Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо бо́льшая, чтобы пойти наперекор друзьям.

Всю ночь Шурка не спал. Ворочался с боку на бок, то и дело лупил кулаком подушку. А тут еще Репа принялась заунывно ухать, наводя ужас на всю округу. Чуть родителей не разбудила. Пришлось Шурупчику пробраться на балкон и нянчиться с ней до самого рассвета. Зато было время поразмыслить о случившемся. Прокрутив в голове события прошедшего дня, Шурка пришел к выводу, что потерял компас в раздевалке семнадцатой школы. Переодевался в спешке, одежду и рюкзак оставил на скамейке, в шкафчик прятать не стал. Как убегал после позорного провала, не вспомнил. Больше всего на свете Шурупчику хотелось рвануть туда и обыскать раздевалку. Но нужно было дождаться утра. Ночью его в школу никто не пустит.

Как только рассвело, Шурка снова усадил Репу в коробку, съел пачку печенья и полкоробки мюсли, послонялся пару часов по квартире и выбежал из дому. Долетев до места, он обнаружил закрытую на замок дверь.

Неудивительно, воскресенье же…

Шурка принялся отчаянно тарабанить по холодной металлической поверхности кулаками. Противное гулкое эхо разлетелось по асфальтированному двору. Подождав еще немного, Шурупчик развернулся и поплелся вдоль длинной бетонной стены.

Скрипучий звук заставил его обернуться. Из-за тяжелой двери выглядывала пожилая полная женщина в сером мятом халате, с косынкой на голове.

– Чего стучишь? Кнопка же есть.

– Не заметил! – улыбаясь во весь рот, Шурка направился к входу. – А вы уборщица, да?

– Нет, Дед Мороз! – Женщина загородила вход широкой грудью. – Тебе чего?

– Я вчера в раздевалке кое-что забыл, можно посмотрю? – Шурупчик снова пустил в ход брови.

– Посмотри, не топчи только! – «Дед Мороз» растаял и отодвинулся в сторону. – Я там уже убрала, грязищи натащили – жуть!

Шурка занырнул внутрь, бегом пересек фойе, пробежал по темному коридору и влетел в ярко освещенную раздевалку. Осмотрев все поверхности, заглянул под скамейку, обшарил пустые шкафчики. На всякий случай передвинул ведро и огромную швабру. Когда закончил, в дверном проеме появилась дородная фигура.

– Ну как? Нашел?

– Нет! – Шурка растерянно взмахнул руками. – А вы здесь ничего не находили? Маленькую такую коробочку?

– Нет! Ничего такого. Сменку кто-то оставил, вон – пакет на столе.

Шурка зашуршал пакетом, но, не обнаружив в нем ничего, кроме чьих-то старых кед, попрощался и вышел во двор.

Шурупчик медленно шагал по пустому огороженному забором двору, не замечая луж. Ждал, когда же наконец проснется внутри тот самый голос, спросит: «Ну что, сберег компас? Что теперь старичку скажешь? Да и где он теперь, этот старичок? А Маринка как же? И данное ей слово?..»

Но голос почему-то не появлялся. Внутри было тихо и пусто, словно в застрявшем на конечной трамвае. И даже плакать не хотелось совсем. Шурка вдруг почувствовал, что очень устал. Тело налилось тяжестью, стало неподъемным, словно старое ватное одеяло.

Прийти домой, лечь в постель и спать до понедельника, а может, и до самых каникул. А потом уехать к бабушке в деревню. Не видеть никого целое лето. Всё равно никто не вспомнит о моем существовании! А еще лучше остаться там насовсем. Не слышать больше упреков отца, не ходить в эту дурацкую школу, никогда больше не видеть, как Лилька треплется с Мишкой на перемене.

Мишка? Всё он! Специально это подстроил – Лильку позвал и родителей, чтобы я на день рождения не пошел. Такой, значит, у него план – я впадаю в спячку, а он на белом коне и с букетом роз прямо к ней: «Лилька, теперь ты моя навеки!» Нет уж, дудки! Нарочно приду сегодня в назначенное время, и посмотрим, кто тут у нас победитель!

Шурупчик выпрямил спину и, ускорив шаг, бодрой походкой направился к дому.

Ровно в три часа он прибыл к назначенному месту в белой наглаженной рубашке, брюках со стрелками и начищенных до блеска туфлях. Мама настаивала, чтобы Шурупчик надел пиджак, но он же не ботаник какой-нибудь в костюме ходить, поэтому поверх рубашки накинул ветровку. Чуб тщательно зализал – не назад, как у Мишки, а набок, с косым пробором.

До Тупикового переулка доехал с мамой на машине. Шурка согласился на это с условием, что она остановится за поворотом, чтобы никто не увидел. Прошелся вдоль узкой улочки и уперся в серое здание, округлой формой и крошечными окошками напоминающее неприступный форт Боярд.

На заброшенный завод похоже… Номер шестьдесят шесть. Вроде оно… Заметил вывеску с надписью «Бункер». Неужели квест? Ничего себе! Это тебе не кафешка какая-нибудь с тортиками. Хорошо, что цветы не купил…

Не успел Шурка об этом подумать, как рядом с ним притормозил огромный полированный внедорожник, из которого вывалился Мишка. Правда, Шурупчик не сразу разглядел приятеля из-за огромного плюшевого медведя с розовым бантом на шее и увесистого букета красных роз.

– Здорово, Шуруп! Думал, не придешь… Неслабо тебе вчера этот здоровяк навалял! Я бы тоже сбежал после такого! Видал? – Мишка кивнул на белоснежного зверя с черным пластмассовым носом. – Лилька будет в восторге! Факт!

– Привет… – вяло поздоровался Шурка, стараясь не смотреть в Мишкину сторону.

– А у тебя в пакете что? – полюбопытствовал Шест.

– Да так… – помялся Шурупчик, спрятав блестящую упаковку за спину.

Мишка подошел к двери, бесцеремонно отпихнул друга в сторону и небрежно бросил:

– Открой, а то у меня руки заняты!

Шурка потянул на себя грубую железную ручку и, пропустив Шестова вперед, протиснулся следом.

В центре тускло освещенного холла стояла Морошкина. Вокруг нее топтались Базин с Непомнящим и глазели на плоский экран, закрепленный над стойкой. На экране разворачивались сцены какой-то катастрофы: по улицам метались люди, в небо взмывали летательные аппараты. Синицына с отсутствующим видом изучала плакат с предупреждающими об опасности знаками. У противоположной стены Шурка заметил Остроумову, Лилькину соседку по парте. Она разглядывала огромные стеклянные баки, наполненные зеленоватой мерцающей жидкостью.

Стоящий за стойкой администратор, запакованный до самых бровей в маску и белый комбинезон, щелкнув пультом, снизил громкость телевизора.

– Что это? Аквариумы? – обратилась к нему Остроумова и взмахнула белобрысым хвостом.

Тот не ответил, устало моргнул заспанными глазами.

Шурка глянул на приклеенные к бакам желтые треугольники с черным трилистником в центре, нашел похожие на плакате.

Знак биологической опасности? Хм, весело тут у них! И Остроумова, как всегда, тупит.

Входная дверь с грохотом захлопнулась, и Шурка увидел слева от входа диван, на котором сидели две незнакомые девчонки. Одна – похожая на Барби, с волнистыми розовыми волосами, другая – почти прозрачная, остроносая, с бархатно-карими глазищами. Девчонки вздрогнули и синхронно повернули головы в Шуркину сторону. Стоящий рядом с ними улыбчивый рыжий пацан и ухом не повел – всё так же трещал без умолку и, как ветряная мельница, размахивал руками. Один раз даже чуть не заехал по носу кареглазой.

Заметив Мишку, а может, его медведя, Лилька тряхнула локонами и вприпрыжку бросилась к двери.

– Какая прелесть! – воскликнула она, всплеснув руками. – Посади его в тот угол! Ему будет с кем поболтать…

Шурупчик оцепенел.

Никогда не видел Морошкину такой обовра… вообра… обвораживающей?.. Слов нет! Что она с собой сделала? И как эти девчонки вообще такое вытворяют? Ну, кудряшки – понятно, день рождения всё-таки! А вот зачем ей этот красный берет понадобился? Конечно, ей идет и уши совсем не закрывает. Только и без него неплохо было. Может, квест костюмированный, а Лилька – Красная Шапочка?

Шурка так пялился на именинницу, что Лилька почувствовала и обернулась. Он отвел глаза в сторону и сделал вид, что рассматривает трещину на бетонной стене.

Мишка сунул букет раскрасневшемуся, словно мухомор, Шурке. Сам, спотыкаясь о пушистые лапы медведя, поволок того к потертому дивану. На нем уже сидел точно такой же плюшевый здоровяк, но бант у него был прикреплен к уху, а на бесформенной талии топорщилась розовая юбочка.

– По ходу, у Топтыгиных сегодня своя вечеринка! – хихикнул Шурупчик, глядя, как старательно Шест усаживает медведя поближе к подружке.

– Миш, ну что ты там возишься? Давай быстрей! – прощебетала Лилька и отошла к стойке.

Полный игнор! Я что, человек-невидимка? Буквально!

Шурка громко вздохнул, шурша пакетом, подошел к имениннице.

Он спрятал Мишкин букет за спину и слегка коснулся Лилькиного плеча.

– Привет! – Шурупчик протянул девочке подарки. – С днем рождения!

– Добрынин? Здравствуй! – дежурно ответила Лилька и, не взглянув на содержимое пакета, забросила его на стойку.

– Здоро́во! – Базин тоже обернулся и протянул руку подошедшему к ним Мишке. Потом перевел взгляд на Шурку и пробубнил с усмешкой: – О, и ты здесь? А мы уж думали, не дойдешь после вчерашнего!

– Вчерашнего? – Шуркины брови взвились вверх.

– Ты че, Шуруп, не в курсе? – Базин затянул торчащий пальмой хвост на затылке и многозначительно хмыкнул. – Твой видос вчера столько просмотров набрал! Круто тебе этот Годзилла навешал, ты даже пикнуть не успел. И озвучка – огонь, обхохочешься! Ща покажу!

– Не надо! – Шуркины плечи поползли вверх и прилипли к ушам.

Он уже хотел было ляпнуть что-нибудь грубое, но, пока думал, что именно, в разговор вмешался Непомнящий и засыпал его вопросами:

– Шуруп, привет! Живой вроде? Ниче ты вырядился! – И с улыбкой протянул Шурке пухлую руку. – Медведь твой?

Шурупчик слегка оторопел, но не подал виду, сжал зубы, ответил на рукопожатие и просипел:

– Нет, не мой! Шестов подарил!

– А мне в интернет-магазине сказали, что такой огромный один на весь город! – хихикнул Непомнящий.

– Мне тоже! – Мишка резким движением вырвал у Шурки букет и сунул в пластиковую вазу, небрежно стянул валявшийся на стойке Шуркин пакет: – Посмотрим, что у тебя тут! – С ухмылкой он достал оттуда коробку побольше.

– Хм, маска для подводного плавания? – воскликнул высунувшийся из-за Мишкиной спины Базин и тоже запустил руку в пакет. – А это что за штука?

– Не маска, а очки ночного видения! А это перчатка-фонарик! – Шурка выхватил у Шеста коробку. – Руки прочь, нечего по чужим пакетам шарить!

– А у меня вы спросили? – возмутилась Лилька и выдернула подарок из рук Базина. – Дай примерю!

Шурка протянул вторую картонку имениннице. Девочка распаковала коробки. Разглядев содержимое, блеснула в полумраке зрачками, наклонилась к Шурупчику и попросила помочь.

Он натянул ей на руку перчатку, осторожно снял берет и, ослабив резиновое крепление, надел на голову очки.

– Волосы зацепились… – Едва касаясь теплого розового уха, Шурупчик поправил запутавшийся локон. – Где-то здесь должна быть кнопка…

Похолодевшей рукой он взял Лилькину ладонь в свою, нащупал выпуклость под большим пальцем и нажал. Перчатка выпустила два ярких луча, ослепив подошедшую к ним Синицыну.

– Ух ты! – Лилька восторженно взвизгнула.

– Подумаешь! – хмыкнул Мишка.

– Зачетно! – выкрикнул Базин.

– Круть! – оценил Непомнящий.

– Лиль, а мне можно посмотреть? – отозвалась Синицына.

Незнакомые девчонки и рыжий пацан тоже подтянулись к стойке.

Оказывается, я очень люблю дарить!

Не успел Шурка прийти к этому выводу, как рыжий бесцеремонно сорвал с Лилькиной головы очки и водрузил их поверх своего курносого носа.

– Очуметь! – воскликнул он. – Всё такое зеленое!

– Тут еще подсветка! – Шурка дотронулся до продолговатых выпуклостей, расположенных рядом с дужками, они выкатились вперед и загорелись синим светом.

Рыжий приблизился к Соньке и ощупал ее лицо руками. Та отскочила, как ошпаренная кошка. Парень продолжал вертеться по кругу и размахивать ручищами.

– Супер! А можно свет выключить?

– Ромыч, завязывай, а?! – рассердилась Морошкина.

Тот сдвинул очки на лоб и повернулся к ней:

– Слушай, дай перчатку померить!

– Ага, размечтался! – Лилька притопнула и показала рыжему фигу.

– Прошу всех гостей проследовать за мной! – басовитым голосом произнес администратор и со скрежетом повернул огромный красный винт, приделанный к бетонной стене рядом со стойкой. Кареглазая от неожиданности ойкнула. Та, что с розовыми волосами, испуганно схватила ее за руку.

