После травмы, вызванной обнаружением тела Гебрека, и последующей ссоры Доры с Дитером, отъезд из Ле-Шатанье прошел без лишней суеты, благодаря решительности Джека и его спокойной властности, которой все охотно подчинились. Мелисса отвезла бледную и молчаливую Розу обратно в гостиницу, а Дора последовала за ней несколько минут спустя. Ирис решила пока остаться с Филиппом Бонаром, и Джек пообещал отвезти ее обратно, когда она будет готова.

Как только они прибыли вгостиницу , Роуз объявила о своем намерении долго полежать в ванне, а затем прилечь. Она также ясно дала понять, что предпочитает побыть одна. Почувствовав, что Дора вот-вот возразит, и чтобы избежать дальнейших споров, Мелисса поспешно сказала: «Пойдем ко мне в комнату, выпьем».

Месье Готье любезно достал из своего погреба бутылку Кот-дю-Рон, и Мелисса проводила Дору наверх и усадила ее в кресло на балконе. Гостиницабыла построена на холме, и верхушки ближайших деревьев находились ниже уровня глаз, их листва напоминала зеленое море, взъерошенное волнами от ветра, а суровый горный пейзаж смягчался теплым золотистым светом вечерних лучей. Это был вид, способный вдохновить поэта, но его красота совершенно ускользнула от Доры, которая, потягивая вино, задумчиво смотрела вниз, на свои ноги.

«Нам вообще не стоило сюда приезжать», — пробормотала она после долгого молчания, — «и если бы всё зависело от меня, мы бы уехали отсюда завтра. Нет, сегодня вечером… прямо сейчас. Такое ощущение, что на это место наложено проклятие».

«В точности так и сказала Джульетта», — ответила Мелисса. «Полагаю, это нормальная реакция в данных обстоятельствах. Выпей еще вина».

«Спасибо». Дора протянула Айрис кружку, которую та использовала как бокал для вина. «Это очень мило с вашей стороны, Мелисса».

«Вовсе нет. Мне самому хотелось понюхать».

«Нам вообще не стоило сюда приезжать», — повторила Дора.

«Что побудило тебя отправиться в эту поездку?» Это был праздный вопрос; мысли Мелиссы были где-то далеко, но она во второй раз за три дня поняла, что Доре нужно поделиться своими переживаниями.

«Это была идея Роуз, но я с готовностью согласилась. Откуда мне было знать, что она встретится с этим мерзавцем? Как только она увидела его, она словно потеряла рассудок – а он все это время заигрывал с ней. Неужели она не понимает, какую дуру выставляет на посмешище?»

«Согласен, это не кажется идеальными отношениями, но, конечно, чем больше вы им противитесь, тем больше…»

«Она всегда прислушивалась к моим советам раньше», — Дора сжала губы в агрессивную гримасу. — «Я никогда не видела её такой упрямой. А теперь эта абсурдная идея остаться в центре ещё на неделю, только чтобы быть с ним! Что ж, после этого последнего потрясения я буду с ней непреклонна. Мы уедем утром. Курс никак не может продолжаться после того, что произошло сегодня, поэтому мы ничего не пропустим. Перед отъездом я поговорю с Бонаром о возврате денег за завтрашний и пятничный занятия».

Мелисса недоверчиво посмотрела на нее. «Ты не серьезно! — возразила она. — Ты не можешь приставать к бедняге с просьбами о деньгах сразу после того, как он пережил такой ужасный шок!»

«Бизнес есть бизнес, — сказала Дора. — Его гонорары и так достаточно высоки, а два дня из десяти означают, что мы теряем двадцать процентов времени, отведенного на курс».

У Мелиссы быстро заканчивалось сочувствие к грозной Доре. Без сомнения, Бонард был таким же упрямым, как и любой другой человек, в деловых вопросах, но нападать на человека, столь явно охваченного горем, по такому сравнительно тривиальному поводу казалось ей просто бессердечным. Она обнаружила, что умоляет его заступиться за неё.

