— Я должен был догадаться, — говорил голос, который не принадлежал Вите. — Ведь рядом с тобой у меня происходили вспышки гнева! Это все был ты.

— Да, Соколов, это был я, — усмехнулся Дробнов. Посмотрел в сторону окаменевшего Лехи. — Здравствуй, Фролов.

— Здрасьте, — только и смог выдавить капитан.

— Ключевое слово тут «был», — Витя чувствовал, как неконтролируемая ярость поглощает его. — Потому что сегодня ты сдохнешь, как паршивая собака!

— Тебе точно в аттестате по физике даже тройка не светит, Соколов, — вздохнул Дробнов. — Кстати, мне абсолютно не нравится данное тобой прозвище. Омега… Это совершенно не отражает сути. Неужели нельзя было назвать меня, например, Зверь?

— Чего ты хочешь всем этим добиться? — голосом Вити можно было резать бетонные стены заброса.

— А как ты думаешь? — откликнулся Дробнов. — Когда-то я был слеп. Не видел истинного устройства этого мира. А потом судьба свела меня с ним… — Дробнов сделал паузу, с блаженством вдохнув воздух. — И он открыл мне глаза. Люди порочны. Они не то, что ненавидят мир вокруг, где они, на секундочку, живут, они себя сами ненавидят. Готовы поубивать друг друга за то, что у кого-то другие интересы, предпочтения, за то, что у кого-то иной социальный статус. На протяжении всего своего существования люди только и пытаются, что поработить друг друга. Вид, взращенный на войне, на смерти. Они ведь реально делают из этого бизнес, чтоб мне провалиться! И чем качественнее они изобретают способ уничтожения друг друга, тем большие раздают поощрения. А что они творят с природой, что они творят с нами!

Дробнов почти что перешел на крик. Витя не удивился бы, если бы это было слышно в поселке. Не дай Бог еще полиция та же приедет. Психопата срочно нужно было угомонить.

— Ты не видел то, что видел я, — продолжал Дробнов. — Тысячи незаслуженных смертей. А все потому, что человек боится. Да, страх — это его основное чувство. Именно под воздействием страха человек всю жизнь и стремится поработить все вокруг! Стоит кому-то умертвить пару распутных девиц, как тут же человек истребляет сотни волков! Это как, по-твоему, справедливый обмен, Соколов? Я собираюсь положить этому конец.

— Каким же образом? — спросил Витя.

— Мы будем убивать каждого, кого сочтем порочным, — прошелестел Дробнов. — Другие увидят… Другие присоединятся… И ты поможешь нам.

— Мечтай больше, ушлепок, — огрызнулся Витя.

— Как же забавны со стороны эти моральные принципы, — оскалился Дробнов. — Не будь дураком. Я знаю о тебе буквально все. Я был в твоей голове, и не один раз. Я знаю, кто тебе дорог. Знаю адрес каждого из этих людей. Я проникну в их квартиры, подкараулю их около дома поздним вечером… Я заставлю страдать каждого. Я буду отрывать от каждого по маленькому кусочку, пока ты не начнешь молить меня о прекращении.

— Почему я? — задал давно назревший вопрос Витя, проигнорировав угрозы Дробнова. — Ты мог укусить кого угодно и сделать его прихвостнем. Ты того же Ермакова укусил, чтобы добраться до меня! Зачем?

— На самом деле тебе просто повезло выжить, я не думал оставлять тебя живым. Но потом он показал мне возможность, — ухмыльнулся Дробнов. — Вынужден признать твою уникальность. Да, с моим предметом у тебя, конечно, не очень, но в остальном… Юный гений и надежда всея Белоомутска. Или не ты метишь на бюджет лучшего медицинского ВУЗа нашей страны? Или не ты в начальной школе уже наизусть знал таблицу Менделеева и мог в точности воспроизвести ее с конца? Или не ты развил в себе мощное критическое, или, как ты его называешь, рациональное мышление в твои юные годы? Витя, ты умен. Поэтому опасен. Возможно, ты потенциально даже опаснее меня. И поэтому тебя нужно держать рядом. А ты все настырно выбираешь сторону Homo Sapiens. Зачем? Это вымирающий вид. Пережиток прошлого. Это они должны быть в тени ликанов, а не наоборот!

— Полная чушь! — отрезал Витя. — Что за нацистские замашки? Кто дал тебе право решать, кто высшая раса, а кто нет?

— Это более чем очевидно, — понизил голос Дробнов.

— Очевидно? — округлил глаза Витя. — Ликаны отправили человека на луну? Или может быть есть ликан, способный создать лекарство от рака? Не то, чтобы это было невозможным, но меня терзают смутные сомнения.

— Соколов, с нашими возможностями в этом всем нет нужды…

— Да брось ты! Я же прекрасно понимаю, что ты сам когда-то был человеком, тесно связанным с научной деятельностью, а теперь тебе настолько промыло мозги… Чтобы там тебе не промыло, это неважно, что ты считаешь лучшие человеческие умы за мусор? — от того, с какой силой юноша сжимал кулаки, ему было уже больно. — Без человеческого наследия… Любая новая цивилизация вернется в долбанный каменный век! Ликаны должны сосуществовать с людьми, а не пытаться ставить себя выше!

— Наивный ребенок, — покачал головой Дробнов. — Люди веками нас уничтожали, не особо задумываясь о последствиях. Не задумываясь о мотивах.

Тем временем Миша Ермаков окончательно пришел в себя. Не вставая с грязного бетонного пола, с заплаканными глазами, он подполз к Лехе. Витя сделал маленький шаг в сторону, полностью встав между Дробновым и одноклассниками.

— Он предупреждал, что от тебя будет мало пользы, — презрительно фыркнул Дробнов, глядя на Ермака. — Да и я в этом не сомневался. Но все же со своей задачей ты справился. Чувствую, ты потерял свои способности по вине Охотников. Это ничего. Как только они восстановятся, ты все равно будешь полезным бетой. Минимум ума, больше ярости — такие тоже нужны на поле боя.

— Не… Не буду! — тоненько вскрикнул Ермак.

— Еще как будешь! — сверкнул желтыми глазами Дробнов. Омега начал приходить в норму. — Я дал тебе то, о чем ты, глупый мальчишка, так безрассудно мечтал. Ты мой! Так что либо ты мне будешь подчиняться, либо я убью тебя своими руками! И Соколов тебя не спасет!

— Ты так до сих пор и не понял, что тебе не победить? — оскалился Витя. — Ты правда думаешь, что ты переживешь сегодняшнюю ночь после всего, что ты сделал? После того, как ты убил моего крестного? Ты еще слаб, а действие гематолюпина вот-вот полностью спадет. И как только это произойдет, я превращусь и…

— Пустые угрозы, — во взгляде Дробнова стояло какое-то дьявольское веселье. — Ты ничего нам не сделаешь, ты же ведь не захочешь, чтобы пострадали наши ненаглядные зрители?

— Думаешь, что я оставлю Лешу с Мишей без защиты? — спросил Витя, чувствуя, что что-то сейчас определенно идет не так.

— А я и не о них, — хмыкнул Дробнов. — Видишь ли, изначально мы хотели с помощью Ермакова как следует надавить на тебя. Может даже потом показательно убить кого-нибудь из твоих друзей. Вмешательство Охотников, увы, немного подкорректировало наш изначальный план, но суть в итоге осталась той же самой. Вчера я у тебя вытащил из кармана телефон, изучил все твои контакты и некоторое время назад сделал рассылку одного сообщения всем, кто тебе дорог. Жалко, что ты догадался все же заблокировать карту, но это уже не важно. Совсем скоро они все будут здесь, Соколов. Твой надоедливый дружок Тихонов, Камышова, Ларионова…

Витя честно пытался подавить смешок. Но не выдержал и расхохотался. Как на идиота при этом на него посмотрели все трое.