* * *

Стена оказалась толстенной потайной дверью.

– Ого! Такие во всех фильмах про ограбления банков есть. Когда она захлопывается, из нее толстые железные поршни выдвигаются, – восхитился Шурка.

– Бутафория! – прокомментировал рыжий и подмигнул Шурупчику. – Какой в ней толк, если кодового замка нет?

Они вошли в просторный, смахивающий на салон самолета зал и осмотрели стену.

– Есть! – шепнул Шурка и ткнул пальцем в коробочку размером с сотовый телефон.

– Больше похоже на сканер отпечатков пальцев! – ответил шепотом Ромыч.

Администратор дождался, когда все пройдут внутрь, снял с правой руки резиновую перчатку и приложил большой палец к овалу на плазменной панели. Панель загорелась голубоватым светом. Дверь медленно задвинулась, лязгнув напоследок гладкими поршнями.

– Очуметь! – вскрикнул рыжий. – Получается, без этого шуршащего мы отсюда не выберемся?

– В конце зала еще одна дверь! – Шурка показал на узкие створки, расположенные справа от иллюминаторов, едва пропускающих свет сквозь мутные стекла.

– Уф, будем надеяться, там выход! – недовольно прицокнул Ромыч и поднял глаза к светящейся красно-синими молниями сфере, отражающейся в ледяной поверхности прямоугольного стола.

– Плазменный шар! Крутая штука! Я такой на «Озоне» видел!

– Я тоже! – поддакнул рыжий.

На столе с геометрической точностью были расставлены приборы. Тарелки, вилки, ножи и даже накрахмаленные салфетки!

– Ух ты, похоже, нас накормят и уже потом расщепят на молекулы! – пошутил рыжий.

Цокая каблуками, администратор прошел сквозь белый, подсвеченный голубыми полосами зал и пригласил всех к столу. Народ засуетился. Провожатый подал имениннице руку, подвел ее к центру стола и, любезно отодвинув стул, усадил лицом к искусственному камину.

Мишка рванул следом и хотел уже было приземлиться на скользкий стул справа от Лильки, но столкнулся с рыжим, прицелившимся на то же место.

– А это еще что за Уизли[5]? – с едкой улыбочкой прошипел Шестов и попробовал отпихнуть незнакомца в сторону.

– Ромыч, не наглей, уступи место гостю! – промурлыкала Лилька рыжему.

– Еще чего, с краю сидеть! – пробурчал рыжий и пихнул Мишку в бок. – Пусть этот Малфой[6] сам туда садится!

Все присутствующие посмотрели на Мишку и захохотали. Тот пригладил безупречно зализанные волосы и побагровел.

– Ну всё, Шест, похоже, ты попал! – прогоготал Базин и уселся на самое дальнее место с противоположной стороны стола. – Будешь знать, как с рыжими связываться!

Пока Мишка с Ромычем выясняли отношения, Шурка плюхнулся слева от именинницы и не дыша уставился на мерцающее фиолетовыми всполохами пламя камина. Синицына примостилась рядышком.

– Куда же я без тебя? – Шурупчик глянул на Соньку и прищурился.

Та небрежно закинула за спину косу и как ни в чем не бывало заправила салфетку за край пушистой кофты.

– Да кто ты вообще такой? – Желваки на Мишкиных скулах перекатывались из стороны в сторону.

– Я ее брат, старший, между прочим! – заявил рыжий и, воспользовавшись Мишкиной растерянностью, расположился рядом с Лилькой.

Соседнее с ним место заняла кареглазая девчонка. Она не спускала с Ромыча огромных глаз. Розоволосая расположилась напротив нее и не сводила обиженных глаз с подружки. Остроумова подсела к красотке и без всякого стеснения принялась ощупывать розовые локоны.

Похоже, удача сегодня на моей стороне! – Шурка усмехнулся и, выглянув из-за Лилькиной спины, подмигнул вконец обалдевшему Мишке.

– Мальчики, не ссорьтесь! – вмешалась в перепалку Морошкина и капризно надула губы. – Ромыч, пересядь уже, есть же свободное место!

Рыжий опасливо поглядел на соседку, встал из-за стола и направился к пустому стулу напротив Шурки. Усевшись между Базиным и Непомнящим, он удовлетворенно хмыкнул и жеманно приложил руку к груди:

– Только ради тебя, сестренка!

Кареглазая громко вздохнула и продолжила через стол буравить рыжего обожающим взглядом.

Шестов скривил губы и опустился на желанное место.

Администратор постучал ножом о пустой графин и объявил:

– Лорд Алфорд Бенджамин Валентайн-третий! Профессор физико-алхимических наук, доцент кафедры всеобщей магии и парадоксальных квантовых процессов Лондонского физико-мистического университета, впервые обосновавший фундаментальный механизм возникновения улыбки Чеширского кота, но так и не получивший Нобелевской премии.

Дверные створки бесшумно распахнулись, из ярко освещенного, окутанного голубоватыми клубами дыма проема выскользнула плечистая фигура.

Профессор жутко сутулился, отчего старомодный клетчатый костюм-тройка пузырился на нем, словно размокшая бумага. Его здоровенный рост совсем не вязался с рассеянным взглядом и кроличьими зубами, забавно торчащими из-под верхней губы. Профессор поправил бабочку, стягивающую тугой ворот, и заговорил:

– Г’ад пг’иветствовать вас, мои дог’огие гости! Я пг’игласил вас сюда, чтобы поведать стг’ашную тайну! – Похожий на спелое яблоко подбородок профессора судорожно дергался. – Но сначала мы должны хог’ошенько отпг’азновать двенадцатилетие пг’екг’асной Лилии! Пг’ошу вас отведать мое угощение!

– Он еще и картавит! – громко сказала Лилька Шестову. – Не могли нормального ведущего найти?

– Да и костюмчик тот еще! Где его только откопали? У них что, комбинезоны закончились? – презрительно прошептал Мишка.

Администратор достал из дальнего угла плюшевое кресло и посадил в него лорда Алфорда. Створки снова открылись, двое комбинезоновых выкатили тележку и, словно стюарды в самолете, принялись разносить угощение.

Закуска выглядела, мягко говоря, странно.

– Они нас что, зубной пастой кормить собираются? – возмутился рыжий и покрутил в руках цветной тюбик. – Хм, написано «ванильный зефир»!

Шурка тоже взял со стола зеленый тюбик.

– Хм, пицца с беконом? – Он открутил крышечку и понюхал. – И вправду бекон! – Выдавил немного ярко-оранжевой массы и лизнул. – М-м-м, и вправду пицца!

Рыжий отложил зефирный тюбик и взял черный, с рыбьим скелетом и надписью «Селедка».

– Не ешь! Козленочком станешь! – пробасил Базин и выдавил на тарелку коричневую массу. – Тьфу ты! Это же печень! Терпеть ее не могу!

Гости разбирали угощение, как горячие пирожки. И наперебой делились впечатлениями.

Сонька стрескала целый тюбик с шарлоткой! И принялась искать что-нибудь мясное.

Лилька украсила тарелку разноцветными кляксами и болтала с Шестовым.

– Эх, селедочка с лучком! – причмокнул рыжий и улыбнулся сидящему напротив Шурке. – Хочешь?

– Нет, спасибо, я не любитель!

– Не бойся, она без костей! – задорно подмигнул рыжий. – Меня, кстати, Ромычем зовут. А тебя?

– Саня! – Шурка через стол протянул Ромычу руку. – Ты мне не передашь еще немного пиццы?

Ромыч облизнул палец и потянулся за зеленым тюбиком.

– А мне немного селедки! – встряла в разговор Синицына. – Котлет всё равно нет!

Похоже, запал рыжий на нашу Соньку! Вон как пялится!

– Это Сонька, наша Легкокотлетка! – представил Шурка Синицыну.

И чего он в ней нашел? Она же кого хочешь своими нравоучениями задушит! Разве что веснушки на носу? Ой, и у него такие же! Как это я сразу не заметил – они же как тыква и пшенная каша, просто созданы друг для друга…

Не успел Шурка закончить мысль, как свет в зале погас, прожектор рассек комнату пополам, осветив расположившегося у камина профессора. Тот поправил съехавшие на нос полукруглые очки и заговорил приглушенным голосом:

– Пока вы закусываете, я г’асскажу вам, зачем мы здесь собг’ались! – Квадратные брови профессора подпрыгивали вверх, словно кто-то из-под ровно остриженной челки дергал их за ниточки. – Вчег’а я получил стг’ашное известие! На нашу планету обг’ушился виг’ус, котог’ый совсем ског’о уничтожит всё человечество! Но я не тег’ял вг’емени даг’ом и соог’удил бункег’, в котог’ом можно пег’еждать, пока виг’ус будет уничтожен! В заточении пг’идется пг’овести не один год, а запасы пг’одовольствия довольно скг’омные, поэтому взять с собой я смогу только пятег’ых, но самых достойных. Им пг’едстоит важная миссия возг’ождения человеческого г’ода!

– Ничего себе поворот, а куда же девать остальных? – Базин бросил пустой тюбик и вскочил.

– Остальных постигнет судьба всего человечества, и они погибнут! – Профессор трагично сложил брови над переносицей.

В зале наступила гробовая тишина, все даже вилками перестали стучать.

– Чего это вы? – очнулся Непомнящий, увлеченно болтавший с Остроумовой. – Я что-то пропустил?

– Не переживай, глухая тетеря, этот очкарик сказал, что вы все умрете, спасемся только мы с Шестовым! – Базин с улыбочкой посмотрел на Мишку. – Ну и еще несколько везунчиков – интересно, кто их выберет?

– Выбиг’ать будете вы общим голосованием! Но сначала все десять пг’етендентов должны пг’ойти генетическое сканиг’ование и опг’еделить свой код.

Как только профессор произнес эту фразу, огонь в камине погас, стена отъехала в сторону, открыв потайную комнату с небольшой круглой площадкой в центре, окруженной светящимися синими ступенями.

– Очуметь! – выкрикнул Ромыч.

– Вау! – У Базина от восторга глаза округлились.

Площадку прозрачной колбой окружала световая розовая стена, голубые лучи пронизывали колбу изнутри, изображая на полу сменяющие друг друга магические символы.

– Как красиво! – Лилька взмахнула ресницами.

– Так себе спецэффекты! – заметил Мишка.

Розоволосая и кареглазая дружно охнули. Шурка с Синицыной восхищенно переглянулись.

– Пг’ошу всех подойти ко мне и сдать моему помощнику мобильные телефоны!

Присутствующие нерешительно вышли из-за стола и окружили «сканер».

– Ну, кто из вас самый смелый? – Профессор игриво подмигнул.

– Пусть Лилька первая идет! – выкрикнул Базин. – Она же именинница!

– Еще чего! – возмутилась Морошкина и почему-то посмотрела на Шурку. – Сначала мальчики…

Шурупчик решительно выступил вперед.

– Ну я могу… – Он достал из кармана брюк мобильник и протянул администратору.

– Отлично, молодой человек! Поднимайтесь наверх! – Профессор хищно улыбнулся.

Лилька восхищенно хлопнула ладонями и послала Шурке воздушный поцелуй. Шурупчик вспыхнул, как майская роза, но тут же споткнулся и растянулся во весь рост. Падая, краем глаза заметил «случайно» подвернувшуюся под ноги Мишкину кроссовку. Смешки и обидные комментарии посыпались градом.

Подножка?

Шурка вскипел, но виду не показал.

Ну, Шест, ты за это ответишь!

Он отряхнул штаны, скрипнув зубами, поднялся по лестнице и занырнул в розовую колбу. Как только Шурка встал на платформу, голубые лучи исчезли, она принялась медленно вращаться по часовой стрелке, поток света прошил его сверху вниз, а потом наоборот. С каждым поворотом платформа опускалась всё ниже, Шурка уже никого не видел, перед глазами мелькала светлая глянцевая поверхность. Наконец платформа застыла. Шурупчик глянул вверх. Дыра в потолке захлопнулась, и стало темно.

Похоже, мне крышка! Так вот, оказывается, что чувствует консервированный огурец в банке…

Он в ужасе ощупал округлые прохладные стенки. Справа заметил маленькое отверстие, из которого лился свет. Шурка сунул туда руку. Кто-то обхватил его ладонь…

– И-и-и! – взвизгнул Шурупчик и, отдернув руку, прыжком отскочил от окошка. Грудь сдавило, колени заходили ходуном.

Отверстие захлопнулось, платформа снова начала вращаться, сверху полился свет. Уже через мгновение Шурка оказался на поверхности, зрители встретили его аплодисментами.

Шурупчик глянул на ладонь, побывавшую в окошке. В центре увидел черную метку.

Обалдеть! Закодировали! Получается, меня теперь, как пакет кефира, на каждой кассе пробить можно? Хотя вряд ли – там же штрих-код с полосочками, а у меня с квадратиками, для такого специальное приложение понадобится.

– Кто следующий? – выкрикнул профессор, пока Шурка спускался по лестнице всё еще дрожащими ногами.

Народ пожирал глазами первопроходца. Шурупчик поднял вверх ладонь с кодом и небрежно бросил:

– Делов-то, поставили какую-то метку!

Лилька бросилась к нему:

– Добрынин, страшно было?

Мишка протянул администратору свой телефон:

– Осторожнее с ним, всё-таки последняя модель!

Остальные выстроились за Шестовым в очередь.

Ромыч к скану не торопился.

– Сань, а чего там было? – наклонился он к Шурке.