«Не кажется ли вам, что в сложившихся обстоятельствах… возможно, если бы вы написали, когда вернетесь домой… Я имею в виду, Гебрек был не просто коллегой, он был близким другом».

«Да, и мы знаем, что это за друг, не так ли? О, я умею читать знаки не хуже любого другого», — продолжила Дора, внезапно вспыхнув негодованием, в то время как брови Мелиссы поднялись. «Если спросите меня, то история о том, что у Гебрека что-то на уме, — это всего лишь попытка скрыть правду. Здесь всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд».

«Что вы имеете в виду? Вы же не предлагаете…?»

«Неужели Бонар убил Гебрека? Конечно, нет, он мог бы запачкать свой дорогой костюм!» Губы Доры скривились; в ее глазах читалась дикость. Было ясно, что она завидует богатству Бонара. «Я имею в виду, что у них, вероятно, произошла какая-то… любовная ссора, Гебрек в ярости выбежал наружу и бросился к бельведеру, чтобы успокоиться. Либо он был так расстроен, что не смотрел, куда идет, либо он действительно прыгнул специально».

«Возможно, ты права». Мелисса, сначала скептически настроенная, увидела в теории Доры долю правды. «Может быть, Бонард пытался полностью разорвать отношения. Мы, возможно, никогда не узнаем наверняка».

«Нет, полагаю, мы не будем». Тон Доры был пренебрежительным, словно причина смерти Гебрека представляла для нее лишь мимолетный интерес. Она встала и начала беспокойно расхаживать взад-вперед по балкону. «Интересно, как долго еще будет жить Роза. Мне самой не помешала бы ванна перед ужином».

«Хотите, я загляну и посмотрю, закончила ли она?»

«Ты бы пошла? Боюсь, если я уйду, она снова расстроится. Это так несправедливо – она знает, что я всегда за нее благосклонно отношусь». Мрачное выражение лица Доры скрывало боль в ее глазах.

«Уверена, это просто шок», — сказала Мелисса, понимая, что её слова звучат неубедительно.

«Нет, всё дело в этой дурацкой истории с Дитером Эрдле. Я приняла решение – я сама скажу ему, что этому абсурду нужно положить конец раз и навсегда. Я пыталась дозвониться до него сегодня утром, перед тем как мы отправились на встречи, но он не хотел со мной разговаривать. Я окликнула его, но он даже не обернулся… сделал вид, что не слышит!»

«Судя по тому, что я о нем видела, у него довольно извращенное чувство юмора, и он любит подшучивать над людьми», — сказала Мелисса, вспоминая, в частности, его стычку с Аленом Гебреком накануне из-за скандальной книги.

«Ну, он больше не будет развлекаться за мой счёт», — категорично заявила Дора. «Я знаю, где он остановился, и сегодня вечером я с ним разберусь».

«Конечно, решать тебе», — с сомнением сказала Мелисса. Она встала и подошла к двери. Она уже собиралась сказать, что вмешательство может принести больше вреда, чем пользы, но, понимая, что это будет бессмысленно, промолчала. По пути она думала не столько о любовном треугольнике Роуз-Дора-Дитер, сколько об Айрис и ее несчастной преданности Филиппу Бонару.

Роуз, казавшаяся спокойной и расслабленной, поприветствовала ее улыбкой. «Входите», — сказала она.

«Как ты себя чувствуешь?» — спросила Мелисса.

«Спасибо, гораздо лучше. А где Дора?»

«Она у меня в комнате, пьёт. Я почувствовал, что нам обоим это нужно».

«Бедная Дора, боюсь, я с ней довольно жестоко обошлась. Она очень расстроена?»

«Мне кажется, она немного странная».

«Не могу понять, что на меня нашло. Я вдруг почувствовала… страх перед ней». Лицо Роуз исказилось от недоумения. «Когда мы услышали о смерти бедного Алена Гебрека, мне вдруг представилась Дора, яростно сердившаяся… знаете, как она иногда смотрит на Дитера… и я на мгновение подумала… предположим, что убили Дитера… возможно, это была Дора… о, я знаю, ужасно думать об этом, но она его так ненавидит».

