В комнате горели свечи. На полу разбросана вперемешку женская и мужская одежда. А на кровати слились два разгоряченных тела.

Она еще раз дернулась, чувствуя, как оргазм прошибает ее всю. Издав последний вздох удовольствия, она упала рядом с ним на кровать. Тут же потянулась в тумбочку, откуда достала из секретного отсека пару джойнтов.

— Будешь? — спрашивает она.

Антон с легким презрением смотрит на косяк. Тяжело вздыхает.

— Черт с ним, давай, — в конце концов соглашается он.

Столько всего навалилось. Может действительно стоит полностью расслабиться? А там, глядишь, и мысли в нужное русло встанут. Потому что пока все шло совершенно не так, как планировалось. То, что должно было стать всего лишь его очередным охотничьим триумфом, превратилось в весьма запутанную историю. Омега был совершенно не похож на других ликанов, которых ему доводилось убивать ранее. В их действиях не было какой-то последовательности. За исключением лишь случая на Селигере, где имело место банальная месть, все умерщвленные им ликаны убивали без разбору всех, кто попадался на пути. И по началу казалось, что Омега ничем не отличается. А значит, охота должна была занять неделю-полторы максимум. Но он оказался на редкость скрытным, была какая-то дьявольская логика в его действиях. Антону так и не удалось установить связи между его жертвами, но было здесь что-то, что не отпускало его.

А потом еще и тот ликан, которого он сначала принял за Омегу, с весьма знакомым кулоном. И все запуталось окончательно. Пусть у него пока что не было доказательств, но он теперь начинал понимать, зачем его брат позвал его на самом деле.

— О чем задумался?

Антон вернулся в реальность и посмотрел на спутницу, которая, ничуть не стесняясь своей наготы, сидела рядом с ним на краю кровати.

— У тебя бывало такое, что ты уверена в своей правоте, но нет возможности никак ее доказать?

Антон спросил это больше машинально. Просто потому что надо было что-то ответить. Ему, по сути, было абсолютно все равно, что она там думает и действительно ли ей приходилось сталкиваться с подобным.

— Ну, если нет возможности, то, может быть, не такая уж это и правда? — жмет плечиком она.

Скривившись, Антон делает еще затяжку:

— Нет, солнце мое, самая что ни на есть правда.

Услышав вибрацию своего телефона, Антон немного напрягся. Кому он мог понадобиться в столь ранний час? Хрустнув шеей, Охотник поплелся за аппаратом. Хотелось зевнуть, но когда увидел, кто звонит, то зевок застрял в горле. В плечах отдало холодком. И ведь даже сбросить или проигнорировать не было возможности.

— Сука… — шепчет Антон, принимая вызов. — Да, отец?

— Привет, сын, — сухой и жесткий голос как обычно продирает до костей. — Звоню вот узнать у тебя, как успехи.

— Дело оказалось немного труднее, чем я предполагал, — мнется Антон. — Но мы с Костей уже близки к…

— Кажется, кто-то стал жертвой ошибки планирования, — перебивает его Геннадий Андреевич с долей горькой усмешки. — Ты клялся, что это будет плевое дело. Что ты не подведешь меня в этот раз. А ты уже две недели страдаешь херней.

— Не я один, — огрызнулся Антон.

— Костя не позорил меня перед иностранными коллегами, — напоминает ему отец. — Американцы еще долго будут помнить твое фиаско в Калифорнии.

Антон сжал смартфон с такой силой, что экран по краям треснул. Жгучая ненависть разогрела кровь до кипения. Ему хотелось сейчас же сдать своего брата с племянником за нарушение правил, но вовремя спохватился. Если он ошибается, то дискредитирует себя еще больше. А этого нельзя было допустить.

— Сдал ты в оборотах, сынок, — продолжил Геннадий Андреевич. — Я уж думал, что после того, как Костя засел в этом вшивом городишке, то у меня хоть ты остался, кому я могу передать свое дело. Но я начинаю сомневаться в правильности своего решения. Сначала ты упускаешь Фрейзера, а теперь две недели ловишь одну чертову тварь, подобных которой твой старший брат мог раньше отстреливать, как уток в сезон охоты!

Антона поочередно бросало то в жар, то в холод. Хотелось наорать на отца, проклясть его вместе с выродком-братом… Антон кипел, как раскаленный чайник, лишь чудом сохраняя спокойную интонацию:

— Я обещаю, отец, к полнолунию тварь будет убита. И я лично принесу тебе его голову.