– Не дрейфь. Эта штука опустится, из окошка высунется рука и поставит тебе отметку.

– А там внизу… темно?

– Ну, так… – Шурка пожал плечами.

– Тесно? – Ромыч вцепился Шурке в плечо.

– У тебя что, клаустрофобия?

– Нет! – Ромыч стер пот со лба.

– Тогда тебе нечего бояться… – Шурка задумался. – Если бы клаустрофобия, совсем другое дело…

– Сань, а ты не можешь за меня еще разок сходить, а? – побледнел Ромыч.

– Это ж не по правилам! Ты не бойся, Ромыч, там пару секунд всего. А если струсишь, сразу из игры выбросят.

– Ты думаешь?

– Уверен! Так что просто считай до десяти! Получишь код, будем держаться вместе. Глядишь, наберем свою команду!

– Варик! – встрепенулся Ромыч.

– Чего? – Шурка почесал затылок.

– Вариант, говорю. Можно еще с Сонькой договориться, чтобы против нас не голосовала.

– Здорово, только лучше ты сам, у меня с ней всё сложно: с первого класса за одной партой…

– Заметано! – прошептал Ромыч и, сложив руки за спиной, направился к Синицыной.

Пока Ромыч ходил в разведку, очередь рассосалась, и он встал на платформу последним. Несмотря на розовый свет, лицо его казалось бледно-синим.

– Чего это с ним? – спросила Шурку Сонька.

– Клаустрофобия! Только тс-с… это секрет!

– Могила! – прошептала Синицына и на всякий случай покрепче прикрыла рот.

Через минуту появился Ромыч, бледный как мел. Съехал с лестницы на пятой точке. Криво рассмеялся, вскочил на ноги и промямлил под всеобщий хохот:

– Скользко тут у вас!

Шурка пожал ему руку:

– Уважаю!

Ромыч довольно крякнул и предъявил код на запястье:

– Правда, считать пришлось до ста одного…

Профессор не дал договорить. Приложив палец к сканеру, он отодвинул очередную стену и пригласил всех в зал заседаний. От светлых стен, снизу доверху разукрашенных черными кьюар-кодами, у Шурки зарябило в глазах.

– Здесь нет ни одного окна! – Ромыч снова побледнел.

– Зато есть дверь! – улыбнулся Шурка. – Видишь, на противоположной стене замок и ручка.

– Уф, сразу и не заметишь… – выдохнул Ромыч.

Профессор прошел к большому круглому столу.

– Я удаляюсь, но буду за вами наблюдать и подсказывать… Г’асполагайтесь! – сказал он и незаметно скользнул в дверь.

* * *

Народ кинулся разбирать тоненькие планшеты, разложенные на подсвеченной холодным белым светом столешнице. Мишка со скрипом отодвинул прозрачный S-образный стул, уселся и занял соседнее место для Лильки. Шурке на сей раз катастрофически не повезло: пока он возился с планшетом, кареглазая поклонница Ромыча плюхнулась рядом с именинницей, свободным осталось только одно место – возле Шестова.

Ух, стамеска остроносая!

Шурупчик будто случайно двинул локтем в Мишкино плечо и приземлился на холодное сиденье.

Ладно, зато Ромыч под боком!

Тот сидел справа и сиял, как электрическая лампочка. Оно и понятно, ведь с другой стороны от него розовощекая Синицына небрежно крутила пальцем кончик рыжей косы.

Вот так, значит? Расселась, как редиска на грядке! В школе ее бульдозером с моей парты не сдвинешь, а тут – прыг, и к Ромычу…

– У каждого из вас есть планшет, – прервал Шуркины мысли гулкий голос профессора, раздававшийся откуда-то сверху. – С его помощью вы считаете коды и увидите ваши генетические каг’ты. Их семь: пг’офессия, возг’аст, биологическая хаг’актег’истика, чег’та хаг’актег’а, фобия, хобби, факт из жизни. Плюс две каг’ты со специальными условиями и еще одна – багаж. Также пг’офессия появится на столе пег’ед вами и будет видна всем. Остальные хаг’актег’истики вы сможете откг’ывать сами в любом пог’ядке. Для этого нужно лишь нажать на выбг’анную вами каг’ту в планшете. Во вг’емя обсуждения каждый из вас должен будет обосновать свою полезность! Помните: у вас всего тг’идцать секунд! Высказывайтесь по очег’еди и не забывайте, что вы станете единственными пг’едставителями человечества во всей Вселенной!

– Хм, прямо как в «Мафии»! – Ромыч беспокойно поерзал на стуле. – Я это дело уважаю! Мы в лагере каждый день рубились.

– А я «Мафию» терпеть не могу! – поморщился Шурупчик. – Меня всегда с самого первого раза выбрасывают.

Рассказав про карты со спецусловиями, профессор наконец закончил, и все принялись считывать свои коды. Шурка тоже навел планшет на ладонь. На экране долго крутилось колесико и наконец появились его «генетические карты».

Шурупчик пробежал глазами по строчкам. Вот его легенда: тридцать три года, феноменальная память, добрый, страх высоты, боевые искусства, однажды спас утопающего…

Ничего себе! Вот это точность! Почти как в жизни! Ну, если не считать доброты, конечно. Пожалуй, это самая бесполезная характеристика, ее лучше не показывать. В багаже – аптечка, а еще я могу открыть у всех игроков биологическую характеристику и избавить одного участника от болезни. Стоп… А где моя профессия?

В верхней строке долго мигали три точки и наконец загорелось красным: «Дворник». Такая же надпись появилась на столе напротив Шурупчика.

– Не может быть! – хрипло выкрикнул он. – Я же должен быть врачом!

– Вот так поворот! – Ромыч похлопал Шурупчика по спине. – Саня, да ты не расстраивайся, дворник – он же самый нужный человек на земле!

Шурка глянул на его профессию и совсем сдулся:

– Биолог? Ох и везунчик ты, Ромыч!

– Тату-мастер? Я? – взвизгнула Сонька. – Не может быть!

Шестов только хмыкнул.

Шурупчик скосил глаза влево. Мишка нейрохирург! Это же нечестно! – Шуркины челюсти заскрежетали.

Заметив его взгляд, Шестов презрительно изогнул левую бровь и перевернул планшет.

– Итак, пг’ишла пог’а познакомиться, – объявил профессор. – Сейчас каждый из вас назовет свою пг’офессию и г’асскажет, чем он может быть полезен.

Лилька выступила первой и оказалась депутатом.

Кареглазой повезло больше всех, ей выпала карта пилота.

По залу прокатился уважительный гул.

– Тоже мне пилот! – шепнул Шурке Ромыч. – Машка с четвертого этажа, наша соседка! Она даже на велике ездить не умеет! Разобьет вдребезги наш летательный аппарат! Как-нибудь без нее справимся!

Девчонка с розовыми волосами оказалась логопедом, а потом встал Базин.

– Хай, пипл! Я – модель! – Он положил одну руку на костлявое, проглядывающее сквозь длинную черную футболку бедро, другой манерно пригладил затянутые в хвост волосы.

Все захохотали.

– База, давай по существу! – выкрикнул Мишка. – Хватит ломаться!

Как только Базин закончил свою хвалебную речь, поднялся Непомнящий.

– Хелло, – подхватил Непомнящий и громко икнул, вызвав у Остроумовой приступ истерического смеха. – Я частный детектив! Если в бункере случится преступление, я сразу найду преступника!

– Да какие в бункере преступления, если нас всего пятеро будет? – выкрикнул Ромыч. Непомнящий стушевался и, промычав что-то невнятое, опустился на стул.

– Всем привет! Я программист! – Остроумова забавно сморщила курносый нос. – Я могу всё! Починить комп и вообще любую технику, запустить ракету в космос, создать новую компьютерную игру или приложение, взломать любой пароль. В общем, меня надо брать по-любому!

После такой речи даже Базин с Непомнящим как-то сникли. Шурка и вовсе загрустил. Только Синицына держалась чересчур уверенно, да еще и улыбалась от уха до уха.

– Здравствуйте, меня зовут София, и я тату-мастер!

Восхищенное «вау!» Базина прокатилось по залу.

– Но я не останавливаюсь на достигнутом и в ближайшее время получу новую профессию! – закончила короткую речь Синицына и села.

– Ха, интрига! – прокомментировал вскочивший с места Ромыч. – А я биолог! Я выращу вам такой урожай – на всё человечество хватит! Если не хотите умереть с голоду – берите меня с собой!

Наконец очередь дошла до Шурки. Он решил не раскисать и пошел напролом:

– Привет! Я Саня Добрынин! И я – дворник!

Все захохотали так, как будто на самом деле Шурупчик был клоуном.

– А что? Очень нужная профессия! Кто из вас готов взять метлу и навести порядок?

Народ притих.

– То-то же! А я могу! И от снега почистить, и мусор вымести. Еще у меня прекрасный иммунитет: я ведь в любую погоду тружусь на свежем воздухе. А труд – он, знаете ли, очень развивает физуху! – Шурка скинул куртку и поиграл бицепсами. – Видали?

– Красавчик ты, Саня! – восхитился Непомнящий.

– Ага, и метла у тебя волшебная? – захохотал Базин.

– Подумаешь, бицепсы! Ты, Шуруп, перепутал. – Мишка приподнялся, похлопал Шурку по плечу и усадил его на место. – Тебе в цирковые артисты надо, а не человечество спасать! Учись, сейчас будут говорить профессионалы! – Он артистично прокашлялся. – Вы все меня хорошо знаете. Я Михаил Шестов, лучший нейрохирург в мире! Я необходим вам как воздух…

– Что еще за нейрохирург? – перебила Мишку Остроумова.

– Ты что, – выкрикнул Шурка, – это же самый крутой врач, он операции даже на головном мозге делает!

– Шуруп, спасибо, конечно, но я как-нибудь сам справлюсь! – Шестов усмехнулся и продолжил.

После Мишкиной речи ни у кого даже сомнений не было, кто из всех тут самый незаменимый.

– Отлично! – откликнулся профессор. – Пег’ед голосованием каждый из вас может раскг’ыть еще одну каг’ту! Пг’едлагаю начать с тату-мастера!

Синицына поднялась, пробежалась по надписям на столе беглым взглядом и, прикусив губу, ткнула пальцем в свой планшет. Вдруг все надписи с профессиями исчезли со стола. Она приподняла подбородок и отчеканила:

– Я хочу использовать специальное условие и сдвинуть все профессии на один шаг против часовой стрелки!

– Ну что ж, сдвигайте! – согласился профессор.

Зал просто взорвался. Спустя секунду напротив каждого появилась новая надпись…

Розоволосая и кареглазая ахнули разом. Розоволосая радостно – она оказалась моделью. Кареглазая печально – ей достался логопед.

– Йуху! – заорал Базин. – Я частный детектив, и меня зовут Шерлок!

– Нет! – вскочил Ромыч. – Только не дворник!

– Сонька, ты супер! – рассмеялась Лилька. – Я теперь пилот!

– Синицына, ну кто тебя просил? – Шестов показал Соньке кулак.

– Ух ты! Я крутой программер! – Непомнящий от радости даже залез с ногами на стул.

– Пг’ошу тишины! – взревел в микрофон профессор. – Сохг’аняйте спокойствие!

Ромыч побледнел:

– Ну, Синицына, от тебя я такого не ожидал… Мы же договаривались!

– Ромыч, извини, – пожала плечами Сонька, – ничего личного!

– Морковка – она и в Африке морковка! – шепнул Шурупчик Ромычу. – Не расстраивайся ты так! Хорошая в общем-то профессия, нужная!

– Кто бы говорил! – буркнул рыжий и насупился. – У тебя-то теперь всё просто зашибись!

Шурупчик посмотрел на красные буквы, выстроившиеся в ровный ряд.

Нейрохирург! Вот это я понимаю! А Шестов пусть сидит в своем депутатском кресле и толкает красивые речи!

Через пару минут все угомонились, и Сонька продолжила:

– Итак, я биолог и очень хочу попасть в бункер! Только я смогу изучить состав почвы и вырастить в искусственных условиях полезные культуры! Никто не знает, сколько времени нам придется провести в изоляции. Поэтому я обещаю снабдить нас необходимыми продуктами! К тому же я обладаю экстрасенсорными способностями и могу предсказать будущее, но не только! – Синицына провела рукой по планшету и открыла «факт из жизни». На столе появилась надпись: «Экстрасенс».

– Я так и знал! – воскликнул Шурка. – Она всё время мои мысли на уроках читает, ей даже списывать не приходится!

– Читаю, еще как! – Синицына скорчила рожицу. – Только мысль, Добрынин, у тебя всегда одна, и та примитивная, не спишешь!

– И какая же? – оторопел Шурка, покрывшись пятнами.

– «Хм, а с чем сегодня булочки в столовой?..» – Сонька так расхохоталась, что чуть со стула не съехала.

Шурупчик промолчал.

Да ну ее, эту Синицыну! С ней лучше не связываться. Если она про булочки в курсе, то еще и про Лилькины уши может ляпнуть. Я же всё время их на уроках разглядываю… Морошкина, когда пишет, наклоняет голову и перекидывает волосы за плечо, а я нет-нет да и поглядываю за левое ухо – там еще маленькое родимое пятно, похожее на божью коровку.

– Двог’ник, ваш ход! – нетерпеливо взвизгнул профессор, Шурупчик даже вздрогнул от неожиданности. – Вы можете пг’одолжить обсуждение!

Ромыч, не вставая с места, ткнул пальцем в экран, под его профессией загорелось хобби «кулинария».