— Что смешного? — Дробнов едва различимо вздрогнул. Не на такую реакцию он рассчитывал.

— Потому что… Божечки… — улыбался Витя во весь рот. — Ты думаешь, что мои друзья идиоты? Они прекрасно знают о том, что у меня вчера украли телефон. Стараниями Охотников я весь день проторчал тут, не имея возможности выйти на связь. Так что они наверняка меня и так ищут. И всяко поняли, что «мое» сообщение — ловушка, липа! Так что они придут в полной боевой готовности, наверняка еще предварительно скооперировавшись с одним очень охочим до твоей головы ликаном из общины. Так что я могу тебя только поздравить — ты сел в лужу!

«Это я еще не упомянул того факта, что Света Ларионова тоже ликан. Тебе это знать совершенно не обязательно. Я не такой дурак, чтобы раскрывать тебе все козыри», — довольно отметил про себя Витя.

К большому Витиному изумлению Дробнов в ответ лишь насмешливо скривил губы:

— А я уж было подумал… Досадная помеха, не более и не менее. Тем более, что сообщение получил еще один человек. Человек, которого ты нам сам предоставил на блюдечке. Нужен был лишь подходящий момент. И вот она уже почти в центре событий.

— О чем ты вообще… — не понял сначала Витя. Но довольно отчетливый женский голос, добрый и нежный, который звал его по имени, расставил все на свои места.

Здесь была Аня.

— Нет! — выдавил Витя.

— Да! — злорадно усмехнулся Дробнов. — А теперь, Соколов, ты зовешь ее сюда.

— Не дождешься! — впрочем, уверенности в Витином голосе не было. Он не знал, что делать. А времени на размышления считай, что не было.

— Либо ты добровольно зовешь ее сюда, — зубы Дробнова при этом приняли форму клыков. — Либо мы сами идем к ней. При таком раскладе я буду беспощаден, и ты меня не остановишь.

Витя чувствовал, как волк внутри него уже почти достиг пика. Если он поднапряжется, то сможет превратиться. Атакует Омегу. Но это будет безрассудством. Кто-то может пострадать. Он не мог гарантировать того, что его друзья будут в безопасности при прямом сопротивлении. Но если он сделает то, что требует от него Омега, то гарантии так же не будет. И еще Аня увидит все это. Все узнает. И между ними все будет кончено. Но только при таком раскладе была хотя бы крошечная вероятность, что с ней все будет хорошо. И Вите приходиться подчиниться.

— Ань, я наверху! — окликает он ее. — Можешь, пожалуйста, подняться? Только аккуратнее, здесь немного темновато.

— Да, минуточку! — отвечает явно, явно немного сбитая с толку. Но по бетонному полу вскоре начали эхом отражаться ее шаги.

— Ты об этом пожалеешь! — холодно сказал Витя.

— Всенепременно, — весело отвечает Дробнов.

Когда Аня-таки поднялась на пятый этаж заброшки, ее фонарик на телефоне высветил действительно жуткую картину — Витя стоял, загородив собой двух ребят его возраста, в которых она узнала его одноклассников, напротив него стоит огромный голый мужчина, а возле шахты лежит чье-то бездыханное тело. Ане сначала показалось, что это просто какой-то очень натуральный обман зрения, но ужас никуда не исчезал.

— Что тут происходит? — только и смогла спросить она.

— Вот так неожиданность! — присвистнул Дробнов. — Терехова, ты ли это? Тебя прямо не узнать.

— Сергей Владимирович? — конечно же Аня помнила своего учителя по физике. — Витя, что тут происходит?

Витя стоял, не в силах раскрыть рта. Что он может сейчас сказать разумного? Ровным счетом ничего. Оставалось лишь молча смотреть, как его мир продолжать погибать.

— Отвечу, пожалуй, я, поскольку Соколов лишился дара речи, — неожиданно добрым голосом сказал Дробнов. — Обойдусь без лишних слов, пусть мне и не претит представать в таком свете перед одной из моих любимых учениц. Белоомутский волк, милая Анна, это я. Я оборотень. И так уж вышло, что чуть меньше месяца назад Виктору повезло пережить встречу со мной в моей другой форме. Ну и, как нетрудно догадаться, твой молодой человек тоже после этого стал оборотнем. Но вот незадача, он немного… противится своему истинному предназначению.

Аня стояла, совершенно ничего не понимая, кроме, разве что, того факта, что Сергей Владимирович спятил. Мало того, что он на полном серьезе сейчас называет его и Витю оборотнями, так еще и взял на себя ответственность за все те убийства. Это совсем не укладывалось в голове.

— Витя, что происходит? — повторила она уже с более громкой интонацией.

Дробнов разочарованно вздохнул. Витя понял, что отмалчиваться сейчас точно не стоит. Пусть даже и очень тяжело.

— Это все правда, — подтвердил он. — Я оборотень.

Для пущей достоверности он сверкнул желтыми глазами волка. Аня вскрикнула и уже было дернулась назад к лестнице, но зычный голос Дробнова остановил ее:

— Стоять, девчонка! Я не хочу убивать тебя, ты невинна, но не надо меня вынуждать идти против своих принципов! А теперь будь так добра, подойди к нам и встань рядом со своим возлюбленным!

Дрожа всем телом, Аня, под пристальным взглядом Дробнова, встала рядом с Витей. Юноша напряженно вытянулся, когда она проходила мимо физика. Он даже думать боялся, что с ним произойдет, если Дробнов внезапно решить ударить ее. Но тот все же сдержал свое слово.

— Прости меня, — прошептал Витя. — Я не хотел тебя втягивать во все это…

— Не надо, — на удивление спокойно отвечает Аня. — Сейчас не самое подходящее время для извинений.

— Я так надеялся, что тебя все это не коснется, — запинаясь, продолжил Витя. — Что ты будешь в безопасности…

— Я просто поверить не могу, — в голосе Ани слышались одновременно шок и горечь. — Получается, ты все это время был оборотнем?

— Да, — ответил Витя через силу. Его сердце сдавливается. — Жаль, что ты узнала это при таких обстоятельствах. Так что у тебя есть полное право послать меня куда подальше.

— Как же все это мило, — закатил глаза Дробнов. — Ладно, Соколов, теперь слушай меня внимательно — если ты хочешь, чтобы девчонка жила дальше в тишине и спокойствие, то ты будешь делать все, что я говорю. Во-первых, ты сейчас помогаешь мне уйти как можно дальше отсюда. Во-вторых, если я скажу тебе кого-то убить — ты не задаешь лишних вопросов, а идешь и убиваешь, это тебе понятно? И, в-третьих, ты раскроешь для меня все тайны и секреты ликантропии, которые могут быть полезны для моего замысла. Не переживай, я не буду требовать от тебя мгновенных результатов. Но если ты вздумаешь меня водить за нос — Терехова умрет.

Витя бледнеет. При других обстоятельствах он бы даже не рассматривал то, что предлагает ему Омега. Но сейчас он видит рядом Аню, видит, как по ее щекам текут слезы. Сейчас для него главное — обеспечить ее безопасность. И он соглашается.

