Его голова никогда так не болела. Витя попытался пошевелиться, но тело еще не до конца его слушалось. Он чувствовал непривычную для него с момента укуса слабость. В спину отдавал холод. Он попытался еще раз дернуться, прежде чем понял, что его скованность в движениях вызвана была не только слабостью. Его руки были связаны за его спиной вокруг какой-то трубы. Он чувствовал неприятные веревки на запястьях. Час от часу не легче. Для начала стоило все же вспомнить, что вообще произошло. Вот он проводил Аню, на выходе из арки почувствовал запах другого ликана… А потом… Встретил дядю. И дальше провал.

Он постарался оглядеться. Почти что полная луна была таким себе источником света, но оного было все же достаточно, чтобы понять свое местонахождение. А знакомый едкий запах лишний раз подтвердил, что Витя находился в заброшенном санатории.

«Место встречи изменить нельзя», — подумал он.

— Антон Геннадьевич, он очнулся! — услышал Витя голос одного из дядиных помощников.

Дядю он встретил крайне ненавидящим взглядом. Тот же наоборот, выглядел, будто кот в масле. Что выбешивало еще сильнее.

— Ты совсем ополоумел, придурок? — это Витя еще очень сдерживался. — Это прикол какой-то?

Раз уж говорят, что лучшая защита — это нападение…

— Ну что ты, племяш, какие тут могут быть приколы? — ответил Антон с задумчивым видом, ставя невесть откуда взявшийся стул напротив Вити. — Все более, чем серьезно.

— Шизоид, как только батя об этом узнает… — угрожающе начал Витя.

— О, мой брат непременно узнает, — заверил Витю Антон. — Только тогда, когда я сочту нужным.

Витя весь кипел от негодования. Он даже не чувствовал сейчас какого-то страха. Было лишь непонимание — почему он не может превратиться? Всего дел-то — порвать веревки, как можно быстрее обезвредить Охотников и бежать к отцу. Но, как бы Витя не старался, он оставался человеком.

— Что ты хочешь? — спросил Витя. Нужно потянуть время, прежде чем он сможет окончательно разобраться в ситуации.

— Я? — чуть напевно переспросил Антон. — Того же, что и всегда — уничтожить ликана-убийцу.

— Какого еще, к черту, ликана? — Витя решил последовать Мишиному примеру и все отрицать. — Я вообще не понимаю, о чем речь!

— Племяш, ну я тебя умоляю, — разочарованно протянул Антон. — Даже если бы ты не был бы настолько умен, а я вынужден все же признать, что ты парень действительно довольно мозговитый, то это все равно бы выглядело жалко.

Что ж, затея провалилась. Дядя все же догадался. Витя так и думал, что то, что его успели вылечить тогда, лишь ненадолго оттянуло время.

Он попытался сосредоточиться. Выпустить внутреннего волка. Но он все молчал. Витю поразила жуткая догадка — его нет. Ему в одночасье стало бесконечно одиноко.

— Что ты со мной сделал? — прорычал он.

— О, не переживай, твое пушистое «я» просто временно взяло отпуск, — весело ответил Антон. Затем он выудил из кармана какую-то ампулу с раствором серебряного цвета. — Знаешь, что это?

— Один из твоих безумных экспериментов? — язвительно спросил он.

— Ах, если бы… Это, дорогой мой племяш, воплощение гения моего отца. Твоего дедушки, между прочим. Гематолюпин. Изначально задумывался, как препарат, искореняющий ликантропию. Но, к сожалению, отец так и не смог добиться необходимых результатов. Пока что, по крайней мере. На данном этапе гематолюпин всего лишь временно нейтрализует гены волка, к сожалению. Так что, Витя, сейчас ты человек. Поэтому избавляться как-то от веревок бессмысленно, ты не сможешь их порвать.

При каких-нибудь других обстоятельствах Витя бы искренне восхитился изобретением деда. Получается, что, опять же, гипотетически, ликантропию можно побороть. Если есть способ временно подавить ее, то и полностью вылечиться, соответственно, тоже! Невольно он признал, что его дедушка гений. Но сейчас он связанный, предоставленный целиком и полностью своему отбитому дяде. Поэтому ратовать за медицину явно не подходящий момент.

— То есть, я сейчас под этой штуковиной, — прохрипел он. Говорить было еще немного тяжело. — Занятно. Ладно, и что ты от меня хочешь?

— Пока что только правды, — ответил Антон. — А чтобы тебя лишний раз мотивировать… — по левое плечо от него со стороны одного из помощников раздался характерный для электрошокера щелчок, сопровождающийся снопом искр. — Знаешь, Вить, за свою долгую карьеру Охотника я пытал и убивал ликанов столькими разными способами, что банальное электричество мне теперь кажется даже… ниже моего достоинства.

— Боже… Хочешь пытать — пытай, — произнес Витя с презрением. Пусть он сейчас не был ликаном, но это не означало, что он должен молить о пощаде. Не после всего того, через что ему пришлось пройти. — А не сотрясай воздух. Сколько еще шпионских фильмов должно выйти, чтобы, наконец, запомнили эту простую истину?

Глаза Антона нездорово сверкнули:

— Ну надо же… Ты меня прямо удивляешь. Признаться, я думал, что мой братец вырастил рохлю. Учитывая, с каким трепетом он к тебе всю жизнь относился.

— Это было в январе, сейчас — февраль, — ответил на выпад Витя. — И ты бы поучился у моего отца каким-нибудь семейным ценностям, например, не похищать своего собственного племянника!

— Ох, ну да, святой Костя, как же, — сплюнул Антон. — Расскажу тебе сказочку. Тебе, поди, даже невдомек, что у тебя был старший брат?

Витю пробила дрожь. Ну да, конечно, Антон же не в курсе. И ему это представляется, будто он сейчас выдал Вите какое-то откровение, отчего тот должен будет разочароваться в отце. Но Витя не собирался ему доставить такого удовольствия.

— Все я знаю, — спокойно ответил он, под разочарованный взгляд дяди. — И что с ним случилось тоже.

— Вот как? — задумался Антон. — Любопытно. Что ж, ладно, сюрприз не удался. Тогда начнем наше интервью, ты не против? Только учти, если мне не понравится ответ…

Повторный сноп искр был довольно лаконичным пояснением. Витя промолчал. От любого его слова сейчас бы сало что поменялось. Оставалось лишь честно отвечать на вопросы. Ну, или же, стараясь талантливо не договаривать некоторые моменты, если таковые покажутся ему неудобными.

— Когда тебя укусили? — спросил Антон.

— Чуть меньше месяца назад, в прошлое полнолуние, — тут же ответил Витя.

— Надо же, как символично, — усмехнулся Антон. — Прямо как в кино. Не сильно расстроился, когда узнал, что луна, серебро — все это выдумки?

— Это часть интервью или я могу проигнорировать этот вопрос? — Витя почему-то решил продолжить язвить, что стало ошибкой.

Антон, ухмыльнувшись, чуть качнул головой в его сторону. Витя не успел дернуться, как его тело тут же пронзила боль. Будто тысячи иголок одновременно вонзились в место удара. Его неслабо тряхнуло, отчего он обмяк и повис на трубе. Обожженное место неистово щипало.

— Я доходчиво объяснил, что не стоит испытывать мое терпение?

Витя попытался пошевелить языком, но тот его банально не слушался. Поэтому он лишь коротко кивнул, крепко сжимая зубы от боли.

— Так вот, следующий вопрос, — продолжал Антон. — Ты знаешь, кто этот Омега на самом деле?

— Нет, — еле ответил Витя. Некоторые его мышцы до сих пор бились в конвульсиях.

— Плохо, — Антон подпер голову левой рукой, на которой Витя мельком заметил какое-то подобие перчатки, чей металлический каркас блеснул в свете луны. — Впрочем, это уже и не столь важно. Он все равно ночью явится по твою душу. Таковы уж ваши инстинкты. Которые сейчас очень услужливо играют мне на руку.

Заметив взгляд племянника, Антон поспешно опустил руку в темноту и коварно улыбнулся:

— А теперь главный вопрос. Отвечай предельно честно, мальчик. Можешь даже пару минут подумать над ответом. Ты никого не успел убить за это время?

— Нет, — ответил Витя с максимальной уверенностью в голосе, которую мог сейчас показать.

Антон подошел вплотную к нему, старательно пряча от него левую руку и нырнул правой под его кофту, вытащив кулон в виде серебряной пули. Он задумчиво повертел его и затем с силой дернул на себя. Порванная цепочка неприятно прошлась по шее. Внутри Витю обожгло. Он посмел прикоснуться к Ириному подарку. Осквернить его. Уже за это можно если и не убить, то сильно покалечить.

— Ну да, та самая пуля, которую я видел на ликане, чуть не убившем двух девушек, — констатировал Антон. — Надо было все же дать тебе закончить начатое. Тогда бы я имел полное право пристрелить тебя прямо сейчас. А так приходится расшаркиваться. Ох уж эта моя мягкотелость. Скажи, Вить, как ты умудрился достать противоядие? Я ведь принял тогда все меры, чтобы никто не смог его получить.

— Видимо, ты стал жертвой излишнего оптимизма в мышлении, — Витя даже нашел в себе силы улыбнуться. — Я бы не стал тебя за это упрекать — многие люди совершают такую ошибку. Не ты первый, не ты последний. Мыслить надо более творчески.

Антон молчал. Витя утратил способность слышать чужое сердцебиение, но участившийся пар изо рта дяди ясно говорил, что тот в ярости. Витя уже приготовился к новому удару током, но дядя не подавал никаких знаков.

— Я правильно понял, что ты был бы готов пожертвовать жизнью невинных девушек ради того, чтобы достать меня? — продолжил рубить сук Витя. — Разве это в правилах Охотников? У меня появился один закономерный вопрос — за что ж ты так меня ненавидишь? Тебе мало того, что я и так должен буду умереть по вашим правилам?

— Вопросы тут задаю я, — резко сказал Антон. — Но, раз уж тебе так интересно…

Антон встал со стула и подошел к окну. Луна освещала его, создавая видимость чего-то демонического. Женя с Даней по-прежнему у входа, в полной боевой готовности. Антон осмотрел из окна окрестности, убеждаясь, что вокруг все так же никого и вновь повернулся к племяннику:

— Я не тебя ненавижу, мальчик. Я брата своего ненавижу. Не подумай, что дело в какой-то банальной зависти, только идиоты ненавидят кого-то за то, что у них что-то получается лучше. Да и это не про меня, мы с братом абсолютно равны. Считай это небольшой детской обидой. Такой, что я уже забыл даже сколько лет лелею надежду поквитаться с ним. Не ожидал, конечно, что он сам, по сути, сунет мне все козыри в руки. Когда он попросил моей помощи, то я мало того, что получил возможность вернуть свой статус в глазах отца после неудачи с Фрейзером, так еще и шанс дискредитировать Костю за то, что он не подчинился нашим правилам. Как будет рад отец — я не только принесу ему голову белоомутского оборотня, который уже стал одним из самых кровожадных в этом десятилетии, но еще и разберусь с предателем в наших рядах. Просто, так как ты никого не убил, то есть маленькая вероятность, что отец не будет с ним слишком жестким, а мне бы этого очень не хотелось.

— Из-за какой-то маленькой обиды в детстве… Ты совсем больной! — не выдержал Витя.

Даня было дернулся в сторону Вити, но Антон остановил его. Утихомирив помощника, тот вновь уставился в окно.

— Разреши рассказать тебе еще одну сказку, эту ты уж наверняка не слышал, — интонация Антона поменялась. Вите даже показалось, что в его голосе проступила грусть. — Жили-были два брата. Одному только исполнилось восемнадцать лет, и он готовился к блестящей карьере Охотника, а другой был тринадцатилетний идиот. И был у этого идиота в деревне друг, на год старше. И по закону жанра этот самый друг был ликаном. Они с отцом жили в соседнем доме. Конечно, об этом никто не знал, ведь они жили тихой-спокойной жизнью, даже почти никогда не превращались. Идиот сам бы об этом не узнал, если бы друг не рассказал ему как-то свой секрет по подростковой наивности. Идиот страшно испугался, ведь он знал, что его родители уничтожают таких, как его друг. Он не разделял эту точку зрения, всегда противился наставлениям отца и брата. Конечно же, он рассказал другу об этом, но тот лишь весело отмахнулся, мол, я никого не убивал и не собираюсь. А запретить дружить нам никто не может.

У Вити участилось сердцебиение. Тот самый «жуткий домик». Он уже начал догадываться, к чему ведет дядя. И что конец у этой «сказки» далеко не счастливый.

— Как-то раз идиот с другом загуляли слишком допоздна. Они уже возвращались домой, когда напоролись на местных хулиганов. Друг, вместо того чтобы спокойно отдать не Бог весть какие карманные деньги, невзирая на отчаянные просьбы идиота, что не стоит ввязываться в неприятности, решил удаль свою волчью показать. Ввязался в драку. И случайно превратился. Опущу подробности, скажу лишь, что крови было много. Он был в ужасе от того, что натворил. Умолял никому не говорить. Но испуганный идиот рассказал брату. Он надеялся, что брат поможет. Что он поступится принципами. Догадываешься, что произошло дальше?

— Отец потом убил его, — Витя сказал это с пугающим для себя спокойствием. Он должен был испытывать к отцу сейчас отвращение, но он понимал, что тот лишь жертва системы. Константин тогда был всего лишь винтиком в одном большом механизме смерти. Запуганный, сбившийся с пути, которому с детства внушали, что ликаны — зло. Нет, Витя не мог злиться на отца. Он даже сомневался, что поступил иначе, будь у него такое детство, как у него. Витя злился на Охотников, как класс. Их не должно существовать. Не в XXI веке.

— Именно, — осклабился Антон. — Хотя я так просил его… Тогда отец взялся за меня основательно. И он смог открыть мне глаза. Показать мне правду, что вы, ликаны, всего лишь досадная помеха на пути к дальнейшему развитию человечества. Паразиты. А от паразитов нужно избавляться.

— Но если от паразитов нужно избавляться, то за что ж ты мстишь отцу? Ведь получается, что по твоей же логике он как раз сделал в той ситуации все правильно, — запутался Витя.

— Понимаешь, племяш, — вздохнул Антон. — Если бы Костя помог мне… Просто, если бы он ценил меня, как брата… Моя жизнь была бы другой. Все было бы иначе. Я был бы счастлив, черт возьми! — Антон с силой саданул по стене рукой в перчатке, отчего там появились небольшие трещины. — А Костя, не отец, а именно он, сделал из меня бешеного пса. Что ж, как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили. Меня не остановит то, что он уже заплатил за тот инцидент сполна. Видишь ли, это именно отец того парня спустя много лет укусил Максима, вечная ему память. Он столько жил, внушая себе, что его сын — убийца, но все же сорвался, бедный. Ну а я же добью моего брата до конца.