– Ну что ж! Я отлично готовлю и могу быть вашим поваром. Если захотите пиццу или курочку с яблоками – я всегда к вашим услугам! Но всё же мое коронное блюдо – торт «наполеон»! Так что хорошенько подумайте, когда будете голосовать!

– Рома, твой малиновый «наполеон»… м-м-м. – Кареглазая облизнулась. – Лучший торт в мире!

– Так и есть! – подтвердила Лилька. – Вкуснее я ничего не пробовала!

– Вот это реклама! – возмутился Базин. – Даже слюнки потекли!

Ромыч удовлетворенно хмыкнул.

Шурка хотел было пошутить, что Наполеон никакой не торт, а французский император, но вовремя удержался. Шестов тоже лопался от желания вставить веское слово, но поглядывал на Лильку и упорно молчал. Шурка отвернул планшет от Мишки, просмотрел карты и, выбрав «багаж», бросился в бой.

После того как все выступили, началось голосование.

К Шуркиному удивлению, больше всех голосов «против» набрала розоволосая. Все девочки почему-то ополчились на нее.

И чего вдруг? Она же такая милая… Подумаешь, модель! Зато на вершине Эвереста побывала! Правда, рисковала вот-вот оттуда кувыркнуться… Четыре голоса против трех! А три за меня?

Шурупчик испугался не на шутку. Троица Шестов – Базин – Непомнящий задумала его слить. Они долго перемигивались. Внаглую, как будто никто не видит…

Ромыч и Шурка тоже перешли в наступление и предложили выбросить Мишку: мол, какая польза от депутата? Но остались в меньшинстве. Все проголосовали, решающий голос остался за незнакомкой.

Сейчас меня назовет, у нее нет другого выхода! – Шурупчик не отрывал от девчонки взгляд. – Интересно, если будет четыре на четыре, придется заново голосовать или вылетим оба?

Девчонка скользнула изящным пальчиком по экрану и зачем-то выбрала Лильку.

Вот дуреха! – от неожиданности Шурка даже с места вскочил.

Ромыч тоже подпрыгнул от радости и так двинул Шурке по плечу, что тот чуть под стол не свалился. Пытаясь восстановить равновесие, Шурупчик ухватился за столешницу и, поднимаясь, покосился на Мишкин планшет. Глаза сами выхватили несколько карт: «Врожденный порок сердца, властный, при виде крови теряет сознание…»

Шурку обдало жаром! Заметив неладное, Мишка спохватился и перевернул планшет, но Шурупчик всё же успел прочесть карту «багаж», в которой у Шеста значилось: «Компас».

Шурка усмехнулся.

Ну что ж, Шест, посмотрим, кто здесь победитель! И эта ржавая железяка тебе сейчас нисколечко не поможет!

Розоволосая вылетела и, опечаленная тем, что теперь ей запрещено участвовать в голосовании, присела на краешек стоящего в стороне дивана.

Второй раунд начался с кареглазой. Сначала профессор предложил ей открыть карту бункера. Оказалось, что бункер – это настоящий летательный аппарат, вернее, космическая капсула, способная перемещаться в пространстве со скоростью, превышающей скорость света!

– Ух ты, похоже, у нас появился шанс слетать на Марс! – обрадовался Ромыч.

– Не… лучше на Глизе триста семнадцать из созвездия Компаса! До нее рукой подать – всего каких-нибудь тридцать световых лет! – выкрикнул Шурка, после чего гул в зале как-то подозрительно стих. – Вы чего? Ну хотя бы до Глизе триста восемнадцать, до этой всего двадцать восемь световых!

– Во псих! – Базин покрутил пальцем у виска. – Почти всю жизнь лететь?

– Сам ты псих, – вступился за приятеля Ромыч, – по ходу, на самом деле в космос собрался?

– Дай пять! – Шурка благодарно пожал рыжему руку.

– Хог’оший выбог’! Глизе тг’иста восемнадцать – идеальный ваг’иант для заселения! – В голосе профессора Шурка уловил восхищенные нотки.

Пока кареглазая рассказывала про свой багаж, Ромыч подвинул планшет ближе к Шурке и показал ему свою специальную карту: «Участник, сидящий слева, – друг, и вы сможете попасть в бункер, если пройдет он!»

– Саня, мне без тебя никак! Сам видишь. Так что нам нужен план.

Шурупчик почесал затылок и шепнул Ромычу в самое ухо:

– Есть план! Для начала надо вывести из игры Мишку, иначе мне конец!

Ромыч в знак согласия прикрыл глаза.

– Попробуй уговорить Синицыну, нам нужен ее голос.

– Но как? – Ромыч развел руки в стороны.

– Может, в кино пригласить?

– Ты что, совсем? – Ромыч постучал указательным пальцем по виску.

– Давай так: ты зовешь Синицыну в кино, а я выполняю любое твое желание.

– Заметано! Я зову Соньку, а ты – Лильку! И мы идем вместе!

– Ты что? А если Лилька не согласится? – У Шурки даже в горле пересохло.

– Не дрейфь, я договорюсь! – Ромыч подмигнул.

– Ладно, я согласен. – Шурка обреченно вздохнул.

– Отлично! – Ромыч хлопнул себя по коленкам и принялся шептаться с Синицыной.

Дальше всё пошло как по маслу. Называли сразу по две характеристики. Базин выложил свои бонусы, а именно отсутствие фобий и восемнадцатилетний возраст. Непомнящий прихватил с собой пофигизм и банку колы с бургером, при этом обещал поделиться ими с каждым. Остроумова оказалась оптимистом по жизни и совершенно здоровым человеком. Синицына не удивила вовсе, потому что и так все знали, что она двенадцатилетняя суперинтеллектуальная зануда. Ромыч был жутко невезучим и очень плодовитым, чем вызвал море шуточек в свой адрес. Шурка похвастался феноменальной памятью и увлечением боевыми искусствами. Мишка объявил, что ему сорок шесть лет и он хорошо играет в карты.

Хм, видно, других плюсов у него уже нет!

Шурка подмигнул Ромычу.

Под конец выяснилось, что Лилька мается от бессонницы и взяла с собой в багаж рыженького шпица.

Профессор объявил голосование. Мишка прикрыл рот кулаком и незаметно указал большим пальцем на Шурку. Базин с Непомнящим послушно кивнули.

Ну, держись, «победитель»!

Шурупчик поиграл желваками и решительно встал.

– Я же врач, и я хочу воспользоваться специальным правом – раскрыть биологическую характеристику каждого! Вдруг среди нас есть тяжелобольные?

– Г’азумное г’ешение! – отозвался профессор, и на столе появились открытые карты.

– Вот, пожалуйста, у депутата врожденный порок сердца! – выкрикнул Шурка и расплылся в улыбке.

– Ну и что с того? – подскочил Мишка. – Это жестоко – насмехаться над больным! Тем более что у Синицыной – вообще тугоухость!

– Это че? – спросила Остроумова.

– Слышит она плохо… – ответил ей Шурка.

– Тишина! – перебил Шурупчика профессор. – Пг’иступайте к голосованию, у вас будет тг’идцать секунд, чтобы высказаться. Начнем с нейрохирурга.

Шурупчик встал и еще раз пробежал глазами по открытым картам.

– Как я уже сказал, среди нас есть тяжелобольные люди. Нам нужна здоровая команда, способная выжить в экстремальных условиях, поэтому я считаю, что нужно выбр… исключить из наших рядов депутата! – Шурка вытянул указательный палец и решительно ткнул им в планшет.

– Ура! – вскрикнул Ромыч.

– Ну что ж, друзья! – Шестов поднялся. – Я предлагаю голосовать против нашего горе-доктора! Вместо того чтобы вылечить больного, он просто оставляет его умирать! И не стыдно тебе? Ты же клятву демократа давал!..

– Гиппократа! – процедил Шурка сквозь зубы и сел на место.

Лилька прыснула. Остальные тоже рассмеялись.

Шестов нажал на экран. Напротив Шурки загорелся красный крестик.

– Хм, один – один, – усмехнулся Базин.

Лилька приподнялась с места.

– Можно сидя, – сказал профессор.

Морошкина опустилась на стул и прикусила губу.

Мишка легонечко толкнул ее руку локтем:

– Лиль, ты чего? Жми уже!

Морошкина глянула на Мишку, потом на Шурку. Шурупчика прошибло током… Он прикрыл глаза.

В следующий миг по залу прокатился противный сигнал: ба-а-ап. Шурка вздрогнул и почувствовал, как Ромыч всем весом навалился сверху.

– Два – один, Саня! Слышишь? Она выбросила его! – заорал Ромыч.

Шурупчик открыл глаза и встретился взглядом с Лилькой. Она улыбалась! Ему, а не Шестову! Шурке показалось, что сердце в груди перевернулось вверх тормашками. Хотя какие там тормашки у сердца? После такого в нем – сплошные воронки, голубоватые и кривые, как лунные кратеры…

Дальше голосование понеслось со сверхзвуковой скоростью. Машка решила выбросить Остроумову, Базин и Непомнящий снова отдали голоса против Шурки, Остроумова удивила и поставила еще один крестик Мишке. Синицына немного сомневалась, но кино всё-таки сработало, и она тоже отдала голос против Шестова! Ромыч подводил итог и, понятное дело, добавил Мишке последний балл!

– Пять – три! Шесту хана… – пробубнил Базин и заметно приуныл.

Ромыч бросился обнимать вскочившего Шурку.

– Рано радуетесь! – прорычал Мишка. – Я хочу воспользоваться статусом неприкосновенности и аннулировать все голоса против меня!

Шурка дрогнул. Сердце ухнуло и вернулось в нормальное положение. Лунные кратеры превратились в черные дыры.

– Безусловно, вы имеете на это пг’аво! Но я должен вас пг’едупг’едить: это условие действует один г’аз и после использования сгог’ает!

– Я согласен! – Мишка расплылся в улыбке. – Мне оно больше не понадобится…

– Пг’екг’асно, тогда должен сообщить, что из игг’ы выбывает нейг’охиг’… – Профессор споткнулся и никак не мог выговорить слово. – Александг’, как набг’авший большинство голосов!

Шурупчик побледнел и рухнул на стул.

Синицына поднялась с места:

– Я хочу использовать свое право и спасти от выбывания одного участника!

Народ охнул. Шурка не двинулся – свесив голову набок, он молча разглядывал пол.

– Я спасаю нейрохирурга! – Сонька метнула в Шурку колючий взгляд. – Добрынин, ты что там, заснул?

– А? – встрепенулся Шурупчик.

– Отлично! – неожиданно взвизгнул профессор. – Из игг’ы выбывает тату-мастег’!

– Как тату-мастер? – Лицо Шурупчика удивленно вытянулось.

– Это нечестно! – взвилась Остроумова. – У меня же всего один голос!

– Се ля ви! Таковы пг’авила! – ответил профессор и попросил Базина начать следующий раунд, объяснив, что открывать можно только одну карту.

Базина распирало от чувства собственной важности. Он вышел из-за стола, сложил руки за спиной, обошел стол:

– Как вы знаете, я частный детектив, и в ходе расследования мне стали известны кое-какие обстоятельства. За нашим столом сидят два непримиримых врага. Их связывает страшная тайна: они оба влюблены в одну особу (из деликатности я не стану называть ее имени). – Он многозначительно посмотрел на Морошкину. – И вынашивают коварные планы по отношению друг к другу! Так вот! Я хочу воспользоваться своим спецусловием и объявить, что только один из них сможет попасть в бункер! – Базин остановился между Мишкой и Шуркой и положил руку на плечо каждого из них.

Мишка и Шурка переглянулись.

– Великолепно! – воскликнул профессор. – Детектив, вы отлично знаете свое дело! Специальное условие вступает в действие. Пг’ошу вас, садитесь на место и пг’одолжайте.

Базин сел за стол и открыл свое хобби – изготовление мягкой игрушки.

Все рассмеялись.

– Да уж, представляю, как ты пришиваешь ушки зайчикам! – сострил Ромыч.

– Детектив! – прервал всеобщее оживление профессор. – Пг’ошу вас откг’ыть следующую каг’ту бункег’а!

Шурка держался изо всех сил, стараясь не смотреть на Лильку. Но не прошло и секунды, как он напоролся на ее улыбающийся взгляд. Шурупчик оторопел и сам не понял, как подмигнул ей.

На табло в центре стола появилась характеристика бункера, но Шурупчик ее не заметил, и, пока Непомнящий рассказывал о своем увлечении, Шурка пытался выработать новую стратегию.

– Ромыч, планы меняются! – шепнул он приятелю. – Базин облегчил нам задачу. Не стоит выбивать из игры Мишку, он сам отвалится, как отсохшая бородавка, стоит мне пройти. Главное – найти более слабого игрока, которого готовы выбросить все! Предлагаю голосовать за Базина.

– За детектива?

Шурка кивнул.

– Базин? Видал, как на него девочки смотрят? Может, лучше за белобрысого в очках?

– Непомнящего жалко, он же программист!

– Тогда выкинем Машку! У нее весь генетический код – сплошная катастрофа!

Шурка взглянул на кареглазую:

– Думаешь?

– Уверен!

– Ладно, давай ее! Только Синицыну надо уговорить!

Ромыч наклонился к соседке…

– Торгуется, зараза! Спрашивает, какая ей от этого польза.

– Скажи, что я ее вылечу! – Шурка покосился на Мишку, навострившего уши, и прошептал Ромычу прямо в ухо: – У меня есть такое право!

