?»

«Я не могу вдаваться в подробности. Офицер Хасан всё объяснит. Я просто хочу убедиться, что ваш друг готов».

«Это очень любезно с вашей стороны, мадам. Не могли бы вы навестить её в ближайшее время? Она очень нуждается в поддержке».

«Я приду, когда вам будет удобно. Я буду здесь, в Ле-Шатанье, сегодня утром…»

«Возможно, я позову вас туда?»

«Пожалуйста, сделайте это. До свидания». Мелисса положила трубку. «Спасибо за предоставленный телефон. Я буду в библиотеке примерно час, если мне что-нибудь придет».

Секретарша никак не отреагировала. Она протянула руку через стол, схватила инструмент и начала выстукивать цифры с раздраженным, нетерпеливым видом человека, которого заставили ждать недопустимо долго. Пожав плечами, Мелисса вышла из офиса, взяла из машины блокноты и тетрадь и попыталась приступить к работе.

В половине десятого доносились голоса из-под окна библиотеки, оповещая о том, что первый урок дня закончился и скоро подадут кофе. Она спустилась вниз и обнаружила Филиппа Бонара с учениками на террасе. Рука, которую он ей протянул в знак приветствия, была ледяной, а выражение лица — серьезным, но внешний вид его был безупречен, а осанка — спокойной и достойной.

«Доброе утро, Мелисса. Могу я налить вам кофе? Мы обсуждалироман Камю «Посторонний ». Вы его, несомненно, читали?»

«Я изучала его работы в университете», — ответила она, подумав, что история о человеке, приговоренном к смертной казни за убийство после того, как он не проявил должной скорби на похоронах матери, — не самый счастливый выбор в нынешних обстоятельствах. Однако, судя по оживленным дискуссиям вокруг, меланхоличная тема, похоже, отвлекла всех от реальной трагедии, произошедшей среди них. Качество французского языка тоже улучшалось, отметила она с интересом, вспоминая, как часто Ирис хвалила мастерство Филиппа Бонара как преподавателя.

Дитер был погружен в беседу с Эриком и Дафной, а Роуз разговаривала с Джейн и Сью. Только Дора стояла отстраненно, молча и непонятно. Мелисса гадала, что творится у нее в голове и удалось ли им с Роуз уладить свои разногласия.

Появилась угрюмая Мари-Клер и неохотно сообщила Мелиссе, что ей звонят. На линии была мадам Делон.

«Пожалуйста, не могли бы вы как можно скорее навестить Антуанетту?» — умоляла она. «Она в глубоком отчаянии и нуждается в вашей помощи».

«Моя помощь? Какая помощь?»

«Она всё объяснит, мадам. Когда вы сможете прийти?»

«Я уйду через несколько минут и буду с вами примерно через полчаса. Передайте мадам Гебрек, что я сделаю все, что в моих силах».

Хотя что это может быть, я понятия не имею, — подумала Мелисса, кладя трубку.

Мелисса была готова к признакам напряжения и горя, но перемена во внешности Антуанетты Гебрек стала шоком. Казалось, все в ней уменьшилось, кроме глаз, которые стали огромными, чернильными омутами, затмевающими ее миниатюрное лицо. За двадцать четыре часа она постарела на десять лет.

Как только Мелисса вошла в дом, она вцепилась в нее обеими руками. «Мадам Крейг, пожалуйста, помогите мне! Вы должны мне помочь!» — умоляла она голосом, дрожащим от горя и усталости.

Мелисса обняла ее и, по знаку мадам Делон, провела в салон, осторожно усадила на кушетку и села рядом.

«Да, конечно, я помогу вам, если смогу», — пообещала она. «Скажите, что вы хотите, чтобы я сделала».

«Знаете, что они говорят… что Ален покончил с собой?»

«Да, мне это сказал офицер Хасан».

«Это неправда!» — маленькие ручки на руке Мелиссы крепче сжали её. — «Никогда, никогда бы он не сделал ничего подобного!»

«Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь», — сказала Мелисса, думая о Саймоне и представляя, как бы она сама себя чувствовала, узнав такую ​​ужасную новость, смогла бы она это вынести, как бы она с этим справилась. «Я сама мать сына», — продолжила она. «Мысль о том, что он дошел до такого отчаяния, разбила бы мне сердце».

«Разве ты не слышишь, что я говорю? Это неправда, говорю тебе! Ален не покончил с собой, его кто-то убил!» Она отпустила руку Мелиссы и начала бить ее кулаками, лежащими у нее на коленях.

Мелисса схватила размахивающие руки и крепко держала их. «Пожалуйста, успокойтесь», — умоляла она, тревожно глядя на мадам Делон, которая в ответ серьезно кивнула.

«Я разделяю сомнения своей подруги, — сказала она. — Я знаю Алена всю его жизнь, и мне трудно поверить, что он мог покончить жизнь самоубийством. У него было слишком много причин жить».

«У вас есть хоть какое-нибудь представление о том, кто мог хотеть его убить и почему?»

Мадам Гебрек подняла голову и посмотрела прямо на Мелиссу. Интенсивность ее взгляда была почти гипнотической. «Именно это я и прошу вас выяснить, мадам», — прошептала она.

«Я?» — с тревогой и удивлением спросила Мелисса. — «Почему я? Конечно, если у вас есть серьезные основания сомневаться в выводах полиции, вам следует обратиться к ним».

«Причины? Разве матери нужны причины? Я знаю своего сына и говорю вам, мадам, что он не покончил с собой».

«Тогда, возможно, это был несчастный случай?»

«Несчастный случай? Фу!» — мадам Гебрек вскинула руки вверх. — «Он знал каждый сантиметр этой тропы и то, насколько опасен обрыв в некоторых местах. Именно по его рекомендации было восстановлено ограждение, и он постоянно напоминал всем посетителям смотровой площадки об опасности».

Мелисса поерзала на стуле и опустила взгляд на руки. «Мадам Гебрек, — неуверенно произнесла она, — вы, конечно же, знаете причину, по которой полиция считает, что Ален покончил с собой?»

«Горе из-за потери друга? Да, я знаю». Маленький, подвижный рот слегка дрожал. «О, я не отрицаю, что мой сын был гомосексуалистом, и что он и Вольфганг Кляйн были любовниками. Ален был очень огорчен его смертью, но…» — она немного помедлила, прежде чем продолжить, — «он бы со временем оправился. Никогда, никогда он не счел бы такое событие настолько невыносимым, чтобы…» Ее голос затих; теперь настала ее очередь выглядеть неловко.

«Она имеет в виду, — вмешалась мадам Делон, — что у Алена была жесткая, можно сказать, безжалостная сторона характера — о да, это так!» — настаивала она, когда ее подруга уже собиралась возразить. «Он был хорошим сыном для своей матери, щедрым и любящим по отношению к своим… товарищам», — слово было выбрано с явной тщательностью и произнесено с едва скрываемым неодобрением, — «но он был очень амбициозен. С тех пор как он стал помощником месье Бонара, он быстро продвинулся в бизнесе, и всего неделю назад он рассказал нам о своих надеждах стать партнером. Он не только не покончил бы с собой из-за Вольфганга, но и без колебаний разорвал бы связь, если бы она помешала его планам». Мелисса снова повернулась к мадам Гебрек.

«Он когда-нибудь говорил что-нибудь, что указывало бы на то, что он чувствовал угрозу или что его жизни угрожает опасность?» — спросила она.

«Нет, никогда, но…»

«Итак, всё, на что вы можете опираться, это…» — Мелисса перебрала в уме французский эквивалент «интуитивной реакции», не нашла его и довольно сдержанно закончила словами: «материнским инстинктом».

«Именно так, и разве этого недостаточно?»