— Чудно, — улыбается Дробнов полным острых зубов ртом. — Правда, Соколов, есть один изъян… Я и уж тем более он не можем быть уверенными в твоей честности. Так что придется устроить небольшую проверку. Убей Фролова!

— Нет! — тут же вскрикнул Витя. Сзади он услышал приглушенный стон Лехи.

— Я что-то не расслышал, — прорычал Дробнов, обнажая огромные когти.

— Витя, не делай этого! — Аня крепко схватила его за руку.

Юноша в отчаянии смотрит то на нее, то на Лешу. Так больно было осознавать свое поражение. Больно было осознавать, что спасти всех не удастся, как бы он не пытался. Леха ничего не говорит. Он все так же стоит, прислонившись к стене и держась за раненную ногу. Рядом с ним стоит Миша, который просто горько плачет, все навзрыд повторяя свои уже никому не нужные извинения.

— Меня расстраивает, что ты так долго соображаешь, Соколов, — предупреждает Омега. — Я ведь могу и изменить свое мнение о твоей полезности. И тогда милая Анна мне уже будет не так сильно нужна. Сделай мне одолжение, Витя, я правда не хочу ее убивать.

— Сделай одолжение мне! — вдруг раздается еще один голос. — Не смей трогать моего лучшего друга!

Дробнов поворачивается в сторону голоса, как ему под ноги прилетает небольшой металлический шарик, который тут же с хлопком взрывается, образуя дымку, мгновенно поражающую его глаза. Омега с криком хватается одной рукой за лицо, а второй начинает безостановочно махать, оставляя на бетонных стенах глубокие борозды от когтей. Вовремя сообразивший о природе газа Витя зажмуривается, чтобы самому не попасть под раздачу. Схватив Аню за руку, он оттаскивает ее от бешено рычащего Омеги ближе к Лехе с Ермаком, где было относительно безопасно.

— Так, и что теперь? — в панике спрашивает капитан.

Часть внутренней стены санатория с грохотом рухнула, и в образовавшемся проеме показался разъяренный Макс. Дробнов смотрит на него покрасневшими глазами, в которых отображается неестественный для него испуг.

— Наконец-то ты попался, выродок поганый! — зарычал Макс.

Омега делает попытку к отступлению, но коридор перегородили вооруженный Макаровым и поясом с бомбочками Сережа. Дуло было нацелено точно в голову Омеге. Рядом с ним стояла готовая превратиться в любую секунду Света.

— Впечатляет, — хмыкает Дробнов. — Вынужден отдать тебе должное, Соколов, я действительно недооценил твоих друзей. Тихонов, как твой живот?

— Замечательно, — почти на одном дыхании выпалил тот. — Продолжает функционировать. Знаешь, для человека, которого держат на прицеле, ты слишком много говоришь.

— Забавно слышать это от тебя, — чуть улыбается Омега и переводит взгляд на полыхающего Макса. — Ну а ты у нас? Мы с тобой незнакомы, верно?

— О, еще как знакомы, — убийственно отвечает Макс. — Витя, выводи друзей отсюда. А нам с Омегой нужно будет сейчас кое-что обсудить.

— Если ты так настаиваешь, — охотно согласился Дробнов, чье лицо начало уже приобретать волчьи очертания.

Макс тут же бросился на Омегу, превратившись в волка. Ослабевший ликан успел превратиться сам буквально за мгновение до того, как в него вцепились огромные зубы. Два оборотня сошлись в ожесточенной схватке, сопровождавшейся рычанием и скрежетом клыков. Они, будто став единым целым, катались по полу, поочередно оказываясь друг на друге, швыряли друг друга в стены, оставляя там глубокие вмятины. Омеге удавалось парировать выпады Макса лишь благодаря габаритам, ибо тот атаковал настолько неистово, что не обращал больше ни на что внимания.

— Нам надо выбираться отсюда! — взмолился Ермак.

— Да что ты говоришь, правда что ли? — едко уточнил Леха.

Витя даже завороженно смотрел на безумное сражение брата с Омегой. На противоположном конце коридора, тщетно пытаясь держать Омегу на прицеле, что-то кричал Сережа, но его заглушали безостановочные яростные вопли и треск ломающегося фундамента. В один момент Омега с оглушительным ревом умудрился со всей своей тяжестью отпихнуть Макса в сторону. Тот почти сразу же оттолкнулся от пола и взмыл в воздух, летя в сторону врага, но огромный Омега воспользовался своим преимуществом, широко расставив лапы и схватив приземляющегося на него Макса, после чего мощно ударил того об пол недалеко от окаменевших Светы с Сережей. Макс вяло дернулся. Удар оказался слишком сильным. Сережа уже был готов нажать на курок, но трясущиеся руки помешали ему. Он боялся, что промахнется и случайно зацепит не того, кого следует. Смотревший за этим с явным любопытством Омега удовлетворенно фыркнул и повернулся к Вите, обнажив огромные зубы.

— Ну, ладно, сукин сын, — прошептал про себя Витя. — Света! Одноглазый пес спешит на обед! Его надо выпустить!

Он надеялся, что она поняла. Выразиться как-то иначе не позволяла ситуация. А теперь пора было превратиться самому. С сожалением взглянув на Аню, Витя наконец-то смог полностью выпустить волка. И тут же в его голову ворвались мысли стоявшего напротив ликана:

«Нет смысла защищаться, Соколов, — в голове голос Омеги хоть и напоминал Дробнова, но звучал как-то искаженно. — Другой ликан повержен. Ты снова один и не сможешь мне ничего противопоставить, пусть даже я и не на пике своих сил. Я просто-напросто смету тебя».

«Может и так, — кивнул волчьей мордой Витя. — У меня и правда недостаточно опыта и сноровки, чтобы с тобой сражаться. Только вот…»

Гулкое шипение позади оповестило Омегу о неожиданном госте. Обернувшись, он столкнулся нос к носу с альбиносом в полной боевой готовности. Почти что серебристая в свете луны шерсть агрессивно вздыбилась. Омега неловко попятился.

«Я не один!» — триумфально закончил Витя.

— Вот это девушка! — с замиранием сердца присвистнул Леха, когда увидел Свету в волчьем облике.

— Фрол, ты сейчас серьезно решил шары катить? — возмутился от этих слов Ермак.

«Невозможно! — Дробнов был в замешательстве. — Я не мог не почувствовать третьего!»

«Вот такая вот я загадочная, — волчий голос Светы в голове Вити оказался довольно манящим. — Ну что, Соколов, готов?»

«Еще как!», — плотоядно облизнулся юноша.

Черный и белый волки с двух сторон атаковали Омегу. Ловко увернувшись от его внушительных размеров лап, Света боднула того в грудину, дав Вите возможность жестко сомкнуть челюсти на его дельтовидных мышцах. Все стены тут же заляпала брызнувшая кровь. Лишь чудом Омеге удалось схватить Витю за лапу, резко вывернуться и скинуть того со спины. Витя повезло удачно приземлиться рядом со Светой, которая, высунув от какого-то извращенного удовольствия от боя язык, ждала своей очереди атаковать. В Витиной пасти же остался внушительных размеров кусок мяса, который он презрительно сплюнул.

«Знаешь, я передумал, — зловеще оповестил подростка Омега, схватившись за уже начавшее медленно регенерировать место укуса. — Я убью тебя без зазрений совести».

«Слышу в твоих словах отчаяние, — хмыкнула Света. — Неужто наш большой и злобный волк готов расплакаться и побежать к мамочке?»

«Не получится, — оскалился Витя. — Он ведь ее убил, я верно говорю, Сергей Владимирович?»