– Хм, она согласна! – спустя пару секунд сообщил Ромыч. – Умеешь ты убеждать, Санек!

– Только передай Синицыной, что сначала Машка, а потом лечение!

Ромыч снова повернулся к Соньке.

– Не… не согласна. Говорит, пусть сначала вылечит.

– Вот морковка упертая! – Шурка показал Синицыной кулак. – Ладно, сделаю! Только пусть слово даст. Честное легкоатлетическое!

Ромыч шепнул что-то Синицыной.

– «Клянусь котлетами» подойдет? – выкрикнул он, довольный собой.

– Тише ты, не пались… – Шурупчик глянул на Синицыну и согласно кивнул. – Котлеты – это святое!

Круг открытия карт прошел спокойно, без неожиданностей. Шурка избавил Соньку от тугоухости. Машка не подвела и оказалась восьмидесятилетней старушкой.

Началось голосование. Базин проголосовал против Шурки и даже не потрудился аргументировать свой выбор.

– Ну сколько можно! – возмутилась Морошкина. – Почему всё время Добрынин? У него же хорошие карты…

– Пилот, у вас будет возможность высказаться! – строго заметил профессор.

Непомнящий растерянно глянул на именинницу и предложил выкинуть кареглазую. Синицына, Ромыч, Шурупчик и Лилька его поддержали. Мишка метнул колючий взгляд в Непомнящего и поставил крестик напротив своего «непримиримого врага» – Шурки. Кареглазая Машка проголосовала против Синицыной, но пояснить свой выбор не смогла, потому что разревелась. Девчонкам пришлось ее долго успокаивать.

У Шурки заныло под ложечкой. Как-то нехорошо вышло! Жалко кареглазую, девчонка всё-таки!

– На ее месте должен быть я! – шепнул он Ромычу.

– Тьфу ты, не каркай! Щас как встанет кто-нибудь со своим специальным условием…

Шурка затих.

Кареглазую Машку никто так и не спас. Профессор уже объявил ее выбывшей из игры, но она решительно встала и громко заявила:

– Я хочу воспользоваться специальным условием!

– Ну, что я тебе говорил? – Ромыча перекосило.

– Я… я могу сделать одного игрока картавым до конца игры! И это будет… она! – Машка всхлипнула и указала пальцем на Соньку.

Народ просто разорвало от смеха.

– Это ваше пг’аво! Биолог до конца игг’ы не сможет выговаг’ивать букву «г’». Если вы наг’ушите это пг’авило, будете исключены! – ответил профессор, и в его голосе слышны были не в меру радостные нотки.

– Но почему я? – Синицына вскочила, вонзилась в кареглазую позеленевшим от ярости взглядом.

– Терпеть не могу выскочек! – Та бросила планшет на стол и снова разревелась.

– Ничего себе бабахнуло! – выпучил глаза Ромыч.

Сонька устало опустилась на стул и показала Шурке кулак:

– Ну, Добг’ынин, допг’ыгался!

– Вот стамеска остроносая! – прошептал Шурка и взлохматил волосы на висках. – Синицына-то здесь при чем? Лучше бы на меня заклятье наложила!

– Да ладно ты, Сань! Не драматизируй! – успокоил его Ромыч.

– Пг’одолжим! – выкрикнул профессор. – Дг’узья, вы, кажется, совсем забыли про вашу миссию спасти человечество! Пг’ошу делать выбог’ г’азумно, а не сводить личные счеты!

В зале воцарилась полная тишина. Чувствовалось накопившееся напряжение, казалось, вот-вот снова заискрит. Непомнящий поделился привычкой вести дневник и открыл очередную карту бункера, в которой говорилось про секретную лабораторию. Лаборатория была оснащена медицинскими препаратами и сложнейшим оборудованием, позволяющим проводить научные исследования, в том числе вирусологические.

– Какой у нас план? – спросил шепотом Ромыч.

– Никакого! – выдохнул Шурка.

– Понял. – Ромыч кивнул. – Тогда действуем по обстоятельствам!

Участники почти не говорили, один за другим открывали карты.

На столе по очереди загорались надписи: у Синицыной увлечение оригами, у Ромыча – метла и лопата, у Шурки – спасение утопающего, у Мишки – властный характер, у Лильки – тридцатилетний возраст.

Базин последним открыл карту багажа (это оказалась пустая коробка) и сразу же воспользовался правом положить в свою коробку любой заявленный другими участниками багаж:

– Аптечка мне теперь ни к чему: в бункере есть лаборатория, там найдется всё, что нужно, и даже таблетки от аллергии. Компас в космосе не понадобится: там же нет частей света, а на новой планете и подавно. О! Я выбираю семена растений! Без них нам точно не протянуть!

– А я что, без багажа останусь? – Синицына вскочила и, положив руки на стол, вытянула шею.

– Вы же г’азумный человек! Нужно стойко пг’инимать удаг’ы судьбы! – прокомментировал профессор.

– Да ну вас всех! – Сонька снова села.

– Если у вас больше нет заявлений, пг’иступим к голосованию! – Профессор громко зевнул. – Пг’одолжайте!

Непомнящий почесал белобрысый затылок, украдкой глянул на Шестова, вздохнул:

– Давайте рассуждать трезво. В бункере нам не обойтись без пилота, потому что некому будет управлять этой посудиной. Без врача – никак: кроме него, никто не справится с вирусом. Программист тоже важен: нужно же кому-то заниматься техникой. Биолог вырастит урожай и поможет врачу в лаборатории. Остаются дворник и частный детектив. Если выкинуть частного детектива, мы потеряем семена, а если дворника – метлу и лопату. По-моему, выбор очевиден – дворник! По чесноку, ничего личного!

Ромыч подскочил от резкого звука и с грустью посмотрел на загоревшийся крестик.

Синицына морщила лоб, тщательно подбирая слова:

– Я согласна с Непомнящим! Но двог’ник не единственный кандидат на выбывание! Есть же еще депутат! Если мы исключим его, мы вообще ничего не лишимся…

– Как это? – ухмыльнулся Ромыч. – А кто же будет командовать и говорить громкие речи?

– В общем, я голосую за исключение депутата! – Сонька ткнула пальцем в экран и натянуто улыбнулась.

– Зубрилка конопатая! – прошипел Шестов и стиснул зубы.

– Сам ты зубрилка! – выкрикнула Сонька и, сообразив, что забыла скартавить, закрыла рот ладонями.

По залу эхом пронеслось резкое «бапп». Надписи напротив Синицыной погасли.

– Биолог выбывает из игг’ы за наг’ушение пг’авил! – торжественно произнес профессор.

– Так нечестно! – Синицына нервно теребила косу. – Он же обзывался! У меня вырвалось!

Снова прозвучало громкое «бапп».

– Ну вот, повтог’ное наг’ушение! Софья, таковы пг’авила! Удаг’ы судьбы…

– Да что вы заладили со своими ударами? – взорвался Ромыч. – Оставьте человека в покое! Давайте я выйду из игры вместо нее…

Сонька громко охнула и опустилась на стул. Все дружно повернули головы в сторону Ромыча.

– У вас есть такое пг’аво. Г’оман, вы хог’ошо подумали?

– Да! – ответил Ромыч твердо.

– Двог’ник выбывает из игг’ы, – проворчал профессор. – Биолог остается и, кстати сказать, тепег’ь может говог’ить как хочет.

Ромыч сложил локти перед собой и устало опустил на них рыжую голову. Сонька наклонилась к нему и звонко чмокнула в щеку:

– Спасибо!

– Ого! – прокатилось по залу.

Ромыч вспыхнул, как новогодняя елка, и еще долго моргал ошалевшими от счастья глазами.

– А в кино пойдешь? – спросил он тихо.

Синицына кивнула и улыбнулась от уха до уха.

Машка раскисла и снова начала всхлипывать. Выброшенная из игры модель протянула ей одноразовый платочек.

– Развели тут сопли-слюни! – буркнул Базин. – Мы сегодня играть будем?

– Объявляю финальный г’аунд! – бодро отозвался профессор. – Биолог, пг’иступайте к откг’ытию каг’т.

Синицына зачитала карту бункера:

– Только что было обнаружено проникновение вируса в бункер. Очаг распространения локализован, но риск заражения сохраняется. Доказано, что у счастливых людей формируется стойкий иммунитет к заболеванию. Всем участникам срочно требуется сеанс психотерапии.

– Но у нас же нет психотерапевта! – воскликнула Лилька.

– А я на что? Я же увлекаюсь психологией! – вскочил с места Непомнящий и принялся открывать у всех карты с фобиями.

У Соньки обнаружилась аэрофобия.

– Я боюсь летать на самолетах, – сказала она, и ее голос заметно дрогнул. – Но я справлюсь со своим страхом! Честное слово!

Оказывается, Синицына тоже чего-то боится, не понарошку, а на самом деле! А я-то считал, что она железная!

Шурупчик встал и открыл карту «боязнь высоты». С гордостью рассказал, что это не фобия вовсе, а нормальный человеческий страх, вызываемый инстинктом самосохранения.

Пока народ открывал карты, Шурка пришел к выводу, что у всех есть одна общая фобия – все жутко боятся рассказывать о своих страхах!

Мишку трясло, когда он признавался, что боится вида крови. Лилька зажмурилась, когда сказала, что боится темноты. Непомнящий с ужасом в глазах выдавил из себя свою фобию: он боялся потерять память.

– Собрание слюнтяев! Дрожат, как щенки, – и туда же, в космос собрались! Меня надо брать! – хохотнул бесстрашный Базин.

– Ты правда совсем ничего не боишься? – спросил его Непомнящий.

Базин пожал плечами.

– И даже подкроватного чудовища? – поинтересовался Шурупчик.

– Не-а… Разве что отца после родительского собрания, – сказал он с улыбочкой и как-то сразу сник.

Сидящие за столом притихли и обернулись. В углу на диване было весело, Остроумова шушукалась с розоволосой и кареглазой, те громко и невпопад хихикали.

Профессор прервал неуместное веселье и попросил Шурупчика приступить к финальному обсуждению.

– Все здесь сидящие хотят выжить, и каждый из нас достоин того, чтобы попасть в бункер, но всё же нам придется сделать выбор. – Шурка опустил глаза. – Мне кажется, пора исключить депутата. Посмотрите на его карты, они говорят сами за себя! Он не самый полезный человек из всех оставшихся в игре!

Мишка вцепился в Шурку прищуренным взглядом, процедил тихо, сквозь зубы:

– А еще друг называется!

– Что касается меня, то я могу быть полезным не только вам, но и всему человечеству. Если вы возьмете меня с собой, я постараюсь создать в нашей лаборатории антивирус, тогда мы сможем спасти не только себя, но и всех людей на Земле! – Шурупчик прочистил осипшее горло и открыл последнюю карту. – А еще я добрый!

Шестов продолжил с места:

– Хм, добрый он… скорее бесхарактерный! Я предлагаю исключить нейрохирурга. Да, у него выгодные характеристики, но я ему не верю! Чтобы пройти дальше, он готов на всё! Бросить больного, предать друга… На меня же можно положиться. Кто из вас в сложной ситуации готов взвалить ответственность на свои плечи? Никто! Вы же привыкли, что за вас решают другие! К тому же нам нужен капитан! Поверьте, я умею принимать решения и смогу встать у руля!

– Миша прав, нам нужен капитан! – подхватила Лилька. – Но и без врача нам тоже не обойтись. Поэтому я предлагаю исключить частного детектива…

– А чего сразу детектива? – перебил ее Базин. – Во-первых, у меня семена, во-вторых, Шест с Шурупом всё равно вдвоем не пройдут и кого-то придется выкинуть. Я предлагаю исключить… депутата! – Базин с вызовом глянул на Мишку, того перекосило от удивления. – Миха, сорри! Карты у тебя действительно так себе… А капитаном и я могу быть! Я ж не Шест, командовать не стану. И вообще я за демократию! Решать будем все вместе.

Народ заметно оживился. Базин сел.

– Вот тебе и сорри-монтессори! Подстава какая-то: чтобы Базин против Шестова… – шепнул Шурка Ромычу.

– М-да, – поддакнул тот.

– Детектив, вы забыли откг’ыть вашу каг’ту! – вмешался профессор.

Базин нажал на экран, на столе загорелась черта характера: «Конфликтный».

– Не обращайте внимания, – улыбнулся он, – это происки конкурентов.

Непомнящий со скрипом подвинул стул и открыл карту возраста. На табло появилось: «Восемьдесят пять лет».

– Да уж, немолод, – вяло улыбнулся он. – А голосовать буду против биолога. Она же боится летать! Как психотерапевт, я не могу допустить, чтобы человек погиб в полете от приступа страха.

– Вот одуванчик четырехглазый! Лучше бы мы его выкинули! – прошипел Ромыч.

– Буквально! – вздохнул Шурка.

– У меня тоже больше нет карт, – сказала Синицына. – И я хочу успокоить нашего психотерапевта: во-первых, я умею справляться с панической атакой; во-вторых, как грамотный специалист, вы должны знать, что от нее не умирают, приступ проходит сам. Главное – не фиксироваться на своих ощущениях! Ну и в-третьих, без биолога вам не выжить! Голосовать предлагаю против депутата! Свои аргументы я высказала в прошлый раз!

– Дг’узья, обсуждение окончено! – торжественно произнес профессор. – Пг’иступим к голосованию!

Оставшиеся в игре участники взяли в руки планшеты. Через минуту на табло появились итоги: Шурка – два голоса, Мишка – один голос, Базин – три голоса.