«Не беспокойтесь об этом. Шок может сыграть с людьми злую шутку».

«Мы так ждали этой поездки, а она оказалась ужасной», — прошептала Роуз, печально покачав головой. «Сначала бедный Вольфганг, а теперь Ален. Нужно навсегда перекрыть тропу к этому ужасному обрыву».

«Возможно, так и будет».

«Как думаешь, что теперь будет?»

«Всё примерно так же, как и раньше, полагаю. Полицейское расследование, официальная идентификация…» Мелисса прикусила губу при мысли о том, что предстоит пережить Антуанетте Гебрек, и задалась вопросом, кто, если вообще кто-то, сможет её утешить и поддержать.

«Я имею в виду нас? Курс будет продолжен?»

«Дора так не думает», — Мелисса постаралась говорить ровным тоном. — «Она говорила о том, что завтра утром первым делом уедет отсюда».

«Но мы не можем этого сделать!» — Роуз снова начала проявлять признаки волнения. — «Мне нужно увидеть Дитера… нам нужно многое обсудить».

«Уверена, он свяжется с тобой, как только сможет», — сказала Мелисса, стараясь не дать раздражению взять верх. «Лучшее, что ты можешь сделать, это спокойно остаться здесь с Дорой до конца вечера. Может, мне сходить за ней? Она очень за тебя волнуется».

«Ах, да… пожалуй, да», — угрюмо ответила Роуз.

«И постарайтесь больше не сталкиваться с неприятностями».

С непреклонным выражением лица Роуз сказала: «Это зависит от неё».

«Всё в порядке», — сказала Мелисса, вернувшись к Доре. «По крайней мере, она не начнет снова капризничать, как только увидит тебя… но ей не понравится мысль о том, что завтра мы уезжаем».

— Ты ей рассказала? — Выражение лица Доры было обвинительным. — Честно, Мелисса, лучше бы это сказала я сама.

«Извините, но она сама это заработала. Дайте ей возможность выспаться, прежде чем выяснять с ней отношения».

«Я сама решу этот вопрос, спасибо большое», — резко ответила Дора и выбежала из комнаты.

Зазвонил телефон; на линии был Джек. «Мы сейчас уезжаем», — сказал он. «Айрис полностью согласна, и я отвезу ее обратно в «Лион д'Ор» на ужин. Я проверил, есть ли там вегетарианские блюда. Присоединишься ли ты к нам?»

«О, да, пожалуйста!» — горячо воскликнула Мелисса. — «Во сколько?»

«Скажем, через полчаса?»

'Я буду там.'

«Айрис говорит, чтобы я передал месье Готье, чтобы он не ждал вас сегодня вечером».

«Я так и сделаю», — Мелисса с нежностью улыбнулась, положив трубку. Как это типично для Айрис — додуматься до такой мелочи в такой момент.

В столовой отеля «Лион д'Ор» была современная пристройка со стеклянными стенами, которая, как и терраса, выходила на озеро Мозер. В этот теплый солнечный вечер раздвижные двери были отодвинуты, и в помещение вошел аромат метлы, а вместе с ним и освежающий шум разбрызгивателя, весело вращающегося в центре сада, засаженного геранью. На заднем плане тихо играла музыка, навязчивые мелодии старых песен Шарля Трене, которые успокаивали чувства, смягчая резкость болтовни и звон стекла и посуды, проникая в сознание так же незаметно, как приливная волна просачивается в расщелины между скалами.

Мелисса вспомнила слова одного из них:Je tire ma révérence – Я прощаюсь с тобой. Несколько часов назад Ален Гебрек попрощался со всем и со всеми. От этой мысли у нее по коже пробежали мурашки.