«Пытаешься меня вывести из себя, чтобы я совершил ошибку? Умно, — пророкотал Омега. — Но та ополоумевшая старуха уже давно не волнует нас».

«Кого вас-то? — Витины волчьи глаза прищурились. — Почему ты вообще периодически говоришь о себе во множественном числе, поехавший ты психопат? Ты один здесь!»

«Неужели ты так и не понял? — во внутреннем голосе Омеги даже проскользнула досада. — Внутри меня живет самый кровожадный оборотень всех времен! Его имя до сих пор произносится с содроганием! Я есть Смерть во плоти! Я…»

Макс будто вспышка возник перед разглагольствующим Омегой. Ударивший в сердце адреналин будто усилил его мощь, посему удар когтистой лапой по морде получился особенно впечатляющим. Омега взвыл от боли. На месте его левого глаза теперь зияла окровавленная дыра.

«Регенерируй это, сволочь!» — злорадно прорычал Макс.

От былого самодовольства Омеги не осталось и следа. Его уцелевший глаз залился кровью. Какой-то уголок его подсознания упрямо затвердил, что все это время он дрался не в полную силу. И теперь пора было уже это исправить. Вкус собственной крови закружил голову, заставив обезуметь еще больше. Черная шерсть вздыбилась и тот приготовился атаковать, как вдруг его слух начал раздирать неприятный звук. С яростным воплем он начал глазами искать его источник. Небольшой дискомфорт почувствовали и остальные ликаны. И лишь один Витя догадался в чем, дело, увидев в Аниных руках маленький предмет, похожий на зажигалку, который был направлен прямо на Омегу. Моментом нужно было пользоваться.

«Все вместе!» — завыл Витя.

Троица кинулась на врага, лишив его возможности к отступлению. Окруженный ликан отчаянно бился, пытаясь зацепить когтями хоть кого-то из противников, но стоило ему отвлечься на одного — он сразу получал несколько размашистых ударов от двух других. Но и троица не оставалась без увечий — каждый раз, когда огромные когти Омеги касались его шкуры, Витя чувствовал нестерпимую боль. И пусть раны зарастали почти что в считанные секунды — Витя уже был изрядно измотан. Но он не прекращал выпады. Весь пол уже был в крови. В конце концов, Макс умудряется проскользнуть под ногами Омеги и рывком челюсти сбить того с ног. Израненный оборотень пал перед троицей на колени. Вскочивший на ноги Макс добивающим ударом ноги приложил черепушку Омеги об облупившийся подоконник. Ликан распластался на полу, принимая от бессилия человеческий облик.

— И не вставай, — приказал тому Макс, также снова став человеком. Его примеру последовали Витя со Светой.

Почти крадучись и все же держа Макаров наготове, к победителям подошел Сережа. Витя чуть покосился в сторону Ани. Заметив его взгляд, она было рванулась к нему, но тот жестом велел ей оставаться на безопасном расстоянии.

— Последние слова, урод! — Макс внушительной колонной возвышался над лежащим Дробновым. Тот смотрел на него уцелевшим глазом, где все еще мерцал желтый огонек.

— Ты так яростно желаешь моей смерти… Чем я провинился перед тобой? — Дробнов все это время думал, что этот другой ликан просто банально защищает свою территорию. И только теперь он увидел за этой яростью нечто большее.

— Ты убил близкого мне человека, — с убийственным холодом ответил Макс. — Помнишь бабушку, которой ты хладнокровно разорвал горло, когда она пошла за продуктами? Она была добрейшей души человеком! Я любил ее! Помнишь, тварь?!

— Да, действительно, — выдавливает из себя Дробнов. — Припоминаю такую… Суховата, на мой вкус…

Мгновенно побелевшего Макса затрясло. Он уже начал покрываться шерстью, чтобы разорвать Дробнова, но внезапно остановился. Принюхался.

— Зажмуриться всем! — резко закричал он.

Витя будто на автомате кинулся закрывать собой Аню, буквально за секунду до того, как пролетела стрела с ослепляющей боеголовкой и взорвалась в сантиметрах от его лица. На мгновение он дезориентировался. На сцену вышли Охотники.

Резко открывая глаза и вновь зажмуриваясь, чтобы снова начать нормально видеть, Витя все же кое-как умудрился разглядеть дядю, в руках у которого был увесистый арбалет. Тот самый, который был у него в ту ночь, когда Витя узнал об Охотниках. Его отец крепко держал Desert Eagle, а на поясе болтался кольт. Данила довольствовался парой электрошоковых дубинок. Витя непроизвольно зарычал, вспомнив, как тот ими еще утром его пытал.

— Прекрасно, вся банда в сборе, — довольно заметил Антон, мгновенно перезарядив арбалет и нацелив его точно на Макса. — И почти что, как я погляжу, сделали за нас всю грязную работу. Максим Игоревич, будьте так добры, отойдите в сторону.

Ни один мускул на лице Макса не дрогнул. Но выступать против арбалета с отравленной стрелой даже сейчас он бы не решился. Он всегда умел находить ту черту, когда безрассудство становится самоубийством.

— Чудесно, — улыбнулся Антон, приближаясь все ближе. — Что ж, Дима, вот ты и…

Но увидев хоть и израненное, но все еще колоритное усатое лицо школьного учителя физики, Антон разочарованно скривился:

— Ты еще кто такой, мать твою?

— Наш Омега, — вставил слово Сережа, наконец-то позволив себе опустить пистолет. — Дробнов Сергей Владимирович, прошу любить и жаловать.

— Так это не Дима? — с явным облегчением уточнил Константин. — Слава Богу! Тогда надо…

— Он мертв, пап, — Витя больше не мог сохранять самообладание и позволил себе пустить слезу. — Дядя Дима хотел спасти меня. Он пришел сюда за мной. Но он его убил.

Было едва заметно, как у Константина свело скулы. С окаменевшим взглядом тот безо всяких предупреждений навел пистолет на Дробнова.

— Стоять! — крикнул Антон и успел дернуть руку брата за секунду до выстрела. Пуля пробила внушительное отверстие в стене в паре сантиметров от лица безумно улыбающегося физика. — Мы о чем договаривались?

В образовавшейся абсолютной тишине можно было расслышать только отрывистое дыхание Соколова-старшего.

— Да, я все помню, — прошипел он.

— Где Жека? — подал голос Даня.

Слабый смешок Дробнова оказался весьма исчерпывающим ответом. Антон не повел и бровью. Даня лишь чуть скорбно прикрыл глаза. В конце концов, они оба знали, на что шли. Геннадий Андреевич не один раз говорил, что каждая охота может стать последней.

— Помянем позже, — сказал Антон, направляя арбалет на Дробнова. — Предлагаю всем посторонним покинуть здание. Тут что-то слишком многолюдно, его уже даже заброшенным трудно назвать.

— Я никуда не уйду! — отрезал Сережа.

— Я тоже! — вторила ему Аня.

— Я тем более, — кивнула мрачная Света.

— Вы, конечно, как хотите, но Фролу срочно нужна госпитализация, так что мы сваливаем, — заявил Ермак.

— Весьма мудрое решение, — тихо, но так, чтобы все услышали, заметил Антон.

— Не надо за меня решать, Миш, — твердо ответил Леха.

— Леш, он прав, — осадил капитана Витя. — Тебе нужно в больницу. Свет, помоги им.

— Но… — попыталась было возразить та.