Антон остановился перевести дыхание. Выпрямил спину и поправил воротник дубленки.

— Женя, подойди сюда! — велел Антон.

Охотник с опаской подошел к шефу. Но тот к нему даже не повернулся. Все его внимание было сосредоточено на Вите. Он вытянул вперед левую руку и продемонстрировал племяннику таинственную перчатку. Она была сделана из стали с редкими вкраплениями кожи на месте сгибов. Пальцы оканчивались огромных размеров когтями.

— Настоящие когти ликана, — пояснил Антон. — Оружие еще со времен Великой Отечественной, когда твой прадед по личному распоряжению самого Сталина стал одним из первых Охотников на оборотней, воевавших на стороне нацистов. Тогда приходилось довольствоваться весьма тривиальными методами борьбы с вами. Для чего она мне сейчас, спросишь ты? Видишь ли, я заметил, что раны, которые может нанести эта перчатка, фактически неотличимы, как если бы ранения нанес непосредственно ликан. И, как я уже говорил, отец может сжалиться над Костей, если ты никого не убивал. А Женя меня уже однажды подвел, когда по его вине ты получил противоядие…

Витю затрясло от ужаса. Сердце готово было выскочить. Нужно было срочно что-то придумать. Что-то если не равнозначное убийству, то хотя бы что-то не менее серьезное с точки зрения Охотников. Он не мог допустить кровопролития. Антон уже занес руку для смертельного удара. Он видел побледневшее лицо Жени. Думать было уже некогда. Оставалось пара секунд…

— Я укусил одноклассника! — вскрикнул Витя. — Для деда этого будет достаточно?

Перчатка остановилась в считанных сантиметрах от горла перепуганного Жени. Антон смерил племянника взглядом и довольно улыбнулся:

— Ты же сейчас не пытаешься умышленно спасти его таким образом? Просто напоминаю, что он бы тебя прикончил без зазрения совести.

— Не пытаюсь, — ответил Витя. — Ну и да, лишней крови тоже не хочу.

— Тогда назови имя! — потребовал Антон.

— Миша Ермаков, — не задумываясь ответил Витя. Сейчас главное было спасти жизнь человека. Что он будет делать с этой, пусть и не до конца, но ложью, он подумает потом.

— Что ж, ладно, — хмыкнул Антон. — Ты прав, для отца это будет достаточным аргументом против брата.

— Антон Геннадьевич, — заикаясь, прошептал Женя. — Вы… Вы правда хотели меня…

— Ну что ты, Жень, — Антон по-отечески потрепал его за щеку. — Конечно же нет! Кто же просто так расходует биоматериал?

Внутри Вити все похолодело. Ярость полностью окутала его. Это ничтожество только что хотело убить человека ради собственной выгоды. Еще и насмехается. И чем он лучше ликанов, которых так яро ненавидит? Ничем! Монстр, прикрывающийся благими целями. Как и, почти наверняка, все Охотники.

— Я клянусь, — прошептал он настолько жутким голосом, что на секунду поверил, будто сейчас сможет снова превратиться. — Как только я выберусь отсюда, я костьми лягу, но выжгу вашу проклятую секту дотла!

На последних словах он рванул вперед. Конечно, веревки его удержали. Но Антон испуганно дернулся, что Витю удовлетворило с лихвой.

— Обосрался? — усмехнулся он.

Антон сжал добела кулаки. Но смог сдержать свой темперамент, лишь только вяло улыбнувшись:

— Сомневаюсь, что ты будешь в состоянии выполнить угрозу, мальчик. А теперь я вынужден откланяться. Мне пока что нужно еще играть роль заботливого брата и дяди.

Антон твердым шагом направился к выходу.

— Он ваш, парни, — бросил он напоследок.

Даня злорадно улыбнулся и подошел к пленнику. Женя же стоял, беспомощно свесив руки. Впрочем, Вите было все равно. Он приготовился к боли.

Сережа терпеливо ждал друга на лестничной клетке. Обычно Витя к этому времени уже всегда выходил. Неужто проспал? Сережа сделал еще пару отчаянных попыток дозвониться, но безрезультатно.

«Неужели он действительно впервые в жизни проспал?» — подумал он.

До алгебры уже оставалось пятнадцать минут. Пора было брать быка за рога. Сережа подошел к двери и нетерпеливо нажал на звонок. Вскоре ему открыла дверь чуть сонная Витина мама.

— Доброе утро, тетя Маш, — улыбнулся Сережа. — Я тут все Витю жду, он там не проспал?

— Не знаю, Сереж, я только встала, — ответила Мария, потирая глаза. — Мы вообще вчера с отцом его ждали-ждали, а он так и не пришел. Ну, мы и не стали его дожидаться, легли спать, он же все равно с тобой был. Ну, если вы вчера вернулись посреди ночи, то я не удивлюсь, если он проспал. Ладно, сейчас я посмотрю.

«Вот только не весь вечер он со мной был, да и вернулся я, еще десяти не было», — подумал Сережа, чувствуя пятой точкой, что что-то не так. Но пока решил не поддаваться панике.

— Сереж, а его нет! — раздался из Витиной комнаты голос Марии.

— Кого нет, Вити? — выглянул из комнаты Константин. — Привет, Сереж.

— Может, он просто уже ушел? — предположила Мария. — Сумки-то его тоже в комнате нет.

— А он вообще возвращался? — задал вопрос Константин, чувствуя, что его одолевает непонятный страх.

Сережа понял, что с него хватит. Витя не мог исчезнуть просто так. Это было совершенно не в его стиле. Тем более, он был уверен, что Витя не станет второй день подряд игнорировать родителей. Сережа принялся нервно покусывать костяшку большого пальца. Что-то произошло. И это «что-то» наверняка связано с Омегой. А, значит, пора было забыть обо всех возможных секретах.

— Так, ладно, — произнес Сережа. — Мне все это надоело. Тетя Маш, дядя Кость, я боюсь, что…

— Что за собрание с утра пораньше? — раздался позади Сережи смутно знакомый голос. Он повернул голову и увидел Витиного дядю, отряхивающего снег с плеч.

— … что Витя мог остаться у своей девушки, потому что пошел ее вчера провожать, — сориентировался он. — Здравствуйте.

— У девушки? — живо поинтересовался Антон. — Эх, сразу видно, мой племянник.

Сережа растерянно переводил взгляд с Антона на остальных Соколовых и обратно. Он искренне надеялся, что Витины родители поняли, о чем Сережа хотел сказать изначально. Должны были.

— Хорошо, Сереж, мы тебя услышали, — как ни в чем не бывало ответил Константин. — Надеюсь, что хотя бы сегодня он придет ночевать домой.

— Да уж, — натянуто улыбнулся Сережа. — Ладно, я, если что, позвоню.

Юноша поспешно выкатился из квартиры, стараясь не смотреть в глаза Антону. Как только дверь за ним закрылась, он тут же схватился за голову.

«Так, спокойно, может он действительно просто остался у Ани. Надо ей написать и проверить, только и всего. А потом уже можно будет паниковать. Или нет. Черт, а я еще думал, чего этот придурок все никак в сети не появится. Надо было сразу бить тревогу!».

Он достал телефон, быстро нашел Аню в списке Витиных друзей и принялся набирать сообщение.

— Я все равно ненадолго, так что разуваться не буду, — сказал Антон, как только закрыл дверь за Сережей. — Витя, смотрю, неплохо так загулял, уже второй день подряд дома не ночует.

— Он дурак и ему семнадцать, что ты хочешь? — пожал плечами Константин, всеми силами не показывая волнения. — Какие новости?

— Я расставил ловушки по периметру заброшенного санатория, где Омега часто появлялся, — отчитался Антон, опершись на шкафчик для обуви. — Оставил там Даню с Женей на всякий случай. Они сразу дадут знать, если что-то произойдет. Ко всему прочему, я запустил в воздух пару квадрокоптеров. Мышь не пробежит, не то, что ликан. Так же появилась информация, что, возможно, Омега укусил школьника по имени Михаил Ермаков. Может так оказаться, что именно его я и подстрелил две недели назад. Вопрос, как он смог исцелиться от яда остается открытым. Возможно, Омега что-то знает о противоядиях. Это нужно иметь в виду. Могу подослать в школу Даню или Женю, его быстро вычислят.

— Чтоб духу ничьего в школе не было, — тут же отрезала Мария. — Пробей адрес, пусть ждут его у дома.

— Как скажешь, Мах, — согласился Антон и повернулся к брату. — Ты связывался с Семеновым?

— Да, — кивнул Константин. — Пара его ребят будут патрулировать лес сегодняшней ночью. Он еще добавил, что у… — Константин запнулся, почувствовав небывалую горечь. — У его сына есть какие-то зацепки. Но он не сказал, какие именно.

— А Семенов там не охренел немного? — почесал бровь Антон. — Или он забыл про содействие?

— Да не он не сказал, а Макс, — огрызнулся Константин.

— Макс? — весело переспросил Антон. — Ха, забавно.

Константину пришлось вовремя схватить жену за руку, прежде чем бы ее ногти добрались до лица деверя. Антон сопроводил это действие снисходительной улыбкой.

— Ладно, оставим склоки, — зевнул он. — Сейчас нам как никогда нужно работать вместе, как единый организм. Кость, свяжись с Семеновым еще раз, если тебе не трудно. Выведай у него зацепки, которые известны этому Максиму. Нам сейчас крайне необходима помощь даже врага.

— Я попробую, — ответил Соколов-старший.

— Чудесно, — расплылся в улыбке Антон. — Надеюсь, что сегодня все кончится. Как знать, может мы с тобой, брат, восстановим наш некогда убойный тандем?

Константин фальшиво улыбнулся. Антон в ответ махнул рукой и вышел из квартиры. Как только Константин убедился, что его брат больше никак их не подслушает, то мгновенно сбросил маску спокойствия:

— Маш, я боюсь. Он явно что-то задумал. Я своего брата знаю достаточно хорошо, чтобы это понять, даже если он и думает, что я слепой и глухой.

— Что бы он ни задумал, я надеюсь, что это не связано с Витей, — нервно отозвалась Мария. — Кость, вдруг он узнал? Вдруг то, что Витя пропал — его рук дело?

— Милая, нам нельзя сейчас руководствоваться «если», — заявил Константин. — А то мы сейчас тут себе напридумываем. Я все предусмотрел — помнишь, я в пятницу подарил Вите браслет? Он с секретом — если Витя превратится, то он пошлет мне сигнал на телефон с его точным местоположением. Я отправлюсь туда в ту же секунду.

— До чего мы докатились, шпионить за собственным сыном, — вздохнула Мария.

— Я заберу браслет, как только вся эта закончится, — пообещал Константин.

— Ладно… А что Максим?

— А что он? Думаешь, мне действительно есть смысл пытаться с ним связаться? Думаешь, он будет нам помогать?

Мария ничего не ответила. Но молчание было достаточно красноречивым ответом.

— Мы справимся своими силами, — Константин заботливо обнял жену. — У нас есть все ресурсы. Все будет хорошо. А если нам уж совсем повезет, то Витя избавится от проклятия.

«… то Витя избавится от проклятия», — отозвалось в динамике.

Антон внимательно вслушивался в разговор родственников. Жучок, который он незаметно установил на шкафчик, работал исправно. Но, к сожалению, он не подчерпнул для себя почти ничего интересного. Разве что про браслет, в принципе, полезная информация. Надо будет маякнуть аспирантам, чтобы следили за Витей как можно тщательнее. И, если что, сразу вводили ему новую дозу гематолюпина. Да, в теории она предполагалась для Омеги, но, если уж вопрос встанет ребром, придется рискнуть.

Куда больший интерес вызвала фраза брата про избавление от проклятия. До сих пор считалось, что вылечиться от ликантропии невозможно. С чего вдруг он решил, что Вите это удастся?

Племянник говорил, что его укусили в полнолуние. Антон напряг память и вспомнил текст из старинного Бестиария, которым руководствовались европейские Охотники еще в Средние Века. Тогдашние ученые утверждали, что укушенные в полнолуние — единственные, кто имеют шанс на исцеление, если убьют того, кто их укусил до следующей ночи полной луны. Но это было такой же легендой, как серебро или рябина. С чего он вообще взял…

— Ты не можешь быть настолько глуп, чтобы слепо в это верить, братец, — вслух пробормотал Антон. — Неужели ты настолько отчаялся? Это не есть хорошо — черт его знает, что от тебя такого можно будет ждать.

Сережа уже почти дошел до школы, когда наконец-то пришел ответ от Ани:

«Нет, Сереж, Витя не со мной. Он меня вчера проводил, и мы разошлись. С ним что-то случилось??»

Смачно выругавшись, Сережа, поняв, что он уже и так опоздал, решил задвинуть урок алгебры и прогуляться вокруг школы и заодно хорошенько подумать. Ясно было одно — Витя попал в беду. И вариантов тут было не так уж и много — либо он попался Омеге, либо дяде. Что из этого хуже — большой вопрос. И теперь перед ним, Сережей Тихоновым, обычным подростком без каких-либо сверхсил, стояла задача спасти его.

— Думай, думай, — бормотал Сережа. — Как бы он мог поступить на моем месте? Что бы он предпринял?

Взгляд юноши упал на пару голубей, сидящих на подъездном козырьке. Серые, облезлые, у одного отмерзшая лапа. Не самое приятное для глаза зрелище. А уж учитывая, что Сережа знал, как могут выглядеть голуби — ему было банально жалко птиц. Ведь вопреки распространенному в России мнению голуби величественные и красивые птицы. Но сейчас они больше напоминали двух выходцев из цирка уродцев. Но они сидели рядом друг с другом, грели и защищали. Это было даже милым.

«Сереж, в чем дело?» — пришло второе сообщение от Ани.

Сережа устало прикрыл глаза. Ну вот, только девочку напугал. Нужно было сформулировать вопрос чуточку более корректно.

«Ничего, Ань, все нормально, Витя в классе», — быстро написал он. Подумав еще, добавил: «Передает тебе, что скучает и скоро обязательно выйдет на связь)».

Отключив от греха звук, Сережа смахнул со лба выступившие испарины и вновь уставился на голубей, которые сидели все так же в обнимку.

«Ладно, проанализируем ситуацию повторно — Витя пропал, связи с ним нет. Искать его сейчас одному по всем окрестностям Белоомутска с выпученными глазами — дохлый номер, — думал Сережа. — Да и глупо мне пытаться лезть на рожон одному, тем более что в прошлый раз моя попытка помочь могла закончиться весьма трагично. Ох, ладно, Витек, я знаю, что ты бы начал протестовать, но другого выхода у меня нет. Потом еще спасибо скажешь».

— Волчий клуб, общий сбор! — сказал он внезапно достаточно громко, чем заслужил косой взгляд от проходящей мимо бабульки с тележкой.

Он достал телефон. Руки мерзли и не слушались, но сейчас это было не важно.