— Я очень на это надеюсь, Антон, — прохрипел Геннадий Андреевич. — Пусть это и не восстановит твою честь до конца, но хоть немного заново поднимет тебя в моих глазах.

— Я все сделаю, — скрипит зубами Охотник.

— Посмотрим, — хмыкают в трубке. — Ты, кстати, беседовал с моим внуком, как я тебя просил?

Антон побелел. Желание высказать свои подозрения вновь обуревало его. Лишь только пара слов — и тогда ненависть отца обрушится на семью его брата, подобно цунами. Это так манило. Но пока стоило повременить.

— Пытался, — ответил он. — Парень непробиваемый альтруист. И, стоит признать, имеет недюжинный талант к рациональному мышлению. Пусть и не до конца раскрытый. Будет весьма трудно… завербовать его, если ты об этом.

— Рано или поздно придется, — вздыхает Геннадий Андреевич. — Сам знаешь, в какое время живем. Нам могут понадобиться любые силы, чтобы предотвратить повторение трагедии. Конечно, если бы ты не облажался, то Чарльза Фрейзера уже бы жарили черти, но…

— Хватит! — не выдержал Антон. Девушка на кровати поперхнулась дымом от неожиданности.

— Хватит будет тогда, когда я сочту нужным, щенок! — рявкнул Геннадий Андреевич. — Чтоб к полнолунию Белоомутский ликан был мертв! Иначе ты пожалеешь, что родился. У тебя пять дней. Время пошло.

Антон зашелся мелкой дрожью. Все, что сейчас бушевало внутри него — ненависть. К отцу. Брату. Племяннику. Она заполнила его до предела, но, что удивительно, его ум был кристально ясен. Он не позволит взять верх эмоциям. В Калифорнии он уже допустил такую ошибку. Плата была страшной. Теперь все будет иначе.

— Что-то случилось? — осторожно спрашивает девушка.

— Небольшие недомолвки с папашей, все нормально, — улыбается Антон, чувствуя какое-то странное возбуждение. Он давно замечал за собой, что в гневе он становится будто другим человеком. Словно просыпается какая-то его необъяснимая темная сторона. Он уже не узнает себя. Становится таким же зверем, на которых он охотится. Только без метаморфозы. Кинув телефон на ковер, он подходит к девушке и хватает ее за горло. Не сильно. Но достаточно крепко.

— Оу, — томно вздыхает она. — Кто-то хочет продолжения?

— Заткнись, — прорычал Антон. Он круто развернул ее, оказавшись сзади. Он уже предвкушал, как войдет в нее, как вдруг его телефон снова завибрировал. Неужели снова отец?

— Ответь, я подожду, — тяжело дышала девушка.

Проклиная все на свете, Антон тянется за телефоном. Звонил Даня. Охотник мысленно его гильотинировал, но все же взял трубку. Для таких ранних звонков должна быть очень веская причина.

— У тебя ровно минута, — рыкнул он.

— Антон Геннадьевич, тут такое, — Даня был взволнован. — Я тут шерстил ВКонтакте, ну и…

— Ты что, — Антон чувствует, как звереет. — Сучонок малолетний, звонишь мне ради какой-то статейки в интернете?

— Да нет же, — поспешно отвечает Даня. — Помните двух девушек, которых Вы спасли от ликана? Короче, они опубликовали фотографию с ним в интернете. Но дело не в этом. Там, в общем, в комментариях люди пишут о пацане, который выжил после нападения волка. Шутят, типа он теперь тоже ликан.

— Пацане? — живо переспросил Антон. — Продолжай.

— Антон Геннадьевич, лучше сядьте. Никогда не догадаетесь, что это за пацан.

— Ну? — напряженно переспрашивает Антон, уже заранее зная ответ.

— Ваш племянник, Витя, — с тяжестью в голосе говорит Даня.

Глаза Антона обезумели в немом торжестве. Вот оно! Доказательство! Осталось только… Внезапно настроение сменилось на убийственное спокойствие. В голове созрел план, как убить разом двух зайцев.

— Прикажете что-то предпринять? — уточнил Даня, чуть заикаясь. Молчание шефа его напугало ни на шутку.

— Пока нет, — удовлетворенно улыбнулся Антон. — Напиши моему отцу, пусть вышлет пару ампул гематолюпина.