«Очень хорошо, что вы меня включили в список гостей», — сказала она, когда их с Айрис и Джеком посадили за столик, они потягивали аперитивы и делали вид, что изучают меню. «Я боялась, что меня застанут врасплох последствиями сегодняшнего эпизода "Шоу Роуз и Доры"».

«Айрис настаивала, что не оставит тебя одного», — сказал Джек.

Мелисса подняла бровь. «Значит, если ты хочешь общества Айрис, тебе придется терпеть и меня?»

Джек на мгновение растерялся, а затем рассмеялся. «Можно было выразиться тактичнее, не так ли? Я не хотел подразумевать…»

«Всё в порядке, мы обычно не неразлучны», — успокаивающе сказала Мелисса. Она взглянула на Айрис, которая, казалось, была поглощена изучением меню. «Что произошло после того, как мы ушли?»

«Всё почти так же, как и в прошлый раз. Они прислали вертолёт и машину скорой помощи, чтобы забрать тело, и, как обычно, вокруг носилась толпа жандармов».

«За всё отвечала компания Banana Split, — сказала Айрис без тени улыбки. — Всё было очень сдержанно, очень непринужденно».

«Банановый сплит?» — Джек с ничего не выражающим лицом перевел взгляд с одного на другого.

«Спроси у неё. Она придумала это название». Айрис резко повернула меню в сторону Мелиссы.

«Сегодня днем он почти не улыбался», — сказал Джек, когда Мелисса объяснила ситуацию. «Он выглядел почти таким же потрясенным, как и все остальные».

«В прошлый раз, когда я разговаривал с ним после смерти Вольфганга Кляйна, он почти предсказал, что произойдет что-то еще».

«Вы хотите сказать, что он ожидал очередной аварии?»

«Я не уверена, чего он ожидал, и думаю, что он сам тоже. Он был очень загадочным… и довольно нелепым». Мелисса слабо улыбнулась, вспоминая это. «Он сказал, если я правильно помню, что-то вроде: „Мы еще услышим об этом“, — и при этом сильно бил себя по носу шариковой ручкой».

«Что же он мог этим иметь в виду?»

«В тот момент он думал — нет, скорее, надеялся, — что кто-то столкнул Кляйна со скалы. Он очень пафосно бормотал о «расследовании» и «допросе персонала». Он выглядел довольно расстроенным, когда выяснилось, что это был несчастный случай, и его комендант отозвал его».

«Онхотел , чтобы это было убийство? Это как-то мерзко, не правда ли?» — нахмурившись, сказал Джек.

Мелисса пожала плечами. «Полагаю, что собственное расследование убийства — это мечта каждого новоиспеченного инспектора полиции».

Джек покачал головой, явно найдя такой цинизм неприятным. Айрис опустила меню и сказала: «По крайней мере, он не стал приставать к Филиппу. Видел, в каком он состоянии. Отложил свой „допрос“ до завтра».

«Да, как поживает бедный старик Филипп? Есть кто-нибудь с ним?»

«Только слуги. Никого больше не пускал. Сказал, что хочет, чтобы его оставили в покое». Выражение лица Айрис ничего не выдавало, и Мелисса могла только догадываться о её чувствах.

Официант крутился рядом с их столиком. «Возможно, нам лучше сделать заказ», — сказал Джек.

Еда была превосходной, но никто из них не был голоден. Закончив, они вышли на террасу выпить кофе. Там уже собралось несколько других групп и пар, пронзительные французские голоса и веселый смех звучали резко и отчетливо в тишине, не омраченные никакими признаками трагедии или смерти.

— Итак, как обстоят дела между Роуз и Дорой? — спросил Джек.

«К тому времени, как я ушла, они обе были на меня обижены», — с сожалением сказала Мелисса. «Похоже, я сказала все не то».

«Они вообще разговаривали друг с другом?»

«Почти, но, наверное, на стенах уже кровь. Дора говорит, что уезжает завтра».

Ирис резко отреагировала: «Так нельзя, курс ещё не закончен. Это очень расстроит Филиппа».

«Вы имеете в виду, что он готов продолжать жить после всего, что произошло?»