«Свет, уходи под любым предлогом с алгебры, жду тебя через 15 минут возле центральной площади. Кажется, Витек вляпался в неприятности».

Макс не стал дожидаться, пока Витя освободится с уроков, а решил начать действовать самостоятельно. Он лишь надеялся, что его брат не очень обидится. Тем более, что новость про одного из оставшихся двух подозреваемых Макса должна была показаться Вите весьма любопытной. Но сейчас было не до него. Он ждал на платформе человека под именем Иван Ефремов.

Мелкий бизнесмен, владелец какого-то местного рекламного агентства. Звезд с неба не хватает, но и не прям уж чтобы бедствует. Крепкий такой средний класс. А для здешних мест так вообще чуть ли не олигарх. На работу, впрочем, все равно предпочитает добираться общественным транспортом, ибо боится уснуть за рулем. Заботливый муж и в ближайшем будущем отец. Будет очень жалко, если Омегой окажется он.

До электрички оставались какие-то жалкие минуты. Макс уже начинал нервничать. Он не мог как-то ошибиться — Ефремов всегда ездит именно этой утренней электричкой. Либо он просто-напросто опаздывает, либо в его графике внезапно появились какие-то изменения. В любом случае, Макс решил дождаться сначала электрички, а уже только потом наведаться в гости.

Он выждал еще совсем немного времени, прежде чем увидел цель. Бежит, голубчик. Морда красная, запыхавшаяся. Боится опоздать. Увы и ах, но сегодня его опасения сбудутся.

Когда Ефремов почти поравнялся с Максом, тот резко встал у него на пути. Ефремов едва успел затормозить, чуть при этом не поскользнувшись на совершенно не подходящей для зимы Белоомутска подошве обуви.

— Парень, ты нормальный вообще? — взвился он.

Макс про себя раздосадовано чертыхнулся. Он уже и забыл, что с потерей бороды сбросил себе на вид лет так десять, так что обращения «мужик» он теперь может не ждать.

— Иван Ефремов? — спросил он, проигнорировав его возмущение. — Мне нужно задать пару вопросов.

— Слушай, прости, но если хочешь заказать рекламу — запишись на прием, — Ефремов нервозно стрелял глазами в сторону платформы. — Приму с превеликим удовольствием, но сейчас очень опаздываю, можно пройти?

— Я не по поводу рекламы, — продолжил Макс, хрустнув шеей. — И, увы, для тебя, разумеется, мои вопросы не терпят отлагательств. Так что, любезный, в офисе тебя до конца первой половины рабочего дня не досчитаются. А если тебе не повезет — то и вовсе.

— Это что, угроза? — выпрямился Ефремов. — Ты вообще кто такой? Я сейчас полицию позову!

— О, не утруждай себя, — скривился Макс. — Куда будет проще нам обоим, если ты ответишь на парочку моих вопросов.

Ефремов, видимо, потерял всякое терпение, потому что попытался в наглую пройти сквозь Макса, но ликан схватил его за торчащий из-под зимнего пальто галстук и резко притянул к себе.

— Ну зачем ты все усложняешь? — спросил он, чуть подняв брови.

— Должен предупредить, что я тягаю железо! — без особой уверенности пискнул Ефремов.

— Как мне страшно, — нарочито медленно ответил Макс. — Впрочем, на всякий случай, посоветую все же не делать глупостей. Итак, вопрос первый и, может быть даже единственный, — что ты знаешь о местном волке-людоеде?

— Что? — ошарашенно переспросил Ефремов.

— Волк, — вкрадчиво повторил Макс, прислушиваясь к сердцебиению и внимательно следя за выражением лица. — Только не говори, что ты два месяца жил в сферическом вакууме и ничего о нем не слышал.

— Да слышал я о нем, конечно, — затараторил Ефремов, стараясь перекричать медленно подъезжающую электричку. — Только я не понимаю, почему я должен о нем знать что-то, чего не знают другие? Я собак-то боюсь, о каких волках может быть речь?

Не врет. Либо очень умело скрывает. Макс чувствует испуг. И никаких признаков запаха волка. Даже каких-то случайно выделившихся феромонов. Нет. Не он.

— Ладно, свободен, — отпустил Макс Ефремова, даже не думая как-то извиниться.

Тот еще пару секунд ловил ртом воздух, бешено посмотрел на платформу, проводив уходящую электричку и затем снова на Макса, который уже направлялся вглубь поселка.

— Да я… Я на тебя в суд подам! — надувшись, кричал он ему вслед.

— Встань в очередь! — саркастично ответил Макс. Он и так не вслушивался в то, что кричат ему в спину, но вредность промолчать не позволила.

Оставался один человек. И если с ним также будет мимо, то Омегой окажется никто иной, как крестный Вити. Макс искренне надеялся, что такой сценарий не реализуется. Он просто-напросто боялся увидеть реакцию брата в таком случае. Причинять ему боль — последнее, чего бы ему хотелось. Но, с другой стороны, Витя сам ему вчера сказал, что если Омегой окажется именно его крестный, то они сделают то, что должны. Это в некоторой степени снимало ответственность с Макса, пусть ему самому от этого было ни разу не легче.

Макс только успел задуматься, а мог бы тот человек в теории оказаться и его крестным тоже, как звук входящего сообщения отвлек его от этих ненужных мыслей. От души поблагодарив отправителя, Макс обнаружил сообщение от Сережи. Короткое, но при этом весьма и весьма доходчивое:

«Витек в беде. Жду на центральной площади через пятнадцать минут. ЭТО ВАЖНО!»

Макс трижды прочитал сообщение, сохранив бесстрастность. Секундное смятение мгновенно переросло в твердую решимость. Остальные дела подождут. Брата нужно спасать. Одернув пальто, Макс сменил изначальную траекторию и направился в сторону площади.

Сережа ждал на лавочке, покачиваясь корпусом туда-сюда и поглаживая за ухом прибившуюся к нему дворнягу. Он видел, что Света прочитала сообщение. И пусть ответа он на него не получил, но он знал, что она придет. Должна прийти. И даже толпы учителей ей не помешают. Он даже не переживал по этому поводу. Сейчас он прорабатывал план.

Враг был умен. Не стоило надеяться на какие-либо ошибки с его стороны. Будь то Антон, будь Омега — они наверняка предусмотрели вариант того, что Витю можно будет отыскать по запаху. Или еще по каким ориентирам, доступным ликанам. В поисках нужно будет прибегнуть совсем уж к нестандартному подходу. Сделать то, чего никто не ожидает. Ну, или рассматривает в последнюю очередь, поскольку такую стратегию видит маловероятной. У Сережи уже родились в голове несколько идей. Но для начала нужно собрать народ. Использовать каждое возможное преимущество.

В тайне Сережа очень бы хотел, чтобы внезапно появился какой-нибудь Deus Ex Machina, решающий в одночасье все проблемы, но он понимал, что так бывает только в кино. Да и неоткуда этому Богу было взяться, раз уж на то пошло. Надеяться нужно было только на себя.

Свету он увидел сразу, как только та появилась на аллее. А рядом с ней, внезапно, шел Леха. Сережа нахмурился — этого еще только не хватало. Зачем она его взяла? При всем уважении к его габаритам — тут он точно будет лишь обузой. Но делать уже что-то было все равно поздно, поэтому Сережа, чутка проигнорировав здравый смысл, призывно махнул парочке рукой.

— Прибежала, как только смогла, — сообщила раскрасневшаяся Света. — Вике не стала ничего говорить. Я и ему не хотела, — кивнула она в сторону Лехи. — Но, к сожалению, он увидел твое сообщение раньше, чем я успела сообразить.

— Ты все правильно сделала, — кивнул Сережа. — Вика бы ничем не помогла. А подвергать ее риску я и сам не хочу. А Витя так тем более бы нас прибил за это. Собственно, без обид, Леш, ты тоже вряд ли чем поможешь.

— Я сделаю все, что от меня потребуется, — сказал он. — Я слишком долго был к Вите не очень-то уж и справедлив, а он всегда относился ко мне с добротой, поэтому, если у меня есть возможность ему помочь, то я ею воспользуюсь

— Дурак, — вздохнул Сережа. — Мы не играем в благородных супергероев. Мне, понимаешь, довелось на своей шкуре убедиться, что отчаянный героизм может дорого обойтись, — он непроизвольно схватился за живот. К счастью, движение вышло очень естественным, поэтому осталось без внимания. — Это все большой риск. Мы собираемся выступить против Охотников на оборотней и Омеги, который, просто к слову напоминаю, убьет любого из нас без зазрений совести. Витя бы не позволил, чтобы мы тобой рисковали. И я тоже не очень горю желанием, чтобы кто-то еще в это впутывался.

— Прости, конечно, Серег, — возразил Леха. — Но я просто должен задать один закономерный вопрос — а почему тогда ты впутал в это все Свету, если все так серьезно?

— Действительно, блин, может, потому что она… — хотел было съязвить Сережа, но остановился на полуслове. Света тем временем стояла с крайне озадаченным видом, как бы невзначай ковыряя снег носком и старательно делала вид, что не при делах. Ну конечно же она ему ничего не сказала!

— Что она? — нахмурился Леха.

— Сама говори, если считаешь нужным, — проворчал Сережа, доставая сигарету.

— Леш, тут такое дело… — Света кусала губу и периодически кидалась в Сережу раздраженным взглядом. Она понимала, что сейчас не время для каких-то тайн. Просто она не думала сообщить об этом Леше… таким образом. — В общем, я тоже оборотень.

Стук Лехиной челюсти можно было услышать на другом конце Белоомутска. А он уж было наивно думал, что его уже ничем не удивить.

— Что? — офигевше переспросил он. — Ты? Но как? Когда…

— Неважно, — поспешно ответила Света, надеясь, что Леша об этом не узнает хотя бы никогда. — Суть в том, что я могу постоять за себя. У Сережи уже достаточный опыт. А ты, Леш, просто человек.

— Спешу напомнить, — выпятил он грудь, чуть самодовольно улыбаясь. — Что во мне 192 сантиметра роста и 86 килограммов веса.

— Это все, конечно, очень мило и, без иронии, повод собой гордиться, — раздался будто из ниоткуда голос Макса. — Но я, молодой человек, также спешу напомнить, что даже у самого дохлого ликана клыки размером с большой палец взрослого мужчины при силе укуса около девяти с половиной тысяч Ньютонов. Если вы были внимательны на уроках физики, то примерно представляете, сколько это. А еще у ликанов когти, которые могут рвать железо, почти непробиваемая шкура, а также сверхчеловечкая скорость и маневренность. Вопросы?

Пылу у Лехи заметно поубавилось. Но он все равно не двинулся с места. Он и не собирался уходить. Как бы не было страшно. В такие моменты он вспоминал свой первый матч за «Витязь». Играли против очень серьезного противника. Леха очень боялся. Во многом из-за отца. Но он смог себя перебороть и забил, пусть и не победный, но все же гол. Конечно, это не шло ни в какое сравнение, но как необходимый сейчас стимул очень даже работало.

— Макс, как же хорошо, что ты все-таки пришел! — обрадовался Сережа.

— Не мог иначе, — ответил тот, вглядываясь в Свету с Лехой. — А теперь скажи, зачем тут эти двое?

Света не растерялась и тут же сверкнула алыми глазами, на что Макс уставился на нее с явным интересом.

— Хмм, так вот, кто наш таинственный альбинос, — загадочно протянул он. — Как любопытно. Я знал одного на своем веку. И она тоже была моей лучшей подругой, как ты у Вити. Прости, что так пялюсь, просто накатили воспоминания.

— Ничего, — ответила Света. — Я ожидала подобной реакции.

— Так, а ты у нас, тогда, кто? — обратился Макс уже к Лехе. — Потому что если ты в критический момент не сможешь превратиться в какую-нибудь хреновину, то завтра ваш класс может не досчитаться одного блондина.

— Я уже сказал, что я не уйду, — чуть улыбнулся Леха. — Могу повторить еще раз. И не надо пытаться меня отговорить, ведь…

— Поменьше пафоса, я не собирался тебя отговаривать, — махнул рукой Макс. — Ладно, мы отвлеклись. Что с Витей?

— Точно не знаю, — начал Сережа. — Он вечером вчера, как я понял, не вернулся домой. Боюсь, что его могли похитить.

— Охотники, — сквозь зубы произнес Макс, почти не задумываясь.

— С чего ты так решил? — спросил Сережа.

— Потому что логику иногда надо включать, — сухо ответил Макс. — Или ты правда думаешь, что это Омега? Не смеши. Витя не нужен ему в качестве пленника. Он нужен ему, как член стаи. По своей воле Витя бы с ним не пошел, ибо научился себя контролировать, а значит, что Омега больше не может залезть к нему в голову. Единственное, что он в силах сделать — найти на него рычаг давления. Но тут вырисовывается один неудобный вопрос — зачем тогда Вите скрываться? Омега так велел? Не думаю. Куда логичнее не привлекать к себе внимания внезапной его пропажей, особенно, когда здесь целый клан Охотников, которые помимо всего прочего его ближайшие родственники, — Сережа непроизвольно заметил, что Макс не особо-то торопится признавать родство с кем-то из Соколовых помимо Вити. — Я даже больше скажу — как только Омега узнает, что Витя пропал, то он придет в ярость. И тоже начнет его искать. И попадет прямиком в ловушку, заботливо расставленную Охотниками, где наш друг играет роль приманки.

— То есть ты считаешь, что это Антон постарался? — подытожил Сережа.

— Без вариантов.

— И где он в таком случае его может прятать?

— В заброшенном санатории конечно же, — фыркнул Макс. — Это более чем очевидно.

— Значит, надо сейчас же идти туда! — воскликнула Света.

— Нет, — спокойным тоном ответил Макс на удивление всех собравшихся.

— В смысле «нет»? — хором возмутились Света с Лехой. Сережа промолчал. Он решил все же дождаться аргументации Макса на такой ответ.

— Потому что попытку сунуться туда сейчас можно приравнять к самоубийству. — пояснил ликан. — Они наверняка подготовились, расставили ловушки по всему периметру. Мы всей толпой не сможем попасть туда незамеченными даже при большом желании. И в результате будем, как на ладони. Мишени только останется пририсовать нам на лбу и надпись на груди «Мы дебилы!». Ну и плюс не забывайте, что Витя, как я уже говорил, приманка для Омеги. Он придет за ним. Именно он — основная цель Охотников. Поэтому они ничего с моим братом не сделают, пока не явится Омега. Поэтому даже если есть шанс освободить Витю сейчас, то я бы не стал им пользоваться. Это будет глупостью, когда у нас есть прекрасная возможность покончить с этой тварью, ибо мы сейчас на шаг впереди, а не он.

Тут уже не выдержал Сережа. Его также посещали мысли, что идти на заброс среди бела дня — не самая лучшая идея, но что Макс оставит там Витю на произвол судьбы, когда есть шанс сделать что-то сейчас — такого он просто оставить не мог.