Мелисса начала чувствовать себя не в своей тарелке. Не задумываясь, она пообещала оказать любую возможную помощь. Это обещание, казалось, перерастало в обязательство провести частное расследование убийства в чужой стране. Это было исключено; она должна была закончить это странное интервью здесь и сейчас, мягко, но твердо сказав мадам Гебрек, что человек, которому она должна доверить свои сомнения, — это офицер Хасан. Однако, где-то в глубине души, настойчиво пробиваясь наружу, неукротимое любопытство, которое в прошлом приводило ее в странные, порой опасные, но часто захватывающие ситуации, грозило подавить здравый смысл.

Здравый смысл дал последнюю отпор, и она услышала в себе вопрос: «Разве вы не сообщили офицеру Хасану о своих подозрениях?»

Губы мадам Гебрек презрительно скривились. «Естественно, но я видела, что он просто отмахивается от них, считая их бреднями истеричной женщины. Нет, я не могу рассчитывать на помощь с этой стороны. Поэтому я прошу вас… умоляю вас, мадам Крейг, попытаться выяснить, кто убил моего сына».

«Я же не частный детектив, понимаете», — заметила Мелисса, но в ее голове уже роились возможные варианты дальнейших действий.

«Но ведь вы раскрываете преступления в своих книгах», — умоляла мадам Гебрек. «Конечно же…»

«Создать вымышленное преступление — это одно, а раскрыть его в реальной жизни — совсем другое», — терпеливо сказала Мелисса. «Мадам Гебрек, я знаю, что обещала вам помочь, но это было до того, как я поняла, чего вы от меня хотите. Я не вижу, чтобы я могла сделать что-то существенное, но, возможно, есть вопросы, которые в данных обстоятельствах полиция не сочла нужным задать. Если это так, я постараюсь найти на них ответы. Это все, что я могу обещать на данный момент».

Мадам Гебрек протянула руку. «Спасибо, спасибо вам тысячу раз», — хрипло произнесла она.

Выражение облегчения и благодарности на ее лице вызвало у Мелиссы ком в горле. «Я должна уйти», — сказала она. «Я обещала вернуться в Ле-Шатанье на обед».

«Вы приедете еще? Чтобы посмотреть фотографии, как мы и договорились?»

«Не сегодня вечером, правда?»

Мелиссе и в голову не приходило, что мадам Гебрек вообще вспомнит о её приглашении, не говоря уже о том, чтобы оно осталось в силе, но в её искренности не было никаких сомнений, когда она сказала: «Нет, не сегодня вечером, а в другое время, пожалуйста. Я хочу показать вам работы… моей подруги».

«Я бы хотел это увидеть. Я пробуду в Розиаке еще несколько дней».

«И вы мне сообщите, как только у вас появятся новости?»

«Если у меня есть новости, — мысленно поправила Мелисса, — то вслух она сказала: „Конечно, но не стоит слишком на это надеяться“, и убежала».

«Ты совершенно сумасшедшая», — сказала она себе, возвращаясь в Розиак. — «Ты должна работать над книгой, а не гоняться за убийцей, которого, вероятно, даже не существует. И все же…» — она вспомнила об офицере Хасане и его убеждении, что в деле Вольфганга Кляйна имело место мошенничество. Он ошибался и, вероятно, получил довольно унизительный отказ от своего начальника. Теперь он был так же уверен, что смерть Алена Гебрека была самоубийством. Неужели он снова ошибается?

К тому времени, как она добралась до Ле-Шатанье, обед уже был подан. Она сразу почувствовала перемену в атмосфере. Не было никакого шума разговоров; большинство студентов разошлись со своими тарелками с едой и сидели молча, обедая. Ирис и ее группа отсутствовали, поскольку перед отъездом было решено, что они пообедают в Сен-Жан-дю-Гар и позвонят, чтобы заказать микроавтобус со станции в Андузе по возвращении. Филиппа Бонара тоже не было.

«Он обедает в офисе», — объяснила Дафна, вернувшись к столу за второй порцией. «Бедняга, ему приходится нести тяжелую ношу после ухода Алена».

«Должна сказать, я восхищаюсь тем, как он упорно продолжает обучение», — сказала Мелисса.

«О да, у него потрясающая сила характера».