— Я прошу тебя, — перебил ее Витя. — Ты им сейчас нужнее. Ань, а тебе нужно домой. Ты и так многого натерпелась, я не имею никакого морального права тебя здесь держать. Серега тебя проводит.

— Что? — оторопел его друг.

— Я с места не сдвинусь! — заявила Аня.

— Не будь дурашкой, — попросил Витя куда более мягче. — Мне и так предстоит до конца жизни извиняться за то, что ты видела меня… таким. И я не очень хочу усугублять ситуацию.

Аня чуть пошевелила губками и кинулась к нему в объятия:

— А если с тобой что случится? Вдруг ты не вернешься?

— Вернусь, — пообещал Витя, обняв ее в ответ. — Просто я должен кое-что сделать. Тебе это не понравится. Но это поможет мне вновь стать обычным человеком. Все это останется в прошлом, и мы будем встречаться как нормальные подростки.

— Витек, не знаю, чего ты там себе навоображал, но я не собираюсь оставлять тебя одного с этим маньяком! — заявил Сережа, тыкнув пальцем в сторону Антона.

— И чем же я заслужил такую немилость? — промурлыкал Антон. — Боишься, что сказочка моего брата про полную луну останется сказочкой и мне придется следовать правилам?

— В жопу себе засунь свои правила! — рявкнул Сережа.

— Дерзкий мальчишка, — хмыкнул Антон. — Понимаешь, если я засуну себе правила, как ты говоришь, в жопу, то я просто сейчас расстреляю всех волчат здесь. Так что поаккуратнее со своими желаниями, юноша. У моего племянника еще есть шанс. Маленький. Но есть. А сейчас попрошу придерживаться изначальной стратегии. Даня, проводи молодых людей. Сам жди внизу на случай непредвиденных обстоятельств. И если что пойдет не так… Не буду возражать, если проявишь фантазию.

Послушно кивнув, Охотник наблюдал за тем, как сначала на лестницу выходят Сережа с Аней, а следом за ними Ермак со Светой, несущие на своих плечах Леху. Витя не без удовольствия отметил, как Света аккуратно его придерживает. Да, они будут хорошей парой. Наверняка.

Когда шаги Дани по лестнице стихли, Дробнов вновь заговорил:

— Ну, и какие дальнейшие планы, господа?

Все его раны уже начали затягиваться, кроме, разве что, глаза. Пустая глазница с засохшей внутри кровью придавала ему еще более устрашающий вид.

— Попинать твой труп, — честно ответил Макс, заведомо обнажив когти. — После того, как я вырву твое гнилое сердце.

— Это подождет, — мрачно ответил Константин, внезапно направив Desert Eagle на брата. Макс с Витей изумленно уставились на отца.

— Ты что творишь, придурок? — сквозь зубы спросил Антон.

— Ты думаешь, я тебе хоть на йоту поверил, что ты дашь возможность Вите на исцеление? — поднял бровь Константин. — Забавная вещь — ты думал, что тебе удалось мною начать манипулировать, но, по сути, ты все это время делал то, что выгодно мне. А теперь положил сраный арбалет и отошел на несколько метров!

— Ты не в своем уме, братец, — покачал головой Антон. — Ну, убьешь ты меня, что дальше? Об этом рано или поздно узнают. Отец, другие Охотники. И охота начнется уже за тобой. И за твоей семьей, если ты не понял.

— Я буквально только что потерял навсегда лучшего друга, — глаза Константина сверкали не хуже, чем могли бы у Вити или Макса в облике ликана. — Мне уже нечего бояться.

— Орете друг на друга, как старые супруги, — хмыкнул Дробнов.

— А ты вообще заткнись, пушистый Ник Фьюри! — Витя осознал, что если он переживет сегодняшнюю ночь, то обязательно пересмотрит с Сережей все фильмы Киновселенной MARVEL. Классные же. И чего он только выпендривался?

— Да сколько можно уже тянуть! — взорвался Макс. — Если ублюдок не сдохнет посредством кого-либо из вас в течение минуты, то это сделаю я, и плевать я на все хотел!

— Максим, не смей! — предупредил Константин. — Витя, сынок, давай, твой выход.

— Пап, а если не получится? — сглотнул Витя. Буквально только что он был готов отправить Омегу на тот свет своими руками. Но как только это стало действительно возможным, то в его душу закрались сомнения — а сможет ли он хладнокровно лишить кого-то жизни, пусть даже и жестокого убийцу?

— Получится, — кивнул Константин. — Я в это верю.

— Но это глупо, ведь вера не всегда в точности отображает действительность, — процитировал Витя одни из последних слов своего крестного.

— Просто. Сделай. Это! — Константин качнул пистолетом в сторону Омеги. И в ту же секунду Антон молниеносно направил арбалет в сторону Вити. Стрела оказалась прямо на уровне его лба. Время замерло. Крик отца будто растянули в замедленной съемке. Макс лишь едва успел дернуться. А палец Антона уже лежал на курке.

Неожиданно для всех Дробнов будто напружиненный вскочил на ноги, с легкостью выбил арбалет из рук Антона и грубым движением прижал того к себе спиной, опустив на горло когтистую лапу.

— Мы просто пришли к выводу, что перевес не в нашу сторону, — задумчиво протянул он. — Решили вот уравнять шансы.

— Отпусти его! — потребовал Константин, тут же взяв Дробнова на мушку. — А не то лишишься второго глаза.

— Я так-то рассчитывал на благодарность, — заметил Дробнов. — Мы ведь твоего сына сейчас, считай, от него спасли.

— Отпусти моего брата или я вышибу тебе мозги к чертовой матери! — завелся Константин.

— Да прекрати с ним нянчиться, твою мать, стреляй уже! — Создавалось впечатление, что Антон чуть ли не зевал. За свою жизнь он убил с десяток ликанов, если не больше, и к смерти уже давно относился спокойно. Убьет его сейчас этот псих или нет — ему было уже все равно по большому счету. Лишь бы его предатель-брат не промахнулся.

Витя пытался как можно скорее проанализировать всю сложившуюся ситуацию. Если его отец выстрелит, то все закончится. Но тогда теорию отца нельзя будет никак ни подтвердить, ни опровергнуть. И в таком случае сражаться ему уже придется с собственным дядей. Может, сейчас у них и получится заставить его не предпринимать никаких действий. Но проблемы это не решит наверняка. Лишь отложит на неопределенное время.

Макс стоял подобно змее в засаде, готовой броситься на добычу в любой момент. Каждый его мускул был максимально напряжен. Из всех присутствующих, его, по всей видимости, меньше всего волновало дальнейшее развитие событий. Для него было главным, чтобы Омега умер. И причем желательно, чтоб причиной смерти стали именно его клыки или когти.

— Пап, стреляй, — решился, наконец, Витя.

— Да, Константин Геннадьевич, стреляйте! — весело поддакнул Дробнов.

Охотник, не отрываясь, смотрел на Омегу. Рука, держащая пистолет, не дрожала, не было заметно никаких признаков хоть какого-либо дискомфорта. Но внутри него все рвало и метало. Если Омега умрет сейчас, то Витя обречен…

— Слишком скучно, — вздохнул Дробнов и впился острыми зубами в плечо Антона. Тот закричал скорее от неожиданности. Отпихнув от себя Охотника, Дробнов начал было превращаться, но тут в дело вступил Макс. Он сорвался с места и уже в облике волка навалился на Омегу. От неожиданного толчка тот не смог удержать равновесие и выпал из окна, утягивая за собой Макса.