— Да как ты можешь такое говорить! — злобно повысил голос он. — Он мучается там! У тебя есть хоть капля сострадания?

— Есть, — спокойно ответил Макс. — Поверь, подстраховка, я совершенно не в восторге от того, что Витя там. Но Омега слишком долго задержался на этом свете. И я воспользуюсь любым шансом поймать его и отправить в Ад, где его уже заждались. Ты сам не хотел бы с ним как можно скорее поквитаться за то, что он тебя чуть не убил?

— Знаешь, я был прав в тот вечер, — с отвращением сказал Сережа. — Тебе и правда нет никакого дела до остальных. Готов пойти по головам, наплевав на всех вокруг ради себя любимого!

— Не надо так говорить, Сереж, — ответил Макс. — Да, я действительно больше всех собравшихся мечтаю убить Омегу своими руками, но…

— Какая же ты сволочь! — внезапно рявкнула Света и пошла в наступление, но Леха с Сережей вовремя схватили ее за руки. Макс даже бровью не повел. Вряд ли девочка понимала, с каким трудом ему пришлось принять это решение.

— … но действую сейчас в общих интересах, — невозмутимо продолжил он. — Я вообще должен быть сейчас в другом месте, но я здесь. Потому что Витя мне не безразличен. Ну, вытащим мы его сейчас, дальше что? Охотники знают о нем. Потеряв Омегу, его дядя точно взбесится и пристрелит его к чертовой матери вместе с семьей за нарушение правил. Не надо сейчас думать эмоциями. К сожалению, это необходимая мера.

Ярость внутри Сережи поубавилась. Ладно, доводы Макса… имеют право на существование. Вынужден был признать.

— Ладно, и что ты предлагаешь? — спросил Леха, все еще пытаясь удержать Ларионову, на которую слова Макса не воспроизвели должного эффекта.

— Дождаться вечера, чего еще? — нетерпеливо ответил Макс, стараясь не обращать внимания на пару полыхающих красных глаз в паре сантиметров от него. — Можно, конечно, отправить туда кого-нибудь прямо сейчас и разведать обстановку. Может это и дало бы нам преимущество, пока остальные будут обдумывать тактику захвата этой чертовой помойки.

— Я пойду! — вызвался капитан.

— Нет! — тут же воскликнула Света, напрочь забыв о Максе.

— Да, — отступать он не собирался. — Серегу узнают сразу, поскольку он Витин лучший друг. Ты оборотень, тебе точно не стоит лезть на рожон. Остаюсь один лишь я. Я достаточно неприметен. И обещаю быть осторожным.

— Точно? — спросил уже Сережа. — Потому что лично я не уверен. Особенно касаемо твоей неприметности.

— Я просто футболист, который решил пробежаться по лесу, — непринужденно ответил Леха. — Они меня не убьют за это.

— Надеюсь, — пробормотала Света, снова с ненавистью уставившись на Макса. — А мы что будем делать?

— А мы, — быстро начал Сережа, пока их старший товарищ не успел сообразить. — Сделаем то, что никто не будет ожидать — объединимся с Охотниками. Правда, с лояльными нашим убеждениям.

Макс тут же наградил Сережу взглядом, будто собрался того пытать. Жестко и без каких-либо угрызений совести.

— Ни за что! — отчеканил он. — Мы справимся со всем своими силами. А к помощи этих… этих… — Макс отчаянно перебирал в своей голове все знакомые ругательства, но почему-то так и не осмелился произнести ни одно из них. — Никогда!

— Макс, ну включи логику! — ударил того его же оружием Сережа. — Вряд ли кто-то от нас этого ждет. Враг моего врага — мой друг, помнишь? Тем более, это же и твои родители тоже.

— Еще раз это произнесешь — останешься без своей чертовой шапки, — огрызнулся Макс.

— Да держи, Боже! — воскликнул Сережа, срывая с себя желтую шапку с улыбающейся мультяшной физиономией и протягивая ее Максу. — А я еще раз повторю — это твои родители! И они нам помогут, хочет твоя волчья задница этого или нет!

Макс убийственно спокойно смотрел на протянутую шапку. Внутри клокотали ярость и смятение. Он совершенно не хотел связываться с Соколовыми. И в любой другой Вселенной он бы не поменял своего решения. Но здесь и сейчас разговор все же шел не о каких-то условных принципах.

— Когда-нибудь я с тебя за это потребую, — произнес Макс, борясь с желанием врезать Сереже. — И мало тебе не покажется. Пошли, времени у нас не так уж и много. Светлана, прекрати так на меня пялиться уже, в конце концов!

Света, впрочем, не стала отводить от того очень пристальный и зоркий взгляд. Макс бы сейчас с превеликим удовольствием поиграл бы с ней в гляделки, но да Бог с ней. Все, что он делает — ради общего блага.

— Я тогда в сторону заброшки? — спросил Леха, неуверенно указывая пальцем в ее направлении.

— Давай, — кивнул Сережа. — Свяжись с нами, как только выяснишь что-нибудь. И не геройствуй, я тебя очень прошу.

Света беспокойно смотрела на Лешу. В голову закрались переживания — вдруг правда о ней как-то повлияла на их отношения? Не то, чтобы она как-то видела его в роли парня… Ну, он оказался хорошим человеком. Зачем что-то портить?

— Я догоню, — кивнула она Сереже с Максом. — Леш, можно тебя на секунду?

Тот подошел к ней, неловко улыбаясь. Света хотело было отвернуться. Но все же заставила себя смотреть ему в глаза:

— Ты ведь не разочаровался во мне из-за того, что я…

— Перестань, — добродушно ответил он. — Это круто, правда. Конечно, я еще новичок в этой всей истории с оборотнями, но у меня уже достаточно поводов думать о том, что вы не являетесь какой-то угрозой. Я хочу сказать, что ты уникальная. Ты и так была такой, насколько я тебя успел узнать, а это…

— Ладно, я поняла, — улыбнулась Света. — Давай тогда, беги. И послушай Сережу, не делай глупостей.

— Не буду, — пообещал он. — Кстати, может сейчас не в тему, но не хотела бы ты в субботу сходить в кино?

— Если все будем живы, то с радостью, — живо кивнула она. — Все, беги.

Радостный Леха стартанул в сторону заброшенного санатория. Света печально посмотрела ему вслед и поспешила за Сережей с Максом. Она совсем растерялась. Сейчас стоит думать о спасении друга, а ей в голову какие-то переживания лезут. Это выглядело таким неправильным. Но, с другой стороны, вряд ли Витя ее бы осудил. Тот сам хоть и строит из себя дикого рационалиста, но также весьма подвержен эмоциям. Он бы точно понял. И не стал бы злиться.

Счастливый Леша Фролов мчался сквозь Белоомутск в сторону леса, осознавая, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Ему доводилось читать фантастические книги о том, как герой по чистой случайности оказывается втянут в гущу событий, которые выходят за рамки нормальности. Но все это казалось глупыми сказками. Для него всегда была лишь только одна жизнь — реальная, где он является звездой футбола, парнем самой красивой девушки в школе и вообще первым всегда и во всем. Всего этого он добился, выкладываясь на полную катушку, только для того, чтобы отец мог им гордиться. Но сейчас все иначе.

Он попал в другой мир. Мир, где все его достижения не имеют никакого значения. Мир, где, как оказалось он готов пойти на выручку тому, кого бы его отец назвал «ботаником», и начал испытывать чувства к девушке, которая казалась раньше обычной серой мышкой. Мир, где он впервые почувствовал, что делает что-то по-настоящему значимое. И, самое удивительное, этот мир, полный оборотней, казался более нормальным и реальным, чем тот, который он старательно выстраивал вокруг себя. Очень удивительное ощущение.

Он точно не помнил расположение санатория, но зато вспомнил, как по тому же маршруту следил за Витей и, как выяснилось, Максом. Тогда уже было темно, но дорога узнавалась. Как только он пересек железнодорожные пути, то сбавил обороты — мчаться сломя голову было уже ни к чему. Он спокойно пошел по вытоптанной тропинке вглубь леса.

Леха никогда раньше не задумывался о том, насколько тот одновременно красив и зловещ. Для него он просто был. Да, природа, да, красиво. Но для него это было просто место, где он периодически бегал, если хотел отдохнуть от людей. И никогда не смотрел на него с того ракурса, с какого он открылся ему сейчас.

Он шел, выверяя каждый шаг, боясь сделать хоть какое-то лишнее движение. Страх неизвестности сейчас хоть и был весьма закономерен, но он лишь только мешал. Леха себе напомнил, что по легенде он просто решил тут пробежаться. Не больше, не меньше. С какой стати обычному бегуну паниковать?

Страх усилился, когда показались серые стены санатория. Выдохнув, Леха выпрямил спину и побежал в характерном для разминочного бега стиле. У здания он чутка сбавил темп, будто делая небольшую передышку. Вокруг стояла абсолютная тишина. Приглядевшись, Леха заметил цепочку следов, которые входили и выходили из санатория. Трудно было определить, кому они могли принадлежать. Единственное, что было ясно наверняка — это группа взрослых мужчин.

Леха с опаской окинул взглядом уже давно разбитые окна. Если там что и происходило, то сейчас там либо пусто, либо очень хорошо спрятано. Он обещал не геройствовать. Но если он не зайдет внутрь, то вся его миссия не принесет никаких результатов. Он исследовал покрытую снегом земляную поверхность на предмет возможных ловушек. Но таковых не наблюдалось. Либо он был слишком слеп, чтобы их как-то заметить. Поэтому он, поставив телефон от греха в беззвучный режим, на цыпочках пошел ко входу. И вскоре оказался внутри.

Пахло сыростью. Откуда-то сверху доносился совсем уж неприятный запах. Юноша поморщился, зажав нос рукавом куртки. Нужно было хоть немного исследовать казавшееся бесконечным количество комнат. Он уже было сунулся вправо по коридору, как вдруг услышал с самого верха приглушенные голоса.

«Бинго!» — подумал он.

Внимательно смотря под ноги, Леха начал подниматься по ветхой лестнице. Он был весь напряженный, готовый сорваться с места в любую секунду, если голоса окажутся в недозволительной близости. Но они доносились из одной точки. Приближались только по мере того, как сам Леха поднимался все выше и выше.

Он дошел до пятого этажа и замер у края лестницы, предельно аккуратно выглянув из-за угла. В коридоре, напротив одной из комнат сидели на импровизированных стульях двое молодых парней, где-то на вскидку возраста Макса.

— Курить хочу, — недовольно высказался один из них.

— Да ты задолбал, — ругнулся второй. — Каждые десять минут бегаешь.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы с тобой такое произошло! — вскинулся первый. — Ты бы не только курить бы бегал.

— Ой, ну не ной, а? — усмехнулся второй. — Ты же сам слышал — это все был спектакль, чтобы этот заговорил. Мы должны доверять Антону Геннадьевичу, как самим себе.

Антон… Да, это то самое имя, которое Леха слышал от Сережи! Витя действительно был здесь, в этом самом здании! Не исключено, что даже в той комнате, напротив которой сидели Охотники! Нахмурившись, Леха начал разрабатывать в голове план дальнейших действий. На самом деле ему стоило сейчас уйти как можно более незаметно и стартануть со всех ног к Витиному дому, в соответствии с изначальным планом. Они ведь вернутся за ним вечером, обязательно вернутся, в этом был весь смысл затеи. Но в голове юноши была и толика сомнений. Слова Макса казались дикими — намеренно оставлять Витю, даже если это будет стоить победы над Омегой, было неправильно. Должен был быть другой способ.

— Все, сиди, я курить, — один из Охотников резко встал и направился к лестнице.

— И как же ты тут собрался один пацана караулить с таким распорядком, когда я буду вынужден отчалить в гости к его однокласснику?

Какому однокласснику? Не важно! Нужно было бежать! Но куда? Леха начал лихорадочно соображать. Нет, бежать точно не вариант — догонят и еще, чего доброго, пристрелят. Оставалось лишь…

«Боже, что я делаю», — сокрушенно подумал он.

Он вышел навстречу Охотнику и тут же остановился, сделав крайне изумленный вид. Охотник не растерялся и тут же наставил на того ствол.

— Не стреляйте, я все скажу! — закричал Леха.

— Что скажешь? Ты кто вообще? — спросил Охотник, все еще держа Леху на мушке. Второй поспешно присоединился к товарищу.

— Закладка в третьей комнате справа от лестницы, — Леха отчаянно затараторил первую логичную причину его появления в одиночестве на забросе. — Там немного, но…

— Так, ясно… Слушай ты, нарик долбаный, — угрожающе начал Охотник. — Вали отсюда к такой-то матери.

— Женя, слепая ты идиотина, — встрял второй. — Ты на него посмотри — какой он нарик?

Не успел Леха ничего сказать в ответ, как тот также направил на него ствол, взирая на подростка с превосходством:

— Миша Ермаков, я правильно понимаю?

— Да, Кость?

Константин вздрогнул. Не ожидал, что его друг возьмет трубку практически сразу.

— Дим, есть разговор, — начал он.

— Слушай, я сейчас не совсем могу говорить, на электричку опаздываю, — замялся Дмитрий. — Можешь перезвонить чуть позже?

— Нет, это срочно, — ответил Константин. — Выслушай меня, пожалуйста.

Дмитрий тяжело вздохнул. Ну, срочно, так срочно.

— Ладно, что случилось?

— Сразу оговорюсь, что это на крайний случай и я очень надеюсь, что к этому не придется прибегать, но… Я хочу, чтобы вы с Витей уехали из страны, — сказал Константин.

Дмитрию в этот момент пришлось присесть на ближайшую лавочку. Такой внезапный поворот событий поверг его в шок.

— Кость, — сглотнул он. — Что ты такое говоришь?

— Не спрашивай меня сейчас ни о чем, — попросил Соколов-старший. — Витя тебе все объяснит, когда придет время.

— Нет, я хочу знать! — потребовал Дмитрий. — Сперва Витя оставляет мне какую-то странную записку, что я должен уехать из Белоомутска, а теперь ты меня просишь с ним покинуть страну? Может, ты все же объяснишь, что происходит?

Константин запнулся. Зачем Вите оставлять крестному записку подобного рода?

— Не могу, — продолжил он. — Просто знай. Завтра утром к тебе на счет могут капнуть десять миллионов. В таком случае ты берешь Витю и уезжаешь. О доверенности на несовершеннолетнего и прочих деталях не беспокойся — я все организую.

— Сокол, ты бредишь, — недоверчиво произнес Дмитрий. — Ладно, как я, по-твоему, все брошу тут?

— Я прошу тебя, — повторил Константин. — Иного выхода может не быть.

В трубке некоторое время было молчание. Лишь тяжелое дыхание говорило о том, что там все еще висят.

— Боже, я надеюсь, что до этого не дойдет, — высказался прямо Дмитрий. — Ладно, я тебя услышал.