– Ну всё, средний класс, я отчаливаю! – Базин вышел из-за стола и, шаркая башмаками, принялся слоняться вдоль стола.

– Итак, – взвизгнул профессор, – детектив выбыл из игг’ы. Но если я пг’авильно помню, депутат и доктог’не могут вдвоем попасть в бункег’! Молодые люди, вам п’гедстоит испытание. Место в команде займет тот, кто успешно его пг’ойдет.

Одна из стен снова сдвинулась, открыв невысокий кирпичный свод. Профессор шагнул в освещенный тусклыми лампочками коридор, гости последовали за ним.

* * *

Пройдя несколько метров, все столпились на железном прямоугольном балконе с решетчатым ограждением.

С правой стороны балкона Шурка заметил небольшую запертую на засов калитку, от которой к противоположной стене тянулся узкий перекидной мост с низкими веревочными перилами. Под ним была натянута плотная сеть, сквозь которую проглядывал глубокий тоннель.

– Ничего себе высота! – проворчал Шурка и сделал шаг назад.

Лилька посветила перчаткой вниз.

– Так сетка же есть! – отозвался Ромыч и перегнулся через перила. – Вроде надежная! И мост – метров двадцать, не больше!

– А тоннель глубокий? – Лицо Шурупчика стало белее, чем у Дракулы[7].

– Ерунда, метров десять! – ответил Ромыч и тоже сделал шаг назад.

– Двум испытуемым нужно пег’ебг’аться по мосту на дг’угую стог’ону и откг’ыть вход в бункег’. Кто спг’авится пег’вым, тот пг’ойдет дальше и станет капитаном команды!

– Я пошел! – Мишка, толкаясь локтями, рванул к калитке. – А ты, Шуруп, поищи пожарную лестницу!

– Минуточку! – Профессор преградил ему путь. – Сначала нужно вытянуть жг’ебий!

Ромыч вытолкнул Шурку вперед.

– Давай!

Шурупчик глянул на Лильку. Морошкина сложила ладони сердечком и приставила их к левой стороне груди. У Шурки аж искры из глаз посыпались! Стараясь не обращать внимания на дрожащие коленки, он подошел к профессору.

Профессор протянул соперникам зажатые в ладони спички. Сначала вытянул Мишка:

– Короткая!

Шурке досталась вторая, длинная.

– Депутат идет пег’вым! – Профессор открыл калитку.

Шестов ступил на деревянную перекладину и, придерживаясь за веревки, двинулся вперед. Мостик покачивался, но Мишка ловко перебирал ногами и добрался уже почти до середины.

Шурка смотрел в удаляющуюся Мишкину спину и слушал сумасшедший ритм, заполняющий его голову. Сердце барабанило в ушах похлеще отбойного молотка. У Шурупчика даже скулы свело от боли.

– Добрынин, ты чего? – Лилька растерянно всплеснула руками. – Давай же!

Шурупчик подошел к калитке и зажмурился. Нащупал правой ногой перекладину, перенес вес и шагнул в неизвестность. Мост заходил под ногами из стороны в сторону.

– Стой, куда же ты? – вскрикнул профессор. – Пусть пег’вый дойдет!

Но Шурка его не слышал, в голове гудело. Он судорожно вцепился в веревочные перила и открыл глаза. Мишка закачался неваляшкой.

– Ну, Шест, держись! – выкрикнул Шурупчик и, дождавшись, когда Мишка сделает следующий шаг, рванул вперед, раскачивая мост как можно сильнее.

Остановился на середине, наклонился влево. Мост перекосило, почти дошедшего до конца Мишку тоже. Тот попробовал ухватиться правой рукой за веревку, но Шурка резко качнул мост в правую сторону. Шестов потерял равновесие и бултыхнулся вниз, на сетку.

– Око за око! – прошептал Шурка и пошел дальше, стараясь не смотреть вниз.

Преодолев мост, он захлопнул за собой калитку и оказался на плохо освещенной бетонной площадке с металлической дверью. В ушах снова забарабанило. На двери Шурка заметил кодовый замок. Вместо цифр на клавиатуре располагались буквы русского алфавита.

Похоже, надо ввести кодовое слово! Но где его взять? – Шурупчик повертел головой и не заметил вокруг ничего интересного.

Голая бетонная площадка, дверь, никаких подсказок или зацепок. Шурка подошел к мосту и глянул вниз. Мишка был прямо под ним и уже ухватился за ведущую вверх веревочную лестницу.

Думай, Шурка, думай!

Шурупчик внимательно посмотрел на клавиши. Несколько букв было затерто больше других: РОТДБА.

Нужно составить из них слово! Буквы могут повторяться, так что вариантов может быть…

– Ну что, Шуруп? Всё еще надеешься стать капитаном? – послышался за спиной гулкий голос Шестова.

Шурка вздрогнул и обернулся: Мишкина голова уже показалась над площадкой. От его улыбки у Шурупчика заломило зубы.

А… будь что будет! – Шурка услышал Мишкины шаги за спиной и набрал первое пришедшее в голову слово: «доброта».

Замок щелкнул. Шурупчик дернул тяжелую створку и занырнул внутрь. Дверь захлопнулась прямо перед Мишкиным носом.

* * *

Шурка огляделся. Бункер реально напоминал космический аппарат: подсвеченные голубым панели с проводами и гофрированными трубами, восьмигранные иллюминаторы, встроенная в стены электроника.

– Йуху! Получилось! – Шурупчик взъерошил чуб. – А где все? Ау!

По длинному коридору прокатилось эхо. В Шуркиной груди екнуло: «А вдруг ловушка? И я здесь один? И никогда не смогу отсюда выбраться?»

– Есть тут кто? – истошно завопил он.

– Что вы кричите? – донесся металлический голос откуда-то сверху.

– Кто здесь? – Шурупчик перешел на шепот.

– Вы и я! – отозвался неизвестный.

– «Я» – это кто?

– Если рассматривать ваши внешние характеристики – мальчик лет двенадцати!

– Да нет! Вы кто?

– Требуется уточнить, да или нет, иначе я не смогу определить, возражаете вы или соглашаетесь. На второй вопрос я готов ответить сразу: я Борис, ваш бортовой компьютер.

– Борис?

– Если хотите, можете называть меня Боря!

– Боря? – Шурка хихикнул.

– Не вижу ничего смешного! – обиженным голосом ответил компьютер. – При знакомстве не принято смеяться над собеседником, по этикету положено назвать свое имя в ответ.

– Шур… Александр! – представился Шурупчик.

– Очень приятно, Александр! – отозвался Борис.

– Вы случайно не в курсе, что мне делать дальше? – спросил Шурка и оглядел пару спальных отсеков, напоминающих двухместные купе с аккуратно застеленными кроватями.

– Вам следует пройти в первую дверь слева и встретить свою команду.

– Мне? – переспросил Шурка.

– Вам.

– Слушай, давай на «ты», и, раз уж такое дело, можешь звать меня Шуркой! – Шурупчик прошел мимо запертого отсека с надписью «Лаборатория», помеченного знаком биологической опасности, и остановился у следующей за ним округлой плотно задраенной двери.

– Шурка! Тебе сюда! – отозвался Боря.

Шурупчик повернул рычаг вдоль красной стрелки, открыл дверь и вошел в комнату. Оглядел расставленные кругом полулежачие кресла, поднял голову к экранам, закрепленным под потолком в центре. И уже было примостился в кресло с надписью Skipper, как вдруг дверь с противоположной стороны отсека открылась и в нее с восторженными криками влетели Непомнящий, Синицына и Лилька. Ромыч чуть припоздал и, споткнувшись о высокий порог, ввалился последним.

– Ромыч? – Шурка бросился обнимать приятеля. – Ты как здесь?

– Спецусловие! – Рыжий стукнул себя кулаком в грудь и поправил съехавшие на глаза очки ночного видения. – Прошел друг – прошел и я!

– Ух ты! – Непомнящий плюхнулся в кресло и щелкнул пультом. Экраны загорелись, на каждом появилось лицо профессора.

Шурупчик снова опустился в кресло, Ромыч развалился по соседству. Синицына с Лилькой тоже забрались в кресла.

– Пг’иветствую вас, дг’узья мои! – Лицо профессора расплылось в улыбке. – Итак, вы в бункег’е, и ваша задача – выжить! Остальным участникам повезло меньше. Они тоже попали в бункег’, но я не успел его как следует обог’удовать, и им пг’идется постаг’аться больше вашего. Чтобы победить, вам нужно опег’едить сопег’ников и высадиться на чужую планету. В пути вы можете потег’ять кого-то, но к финишу обязательно должны прийти двое – мальчик и девочка. Иначе выполнить миссию будет невозможно. Сейчас ваша капсула отог’вется от Земли и напг’авится к планете Глизе тг’иста восемнадцать. За один час путешествия вам нужно будет пг’еодолеть лазег’ный лабиг’инт и добг’аться до пульта упг’авления. Дело в том, что система жизнеобеспечения вышла из стг’оя и заблокиг’овала вход. Вы должны устг’анить поломку и посадить ког’абль вг’учную, иначе все погибнут. Капитан, пг’ошу вас, действуйте, не тег’яя вг’емени!

Изображение дернулось, и лицо профессора исчезло с экранов.

– Тоже мне капитан! – Синицына метнула в Шурку гневный взгляд.

– Синицына, ты того, говори-говори, да не заговаривайся! – огрызнулся Шурка и, посмотрев на часы, засек время. – Я честно заслужил победу…

– И с каких пор сбрасывать человека с моста – это честно? – Сонька нервно намотала на палец кончик косы.

– Ладно вам! Не ссорьтесь! – улыбнулась Лилька. – Мы же команда и не хотим проиграть Шестову?

– Не дождется! – ухмыльнулся Ромыч. – Только что нам делать?

– Боря, покажи нам, пожалуйста, план бункера! – деловито попросил Шурупчик.

– Боря? – хором переспросили вновь прибывшие.

На экранах появился подробный план.

– Рад познакомиться! Борис, ваш бортовой компьютер, – откликнулся металлический голос. – Капитан, прошу вас представить мне членов команды.

– Лиля, Сонька, Ромыч, Жека… – перечислил Шурка и, мысленно срисовав план космического аппарата, повел команду в центр управления полетами, обозначенный на карте как ЦУП.

Немного попетляв между отсеками, ребята уперлись в очередную плотно задраенную дверь с надписью «Не входить». Сколько Ромыч ни пытался повернуть рычаг, тот не поддавался.

Непомнящий открыл небольшую коробочку, размещенную рядом с креплением:

– Похоже, нам нужен код.

– Боря, ты нам поможешь? – спросил Шурка.

– Я не знаю кода, но знаю, где его взять! – радостно отозвался компьютер.

– И где же? – Ромыч повернулся вокруг своей оси и осмотрел стены.

– Он у вас под носом! – усмехнулся Боря.

– Слышь, ты, Борис, а не заодно ли ты с той самой системой, которая взбунтовалась и заблокировала вход? – прошипел Ромыч.

– Ну да, что-то ты не очень помог… – Почесал затылок Шурка.

– Борис, не принимайте на свой счет, – усмехнулась Синицына, – просто у мальчиков с логикой не всё в порядке.

– А при чем здесь логика? – удивился Ромыч.

– Да? – поддержал друга Шурупчик.

– При том, что под носом у вас надпись «Не входить»! – Синицына закатила глаза так, как будто всё стало совершенно понятно.

– Ну и что? – Ромыч недовольно хмыкнул.

– Так это шифр! – догадалась Лилька. – Молодец, Сонька!

– Лиля права! – откликнулся Боря.

– Даже Морошкина сообразила. – Синицына потерла указательным пальцем подбородок. – А еще говорят, у мальчишек мозг больше, чем у девчонок.

– Может, и больше, – засмеялась Лилька, – но с извилинами там, похоже, негусто!

Непомнящий громко рассмеялся.

– А ты-то чего гогочешь? – возмутился Ромыч. – Ты же тоже не девочка…

– Да так, – посерьезнел Непомнящий и деловито поправил очки, – подумал о своем…

– О своем? – Сонька покачала головой. – Лучше бы подумал, как расшифровать код, ты же у нас программист!

– Вот именно, – выдал Непомнящий, – а каждый уважающий себя программер знает, что это не код, а шифр!

– Да какая разница! – Синицына хлопнула ладонями по бедрам.

– Большая! Азбука Морзе – это код, ноты – тоже… Расшифровать их может каждый. С шифром сложнее, здесь ключ нужен!

– А ты шаришь! – Ромыч похлопал Непомнящего по плечу.

– У меня сестра программист, она сама компьютерные игры делает! – Жека поправил очки указательным пальцем.

– Ешки-матрешки! – Ромыч хлопнул себя по бокам. – Повезло же тебе с сестрой!..

– Что за ключ? – перебил рыжего Шурка.

– Это алгоритм, который позволит перевести буквы в цифры. Например, можно пронумеровать каждую букву алфавитным порядковым номером, и получится комбинация из цифр!

– Попробуем! – Сонька принялась бубнить и загибать пальцы. – А – первая, Б – вторая… Получается, Н – пятнадцатая, Е – шестая… Лиль, набирай: один, пять, шесть…

Лилька послушно нажимала на кнопки с цифрами. Получилась комбинация из пятнадцати цифр.

Ромыч попробовал повернуть рычаг.

– Не сработало!

– Комбинация слишком длинная! Может, ошиблась где-нибудь? Борис, не могли бы вы проверить?

– Уже проверил, в расшифровке одна ошибка!