«Я был полон решимости. Сказал ему, что люди поймут, если он этого не сделает, но он ответил: „Они заплатили деньги, они имеют на это право“».

«Храбрый человек, Филипп», — тепло сказал Джек, заслужив благодарный взгляд Айрис.

«Если он будет чувствовать себя достаточно хорошо, это, вероятно, будет для него лучшим решением», — сказала Мелисса. «Это поможет отвлечь его от трагедии». Она повернулась к Айрис. «Кстати, он согласен, что это могло быть самоубийство?»

Айрис уставилась в свою пустую кофейную чашку. «Понятия не имею, что он думает. Почти ничего мне не сказал». Она изо всех сил старалась скрыть свое беспокойство, но дрожь в ее голосе была безошибочно узнаваема.

— Хотите вернуться вгостиницу ? — мягко спросила Мелисса. — Вы выглядите очень уставшей.

Не говоря ни слова, Айрис поднялась на ноги. Она споткнулась о стул и чуть не упала, но Джек подхватил ее за руку и удержал. «Не хотите, я вас подвезу?» — предложил он.

«Все в порядке, спасибо, я привезла свою машину», — сказала Мелисса.

Они усадили Айрис на пассажирское сиденье «Гольфа», где она сидела с закрытыми глазами. Джек поспешил к ней, чтобы придержать водительскую дверь. Прежде чем сесть, Мелисса протянула руку, и он крепко сжал её.

«Простите, что так быстро убежали, правда?» — сказала она. — «Это дело выбило ее из колеи». Она немного помедлила, а затем понизила голос: «Она довольно давно знакома с Филиппом, но, думаю, никогда не понимала…»

«Понимаю», — быстро ответил он. — «Она очень сильно пострадала».

«Она это переживет, но ей понадобится много поддержки».

Он крепче сжал её руку, прежде чем отпустить. «Можешь на меня рассчитывать».

Айрис продержалась до тех пор, пока они не вернулись в свою комнату. Как только дверь закрылась, она села на край кровати, закрыла лицо руками и заплакала.

«Как я могла? Как я могла быть такой дурой?» — рыдала она сквозь слезы. «Я правда думала… я надеялась… что он всегда был таким обаятельным… таким милым».

«Но он хороший человек. Геи часто такими и бывают», — сказала Мелисса. «Чаще всего они добры и внимательны ко всем».

«Знаю это. Раньше встречал многих таких. Просто не хотелось думать, что Филипп…»

«Это не так уж очевидно. Я думаю, я бы сам этого не заметил, если бы не видел его реакцию в тот день, когда мы нашли Вольфганга Кляйна, когда Гебрек так расстроился».

«Я тоже это видела. Наверное, я уже догадалась, но не хотела знать наверняка». Айрис перестала плакать и сидела, сгорбившись, вся в слезах, подавленная, но спокойная. Она бросила взгляд на Мелиссу. «Ты ничего не сказала».

«Ты и так была в достаточно плохом настроении, потому что уже перенапрягалась, проходя курс обучения. Я не хотела тебя расстраивать».

Айрис выдавила из себя дрожащую улыбку. «Ты хороший друг, Мел. Рада, что ты здесь».

«Я тоже. Тебе лучше отдохнуть. Полагаю, завтра у тебя тоже всё будет как обычно?»

«Конечно. Если Филипп смог, то и я смогу».

'Повезло тебе.'

«А что с матерью Гебрека? Надеюсь, кто-нибудь с ней».

«Её подруга, мадам Делон, там. Я проверила перед тем, как выйти. О, Боже!» — Мелисса прикрыла рот рукой. — «Я только что вспомнила. Она пригласила нас — тебя и меня — посмотреть картины завтра вечером».

«Забудь об этом. Бедняжка точно не будет в настроении для дружеских встреч». Айрис взяла пижаму и направилась в ванную. Сострадание к Антуанетте Гебрек на время отвлекло ее от собственного разочарования.