— Спасибо, — ответил Константин, руки у которого уже начали трястись. Он завершил вызов и повернулся к жене:

— Теперь точно все.

Мария сидела на прикроватной тумбочке со слезами на глазах.

— Я не верю, что все это происходит…

— Я тоже, — ответил Константин, присаживаясь напротив нее на одно колено и взяв за руку. — Но мы должны спрятать его, если все пойдет крахом. Принять решение, даже если очень больно.

— Может, ты все же поговоришь с отцом? — взмолилась Мария. — Он всегда прислушивался к тебе, может и сейчас…

— Маша, ты не хуже меня знаешь, что это бесполезно! — отчаянно воскликнул Константин. — Он не станет слушать! Этого человека не переубедить. Не разжалобить. Ему семьдесят три года, но он как был самым опасным человеком из всех, кого я знал, так и остался! Это все равно, что упрашивать бешено мчащийся локомотив не сбивать тебя, стоя на железнодорожных путях! Бес-по-лез-но!

Звонок в дверь. Константин, старательно скрывая внезапную бледность, подошел к двери и заглянул в глазок. И тут же успокоился — это всего лишь был Сережа.

— Еще раз здравствуйте! — поздоровался юноша, когда Константин открыл дверь.

— Привет, Сереж, — кивнул он. — Витя так и не…

Он замер на полуслове. Только сейчас он заметил рядом с Сережей явно взволнованную девушку, которая вроде как была их с Витей одноклассницей. А позади нее…

— Максим, — тихо сказал он.

Макс наградил отца насмешливым взглядом:

— Здравствуй… папочка.

Сидя в своем импровизированном логове, Антон внимательно вслушивался в каждое слово беседы брата с Дмитрием. Гнев рос в нем с каждой секундой — его братец решил обставить его? Он был настолько поглощен беседой, что даже не заметил, как в подъезд прошла одна незамысловатая компания из трех человек.

«Спасибо», — закончил его брат разговор.

Антон, раскрасневшийся от злости, тут же выскочил на улицу. Ему стало жарко в «Газели». Вдох-выдох. Холод его успокоил.

«Ладно, братишка… Мне Димон все равно никогда не нравился. Несчастный случай, он такой непредсказуемый…»

Антон вернулся в «Газель», достал из ближайшего саквояжа шприц, удовлетворенно по нему постучал и, спрятав в нагрудный карман, погрузился в оборудование, вычислять хотя бы примерно точку, куда поступил звонок от брата. Квартиру родственников он уже не прослушивал.

— Мужики, вы чего? — ошарашенно спросил Леха, медленно поднимая руки к потолку.

— Дань, не руби с плеча! — осадил товарища Женя. — Может это вообще не Ермаков! Давай проверим его температуру хотя бы? Мы же не хотим убить невиновного?

Сгустив брови, Охотник осматривал внезапного гостя. Леха стоял не в силах вообще пошевельнуться, не то, что думать. Он просто понял один единственный факт — он попал. Только сейчас он понял, что ему всего-то стоило быстро спуститься на этаж ниже и выждать там. Он бы успел. И никто бы его не заметил. А сейчас он все сделал только хуже. И еще его приняли за Ермакова. Ну, что тут можно было добавить — обидно.

— Чтоб даже не думал дергаться, — предупредил Даня. — Как доподлинно известно — пуля будет побыстрее человека. Женя, за термометром! А то ты мягкотелый какой-то сегодня. Еще выстрелить не сможешь при надобности.

Женя, проглотив обиду, вернулся в комнату. Витя все еще висел на трубе, стуча зубами. При виде Охотника он, даже не подняв головы, спросил:

— Кто там?

— Парень какой-то, — ответил Женя. — Если он не тот Ермаков, которого ты укусил, то ему нечего бояться. Мы его проверим и отпустим восвояси.

Как только Женя договорил, из коридора раздался выстрел и сдавленный вскрик. Глаза у Вити выкатились из орбит. Выронив термометр, Женя выскочил в коридор. Пацан лежал на бетонном полу, держась за ногу. Даня стоял, держа пистолет чуть покачивающейся рукой.

— Ты что натворил! — закричал Женя.

— Он дернулся, — пожал плечами Даня.

— Ничего я не дергался, придурок долбаный! — кричал Леха, чуть не воя от боли.

— Тащи его к Вите, — приказал Даня, убирая пистолет в кобуру. — Не нужно нам тут, чтоб хоть кто-то узнал, что мы здесь.

— Стрелять обязательно было? — все кричал Женя, помогая Лехе подняться.

— Говорю же, он дернулся, — спокойно ответил Даня.

Витя затрясся, узнав по крикам голос капитана. Когда Женя приволок пусть и раненного, но живого Леху, только тогда он посмел вздохнуть с облегчением. А еще он дал себе клятву, что Даня, который по своей жестокости чуть ли не догонял любимого дядю, будет мучиться очень долго. Так просто он этого не оставит.

Леху тоже ждала не самая приятная картина. Витя был привязан к трубе, одежда порвана, весь в ссадинах, ожогах и кровоподтеках. Его левый глаз опух, став каким-то фиолетовым месивом.

— Господи, — прошептал он, на мгновение забыв о боли.

Женя аккуратно усадил Леху на пол, чем заслужил презрительный взгляд товарища.

— Говорю сразу — если ты ликан, то сдохнешь через час-полтора. Если все же действительно человек, то, считай, легко отделался. Может, ты даже сможешь бегать через месяц-другой, нападающий «Витязя» Алексей Фролов, — предупредил Даня. — Да, я тебя все же узнал. Ты же, считай, местная знаменитость. А сейчас без лишних движений вытаскиваешь все, что у тебя в карманах и пихаешь ближе к нам!

— Охотникам так мало платят, что они начали промышлять гоп-стопом школоты? — хмыкнул обессиленный Витя.

— А ты вообще заткнись, волчье отродье! — взревел Даня. — Как же ты уже достал за это утро! Какая пытка тебя заткнет?

— Я с моим другом однажды смотрел один фильм — там главного героя тоже пытают. И он как-то говорит своему мучителю — «Знаешь, в чем соль бесконечных пыток? Дальше уже трудно чем-то удивить», — ответил Витя. Изо рта при этом у него пошла кровь.

— Просто скажи, — обратился Женя к Лехе, подбирая его вещи с пола. — Зачем ты сюда пришел? Хотел помочь этому монстру?

— Я вижу здесь только двух монстров, — ответил Леха, стараясь оставаться в сознании. — И ни один из них не мой одноклассник.

— Как трогательно, — скривился Даня. — Ты так же будешь говорить, когда он убьет кого-то из твоих друзей? Ай, ладно. Пойдем, Жень. Оставим голубков наедине.

Охотники удалились. Витя обеспокоенно посмотрел на Леху, который сидел, накладывая впопыхах сделанный из штанины жгут.

— У тебя кровь венозная, лучше давящую повязку наложить, — посоветовал он.

Леха ничего не ответил, лишь наложил кусок штанины поверх ранения. Кое-как зафиксировал.

— Спасибо, — наконец ответил он, облокачиваясь спиной об стену.

— Зачем ты сюда пришел? — спросил Витя.

Леха промолчал. Боялся, что их могут услышать. Он понадеялся, что Витя это также понял.

— Почему ты не превратишься? — спросил он вместо ответа.

— Меня накачали особым препаратом, не могу, — печально улыбнулся Витя. — Так что приходится тут висеть. Весьма удобно, хочу заметить.

— Все шутишь, — буркнул Леха. — Есть повод?

— Для шуток не всегда нужен повод, — ответил Витя, сплюнув очередной сгусток крови. Было даже слышно, как каждое слово ему дается с трудом. — Иногда нужно просто хорошее настроение.

— С чего оно у тебя вдруг хорошее-то? — искренне удивился Леха.

— Хотя бы с того, что Данила очень хочет меня убить, но ему запретили, — на глазах у Вити выступили слезы. — И меня это очень забавляет. А еще больше меня забавляет то, как он будет визжать, когда я вернусь в строй и подвешу его за причинное место на пожарной лестнице.

— Знаешь, Соколов, я только что понял, что в одном я был все-таки прав, когда у нас была с тобой холодная война — ты правда опасный человек, — пытался улыбнуться Леха.

— А вот это как раз не повод для улыбки, — Витя стал неожиданно мрачным. — Я стараюсь не брать это в голову, но не могу и отрицать то, что пока я здесь висел, у меня неоднократно проскальзывала мысль о том, что я хочу их убить. Это было так отвратительно, но я очень этого хотел в некоторые моменты. Это просто наталкивает меня на определенные мысли. Если я об этом думаю — неужели я на это способен?

— Я не думаю, что в мире есть человек, который бы ни разу в жизни хоть на секунду не думал об убийстве, — рассудил Леха. — Мимолетная мысль не делает кого-то действительно готовым к этому.

— Ты забываешь, что я ликан, — Витя поправил слипшиеся на лбу волосы о трубу. — Это, будем честными, немного увеличивает мои шансы на данное действие. Что если кто-то разозлит меня настолько, что я, даже полностью контролируя волка, совершу убийство? Что если даже мне придется сделать это уже сегодня?

— Не придется, — уверенно ответил Леха. — Я просто знаю это.

Витя отвернулся. Придется… Не придется… Но что-то да надо будет делать с Омегой, когда вопрос встанет ребром.

Сереже пришла в голову мысль, что если и существует визуализация слова «неловко», то это именно нынешняя ситуация. Впятером они сидели на кухне, вокруг белого стола, и каждый не имел ни малейшего понятия, с чего стоит начать. Макс поочередно сверлил взглядом то отца, то мать, Константин держал сжатые в кулак руки на столе, Мария уже с минут пять мешала сахар в чашке, а Света ерзала на стуле, периодически неприятно скрипя его ножками о кафельный пол.

— Ладно, — в конце концов, продолжил Сережа. — Думаю, что ситуация всем ясна?

— Более чем, — Константину до этого момента казалось, что он действительно разучился ненавидеть. — Антон похитил моего сына и теперь держит его в заброшенном санатории, как приманку для Омеги. Тут трудно не понять, Сереж.

— Убью гада, — злобно сверкнула глазами Мария, сжав ложку, что та аж погнулась. — Напомните еще раз, почему мы должны дожидаться вечера?

— Напоминаю, — высказался Макс, старательно пытаясь сдерживать всю свою эмоциональную палитру. — Думаю, что тут все согласны, что с Омегой надо заканчивать. И лучшего момента просто не придумать. Мы убьем всех зайцев в один момент. Пусть и не идеальная, но это просто обязана быть действенная стратегия. От вас лишь требуется не кипятиться и продолжать играть свои роли.

— Не превратить рожу моего брата в кровавое месиво будет, конечно, очень трудно, но я попытаюсь, — прорычал Константин. — Тоже, кстати, напоминаю, что Омегу должен убить Витя.

— Не-не-не, — возразил Макс. — Он — мой. И только мой. Я слишком долго ждал и откладывал.

— Я, конечно, предусмотрел все варианты, и как надежно спрятать Витю от остальных Охотников, — сказал Константин. — Но, Максим, не отнимай шанс у своего брата на спасение. Я как-то, помнится, сказал, что уважаю твое желание отомстить. Но это просто месть. Она не поможет тебе вернуть ту женщину. Отказавшись от нее, ты сделаешь намного больше.

— Какая трогательная забота, — Макс даже улыбнулся. — Где ж она только была, ну, например, семнадцать лет назад?

— Да прекратите! — вскипел Сережа. — Черт побери, я тут самый младший, а, по сути, самый здравомыслящий! Можете оставить склоки? Нам нужно сейчас держаться единым фронтом! United we stand, divided we fall[8], ек-макарек!

— Не было бы никаких склок, будь у нашего, кхм, коллеги хоть что-то помимо слепой веры в легенду, — Макс уже явно устал ото всего этого. — Это просто нелепо! Сколько раз мне еще повторить это?

— Леша уже что-то долго на связь не выходит, — неожиданно сказала до этого молчащая Света.

— Прошло не так много времени, — успокоительно сказал Сережа. — Он скоро выйдет на связь, я уверен.

— Нет, — замотала головой она. — Я просто чувствую, что что-то не так.

— Если мы будем полагаться сугубо на «я просто это чувствую», то нам всем конец, — вздохнул Макс.

— Это называется женской интуицией, — не осталась в долгу Света.

— Боже, я умываю руки, — простонал Макс и схватился за голову.

— Может сам что предложишь, Максим? — неожиданно строго спросила Мария.

Макс удивленно посмотрел на нее. Весь его запал куда мигом испарился. Сережу весьма заинтересовал этот эффект.

«Вот, что значит все-таки „мама“», — подумалось ему.

— У меня есть что предложить, — собрался в итоге Макс. — Используя полученные Витей воспоминания Омеги, я навел небольшие справки, кое-куда съездил и смог составить список людей, которые могли бы им быть. На данный момент я отмел всех, кроме двоих.

— Так, и кто это? — тут же встрепенулся Константин.

— А тут начинается самое интересное, — оскалился Макс. — Первый и, по личной просьбе моего брата, не основной подозреваемый — Дмитрий Иванович Ефремов.

Чета Соколовых безмолвно ахнула.

— Не может быть! — с отчаянием воскликнул Константин.

— Исключено! — подтвердила Мария. — Дима не мог…

Для Сережи эта новость также стала будто гром среди ясного неба. Дядя Дима? Полная чушь! Сережа даже не рассматривал этот вариант. Его куда больше смутила оговорка Макса — получается, что Витя сам подозревал крестного и не подумал ему об этом рассказать? Сереже даже стало обидно. Он пытался оправдать друга тем, что тот не стал открываться по той причине, что ему от этой новости было намного больнее. Что он сам отказывался это принимать и поэтому молчал. Но прочитать другу лекцию о доверии спустя почти десять лет дружбы-таки стоило. Разумеется, когда все утрясется.

— Второй подозреваемый, — нарочито громко продолжил Макс, перекрикивая стенания родителей. — Сергей Владимирович Дробнов.

— Что? — нахмурился Сережа. — Наш физик?

Антону не составило труда выйти на квартиру Дмитрия. Он жил в том же подъезде, что и тот безвременно почивший от его рук пьяница, чье имя и фамилию он даже уже и не помнил. Просто парой этажей выше. Как символично.

Он трижды нажал на звонок. Но открывать никто не торопился. Кажется, дома никого не было. Тем лучше. Антон сможет застать его врасплох. Он хоть и не видел Дмитрия уже много лет, но прекрасно помнил о его внушительных габаритах. Шансы при столкновении врукопашную с таким человеком Антон оценивал здраво. И результат объективно был не в его пользу.

— Дима, Дима, одни от тебя проблемы всегда были, — вздохнул Охотник и принялся вскрывать дверь. Заняло у него это чуть меньше минуты. Он проник в квартиру, где оставалось только ждать. Антон надеялся, что хозяин вернется до вечера. Ибо у него все же были дела поважнее.