«Именно это всегда говорила Айрис», — с грустью подумала Мелисса. Бедная Айрис. По крайней мере, у неё есть Джек, на которого она может опереться. Кажется, он в неё без ума.

Дора подняла взгляд со стула и встретилась с ней взглядом. Ее выражение лица было почти приветливым, и Мелисса осмелилась сесть рядом. «Как дела?» — спросила она.

Слегка кивнув, Дора перевела взгляд на противоположную сторону бассейна, где Дитер Эрдле стоял, уставившись в воду, словно поглощенный собственным отражением. Роза, выглядевшая явно несчастной, неуверенно стояла в нескольких футах от него, но он не обращал на нее внимания.

«Они что-то обсудили?»

Улыбка Доры напомнила Мелиссе довольной тигрицу. «Не совсем. Ему просто пришлось изменить свои планы. Его офис хочет, чтобы он вернулся в понедельник, поэтому его последняя неделя здесь откладывается на неопределенный срок».

«Похоже, это решило вашу проблему».

«Да, так и есть». Дора поставила пустую тарелку на пол и взяла бокал вина. «Мы уезжаем отсюда, как и договорились, в субботу утром. Я только надеюсь, что эта чудесная погода сохранится». Она посмотрела на безупречно голубое небо, усеянное несколькими плывущими белыми облаками. «Я с нетерпением жду хорошей игры».

«Кстати, вы нашли свою пропавшую клюшку для гольфа?»

«Нет!» — Дора напряглась, и ее самодовольное выражение лица исчезло. «Боже мой, я совсем забыла… вся эта драма выбила это из головы. Не могу вспомнить, что с ним случилось. Вчера утром я тренировалась в игре в гольф», — задумчиво продолжила она. «Моя встреча была только в одиннадцать, так что у меня было немного свободного времени. Через некоторое время я подумала, что пойду в фруктовый сад и потренируюсь в чип-шотах, поэтому пошла за своей девяткой. Не смогла ее найти». Она сердито посмотрела на Мелиссу, словно частично обвиняя ее.

«Не могла бы ты положить это в сумку Роуз, а не в свою?» Казалось невероятным, что кто-то настолько компетентный, как Дора, мог допустить такую ​​элементарную ошибку, но под этим свирепым взглядом Мелисса чувствовала себя обязанной высказать какое-нибудь предположение, каким бы неправдоподобным оно ни было.

Дора презрительно отмахнулась от этой идеи. «Вряд ли!» — резко сказала она.

«Вы проверили?»

— Не тогда, — неохотно признала Дора. — Мои часы остановились, и было уже позже, чем я думала. Пойду поищу. — Она зашагала прочь и вернулась позже с угрюмым лицом. — Нигде не могу найти, — вспылила она. — Кто-то, должно быть, украл его.

«Кто-нибудь возьмет одну дубинку? Я думала, любой нормальный вор унесет с собой всю сумку. Если только…» Тревожная мысль промелькнула в голове Мелиссы, но Дора не могла думать ни о чем, кроме своего собственного затруднительного положения.

«Они могли бы так и сделать», — отчаянно сказала она. «Эта клюшка из комплекта, который я купила несколько лет назад. Она незаменима — если она не найдется, придется покупать весь новый комплект. Конечно, вы же не гольфистка, вы этого не поймете!»

Она становилась все более и более взволнованной. «Это из-за этой проклятой крышки багажника, она не всегда закрывается как следует. Сейчас я вспоминаю, она была открыта, когда я вернулась к машине. Любому было бы легко залезть внутрь и вытащить клюшку из сумки».

«Так и будет», — подумала Мелисса, её волнение нарастало. «Клюшка для гольфа — неплохое и удобное оружие, если хочешь на кого-нибудь напасть. А если твоя жертва окажется удобно расположенной рядом с краем высокой скалы, то к тому времени, как она отскочит вниз на пару сотен метров на камни, она будет в таком плачевном состоянии, что травму от удара, скорее всего, пропустят». Так ли умер Ален Гебрек? И если да, то чья рука его сбила с ног, и что стало с оружием?