Антон затуманенным взглядом смотрел на укушенное плечо, откуда небольшими струйками текла кровь. Вот и все. Вот и все…

Константин на ватных ногах подошел к брату. Такого выражения на его лице он еще не видел никогда. Не ужас. Не отвращение. Что-то совершенно другое.

— Антон… — начал было он, но тот внезапно выудил откуда-то небольших размеров пистолет.

— Стой на расстоянии! — гаркнул он, целясь в брата.

— Послушай, — Константин примирительно поднял обе руки вверх. — Тебе совершенно не обязательно делать то, что ты задумал. Ликантропия — не конец. С этим можно жить!

— Жребий худший, чем смерть, — пробормотал Антон.

— Это не так! — возразил Соколов-старший. — Это всего лишь предрассудки! Мы не должны идти у них на поводу! Мы должны идти вперед, учиться на своих ошибках. Вместе. Как семья.

Антон задумчиво посмотрел в окно. С высоты пятого этажа открывался чудесный вид на то, как полная луна гордо освещает верхушки заснеженных деревьев, даря им оттенок чистого серебра. Он вдохнул зимний воздух, который внезапно открылся с другой стороны. Давая желание жить. Первый раз за долгое время у Антона на глазах выступили слезы, которые он тут же смахнул, не убирая пистолета.

— Я всегда думал, какого это, оказаться на луне, — мечтательно ухмыльнулся он. — Помнишь, Кость, как я грезил космонавтикой? Мечтал работать в Байконуре. А уж как я завидовал и одновременно восхищался Гагариным или тем же Армстронгом. И ведь, казалось бы, та дорожка, на которую я в итоге свернул, ничем не хуже. Ты сам понимаешь, что многие убили бы за те секреты, которые знаем мы. За те приключения, которые мы пережили… Да уж.

Антон свободной рукой полез в задний карман джинсов и выудил оттуда знакомую серебряную пулю.

— Кажется, это твое, племяш, — кинул он ее Вите. Тот поймал ее на лету, ощутив знакомый холодок благородного металла.

— Антон, прошу тебя, остановись, — все не прекращал попыток его вразумить Константин.

— Слишком поздно, — улыбнулся он. — Я сейчас должен по идее сказать, что, несмотря ни на что, я любил тебя, братец, но… Я тебя ненавижу. Извини.

Во мгновение ока дуло пистолета оказалось под подбородком, и Антон спустил курок. Константин замер. Витя замер. А мертвое тело Антона Соколова почти бесшумно сползло по стене на пол.

— Прости… — выдавил из себя Константин, закрывая лицо, на которое попала кровь брата, руками. Витя медленно подошел к отцу и положил руку ему на плечо. Тут снизу донеслись отчаянные вопли. Соколовы переглянулись и как можно скорее поспешили вниз.

Почему-то за пределами заброшенного санатория воздуха стало как будто больше. Сережа даже не знал, как это объяснить. Словно какое-то навязчивое ощущение.

— Вы точно вдвоем справитесь? — спросил он у Светы с Ермаком.

— Да, — кивнул Ермак. — Если нас ничто не задержит, то в больнице мы окажемся максимум через полчаса. Фрол, ты держишься?

— Угу, — тот даже улыбнулся. — Свет, ты меня, конечно, извини, может я сейчас буду немного глупо выглядеть, но мне как будто от твоих прикосновений становится легче.

Та мгновенно залилась краской. Даже не нашлась, чего ответить.

— Это не глупости, ликаны могут исцелять прикосновением, — разрушил всю романтику Сережа. — Меня так Макс один раз спас. Ладно, не буду вас задерживать. Свет, позвони, как все образумится.

— А ты что? — уставилась она на него.

— Я же еще наверху сказал, что я остаюсь, — напомнил Сережа. — Я не оставлю Витька.

— Я с тобой, — сказала Аня.

Света кивнула и вместе с Мишей понесла дальше раненого товарища в сторону Белоомутска, где тот планировал снова без разрешения воспользоваться родительской машиной. Ну, тут уж хотя бы действительно была важная причина.

— Ань, иди лучше с ними, а то Витя меня убьет! — взмолился Сережа, повернувшись к ней.

— Пусть только попробует! — топнула она ногой.

— Никто тут не задерживается! — громогласно объявил подошедший Даня. — Все быстро разошлись по домам!

— Ага, размечтался, — буркнул Сережа.

— Я не шучу сейчас, — нахмурился Даня. — Тем более, Антон Геннадьевич дал мне четкое распоряжение при необходимости применять силу. Посторонние здесь приравниваются к этой необходимости.

— Значит так! — вскипела Аня, не забыв при этом свой коронный злобный взгляд. — Хрен моржачий, ты тут не командуй, понял, подонок? Жалкое человеческое подобие! Ты кто вообще такой? Слизняк, который только и может хорохориться, пока у него ствол за пазухой! Попугать меня решил? Я тебя, сволочь, морально уничтожу, понял, ты? Я злая, учусь на гребаного эксперта-криминалиста и знаю десятки способов изощренного убийства человека и, самое главное, как спрятать труп так, чтобы его ни одна живая душа не нашла! И если ты, гадина, еще хоть раз пикнешь, то я тебе устрою такую Варфоломеевскую ночь, что тебя матушка родная не узнает, если вообще найдет твой заживо гниющий хладный труп!

Сережа с Даней молча стояли и моргали. Комок чистой ярости под кодовым именем «Аня Терехова» все еще гневно дышал, но хоть молчал.

— Да, — неуверенно поддакнул Сережа. — А еще у меня тоже есть ствол!

Охотник все еще усиленно соображал, как на это вообще стоит реагировать, когда из окна пятого этажа выпали два силуэта. Нетрудно было догадаться, что принадлежали они ликанам. Тела упали в одну из наименее заснеженных областей вокруг санатория и замерли.

— Так, детвора, не шевелимся, — мгновенно воспользовался ситуацией Даня, избежав участи дальше пытаться придумать, как парировать Анин бунт. — Парень, у тебя в Макарове обычные пули?

— Нет, специальные против ликанов, Витина мама щедро снабдила, а что? — нахмурился Сережа.

— Дай мне!

— Ага, обойдешься, — Сережа манерно скрестил руки на груди.

— Да дай мне гребаный Макаров, черт тебя побери! — шикнул Даня. — У меня один электрошок, а он далеко не факт, что поможет.

Со скепсисом, но Сережа все же протянул Охотнику пистолет. Почувствовав себя теперь куда смелее, Даня подошел ближе к ликанам. Те лежали неподвижно. Но оба были живы. Даня видел, как вздымаются их грудные клетки.

— Ну что там? — окликнул Охотника Сережа.

«Что, что, пристрелю обоих, пока не дергаются, целее буду», — подумал Даня и уже взвел курок, как вдруг с пятого этажа раздался звук выстрела. Даня только инстинктивно вскинул голову вверх, как в ту же секунду единственный желтый глаз Омеги внезапно распахнулся. Слишком быстро он пришел в себя. Охотник не успел ничего предпринять, как ликан уже вытянулся перед ним на двух ногах во весь свой двухметровый рост. Даня от ужаса упал в сугроб и мокрыми руками направил Макаров на Омегу.

— Не подходи! — закричал он.

Но ликан неумолимо приближался. Его зубастая пасть исказилась в пародии на насмешку. Осознание близкого вкуса плоти будто придало ему дополнительный заряд энергии. Его ослабевшее тело словно возрождалось в предвкушении очередного убийства. Подойдя почти вплотную к Дане, тот остановился и медленно наклонил морду к дулу пистолета, издеваясь над жертвой, давая ей призрачный шанс на спасение.