От нечего делать Антон принялся расхаживать по квартире, изучая углы. Типичный холостяцкий беспорядок. Антон был осведомлен, что женщина Дмитрия погибла от рук Омеги. Он ему даже сочувствовал. Немного.

Рабочий стол самого Дмитрия был завален какими-то бумагами, статьями. Антона это не привлекло. Его куда больше заинтересовал настенный календарь, где некоторые дни декабря прошлого года, а также января и февраля были помечены красным маркером. Даты выглядели смутно знакомыми. И может Антон и не стал бы искать какую-то закономерность, если бы не был выделен сегодняшний день.

Ему хватило пары минут, чтобы понять, что выделены дни полнолуния и также даты нападений Омеги. В груди поднялось чувство тревоги. Он тут же кинулся за стол, изучать бумаги. Статьи о загадочных нападениях животных. Статьи об оборотнях. Заметки экспертов-криминалистов…

— Твою-то мать, — вслух выругался он. Осознание захлестнуло его с головой. В голове Антона выстроилась логическая цепочка, которая давала единственно верный ответ. Высокомерие Охотника просто отказывалось верить в то, что Омега был каким-то стратегом. В смертях не было никакой взаимосвязи. Он обычная машина, которая не смогла подавить монстра. Просто он все это время прятался под боком. Наблюдал из тени. И таким образом знал обо всем.

Он тут же набрал номер Дани.

— Антон Геннадьевич, — нервно ответил Охотник. — А я как раз уже собирался выдвигаться в сторону дома того школьника…

— Забудь! — резко ответил Антон. — Немедленно мобилизуй все ресурсы на поиски Дмитрия Ефремова! Подключи квадрокоптеры! Переверни, если понадобится, весь Белоомутск вверх дном, но найди мне его!

— Антон Геннадьевич, я даже не знаю, кто это, — виновато произнес Даня.

— Я сейчас вышлю фото. Теперь его поимка — задача для тебя номер один. Брать живым. Женя пусть остается с племянником.

— Я Вас понял! — кивнул Даня и поспешил выполнять приказ.

Антон вновь изучил все записи на столе Дмитрия. Затем кровожадно улыбнулся:

— У меня сегодня определенно счастливый день.

— Ну нет, — Сережа даже прыснул. — Дробнов, конечно, сволочь еще та, но это как-то не вяжется.

— Подстраховка, ты до сих пор не понял, что при ликантропии нет понятия «не вяжется»? — спросил Макс. — Каких-то ограничений нет.

— Я не в этом смысле, — пояснил Сережа. — Сергей Владимирович, ну, он всегда, что Витька, что меня, так сказать, недолюбливал. Не нас одних, конечно, — поспешно добавил он, заметив взгляд Витиной мамы. — Он вообще всех ненавидит. Но нас особенно. Просто, если предположить, что Омега он, разве он не должен был начать быть к Вите как-то лояльнее? Если он ему так нужен в своей стае? Ты сам, помнится, что-то такое говорил.

— Это была лишь одна из версий, — ответил Макс. — Ну и мы можем не знать всех деталей.

Константин резко встал из-за стола и с хмурым видом начал тыкать по экрану телефона.

— Ты чего? — спросила у него Мария.

— Я звоню Диме, — ответил Константин. — Я не могу просто так сидеть, зная, что есть возможность того, что он Омега.

— Я бы не советовал, — моргнул Макс.

— А ты мне вообще не указывай, что делать! — рявкнул Константин, на что Макс постучал пальцем у виска. — Боже, а я ведь хотел Витю спрятать с ним… Только что с ним разговаривал… Получается, что я бы сам лично…

Отбивая ногой неровный ритм по ламинированному полу, Константин слушал гудки. Ответа так и не последовало.

— К черту, нет времени дозваниваться, я сам его найду! — выпалил он и направился в сторону выхода из квартиры.

— Дядя Кость, даже я понимаю, что это не лучшая идея, — робко вставил Сережа.

— Мне все равно! — отвечает он, тяжело дыша и уже натягивая куртку. — Он мой друг. Я должен с ним поговорить. Что-то решить. И если все это действительно его рук дело, то… Я просто хочу понять, есть ли еще надежда увидеть друга, или он умер, став ликантропом. Я просто не могу иначе. Сереж, ты-то должен меня понять.

Сережа понимает. Очень хорошо понимает. Поэтому он и молчит. Макс отворачивается от отца и смотрит в окно. Сам же Константин последний раз окидывает взглядом всех собравшихся, говорит, что будет на связи и покидает квартиру.

— Мария Игоревна, на Вас лица нет, — обеспокоенно заметила Света. — Может, мне приготовить Вам чего-нибудь покушать? Вы так бледно выглядите…

— Нет, Светуль, не утруждай себя, все хорошо, — улыбнулась та. — Просто мне страшно.

— Всем страшно, — тихо сказал Сережа. — Но мы должны идти до конца. Даже если будет казаться, что надежды нет.

— Главное только глупостей не делать. Думать надо даже в самые критические моменты, не теряя головы и холодность своих рассуждений, — сказал Макс, все еще не отрываясь от окна. — Намеренно идти на смерть, наивно полагая, что ты спасешь ситуацию — самое тупое, что можно предпринять.

Света встала и, сделав круг по кухне, достала телефон.

— Я звоню Леше, — объявила она. — Он уже должен был вернуться.

— Я для кого сейчас только что говорил о холодности рассуждений? — развел руками Макс, но Света его проигнорировала.

В заброшенном санатории телефон завибрировал, неприятно шумя тем самым об бетонные стены. Леха было дернулся, но легкое движение рукой с огнестрелом ясно дало понять, что лучше этого не делать. Звонок Светы остался без ответа.

— Фролов, твою-то мать, — процедила она, когда стала понятна бесполезность ее поступка.

— Видимо, остается только ждать, — подытожил Макс.

Константин уже подходил к дому Дмитрия, когда увидел до боли знакомый силуэт. Пришлось притормозить и утихомирить в себе бешено нарастающий гнев. Нельзя было показывать Антону свою осведомленность о том, что тот стоит за похищением Вити.

Антон, увидев брата, про себя ухмыльнулся. Конечно же тот также умудрился сложить два и два. Для Антона было бы слишком наивно думать, что тот долго будет пребывать в блаженном неведении касательно вероятности того, что его ненаглядный друг оказался убийцей. Какая злая ирония. Ликаны лишили его всего, кроме, разве что жены. Но по каким-то причинам он не собирался вновь озлобиться на тварей. Это вызывало у Антона довольно живой интерес.

Удачей было встретить брата здесь. Был у него уготован для того один сюрприз. Оставалось только лишь его красиво преподнести.

— Решил повидать друга? — непринужденно спросил Антон.

— Ты, смотрю, здесь ровно за тем же, — ответил Константин, стараясь ничем не выдать злобы. — Что довольно странно, ведь ты последний человек, который бы просто так решил навестить Димку. А значит, что ты явно что-то задумал.

— Да нет, что ты, у меня просто выдалась свободная минутка. Ну, я и подумал зайти в гости, а там, оказывается, столько всего интересного, — издевательским тоном сообщил Антон. — Можешь тоже зайти — увидишь календарь с выделенными датами всех нападений Омеги, статьи о ликанах… Не наводит на определенные мысли?

Чувство невыносимого горя и ужаса сжигает грудь бывалого Охотника. «Почему, Дима, как это вышло? Почему ты молчал?»…

— Нет никаких улик, явно указывающих на него, как Омегу, — собрался Константин. — Он вполне мог начать собирать информацию после убийства своей девушки. Многие бы так поступили. Не стоит делать преждевременных выводов. Это одно из первых правил, о которых говорил нам отец. Тем более, что есть еще один человек, который может быть Омегой.

— Однако ты здесь, а не выслеживаешь второго — заметил Антон. — Стало быть, ты сам больше подозреваешь именно Диму.

— Я… — Константин запнулся, не веря в то, что он собирается сказать. — Я просто хотел с ним поговорить лично. Я не могу полностью отрицать его причастность, учитывая некоторые обстоятельства, поэтому мне это было нужно.

— Хорошо, что ты не теряешь объективность ввиду личных интересов. Кстати, было еще кое-что, — будто только сейчас вспомнил Антон. — Дикий беспорядок у него, конечно. Так вот, я, когда просматривал его эти заметки, чисто случайно обратил внимание на одну довольно интересную деталь…

Антон тут же швырнул Константину скомканный листок бумаги. Тот молча развернул его и увидел строки, написанные Витиным почерком, в которых он просит Дмитрия покинуть Белоомутск. Внутри образовались смешанные чувства — видимо, Витя либо сам догадался, либо Макс его просветил. Но неужели его сын выгораживает убийцу? Нет, он бы так точно не поступил. Витя наверняка уверен, что его крестный невиновен. И таким образом просто хотел его защитить.

— Занятно, да? — спросил Антон, не скрывая желчь. — Зачем моему племяннику просить возможного Омегу уехать из этого поселка аккурат во время того, как мы рисуем финальные штрихи в его поимке? Дай угадаю — наверное, потому что Витя знает то, о чем он, по твоим словам, якобы не в курсе, братец? Как приятно в итоге оказаться правым.

Это был один из тех моментов, когда младший смотрел на старшего свысока. Вот он — момент безоговорочной победы. Его сиятельство Случай полностью проявил благоразумие и встал на сторону правого.

— Молчишь? — продолжает наседать Антон. — Мудро. Когда нарушаешь правила игры, то лучше действительно помалкивать. Ты такой логикой руководствовался, Костик, когда решил умолчать о том, что Витя стал одним из них? Правда, ты не учел, что среди профессиональных игроков жульничество быстро вскроется…

Злость взяла верх, и Константин дал ей выход. Точным ударом он сбивает брата с ног и ставит тяжелый ботинок ему на горло. Это сопровождается вскриками и оханьем сидящих недалеко бабулек, но Константину все равно.

— Хочешь знать мою логику? — рычит Соколов-старший. — Не твоих обоих детей покусали! Единственное, чем я руководствовался — это совесть. Впрочем, тебе этого не понять!

— Не понять? — кряхтит Антон, даже не оказывая сопротивления. — Да, может быть и так. Но я бы все же не стал сейчас действовать слишком агрессивно, если, конечно, ты не хочешь, чтобы мои люди начали беспокоиться и, чего доброго, навредили бы моему дорогому племяннику сгоряча.

Все еще трясясь от злобы, Константин убрал ногу с шеи брата. Протягивать руку не торопится. Встанет сам. Впрочем, Антон ее и не ждал.

— Дубленку из-за тебя испачкал, — сообщил он, будучи уже на ногах.

— Значит, Витя правда у тебя, — Константин уже не был настроен на шутки. — Где он? В санатории?

— Догадливый черт, — ухмыльнулся Антон. — Не волнуйся, с ним все в порядке. Я ввел ему один препарат, так что он сейчас спокоен, как дохлый лев.

— Гематолюпин, — догадался Константин. — Неужели отец все же добился успеха?

— Увы, только лишь относительного, — Антон лениво потянулся, потирая при этом ушибленную челюсть. — Волк вернется. И, нет, Костя, ты не сможешь держать Витю на нем. Произойдет непременная интоксикация. С летальным исходом, как ты понимаешь.

— Если ты сейчас же его не отпустишь… — угрожающе начал Константин.

— Не в твоем положении ставить условия, — прервал его Антон. — У тебя был шанс на то, чтобы повернуть события в твою пользу. Но сейчас я объявляю тебе шах. Он будет там, пока Омега не придет за ним. Мы разберемся с ним, а потом будем решать вопрос с Витей. Я даже, может, помогу тебе, если ты подтвердишь отцу, что победа над Омегой целиком моя. Как ты на это смотришь?

Константин переводит взгляд на небо. Там размеренно плывут серые облака, создавая причудливые образы. Картина совершенно не под стать ситуации на земле. Почему-то он вспоминает, как лежит на теплой траве в обнимку с Максимом и вдвоем они рассуждают, на что похоже то или иное облако. Ребенок с замиранием сердца вглядывается в каждую деталь, включая фантазию, и наблюдая то за кроликом, то за мифическим драконом, то за серым волком…

— Я даже немного разочарован, что ты в принципе задумался. Ну же, брат, я на твоей стороне, — убедительно врет Антон. — Думаешь, я сам хотел бы видеть такого смышленого парнишку, как мой племянник, мертвым? Помоги мне, а я постараюсь помочь тебе. По крайней мере, молчание со своей стороны я гарантирую. А там уж дальше как карта ляжет.

— Я не раз говорил, что тебе веры нет, — внимательно смотрит на него Константин. — Ты ведь никогда ничего не делаешь без выгоды для себя.

— Брат, в твоей патовой ситуации я бы не стал задавать лишних вопросов, — улыбнулся Антон, протягивая Константину руку. — Ну и все же не стоит испытывать мое терпение. Я собираюсь встретиться с Даней, и до вечера мы будем ждать. Готовиться.

— Я могу увидеться с сыном? — без особой надежды спрашивает Константин.

— Исключено, — с напускным расстройством отвечает Антон. — Но ты не переживай, Женя с дополнительной дозой гематолюпина наготове, если Витя надумает дурить, составляет ему весьма неплохую компанию. Ну, так ты с нами или дальше будешь упрямиться, пытаясь найти выход из неизбежного?

Константин борется с желанием навсегда стереть эту самодовольную ухмылку. Что ему стоит — вырубить сначала его, потом, словно таран, пойти в заброшенный санаторий, вытащить Витю и… И что? Антон тут же доложит отцу. План с тем, чтобы отправить его заграницу с крестным под угрозой. Импульсивными действиями он сделает все только хуже. Вот и остается самый оптимальный вариант — принять правила игры.

И он отвечает Антону взаимным движением.

Стрелки часов перешагнули отметку в девять вечера. Макс сидел на лавочке около подъезда и просто изучал прохожих. Ему казалось, что это помогает сосредоточиться, хотя по факту никакой объективной причины тут не было. В основном все были более-менее одинаковые. Сосредоточенные лица, темные одежды. Молодежь лишь выделялась на общем фоне. Но один мужик все же позабавил.

Яркая желтая куртка. Шапка под стать. Чем-то Сережину напомнила. Только без мультяшной рожицы. Идет, разговаривает с кем-то по телефону. И вся речь сопровождалась смехом. Чистым таким, искренним. Казалось, будто само воплощение доброты спустилось на вечерний Белоомутск, чтобы развеять окружающую его тоску. И, вопреки всей логике, улыбнулся и Макс. Будто иначе было возможно.

Характерный писк при открытии двери. Макс лишь чутка бросил туда взгляд. Чуть прикрывшись курткой, вышла Витина мама. Или все же его мама? Макс поспешно отвернулся, сражаясь с какой-то непонятной нервозностью.

— Замерзнешь же тут столько сидеть, — сказала Мария, подсаживаясь к Максу.

— У меня температура тела под сорок, как-нибудь разберусь, — подавив ком в горле, ответил Макс.