– Какая? – Синицына опять принялась теребить косу.

– Боюсь, я не смогу ответить на этот вопрос! – выдал Борис после некоторой паузы.

– Я ж говорил, что он предатель! – Ромыч показал кулак динамику, встроенному в потолок.

– А пробел? – Шурупчик уставился на табличку с надписью. – Между «не» и «входить»? Ты его как-то обозначила?

– Точно! – Сонька бросилась обнимать Шурку. – Ноль, есть же еще ноль!

Ромыч дождался, когда Сонька закончит, и повернул рычаг. Дверь скрипнула и приоткрылась.

Шурка заглянул в темную комнату, пронизанную зелеными лучами:

– Лазерный лабиринт!

– Похоже на то! – Ромыч распахнул дверь шире и осторожно вошел внутрь.

Остальные последовали за ним и выстроились у входа в линеечку, стараясь не касаться струящихся со всех сторон изумрудных струн.

– Пахнет пылью! – заметил Непомнящий.

Синицына громко чихнула.

– Борис, вы не могли бы рассказать нам правила? – попросила Лилька.

– Да, конечно! – отозвался Боря. – Чтобы пройти в ЦУП, вам нужно отыскать четыре кнопки, расположенные на каждой из стен, и отключить их. Если игрок заденет лучи дважды, он выйдет из игры и останется в этом зале до прибытия на Глизе триста восемнадцать.

– И всё? – Ромыч хмыкнул. – Делов-то…

– Будьте осторожны! Лабиринт не так прост, как кажется.

Шурка оглядел «поле битвы».

– Капитан, кто пойдет первым? – рвался в бой Ромыч.

Непомнящий втянул живот и плотнее прижался к стене, линзы его очков робко подрагивали. Лилька хихикнула.

Сонька презрительно фыркнула:

– Может, я начну?

– Сначала нужно найти кнопки! – деловито предложил Шурка.

– Он прав! – поддержала Синицына. – Лиль, включай перчатку.

Два желтых луча прорезали зеленовато-черное пространство.

– Есть! Вот одна! – Непомнящий ткнул пальцем влево.

– Вижу, вон вторая… – Лилька по очереди отыскала оставшиеся три кнопки.

– Рисковать всеми игроками сразу нет смысла. – Шурка взглянул на часы. – Ромыч, действуй! Только, как говорит мой папа, без фанатизма: время у нас есть.

– Начну с той, что поближе! – Ромыч отошел влево, поднырнул под луч, изогнулся, чтобы не задеть расходящийся в стороны соседний пучок, лег на пол, прополз по-пластунски и, дотянувшись до кнопки, отключил часть лучей. – Легкотня!

Обрадовавшись, он приподнялся и уже попробовал выпрямить спину, как один из лучей на противоположной от входа стене начал движение.

– Стой! – выкрикнули хором наблюдавшие, но было поздно.

Луч прокатился по влажной от пота футболке Ромыча. Раздался звук, напоминающий электрическое замыкание.

– Ешки-матрешки! – Застыл рыжий. – Он что, двигается?

– И не только он! – недовольно пробурчала Синицына и отскочила в сторону, подальше от скользящего вдоль ее плеча свечения.

– Ромыч, не дрейфь, у тебя еще одна попытка! Только два луча подвижные. Следи за ними. Видишь, они сначала пересекаются, а потом расходятся в стороны! – подбадривал приятеля Шурупчик.

– Супер! – Ромыч шагнул вперед, его медлительные движения напоминали магический танец. – Прямо как в компьютерной игре!

Не прошло и трех минут, как рыжий отключил вторую кнопку. Еще одна часть лучей исчезла, открыв прорехи в зеленой паутине, но из пола и потолка вырвались два новых вращающихся по кругу и перекрывающих прямое движение луча.

– Придется обходить! – прошептала Синицына.

– Попробую! – Ромыч смахнул ладонью выступивший на носу пот и снова опустился на пол, только на этот раз лицом вверх. Согнув ноги в коленях, он прополз еще немного и уперся в стену. – По ходу, я в ловушке.

– Попробуй вернуться назад! – Лилька осипла.

– Не могу! Лучи сменили направление, нужно ждать!

– Я постараюсь отключить еще одну кнопку, так будет быстрее! – Шурупчик пригнулся и нырнул вправо, лавируя между мелькающими световыми струнами. Он старался плотнее прижиматься к стене: там лучи сбивались в пучки, и их было проще обходить.

Лилька подсвечивала перчаткой:

– Левее, ниже… Шурупчик, кнопка уже совсем близко…

Синицына с Непомнящим, одинаково закусив нижнюю губу, молча следили за капитаном.

– Нашел! – крикнул Шурка и со всей силы нажал на округлую выпуклость, после чего неподвижных лучей стало вдвое меньше. – Готово! – обрадовался он и вздрогнул от звука захлопнувшейся двери.

Рыжий перевернулся на живот и, загребая руками, словно пловец, судорожно рванул назад к выходу.

– Ромыч, ты чего? – вскрикнула Синицына.

– Ну, началось! – недовольно выдохнула Лилька. – Ромка, остановись, я сама проверю дверь!

Морошкина подвинулась к двери и подергала за ручку.

– Не открывается? – голос Ромыча сорвался.

– Не паникуй, здесь точно есть еще один выход! – сердито процедила Лилька.

– Ромыч! У тебя что, клаустрофобия? – Вдруг оживился Непомнящий. – Ты того… дыши и не двигайся!

– Не двигаться? – выкрикнул Ромыч и вскочил, задев сразу несколько лучей.

Снова раздался противный звук.

– Ты не мог еще немножко помолчать? – Синицына глянула на Непомнящего осуждающим взглядом.

– А че я-то сразу? – Обиделся Жека.

– Ничего, – буркнула Сонька, – только по твоей милости мы потеряли одного человека.

Ромыч опустился на пол и, обняв колени руками, спрятал лицо.

Лилька скосила уголок рта:

– И что дальше? Так и будем стоять?

– Не двигайтесь, я найду последнюю кнопку и отключу лазеры, – скомандовал Шурка. – Пока мы потеряли только одного игрока, и у нас еще тридцать минут! Всё не так плохо!

– Рома, ты как? – робко поинтересовалась Сонька. Ромыч не шевельнулся. – Добрынин прав, надо скорее найти выход!

Проворно двигаясь, Шурупчик нашел последнюю кнопку и отключил лучи.

Зажегся свет. На противоположной от входа стене отсека загорелась табличка «Выход» и автоматически открылась дверь.

Ромыч с мокрыми от слез глазами бросился к выходу.

– Вам туда нельзя! – раздался голос Бориса.

– Но я не хочу оставаться здесь! – взревел Ромыч.

– Ну что мы, не люди, что ли? – прозвенел Боря. – Вам не нужно здесь оставаться, я всего лишь предлагаю другой выход.

Захлопнувшаяся дверь распахнулась. Шаркая подошвами кроссовок, Ромыч направился к ней.

– Ром, хочешь, я останусь с тобой? – предложила Синицына.

– Нет, тебе еще кукурузу выращивать! – усмехнулся он.

– Подожди-ка! – Лилька подошла к брату и стянула очки ночного видения с его головы. – Тебе всё равно не понадобятся.

– Ты, если что… того… извини, я не нарочно! – Непомнящий, всё еще стоявший у входа, дал рыжему пять.

– Да ты-то тут при чем? – Ромыч звонко хлопнул его по ладошке и с высоко поднятой головой покинул отсек.

Четверка «выживших» направилась к выходу. Как только дверь лабиринта закрылась за их спинами, стало совсем темно.

– Мамочки! – прозвенел в темноте Лилькин голос, и кто-то вцепился в Шуркин локоть.

– Лиль, ты не бойся. – Шурка нашел в темноте ее ладонь и нащупал кнопку на влажной перчатке. – У тебя же фонарик есть.

Два желтых луча пробежались по металлическому полу и уткнулись в глухую стену.

– Ох! – выдохнула Лилька.

– Хорошо, что Ромыч не пошел с нами, – прошептала Синицына, – мы бы его потом не откачали.

– Что-то не очень похоже на центр управления! И холодно к тому же! – Непомнящий накинул на голову капюшон толстовки.

Шурупчик прислушался.

– Лиль, дай мне на минутку очки! – На секунду ему показалось, что в тесной комнате кто-то есть.

Шурка натянул прибор ночного видения, включил подсветку, прищурился. В сине-зеленом свете разглядел в углу маленький стол, а под ним что-то круглое и бесформенное. Оно хаотично двигалось.

– Лиль, ну-ка посвети туда фонариком! – Шурупчик наклонился к Морошкиной так близко, что коснулся чубом ее щеки.

– Сюда? – спросила Лилька.

Шурка обхватил ее тонкое запястье и направил лучи под стол.

– Левее, вот так. – Почувствовал, как часто бьется жилка под его пальцами, и отдернул руку.

– Это же щенок! – Лилька взвизгнула и бросилась в угол. – Рыженький!

– Померанский шпиц, – пробормотала Синицына и тоже залезла под стол. – Почти взрослый.

Пока девчонки сюсюкались с песиком, Шурупчик с Непомнящим ощупали предметы на столе.

– Чемодан какой-то!

Шурка заметил на светлой поверхности красный крест:

– Аптечка!

– А в пакете у нас что? – Непомнящий громко зашуршал бумагой. – Пахнет вкусно! О, так это же моя кола с бургером!

– Всё ясно! – Шурупчик заглянул в чемоданчик. – Это наш багаж!

Лилька выбралась из-под стола, сжимая в руках пушистый комочек:

– Интересно, это девочка или мальчик?

Синицына последовала за ней и, не рассчитав, треснулась о столешницу.

– А-а-а! – сдавленно просипела она.

– Больно? – Непомнящий поспешил ей на помощь. – Давай руку! Я помогу, вот так, осторожно!

– Может, здесь выключатель есть? – прорычала Сонька, потирая затылок.

Лилька опустила собаку на пол и прошлась фонариком вдоль стен.

– Есть! – Она пощелкала клавишей. – Но, похоже, не работает!

– Здесь щиток… Может, автомат вырубился? – Жека ощупал серый ящик, закрепленный на стене рядом с выключателем. – Хм… открыт.

– Жек, ты осторожней там! – забеспокоился Шурка. – Электричество всё же!

– Не… – присматриваясь, пробубнил Непомнящий, – здесь, похоже, головоломка! Лиль, посвети…

Морошкина придвинулась к нему:

– Лампочки какие-то…

– Две красные и две синие! – воткнулся между ними Шурка.

– А почему горят только две? – Чтобы согреться, Лилька потерла плечи ладонями.

Шурка снял ветровку и молча накинул ее на именинницу.

– Потому что контакта нет! – проворчала Синицына и влезла между Шуркой и Лилькой. – Если соединить две красные и две синие лампочки, будет свет!

– Точно! – Непомнящий покрутил круглую штучку с пересекающимися по центру красным и синим проводками. – Клеммы подвижные – если соединить красные с красными, а синие с синими, цепь замкнется!

– Соображаешь! – похвалила Синицына.

Шурка посмотрел на часы:

– Времени у нас в обрез! Сонька, вперед, ты у нас самая сообразительная!

Девочка принялась крутить клеммы. Красные полосочки выстроились в нужном порядке, соединив первую лампочку со второй.

– Готово! Красные горят!

– Может, синие я? – Непомнящий тихонечко отпихнул Соньку в сторону.

– Легкотня, пусть программист доделает! – скомандовал Шурка.

Но с синими всё оказалось не так просто. Как ни старался Жека, все его усилия найти нужную комбинацию заходили в тупик.

– Похоже, придется снова отключить красные контакты, – проворчал он и подул на ладошки.

– Может, с другого конца попробовать? – посоветовал Шурка и попрыгал на месте, чтобы согреться.

Сонька взялась помогать. В четыре руки дело пошло быстрее. Наконец все лампочки зажглись.

Шурка щелкнул выключателем, загорелся свет. Комната оказалась совсем крошечной, низкий потолок и обитые металлическими листами стены создавали ощущение консервной банки.

– Ну и как же нам отсюда выбраться? – Шурупчик огляделся. – Дверей нет! Окон тоже!

– Смотрите, под нами люк! – Лилька взяла вертевшегося под ногами шпица на руки и отошла в сторону.

На гладкой железной поверхности выделялась ребристая круглая крышка. Замка и ручки не было – узкая щель, и только.

Непомнящий встал в центр люка и потоптался на месте. Ничего не произошло. Он пару раз подпрыгнул.

– Намертво заделали-и-и!.. – Не успел он договорить, как крышка со скрежетом провалилась под его ногами.

– Женя! – вскрикнула Синицына.

Лилька прикрыла ладонями рот и подошла к люку.

– Осторожно, не оступись! – придержал ее Шурка. Сам опустился на колени и, держась за край, посмотрел внутрь.

Непомнящий, лежа на спине, раскачивался на сетке, словно бабочка, залипшая крыльями в паутине.

– Ты как, живой?

– Ага! Но, по ходу, вылезти отсюда не смогу. – Жека попытался сгруппироваться и встать на колени. – Лестницы здесь нет! Высота метра три…

– А если оттолкнуться от сетки и хорошенько подпрыгнуть? – предложила Лилька.

– Не стоит, так и шею свернуть недолго, – покачала головой Синицына.

– Может, у Бориса спросить? – спохватился Шурка. – Боря, ты здесь? – На зов никто не откликнулся. – Зашибись! Прав был Ромыч, это ловушка!