Охотник попытался выстрелить. Но пальцы перестали слушаться. Будто они в одночасье стали чужими. И это стало роковой случайностью. Издав победный рык, Омега схватил Даню за волосы и опустил морду к его шее.

Аня с Сережей все это время в ужасе наблюдали за кровавой расправой, не в силах пошевелиться. Не в силах сделать хоть что-нибудь. Аня старалась подавить неминуемо накатывающую истерику, а Сережа искал глазами любой предмет, который бы помог им защититься.

— Беги отсюда, пока не поздно, — еле слышно повторил он Ане.

— Нет! — упрямо ответила она, пытаясь нащупать в карманах отпугиватель. Но тот, как назло, не находился.

Омега оторвался от тела Охотника и уставился на подростков. Отбросив труп, он злорадно закряхтел и принял человеческий облик.

— Прошу прощения за этот сумбур, — хмыкнул Дробнов. — Просто мы хотели наглядно продемонстрировать вам обоим, что вас ждет через пару минут.

Дробнов начал медленно приближаться. Не придумав ничего лучше, Сережа загородил собой Аню и принял боевую стойку. Все, что было в его силах — хоть как-то потянуть время.

— Ты ведь это сейчас не серьезно, да? — Дробнов даже слегка оторопел от подобного отчаяния.

— А ты вообще хоть когда-нибудь дрался? — тихо спросила Аня.

— Нет, но когда-то же надо начать, правильно? — ответил Сережа, стараясь сохранить хладнокровие.

Дробнов оскалился, обнажив гигантские волчьи клыки. И вот он снова превратился в волка, готового убивать. Сережины коленки задрожали. Уже давно зажившие раны на его животе будто снова разразились невыносимой болью. Он начал задыхаться. Аня его непрерывно дергала, но она ничего не могла сделать. А Омега приближался все ближе.

Выстрел разразил тишину, и пуля прошла сквозь плечо ликана. Монстр яростно взревел.

— В яблочко, пап! — похвалил отца Витя.

Омега ощутил жуткое жжение в том месте, где прошла пуля. Яд уже начал действовать. Теперь его смерть уже была лишь вопросом времени. Но он не собирался уходить так просто. Круто развернувшись, ликан галопом ринулся в сторону Константина с Витей. Охотник явно не ожидал такой прыти от подстреленного оборотня. И на перезарядку уже катастрофически не хватало времени. Витя уже был готов к трансформации, чтобы хоть как-то защитить отца и себя, но тут в битву вновь вступил очнувшийся Макс. Он кинулся наперерез Омеге, в прыжке перехватил его и повалил на землю. А затем начал бить. Жестоко и без остановки. Обессиленному Омеге оставалось лишь покорно принимать удары. Яд уже успел ослабить его настолько, что он даже не мог никак ответить.

Никто не рискнул приблизиться. Ибо вероятность попасть под горячую руку была более чем вероятной. Макс избивал врага, пока силы не покинули его, а от морды Омеги не осталось еле дышащее кровавое месиво.

— Превратись! — закричал Макс, схватив его за шкуру и притянув к себе. — Я хочу видеть твое настоящее лицо!

Дважды повторять не пришлось. Ликан послушно принял человеческий облик. Макс ожидал увидеть на том, что осталось от лица Дробнова хоть каплю страха, но его не было. Была жуткая кровавая ухмылка.

— Что… Что ты… хочешь этим доказать? — сплюнул Дробнов. — Думаешь, что, отомстив мне… станешь… лучше? Ты такой же монстр, как и я. Думаешь, что правое дело… это исправит?

— Это ты монстр, — ответил Макс. — А я — ликан. Разные понятия, не находишь?

И он занес руку для последнего удара…

— Стой! — замахал руками Витя, несясь к ним. Решение созрело в долю секунды. Это был последний шанс. Омега заслуживал смерти. Его убийство не сделает Витю плохим человеком.

— Нет, Витя! — рявкнул Макс. — Я столько времени ждал этой секунды!

— А как же твои слова, что у убийства нет оправдания? — напомнил Витя.

— Я от них не отказываюсь. Но я не откажусь и от мести ради каких-то сказочек. Пусть наш… твой отец принимает тебя таким, какой ты есть!

— Макс, прошу тебя! — Витя старался говорить как можно более спокойным и вкрадчивым тоном. — Неужели ты правда думаешь, что, убив его, тебе станет легче? Разве это как-то поможет вернуть Светлану Анатольевну? Ты лишь образуешь внутри себя пустоту, которая сделает только больнее. Месть никогда никому не помогала. И тот, кто считает обратное, — ужасно ошибается. Это болото, из которого нет выхода. И, как бы это сейчас ужасно не звучало, но и без мести жизнь продолжается. И думать надо о тех, кто жив. О тех, кто рядом с тобой. Отказавшись от мести, ты сделаешь только лучше. Поможешь нашей семье. Поможешь мне. Пожалуйста… Брат…

Было слышно, как щелкают стрелки на Витиных часах, приближаясь к полуночи. Макс все еще был готов к удару. Вите ничего не оставалось, как ждать. Он сделал уже все, что было в его силах. В теории, конечно же, он мог напасть на Макса, но он вежливо попросил ту часть мозга, которая была в ответе за эту мысль, самоубиться.

Макс переводил взгляд то на Дробнова, то на Витю. В его глазах стояла решимость. Его рука слегка дернулась. Витино сердце замерло…

И затем Макс опускает ее.

— Он твой, — сухо сказал он, кинув Дробнова на землю, будто мешок с картошкой.

Покрывшись мурашками, Витя подошел ближе к поверженному ликану. Тот смотрел на него с неподдельным интересом.

— Решился все же, я погляжу, — еле хмыкнул он. — Ответь мне только, Соколов, как ты будешь жить дальше с этим? Зная, что ты забрал у кого-то жизнь?

— Не смей давить на совесть! — резко ответил Витя. Он старался не отводить взгляда от Дробнова, хоть это и было неимоверно тяжело. — Ты психованный маньяк! На твоем счету шестнадцать, а если считать дядю, то и все семнадцать человеческих жизней! И черт его знает, сколько еще могло бы быть! Поверь, если бы ты не заслуживал смерти, то я бы сейчас не стоял над тобой!

Дробнов сверкнул желтым глазом. И заговорил каким-то чужим голосом, который явно не принадлежал физику:

— Думаешь, что, убив меня, ты меня остановишь? Ты очень ошибаешься, мальчик. Ты убьешь лишь оболочку. Мое временное пристанище. Я вернусь. Обязательно вернусь. Может даже скорее, чем ты думаешь.

Витя замер. Нет, Омега все же бредит, определенно бредит. Этого просто не может быть. Неужели все действительно правда?

— Медальон Шастеля? — спросил он.

— Если угодно, — кивнул Омега. — Глупый старик думал, что обрекает меня на вечные муки, но, сам того не подозревая, сделал мне лучший подарок из возможных. Теперь ничто и никогда меня не уничтожит полностью. Я очень скоро найду для себя новое тело. И вернусь куда более могущественным, чем сейчас. И мы с тобой обязательно встретимся вновь, Виктор Соколов. Но только на моих условиях.

— Что ж, — тяжело вздохнул Витя, выпуская когти. — Даже если это все правда, а не твоя воспаленная фантазия… Тогда я буду тебя ждать. И снова остановлю тебя. Ибо ты один. Омега, как он есть. Не больше и не меньше.