Они так сидели, ни проронив ни слова еще минут десять. Мария часто бросала взгляды на сына, но тот упрямо не желал поворачиваться в ее сторону, смотря лишь в одну точку куда-то вдаль.

— Ты стал таким красивым юношей, — наконец произнесла Мария.

Макс оставил это без внимания. Пусть ему и далось это довольно тяжело. Чувство искренней ненависти вступило в схватку с чем-то светлым и добрым. Как тот мужчина в желтой шапке. И пусть это что-то было еще очень маленьким и не могло составить здравую конкуренцию, но оно росло. Подпитывалось той искренностью, с которой обращалась к нему женщина, которая должна была быть его матерью. Это злило. Это раздражало. Это делало счастливым.

— Я могу тебе кое-что показать? — спросила Мария.

Макс все же к ней повернулся. Его непроницаемый взгляд заставил Марию вздрогнуть, но лишь слегка. Он ее не пугал. В его глазах она видела своего любимого старшего сына, которого она когда-то потеряла, потому что сделала неправильный выбор. Дело было не в Косте, она безумно любила своего мужа. Дело было в Охотниках. В том, что она присоединилась к ним. Потому что ее свекр умел надавить на нужные человеческие составляющие. Потому что она была напугана, что кто-то превращается в волков и может убить тебя просто потому что. Но сейчас она видела обратную картину мира. Картину, где все предрассудки были уничтожены.

— Покажи, если считаешь нужным, — ответил Макс.

Мария тут же сунула руку в карман джинсов, откуда вытащила свой кошелек. Открыла его дрожащими руками и полезла в потайной кармашек. Макс наблюдал за этим с налетом скептицизма.

— Я все время так боялась, что его украдут… Не из-за того, что там были деньги, — бормотала Мария. — Потому что там было это.

Секунда, и она протянула Максу маленьких размеров фотографию. Она уже немного выцвела, посему Максу пришлось даже приглядеться, чтобы разглядеть изображение под тускнеющим фонарем.

Совсем крошечный Витя лежал на большой родительской кровати. Рядом с ним лежал, игриво улыбаясь и приобнимая братика рукой, на которой виднелась переводилка из жвачки, черноволосый мальчишка. Макса прошиб холод.

— Ты хранила это семнадцать лет? — спросил он чуть более резко, чем хотел.

— Все это время, — кивнула она. — В тот вечер мы только вернулись из роддома. Все очень устали. Витя орал как бешеный. Мне вообще ни до чего не было дела. Отец пытался его успокоить, но все без толку. Димка… — Мария сделала паузу. Отогнав от себя ненужные мысли, продолжила. — Он очень старательно вел машину. А ты сидел с довольным лицом и все пытался Витьку погладить. Ты был так счастлив, что у тебя появился брат. Неужели ты это все забыл?

— Нет, — ответил Макс, потупив взгляд. — Точнее, думал, что забыл. Внушил себе это. Но, как выяснилось, очень хорошо помню.

— Максим, мы души в тебе не чаяли, — Мария попыталась взять руку сына, но тот ее отдернул.

— Не начинай, — звук получился каким-то даже булькающим. — Я не смогу вас простить за то, что вы сделали. Даже при желании.

— Но ты можешь хотя бы попытаться? — с надеждой спросила Мария.

Макс не ответил. Он снова отвернулся от матери и уставился в знакомую точку.

— Максим, мы очень тебя любим, — голос Марии дрожал. Настолько ей было тяжело. — Ты помни это, пожалуйста. Я не буду просить от тебя что-то взамен. Я просто хочу, чтобы ты не держал на нас зла. Ты был центром нашей жизни. Прими это, я очень тебя прошу.

Волк внутри Макса скулил почти как собака, которую бросили хозяева, а она все равно к ним вернулась, надеясь на то, что ее примут назад. Цепляясь за остатки любви. Может, этот пес и чувствовал себя преданным, но все то добро, что в него было вложено до того ужасного решения своих хозяев, определяло его истинную сущность. Может, кто-то циничный назвал бы это сущностью раба. Но все же это было показателем того, что в этом ужасном мире еще зиждется что-то теплое.

— Я могу оставить себе фотографию? — спросил он с почти уже пересушенным горлом.

— Конечно, — искренне улыбнулась Мария. — Я теперь знаю, что с тобой все хорошо. Что мы хотя бы поговорили без ненависти. Поэтому мне в ней больше нет нужды.

Макс коротко кивнул и спрятал фотографию в нагрудный карман пальто. По нему тут же начало будто распространяться необъяснимое тепло, поражающее его целиком. Оно вонзалось в его каждую частичку будто заточенное копье с бешеной скоростью. Макс украдкой заметил, как ладонь Марии все еще лежит на лавочке. И он накрыл ее руку своей.

Спустя мгновение из подъезда вылетел Сережа с горящими глазами. Он тяжело дышал. Что-то случилось. Но вряд ли что-то плохое, иначе тот бы сейчас наверняка орал, будто его режут.

— Витя вышел на связь! — выпалил он. — Мне от него СМС с другого номера пришло!

— Ты на него перезванивал? — тут же встрепенулась Мария.

— Нет, — смутился Сережа. — Я сразу к вам побежал…

— Все правильно сделал, — вставая, заявил Макс. — Мне стоит напоминать, что свой телефон он потерял вообще-то? Вряд ли ему курьер в заброс новый принес.

— Ловушка… — осенило Сережу.

Выбежала Света. В руках она сжимала свой телефон.

— Витя написал! — воскликнула она. — Он ждет нас у санатория в одиннадцать вечера. Нужно выходить, сейчас же!

— Нет, ну нет же! — отчаянно вздохнул Макс. — Свет, опомнись — его телефон не у него!

Сережа попросил у Светы телефон. Вслух зачитал СМС-ку:

«Привет, это Витя. У меня большие неприятности, поэтому пишу с другого номера. Жду у заброшенного санатория в одиннадцать!»

— Мне написали тоже самое, — нахмурился он. — Кто бы ни отправлял сообщения, он хочет, чтобы все мы пришли к этому времени.

— О, мы придем, — потер руки Макс. — Только на наших условиях. Ублюдок зря считает, что напоролся на невинных овечек.

Сережа стоял, судорожно соображая. Невинных… Невинных… Сообщение пришло ему. Сообщение пришло Свете. Но что, если не только им? Страшная догадка вскружила ему голову.

— Черт! — вскрикнул он.

Все уставились на него, пока он без объяснений уже набирал Викин номер.

— Ты кому? — спросила у него Света.

— Тихо! — шикнул тот. Он все ждал. И ждал. Наконец, Вика подняла трубку. — Алло, Вик! — Сережа не дал ей толком ничего сказать. — Ты получила сообщение от Вити?

— Да, получила, — ответила та. — Уже собираюсь. Только я вряд ли смогу подойти ровно к одиннадцати, просто, меня предки могут даже не выпустить. Я, конечно, постараюсь, но…

— Не приходи ни в коем случае! — тут же запротестовал Сережа. — Я потом все объясню. Просто. Не. Приходи.

— Хорошо, — удивленно ответила та. — А почему вас в школе не было сегодня?

— Все потом, пока, — быстро ответил Сережа и скинул трубку.

Так, Вика предупреждена. Кто еще, кто еще…

Внутри Сережи все рухнуло. Он понял, кто. Но он не знал ее номера. Он тут же проверил ее ВК, но в сети она не появлялась уже как несколько часов.

— Нам придется идти на заброшку немедленно, — глухо сказал он. — Иначе нас ждет классическое Damsels in Distress[9]. И не факт, что со счастливым концом.

— А можно без этой твоей гиковской терминологии? — повысил голос Макс.

— Короче, я уверен, что Аня так же получила сообщение, — поправился Сережа. — Витя наверняка на радостях уже успел ее записать как «Любимая» или что-то в таком духе. Она пойдет к нему и попадет в самое пекло сражения Охотников и ликанов.

— Аня — это Витина девушка? Тогда тем более нельзя терять ни минуты, — решительно заявила Мария. — Ребята, Максим — пойдемте, я вас вооружу как подобает бывалым Охотникам на ликанов. Уж у меня, увы, есть опыт.

— Сомневаюсь, что мне понадобится вооружение, — азартно сверкнул ярко-желтыми глазами Макс.

— И мне, — вторила ему Света, осветив округу алым светом своих волчьих глаз, под удивленный взгляд Витиной мамы. Ну да, она ведь тактично не сообщала, что она тоже ликан. Чувствовалось, что чуть позже ей будет о чем поговорить с Витиными родаками.

— Выпендрежники, — бросил Сережа. — Тетя Маш, а мне понадобится. И, желательно, как можно больше.

Затем он повернулся к товарищам:

— Ну что, айда мир спасать?

— Какой мир, Тихонов? — подняла бровь Света. — Наш поселок максимум.

— Ну… Вот ведь кайфоломы, такой момент обломали, — буркнул Сережа и пошел следом за Витиной мамой. Оружия он был намерен взять много и с как можно более убойной силой.

Даже без учета того, что у него болело и затекло все тело, что он видел на один глаз, слышал на одно ухо и постоянно чувствовал металлический привкус во рту, Витя еще никогда так усердно не думал. Ну почему, почему он не может вспомнить еще один город на «А»?

— Агуаскальентес! — победно воскликнул он.

— Ты это только что выдумал, — бросил Леха. Боль в ноге никак не утихала. Он не понимал, каким чудом еще вообще держится, ведь он потерял уже очень много крови.

— Нет, это правда город в Мексике, — заверил того Витя. — Так что тебе на «С».

Оказалось, что, будучи в плену, довольно весело играть в Города. Это хоть немного отвлекало.

— На «С», значит… — задумался Леха. — Не, все, ладно, я сдаюсь. Сил уже больше нет никаких.

— Эй-эй! — обеспокоенно воскликнул Витя. — Ты даже не думай ложиться спать, слышишь меня, капитан?

— Да какой там спать, — отмахнулся Леха. — Ты как, превратиться еще не можешь?

— Пытался, — ответил Витя. — Все это время я только и пытаюсь, что превратиться. Я чувствую, что волк уже понемногу приходит в себя, но пока я еще не в состоянии этого сделать.

Показался Женя. В руках у него были две бутылки с минералкой.

— Я без оружия, если что. Просто подумал… В общем, вот, — говорит он, протягивая Лехе бутылку. Тот с непониманием смотрит, но все же забирает воду и тут же начинает жадно пить.

Женя подходит к Вите, открывает и крышку и подносит горлышко к его рту. Витя сначала подумал, что стоит отказаться просто из принципа, но жажда пересиливает. Женя помогает ему высушить бутылку почти что залпом.

— Спасибо, что… Спас меня утром, — неуверенно говорит Охотник.

Витя не торопится с ответом. Он сделал это совершенно не задумываясь, будто так оно просто должно было быть, как само собой разумеющееся. Никто не должен умирать.

— Обращайся, — выдавливает он. — Ну и от меня тоже благодарности, что не пытал.

Женя стоит, мнется. Видно, что хочет что-то сказать, но почему-то не решается.

— Хочешь о чем-то спросить? — помогает ему Витя.

— Не то, чтобы прям спросить, — натужно отвечает Женя. — Я просто не понимаю. Геннадий Андреевич учил нас, что все ликаны по своей природе одинаковы, даже если и кажутся безобидными. Но я смотрю на тебя и просто отказываюсь верить в то, что он нам говорил. В то, во что еще недавно верил я сам.

— Мой дедушка просто-напросто ошибся в своих выводах, — попытался рассудить Витя. — Частая ошибка — строить версии на основе уже имеющегося, заранее приготовленного вывода. Так можно доказать почти что угодно. Ну, или в худшем случае он просто намеренно хочет всех нас уничтожить по какой-то причине. Я не знаю. Но я обязательно выясню.

— Я тоже хотел бы, — чуть улыбается Женя. — Потому что, как оказалось, я сражаюсь не на той стороне. Ты сказал утром, что выжжешь нашу секту дотла. Если понадобится моя помощь, то я помогу тебе.

— Может, ты тогда сперва нас отпустишь восвояси? — саркастично спросил Леха.

— Нельзя пока, — ответил за Женю Витя. — Я не для того висел здесь почти сутки, чтобы просто сбежать. Если дядя хочет поймать Омегу таким образом — пускай. Уже нет времени менять план. Пусть и чужой.

— Может мне хоть путы развязать? — предложил Женя.

— Хорошая идея! — раздался из проема звучный голос.

Все тотчас же обернулись на силуэт громоздкого мужчины, который сжимал в руке пистолет, направленный на Охотника.

— Делай, что хотел и потом медленного отошел от моего крестника, подонок! — убийственным тоном велел Дмитрий. Дважды повторять Жене не пришлось.

Ошеломленный Витя все не спускал глаз с дяди Димы, пока Охотник отвязывал его от трубы. Какого черта он здесь забыл? Он ведь просил его уехать! Если только…

— Нет, — душа ушла в пятки. Стук разбитого сердца в тишине можно было спокойно услышать. Витя и так еле стоял на ногах, но теперь вовсе упал.

— Витя! — воскликнул Дмитрий и, забыв об Охотнике, подбежал к крестнику, но тот начал изворачиваться от его ручищ и отползать от него, будто боясь обжечься.

— Я в это не верю… Как Вы могли… — Витя пытался сдержать предательски наворачивающиеся на глаза слезы. Это казалось просто плохим сном.

— О чем ты говоришь? — уточнил Дмитрий, не оставляя попыток поднять Витю на ноги.

— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ ВООБЩЕ!? — Витя перешел на крик. — Ты был кумиром для меня! Человеком с большой буквы! Я восхищался тобой!

— Витя, дружище, я не понимаю, о чем ты говоришь! — совсем уже растерялся Дмитрий.

— Не понимаешь? НЕ ПОНИМАЕШЬ?! — все надрывался Витя. — Я, зато, все прекрасно понимаю! Ты Омега!

Дмитрий застыл как вкопанный. Леха с Женей боязливо переглянулись. Охотник уж было полез за огнестрелом, но вспомнил, что все осталось в коридоре. А выход перегородил здоровяк. И еще у него в руке был, как ни крути, пистолет, которым тот наверняка умел пользоваться. Витя же все ждал, когда выражение лица Дмитрия изменится на зловещую ухмылку. Но в глазах того было полнейшее непонимание.

— Как я уже понял, мое сообщение ты не получил, — прошептал он.

— Какое еще сообщение? — сжал кулаки Витя.

— Неважно уже. Слушай, да, я действительно знал о том, что у нас водятся оборотни. Но я знаю об этом чуть меньше недели, клянусь тебе! И если ты думаешь, что это я тот оборотень, который все это устроил, то ты ошибся…

— Ты уже один раз клялся, не смей больше! — Витя уже почти задыхался от криков. — Тебе стоило чуть лучше подумать перед тем, как передавать мне свои воспоминания. А потом, когда я учуял в школе запах Омеги и узнал, что ты был там в этот момент, то мне не составило труда сложить два и два!