Шпиц жалобно заскулил и оставил лужу прямо под ногами Шурупчика. Тот взял щенка на руки и покрутил кожаный ошейник, чтобы разглядеть, что на нем написано:

– Грейс!

– Думаешь, это что-то значит? – Сонька тоже потянулась к собаке.

– Понятия не имею, но как минимум знаю, что это девочка!

– Эй! – вдруг крикнул Непомнящий.

– Ты чего? – Лилька заглянула в люк.

– Кажется, я нашел ключ! – радостно проорал Жека и чем-то звякнул.

Сонька с Шуркой опустились на пол рядом с люком. Непомнящий на четвереньках забрался в дальний угол и попытался отвязать от сетки увесистую связку.

Когда у него получилось и он вернулся с трофеем в круг света, Шурка и Сонька, протянув вниз руки, одновременно скомандовали:

– Бросай!

– Если не поймаете, ключи провалятся сквозь сетку! – вмешалась в разговор Лилька. – Отверстия слишком большие!

– Точно. – Шурка почесал затылок. – Надо привязать к чему-нибудь…

Сонька вскочила и, схватив со стола белый чемоданчик, принялась рыться в аптечке.

– Есть! – Она вскрыла упаковку и размотала бинт. Закрепив свободный край на запястье, сбросила его Непомнящему. – Привязывай!

Жека потянул бинт на себя и закрепил связку на его конце. Сонька вытянула ключ наверх.

– Осталось найти замочную скважину! – сказала она, отряхнув пыльные джинсы.

Троица принялась ощупывать стены.

– Кажется, нашел! – Шурка постучал по одному из железных листов. – Слышите, как звенит? Значит, за ним пусто!

– Но он же прикручен! – Синицына потерла пальцем маленькие болтики.

Шурка снова порылся в аптечке:

– У нас есть пинцет! Его можно использовать как отвертку!

Через минуту металлический лист был откручен, за ним обнаружилась замочная скважина. Сонька по очереди вставляла в нее ключи, но ни один не подходил.

– Последний! – она выдохнула и вставила ключ. Покрутила туда-сюда, замок щелкнул и провернулся.

В стене появилась щель. Сонька дотронулась до стены рукой и толкнула, потайная дверь со скрипом приоткрылась.

– Ура! – Шурка с Лилькой принялись обниматься и прыгать от радости.

– А как же я? – Голос Непомнящего пробежался эхом по комнате.

Шурка посмотрел на часы и прошептал:

– Осталось пятнадцать минут!

Сонька сгребла багаж со стола и посмотрела на капитана:

– У нас мало времени, нужно искать выход! Мы ему всё равно не поможем…

– Тогда хотя бы пакет с едой оставьте! – жалобно пропищал Непомнящий.

Шурка выхватил у Соньки коричневый сверток и бросил в люк:

– Жека, ты того… не обижайся!

– Не буду! – ответил тот и зашуршал пакетом.

Шурупчик прихватил собаку и вслед за девчонками выскочил из комнаты. Дверь за ним тяжело захлопнулась.

– ЦУП! – Синицына прошла между тремя высокими креслами и пробежалась ладонью по пульту с кнопками, датчиками и рычагами. – Ого! И как здесь разобраться?

– Нажать на «пуск»! – ответила Лилька и ткнула пальцем в большую зеленую кнопку.

Пульт засветился. Сквозь изогнутое стекло, отделяющее центр управления от внешнего пространства, путешественники увидели космический пейзаж. Черное небо рассекала светлая дуга, усыпанная тысячами мелких и крупных звезд. Рядом светился полосатый бок огромного фиолетового шара, окруженного тонким обручем. Перед ним облачным одеялом стелился полукруглый горизонт незнакомой планеты.

Капсулу хорошенько тряхануло. Девчонки взвизгнули. Стекло задрожало, пол под ногами заходил ходуном. Облачная планета быстро приближалась.

– Точь-в-точь звездные войны! – Шурка упал в крайнее кресло, положил правую руку на массивный рычаг, левой покрутил рогатый руль, скомандовал громко: – Всем сесть и пристегнуть ремни!

Лилька и Сонька, покачиваясь, добрались до своих мест.

– Добро пожаловать! – вдруг раздался голос Бориса. – Капитан, вы находитесь в центре управления полетами…

– Спасибо! Но я и сам это вижу! Скажи лучше, что происходит?

– Мы стремительно приближаемся к планете Глизе триста восемнадцать, автопилот отключен, через одиннадцать минут и двадцать одну секунду летательный аппарат разобьется…

Шурупчик заметил, как Синицына позеленела, и точно уж не от злости. Когда Сонька злится, то краснеет как помидор. Он вспомнил про аэрофобию.

Так вот в чем дело!

– Сонь, тебе плохо, да? – спросил он ласково.

– Добрынин, отвали, а? Борис, говори, что делать!

– Пристегните ремень безопасности и плечевой ремень… – затянул Борис.

Летательный аппарат вошел в атмосферу, за стеклом появилась линия горизонта. Картинка была настолько реалистичной, что Шурка снова поймал себя на мысли, что всё вокруг неподдельное.

– Хватит трепаться! – перебила Борю Синицына и процедила по слогам: – Как включить автопилот?

– Боря, с ней сейчас лучше не спорить… – подтвердил Шурка.

– Нажать кнопку автопилота, включить датчики курса и высоты… – приступил к инструктажу компьютер.

Сонька послушно выполняла команды. Через несколько секунд горизонт выровнялся, скорость снизилась, на экранах задвигались точки, замелькали цифры.

– Кажется, получилось! – Лилька засмеялась и прижала к себе песика.

Шурупчик обрадоваться не успел. Свет в кабинете замигал, заорала сирена, на экранах появилась надпись «Опасность».

– Боря, что случилось? – Шурка постарался перекричать сирену.

– Автопилот отказал. Вам придется посадить аппарат вручную. Мы уже вошли в атмосферу, но скорость слишком высокая, поэтому через шесть минут пятьдесят одну секунду…

– Как его посадить? – выкрикнула Сонька и отключила какой-то кнопкой сигнал тревоги.

– Вам нужно сбросить скорость и выровнять горизонт по меткам. Но есть и другой, более надежный путь: за дверью справа от вас капсула-катапульта, вы успеете ею воспользоваться.

– Идите, а я попробую посадить корабль! – скомандовал Шурупчик.

– Но по условиям игры мы сможем победить, если выживут двое, мальчик и девочка! – напомнила Лилька и, подхватив шпица, бросилась к спасительной двери.

– А ты уверена, что это игра? – пробормотал вслед Шурка и повернулся к Синицыной. – Давай, времени нет.

Он нашел рычаг регулировки скорости и выкрутил его на полную в сторону нуля. Аппарат резко накренился. Лилька стукнулась плечом об отъезжавшую в сторону дверь.

– Пойдемте вместе! – крикнула Морошкина и на секунду исчезла. – Нам всего лишь нужно добраться до места назначения!

Сонька вздохнула и тоже направилась к выходу.

– А как же Ромыч, и Жека, и лаборатория? – Шурка сглотнул. – Они же разобьются!

– Это всё понарошку! – Лилька снова выглянула из-за двери. – Остальные ждут нас там.

Шурупчик не шевельнулся.

– Я остаюсь! – заявила Синицына и снова плюхнулась в кресло. – Идите вдвоем, я попробую посадить корабль!

– Нет! – Шурка вцепился в кресло.

– Добрынин, не уйдешь – не дам больше списывать! – прорычала Сонька и побагровела.

Шурка нехотя встал и, обойдя кресла, нырнул в спасительный отсек.

Как только он задраил дверь и уселся на первое попавшееся место, капсула начала движение. Через круглый иллюминатор было видно, как Земля, вернее Глизе триста восемнадцать, несется навстречу. Через минуту погас свет, всё задребезжало, сильно тряхануло, и наступила тишина.

Наконец появилось освещение, и голос профессора торжественно произнес:

– Поздг’авляю вас с победой!

Дверь с противоположной стороны кабины открылась, Лилька соскочила с места и бросилась обнимать Шурку. Шпиц, зажатый между ними, высунул мордочку и лизнул мальчика в нос. Морошкина засмеялась, провела ладонью в перчатке по Шуркиной щеке и коснулась ее теплыми губами. Шурупчик зажмурился, набрал в легкие как можно больше воздуха, вытянул губы и уткнулся во что-то мокрое… Услышав звонкий Лилькин смех, разлепил глаза и обнаружил, что целует Грейс прямо в нос, а та вовсю отвечает ему взаимностью. Шурка почувствовал, что краснеет, и поспешил выскочить наружу.

* * *

Шурупчик долго не мог прийти в себя. Вечером он разговаривал с родными, смотрел телевизор, лежал в постели, а в голове прокручивал события дня.

…Вот он выходит из капсулы вместе с Лилькой, одной рукой она прижимает к груди шпица, другой берет его под руку. Они спускаются по ступенькам и оказываются в холле. Непомнящий бросается им навстречу и, ошалев от радости, спотыкается на последнем шаге и чуть не сбивает парочку с ног. Ромыч наскакивает на Шурку сзади, Синицына с криком: «Я всё-таки его посадила!» – наваливается сбоку. Шурупчик теряет равновесие, и все дружно падают на пол…

Потом профессор вручает им кубок с надписью «Спасители человечества», надевает медали и дарит коробки с настольными играми. Все толпятся вокруг капитана и неуклюже танцуют победный танец…

Непомнящий с Базиным рассматривают кубок. Шест стоит в стороне, скрестив руки на груди, буравит взглядом Шуркину спину. Он ощущает этот взгляд позвоночником и улыбается. Вдруг вздрагивает от Мишкиного возгласа:

– Кубок мой! Это нечестно!

Шест вырывает из рук Базина победный трофей и истошно орет:

– Он же скинул меня с моста! Вы все ослепли, что ли?!

– Миш, ты чего? – выступает вперед Лилька. – Не порти мне праздник!

Синицына заглядывает Шурупчику в лицо.

Шестов забрасывает кубок за стойку, словно волейбольный мяч.

– Да подавись ты! – выкрикивает он на ходу и громко хлопает дверью…

После Шурка сидит за столом рядом с именинницей и уминает настоящую пиццу, Лилька хохочет над его шуточками. А вечером ее папа подвозит Шурупчика до дома, и он перешептывается с Ромычем на заднем сиденье. Лилька смотрит на них в зеркало.

– Похоже, кто-то втрескался? – подмигивает Ромыч.

– И кто же? – старается изобразить удивление Шурка.

– Не умеешь ты врать, Санек, у тебя на лбу написано: «Лилька, я тебя люблю!»

– Тише ты… – Он прикрывает ладонью рот Ромыча.

– Ты ей тоже нравишься! – не унимается тот.

– Ты уверен? – Шурупчик наклоняется ближе к приятелю.

– На все сто! – Ромыч внимательно смотрит на сестру. – Хочешь совет?

– Валяй! – ерзает на месте Шурка.

– Говори ей чаще, что она самая красивая девчонка в классе, но так, между делом, чтобы не зазнавалась. Лилька это любит…

– Чего вы там шепчетесь? – перебивает Ромыча именинница.

– Да так, – жмет плечами Шурка, – погода сегодня хорошая…

– Мы с Саней спорим о том, кто лучше: ты или Синицына, – зачем-то говорит Ромыч.

– И кто же? – Лилька прищуривается и сжимает губы полоской.

– Санек говорит, что ты! Хотя… Сонька мне больше нравится! – Ромыч хитро косит глазами в сторону.

Лилька расцветает и смотрит на Шурку гипнотическим взглядом. Тот, представив, какие малиновые у него сейчас уши, отворачивается и, глядя в окно, объясняет Лилькиному папе, где остановиться.

Машина притормаживает у подъезда, Ромыч крепко пожимает его руку и напоминает, что в следующую субботу – кино. Шурупчик вежливо прощается и выходит.

– До завтра! – машет ему из окна Лилька и улыбается, заправляя растрепавшуюся на ветру прядь за ухо…

Шурка уже засыпал, когда громкий вопль вырвал его из приятной дремы. Он никогда не слышал, чтобы мама так кричала, и стремглав бросился на кухню. Одновременно с ним в дверной проем попытались втиснуться папа и Вадька. Наконец все трое влетели в помещение и увидели впечатляющее зрелище.

Мама залезла на табуретку и, закусив собственный кулак, смотрела сверху на усыпанный мерзлыми мышами пол. Дверца холодильника была распахнута настежь. Рядом валялся пакет с молоком, вокруг которого медленно растекалась белая лужа.

– Ничего себе натюрморт! – папа растерянно развел руки.

– Мам, это что? – спросил Вадька.

Шурка глубоко вздохнул:

– Моя сова… Я же забыл ее покормить! – он схватил мышку с пола и рванул на балкон.

Всё семейство последовало за ним…

Коробка из-под кухонного комбайна перевернулась набок, ее верхняя часть превратилась в рваные куски картона, которые валялись повсюду. Грязное, усыпанное картонными ошметками полотенце вывалилось, прикрыв собой новенький учебник литературы. Совы нигде не было. Балконное окно было распахнуто, развешенные на балконе белоснежные простыни раскачивались на ветру.

– М-да! – многозначительно произнес папа и поправил съехавшие на нос очки.

– Как же так? – Шурупчик обессиленно опустился в кресло.

– Она улетела, но обещала вернуться… – попробовал разрядить обстановку Вадька.

– Всё, что ни делается, – к лучшему! – перебила Вадьку мама и потрепала Шурку по вихрастому затылку. – Она всё равно не смогла бы жить в неволе.