Ему казалось, что это отличная победная фраза. И после нее должен был последовать сокрушительный удар по злодею. Но его когти замерли буквально в паре сантиметров от шеи Дробнова. Витя вспомнил все смерти, которые он видел сегодня. Вспомнил, как ему было отвратительно и жутко от одной только мысли, что еще пару мгновений назад этот человек был жив. Неужели в мире есть люди, которые действительно этого заслуживают? Витю снова одолели сомнения. Сергей Владимирович был когда-то пусть и не самым приятным, но хорошим человеком. Ему просто не повезло… Одно он понял наверняка — он не сможет убить Дробнова. Ему ведь только семнадцать! Он не должен переживать все это…

Выстрел полностью прервал все его рефлексии. Черепушку Дробнова пробила пуля. Все в шоке уставились на Константина, который держал в вытянутой руке дымящийся Desert Eagle.

— Мой сын, — начал он. — Не станет убийцей из-за глупого свода правил. Не станет монстром. Он оборотень. И я горжусь этим.

На этих словах Константин украдкой глянул на Макса. Тот стоял, будто громом пораженный. Но все же нашел в себе силы одобрительно улыбнуться.

Витя смотрел на убитое чудовище, которое терроризировало его поселок более двух месяцев. Но в его душе было лишь облегчение. Наконец-то все это закончилось. Весь этот кошмар позади. Юноша не мог поверить, что этот момент настал. Ноги подкосились, и он начал падать. Но Сережа вовремя подхватил друга, так что Витя все еще продолжал чувствовать под собой землю.

— Спасибо, — прошептал он.

— Он… Он мертв? — осторожно спросила Аня.

— Думаю, что дыра в башке — это достаточно весомый аргумент, — могильным голосом ответил Константин.

— Так мы… победили? — Сережа не особо верил в то, что говорил.

— Сегодняшняя победа оставила за собой четыре трупа, — мрачно подытожил Витя. — В том числе человека, которого я очень любил. Если такова цена победы, то я не очень рад этому.

Аня аккуратно взяла Витю за руку. Ему стоило только коснуться ее кожи, как дурные мысли начали отступать. Им очень многое предстояло обсудить. И чем скорее, тем лучше.

— Кстати, Ань, — Витя начал потихоньку приходить в себя. — Познакомься с моим отцом — Константин Геннадьевич.

— Здравствуйте, — неловко улыбнулась Аня.

— И Вам добрый вечер, — кивнул Константин. — Искренне сожалею, что наше знакомство состоялось при таких обстоятельствах. Но я буду рад продолжить общение с девушкой моего младшего сына, если, конечно, она сама того захочет. А сейчас, думаю, вам надо уже расходиться по домам. Я немного задержусь, у меня тут еще остались незаконченные дела.

Полная луна взяла свои права. Она ярко освещала заброшенный санаторий. От ее света снег под ногами мерцал, будто полностью состоял из бриллиантов. Все, кто был сейчас здесь, не сговариваясь, устремили свои взгляды наверх. Каждый из них заслужил этот момент безмятежности и спокойствия. Момент обыкновенной тишины.

— Знаешь, — обратился Константин к Максу. — В ту ночь, когда ты родился, она светила так же ярко. И была такой же прекрасной.

— Она всегда так прекрасна, — ответил Макс. — Просто ты, видимо, никогда не обращал на это особого внимания.

— Макс, мне… Мне правда очень жаль. Я поступил бесчеловечно. Мы с мамой не имели права бросать тебя. Я мог бы сейчас сказать, что думал, что поступал правильно, но какой от этого толк? Я просто надеюсь, что когда-нибудь смогу заслужить твое прощение.

— Я не могу ничего обещать, — расправил плечи Макс. — Но я попробую. Может быть, когда-нибудь я смогу тебя простить. Но отцом я тебя назвать не смогу уже никак.

— Я этого и не имею права требовать, — печально улыбнулся Константин.

Он протянул ему свою крепкую ладонь. Макс пожал ее в ответ.

Витя был счастлив, что его отец и брат смогли все-таки прийти хоть к такому взаимопониманию. На сегодняшний день этого было вполне достаточно.

— Пап, — осторожно спросил он. — Ничего страшного, если я завтра прогуляю школу? Тем более, я еще хотел с Аней немного сейчас пройтись.

— Думаю, что Галина Александровна особо не расстроится, — рассудил Константин. — Аккуратнее только, хорошо?

— А можно я тоже прогуляю? — живо вставил Сережа.

— А это ты уже у своей мамы спрашивай, — отмахнулся от него Константин. — Максим, проводишь Сережу до дома?

— Да я и сам мог бы дойти! — возмутился тот.

— Пошли, подстраховка, — нетерпеливо попросил Макс и, прихватив возмущенного подростка за куртку, направился в сторону ПГТ. Витя проводил их взглядом, после чего взял Аню за руку и повел ее по тропинке, ведущей к общине.

Первое время Аня с Витей шли молча, просто держась за руки. Подросток чувствовал, как природа вокруг обостряет все его инстинкты. Чувство блаженства, сравнимое с алкогольным опьянением, переполняло его. Вдыхая полной грудью воздух зимнего леса, он чувствовал лишь свободу. Было безумное желание превратиться. И просто бегать, периодически завывая на луну.

— Конечно, — прервала молчание Аня, когда они уже дошли до озера. — Если бы кто-то еще месяц назад сказал бы мне, что, поскользнувшись на аллее, я познакомлюсь с оборотнем — я бы вызвала этому человеку санитаров.

— Прости, — вздохнул Витя. — Я обещал тебе, что мы будем встречаться как нормальные подростки, а не вот это вот все…

— Все в порядке, — на и без того красных от мороза Аниных щечках выступил румянец. — Я и не думала жаловаться. Мне все равно — оборотень ты или нет… Блин, как же дико это звучит. Мой парень — оборотень. Если бы я могла рассказать об этом подружкам, они бы сдохли от зависти.

— Да уж, лучше не надо, — иронично ответил Витя. — Честно говоря, я сам до сих пор не могу смириться. Еще месяц назад я был обычным школьником, который просто хотел начать полноценно готовить к ЕГЭ. Ну и может быть все же добиться каких-нибудь успехов в спорте. А в итоге получил самый безумный месяц в моей жизни. Хотя, чувствую я, еще далеко не вечер. Хотя бы потому, что в мире еще полно тех же Охотников, которые наверняка захотят мою шкуру на полу в предбаннике.

— Знаешь, я как-то читала троюродной сестре младшей одну книжку, — нежно улыбнулась Аня. — Там была такая фраза — «Печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?». Мы со всем справимся, Вить.

— Лапка к лапке? — спросил Витя.

— Именно так, — кивнула Аня.

Их поцелую ничего не мешало. Ни спешка, ни ликаны, ни Охотники. Абсолютно ничто и никто. Сейчас они были просто счастливыми подростками. Именно такими, какими обещал Витя.

— Слушай, — как-то застенчиво начала Аня. — У меня есть одна просьба… Безумная просьба.

— Я тебя слушаю, — юноша уже начал догадываться, к чему это ведет.

— Ты можешь… превратиться? Я хочу внимательно посмотреть на тебя такого.

Витя согласно кивнул. Мгновение — и перед Аней стоял оборотень. Но не жаждущее крови чудовище, а спокойный и могучий волк. Аня с трепетом прикоснулась к его покрытой черной шерстью щеке, совершенно не пугаясь огромных клыков. Витя не смог сдержать эмоций. Задрав голову, он завыл на луну. И этот вой эхом отразился по всей округе.