— Вить, послушай, — отчаянно заговорил Дмитрий. — Когда убили Маришку, я начал собственное расследование. Я не мог сидеть сложа руки. И все, что мне удалось выяснить, все это, привело меня сюда. Послушай мое сердце, и ты поймешь, что я не обманываю тебя.

— Не могу, — опираясь на стену, Витя кое как поднялся. — Я сейчас без сил.

— Тогда просто послушай меня. Я ведь тебе поклялся. Да, мне действительно стоило выйти на связь с тобой, как только я узнал правду. Но я просто банально испугался. Правда, которая мне открылась, меня истощила целиком. Оборотни, то, что мой лучший друг всю жизнь, оказывается, охотился на них, что я о нем ничего, оказывается, и не знал. Мне было очень тяжело принять это. Клянусь тебе, дружище, я не этот, как ты меня там назвал. Подумай хорошо, Вить. Ты ведь знаешь меня всю жизнь.

Витя боялся сказать что-либо. Он беспомощно смотрел на Женю с Лешей, но те выглядели не менее испуганными.

— Мне… Мне надо подумать хотя бы пару минут, — сглотнул Витя.

— Я не смею тебя торопить, — спокойно кивнул Дмитрий.

Витя стоял, пытаясь собрать воедино все крупицы информации. Надо было просто представить, что это научный эксперимент. Есть наблюдение — Дмитрий вероятный Омега. Какие могут быть факты в пользу и против этого наблюдения? За — он был во Франции в то же время, что и Омега; он чувствовал запах Омеги, в то время, как Дмитрий был в школе; в своих воспоминаниях Омега одно время считал свою девушку виновной в своем сумасшествии и хотел ей отомстить, в итоге погибает девушка Дмитрия, с которой они, вот так совпадение, поругались незадолго до нападения. Однако, если подумать, то все весьма косвенно. Против — Дмитрий не такой уж талантливый актер, чтоб так сильно убиваться из-за человека, которого сам бы убил; Витя не припоминал на нем с летних времен никакого медальона, который, согласно воспоминаниям, и превратил бы его в Омегу; с какой стати он пришел сюда с пистолетом, если он мог просто разнести здесь все в образе ликана? Утверждение, куда более имеющие под собой вес, но также местами сомнительные

Ничего из этого не могло пройти проверку в ближайшее время. Останется пока в качестве пищи для размышлений. Но все равно нужен был эксперимент. Какой?

«Думай, Соколов, думай!».

Витя не позволял себе отвлекаться. Выуживание из головы каких-то существенных оправданий — лишь пустая трата времени. Нужно срочно вспомнить что-то еще. Что-то, что можно проверить, так сказать, не отходя от кассы. Наверняка же был какой-то момент в воспоминаниях Омеги, который способен при допросе прижать того к стенке. Нужно просто вспомнить…

И тут Витю осеняет. Ведь все до ужаса просто! Достаточно было просто вспомнить, кем была первая осознанная жертва Омеги.

— Позвоните Вашей маме, — спокойно требует Витя.

— Что? Это ещё зачем? — недоуменно переспросил Дмитрий.

— Просто позвоните, — повторил Витя. — И чтоб только на громкой связи!

Нахмурившись, Дмитрий достал телефон из кармана и, под пристальный Витин взгляд, набрал чей-то номер. Оставалось только ждать.

— Димуль, а ты чего вдруг так поздно, что-то случилось? — женский голос гулким эхом отозвался по облупленным стенам. Голос, который Витя узнал. Конечно, он не мог быть уверен до конца, но он почти не сомневался, что это именно голос матери его крестного.

— Да нет, просто захотел узнать, как у тебя дела, — четко ответил Дмитрий, стараясь ни на секунду не спускать пистолет с Охотника. Одной рукой это было трудновато.

— Ой, да я спать уже собираюсь, — улыбнулась женщина на том конце провода. — Давно ты мне не звонил, думала уж ненароком, что забыл совсем. Ты сам чем занят?

— Да вот, — Дмитрий неопределенно покосился на Витю. — С крестником гуляю.

— Ой, Витеньке привет передавай. Ты сам-то тепло одет? А то на улице так холодно, вдруг простудишься.

Женя громко прыснул, но холодный взгляд Дмитрия мигом осадил его задор.

— Да, мам, тепло, — вздохнул Дмитрий. — Ладно, слушай, нужно бежать, так что…

— Да-да, конечно, — затараторила женщина. — Спасибо, что позвонил! Будьте там аккуратнее!

— Конечно, мам, — пообещал Дмитрий, прежде чем из динамика стали доноситься гудки.

Витя не думал, что стоит как-то благодарить Омегу за идею. Тест ведь придумал он сам. Да и какая уже в принципе разница? Ведь теперь наконец-то в этой истории наступила ясность. Чувство облегчения и счастья обволокли подростка. Его любимый крестный не был психопатом.

— Вы прошли проверку, — улыбнулся Витя и, прихрамывая, обнял крестного. И его даже не смущала пушка в руке, чья холодная поверхность случайно коснулась его шеи.

— Я все еще не понимаю, в чем был ее смысл, ну да ладно, — облегченно ответил Дмитрий. — В какой-то степени это даже пошло на пользу. Я ведь и правда давно с мамой не разговаривал, а зря все-таки.

— Простите, что сомневался, — сконфузился Витя. — Я должен был поверить Вам с самого начала.

— Нет, не должен был, — потрепал Дмитрий крестника по макушке. — Помнишь, мы разговаривали про веру? Я тогда хотел тебе сказать, что нужно порой самому создавать то, во что нужно верить. И, как ты понимаешь, это не всегда в точности отображает действительность. Ты верил в то, что я сумасшедший оборотень, в то же время хотел верить в то, что я им не являюсь, но ты не стал упираться во что-то просто из-за удобства. Ты разобрался во всем сам, как человек, достойный такого склада ума. Я горжусь тобой, дружище.

— Спасибо, — улыбнулся Витя. — Но Вам надо уходить. Тот самый «сумасшедший оборотень» может нагрянуть сюда в любую минуту. Возьмите Лешу и отвезите его в больницу.

— А как же ты? — спросил Дмитрий.

— Мы с Женей разберемся, — заверил его Витя.

Дмитрий недоверчиво окинул взглядом Охотника.

— Если с моим крестником что случится — из-под земли достану, — грозно предупредил он. — Мы с ним еще в футбол хотели поиграть.

Бедный Женя лишь усиленно закивал под слабые смешки Вити. Его крестный определенно умел быть весьма убедительным.

Подхватив Лешу, Дмитрий засеменил с ним в сторону выхода. Витя повертел плечами — он чувствовал, как уже до боли знакомые ощущения вновь возвращаются к нему. Боль во всем теле притуплялась. Гематолюпин заканчивал свое действие.

— Да, я уж начал забывать, как классно быть ликаном, — хмыкнул он. — В общем так, Жень…

— Вить! — раздался испуганный возглас крестного из коридора.

Поняв, что что-то явно пошло не по плану, Витя с Женей тотчас же выбежали к ним. Дмитрий с Лешей стояли чуть поодаль от них, а в самом конце коридора стоял средних размеров ликан. Редкий свет луны, просачивающийся сквозь бетонные расщелины, освящал его грязновато-коричневую шерсть. Он низко рычал, чуть наклонив голову. Готовился к атаке.

— Это не Омега, — заявил Витя. — Он крупнее. И черный.

— Ермак, — сквозь зубы прошептал Леха.

Женя уже было аккуратно потянулся за лежащим недалеко пистолетом с ядовитыми пулями, но Витя быстро ударил его по руке.

— Нет! — прошипел он. — Миша никого не убивал. Он сам жертва.

— Сейчас мы рискуем стать жертвами, — как бы невзначай напомнил Женя.

— Я мог бы сейчас превратиться и быстро его утихомирить, но кое-какие падлы обкололи меня своими бутиратами, — пробормотал Витя.

— Я в этом не участвовал! — возмутился Женя.

— А я и не про тебя, — отметил Витя.

Ликан, очевидно, не торопился. Из его ноздрей и рта шел пар. Серебряные капли слюны падали на пол, растапливая снег. Неизвестно, чего он до сих пор ждал, но Витя особо не расстраивался, что тот не спешит нападать.

Дмитрий тем временем как можно аккуратнее отпустил Леху. Капитан облокотился на стену, стараясь лишний раз не дергаться и не вскрикивать от внезапной боли в ноге. Смотря прямо в глаза ликану. Дмитрий полез за пистолетом.

— Дядя Дим, это бесполезно! — окликнул Витя крестного. — Нас не берут обычные пули!

— Может и не берут, не спорю, — отозвался он. — Но неприятно сделают.

— Не надо глупого героизма! — взмолился Витя. — Это ничем хорошим не кончится!

— Вить, у меня же есть шприц с гематолюпином, — вдруг вспомнил Женя. — Твой крестный может подманить его. И мы всадим ему дозу. Гематолюпин действует мгновенно, так что этот ваш… Ермак, правильно? Он будет тотчас же нейтрализован.

Ликан взвыл, топнул лапой и, опустившись на четвереньки, ринулся в атаку. Дмитрий тут же выпустил в него несколько пуль. Одна прошла мимо цели, две последующие лишь слегка задели чудовище, но вот финальная попала точно промеж глаз. Оборотень взревел и упал на бетонный пол.

— Говорил же, что задержит, — довольно отметил Дмитрий.

Женя не растерялся и опрометью кинулся в сторону лежавшего монстра, который уже начал приходить в себя. В одной руке у него был шприц, а в другой мелькнула электрошоковая дубинка. Ликан не успел снова поднять головы, как тут же получил от Охотника внушительный разряд. Жалобно тявкнув, монстр будто съежился в размерах. Запахло горелой шерстью. Не теряя ни секунды, Женя ввел гематолюпин, едва увернувшись от внушительных челюстей, чуть не свалившись при этом в шахту. Повезло, что ликан слегка потерялся в пространстве. И вот уже буквально в следующее мгновение на полу распростерся сдавленно мычащий Миша Ермаков. Остался в сознании, молодец.

Витя подошел к лежащему однокласснику. Тот поднял на него слабый взгляд.

— Со-Сок…, — попытался сказать он.

— Все нормально, — Витя присел на корточки рядом с ним. — Ты сейчас временно человек. Омега больше не сможет залезть тебе в голову.

— Про-прости меня… Я не хотел… — шептал он.

— Да не паникуй ты, — Витя даже постарался улыбнуться. — Я помогу тебе. Ты сможешь жить с этим.

— Нет, ты не… не понял… Он заставил меня отвлечь внимание… Он здесь…

Только сейчас Витя услышал скрежет когтей по стенам шахты. Он узнал этот звук, потому что однажды сделал точно так же. Он не успел крикнуть Жене, чтобы тот отошел. Охотник так и остался навсегда с изумленным взглядом, когда внушительных размеров когти Омеги пробили ему череп. Мертвое тело с глухим стуком упало, выронив при этом дубинку в неизвестном направлении, а прямо за ним показался силуэт огромного ликана.

Леха, напрочь забыв о гордости, закричал. Дмитрий припал к стене. А у Вити ужас смешался с приступом тошноты. Он никогда не задумывался о том, какие будут у него ощущения, когда умрет человек, которого он знал. С которым только что общался. А теперь его нет. И его не вернуть. Это было не то, что страшно. Это был настоящий первобытный ужас.

Омега выпрямился во весь рост. Витя смотрел аккурат в область его волосатой груди. Удивительно, но рядом с ним Витя вдруг почувствовал небывалый прилив сил. Хотя это могло быть просто совпадением. Но даже если он сейчас превратится, то он не сможет противопоставить Омеге ровным счетом ничего.

Ликан занес лапу. Витя вспомнил свой сон, который приснился ему, когда он еще лежал в больнице. Во сне он не стал жмуриться. Не будет и сейчас.

Внезапно его с огромной силой что-то сбило с ног, что подросток аж отлетел. Пытаясь унять искры в глазах, Витя с ужасом увидел, как напротив Омеги, на месте, где только что был он, стоял его крестный. Рявкнув, Омега схватил того за горло.

— Нет! — в отчаянии закричал Витя. — Умоляю! Прошу, не убивай! Что угодно у меня проси! Я что угодно сделаю!

Омега бросил на него какой-то презрительный взгляд. Затем смерил желтыми глазами Дмитрия. Тот улыбался какой-то поистине безумной улыбкой.

— Вить! — сказал он, насколько позволяло ему сдавленное в лапе Омеги горло. — Кажется, в пятницу в футбол без меня. Надеюсь, что ты меня простишь. — А затем Дмитрий снова повернулся к Омеге. — Это тебе за Маришку.

В его руке будто из неоткуда показалась Женина дубинка. Заряд был выставлен на критический максимум. Омега не успел сообразить, как искрящийся наконечник вонзился в его тело. Ликан взревел от боли и с силой швырнул Дмитрия в шахту лифта. Он ударился об стену и камнем полетел вниз.

Витя не обращал внимания на яростные завывания Омеги. Его грудь нещадно разболелась. Эта боль была ужаснее, чем все пытки, которые устроили ему Охотники. Он беспомощно подполз к краю пропасти, просто смотря вниз. Зачем-то начал делать руками копательные движения.

«Он не мертв! Он не мертв! Он мог выжить. Я знаю, люди иногда выживают, падая и с большей высоты! Я знаю!»

Но это был конец. Его крестный погиб.

Витя затрясся. Его глаза сверкнули желтым, и он завыл. Громко и протяжно. Это не было полным превращением. Но этого хватило, чтобы исчезла вся физическая боль. Шрамы на его теле начали затягиваться. Заплывший глаз принял нормальную форму. Подросток выпрямился и с невиданной ранее ненавистью уставился на корчащегося Омегу.

Электрошок, конечно же, не убил его. Но тело ликана начало принимать человеческие очертания. Он рычал и кряхтел, но превращение было уже не остановить. Черная шерсть втягивалась назад в кожу, огромные зубы и клыки с треском ломались. И вот уже на наполовину морде, наполовину лице начали появляться смутно знакомые очертания. И Витя узнает это лицо.

— Ты! — с ненавистью прошипел он.

Сергей Владимирович Дробнов, школьный учитель физики, смотрел на него с пропорциональной ненавистью. На его боку был огромный ожег, оставленный дубинкой. Витя не без удовольствия отметил, что заживать он будет еще долго. Если только Витя не убьет его раньше.

— Да уж, Соколов, вечно от тебя одни проблемы, — прорычал Дробнов.

Почти на окраине Белоомутска на телефон Константина Геннадьевича Соколова поступило оповещение. Антон с Даней тут же выстроились рядом с ним.

— Выдвигаемся! — приказал Константин, пряча за пазуху Desert Eagle, заряженный отравленными пулями. Ночь обещала быть долгой.