— Вы уверены? — в голосе Дани сомнение. — Гематолюпин не доработан, да и вряд ли в принципе сможет когда-нибудь побороть ликантро…

— Дань, я тебе что сказал? — вкрадчиво повторил Антон. — Пусть отец вышлет две ампулы препарата. Это важно.

— Как скажете, — кивает Даня и отключается.

Антон удовлетворенно смотрит в окно. Он уже и думать забыл о девушке на кровати. Судьба преподнесла ему идеальную месть на блюдечке. Осталось лишь только правильно распорядиться фигурами.

— Грядет кульминация, — прошептал он.

На уроке английского Витя отдыхал морально. Мог себе позволить. Да и учительница его особо не беспокоила. Знала, что Соколов всегда даст правильный ответ. Но Витя все равно не расслаблялся. Никогда не знаешь, когда тебя настигнет доза учительского внимания.

— Sokolov, have you started reading «Crime and Punishment»?

Ну вот. Под самый конец урока. Витя оторвался от изучения подаренного отцом утром довольно стильно выглядящего браслета и быстро сгенерировал в голове предложение:

— Эмм… Yes, we started reading last week.

— Can you tell us something about this book already?

Витя замешкался. Сейчас он бы и на языке родных осин вряд ли бы нормально объяснился. Он еще толком даже не проникся произведением Достоевского. Что-то говорить было трудно.

— Well, this is the story of a young man, Raskolnikov, who believes that he can commit any crime because he has something worthy to offer humanity. He commits murder to try and prove his theory, but then he has to struggle with his guilty conscience, — неуверенно проговорил Витя. В принципе, это был максимум адекватности, что он мог сейчас выдать.

— Very good, — похвалила его англичанка.

— And the winner is… — хихикнул Сережа.

— Сергей, может, Вы тоже порадуете нас своими знаниями английского языка? — предложила ему Надежда Дмитриевна.

— А что Вы именно хотите от меня услышать? — хитро спросил он.

— Да что угодно, я Вас внимательно слушаю.

Сережа встал из-за стола и манерно откашлялся. Словно вышел на сцену и готовился к какому-то сольному концерту. Затем принял максимально суровый вид из всех, на которые был способен.

— I’m not in danger, Skyler. I am the danger! A guy opens his door and gets shot and you think that of me? No. I am the one who knocks![7] — грозно и с вызовом, под стать самому Брайану Крэнстону, отчеканил Сережа.

Витя, не выдержав, уткнулся в рукав, стараясь не рассмеяться. Вместе с ним в беззвучном смехе зашлась еще добрая половина класса.

— Знаете, это тянет на пятерку в году, Надежда Дмитриевна! — подал голос Денис.

— Да, Сереж, ты молодец, я тоже смотрела «Во все тяжкие», — огорошила класс англичанка.

— ЧТО? — тут уже все навострили уши.

— Ну, я же не совсем древний динозавр, — улыбнулась Надежда Дмитриевна. — Так что, Сереж, say my name!

— Цирк, а не урок, — дошел до Вити тихий Гришин голос. Естественно, услышал это только он.

— Надежда Дмитриевна, Вы вгоняете меня в краску, — сообщил Сережа.

— You’re God damn right! — довольно ответила англичанка.

Кто-то даже зааплодировал. Сережа ответил учительнице легким поклоном.

— Знаешь, дружище, боюсь, что ты лишился статуса самого главного гика в школе, — хмыкнул Витя.

— Даже отрицать не буду. Я уничтожен и низведен до атомов, — улыбнулся Сережа, плюхаясь на стул аккурат одновременно со звонком.

Надежда Дмитриевна еще раз повторила домашнее задание и отпустила класс на все четыре стороны. Кто-то уже мог идти домой. Но у Вити с Сережей была еще консультация по биологии. Так что Витя с небольшой завистью смотрел на освободившихся одноклассников.

— Тихонов, ну ты, конечно, отмочил, — подмигнула ему Света. — Вот, Вить, учись, как не быть занудой.

— Этот зануда в следующий раз не будет делать за тебя домашку по английскому, — шепнул Витя, дабы не спалить Ларионову перед Надеждой Дмитриевной, которая была еще в поле зрения.

— Туше, — согласилась Света. Витя довольно улыбнулся. Запомнила с того раза. Плюс один балл ей.

— Чего, Витек, готов к пробнику? — спросил Сережа. — Спорим, что я напишу быстрее тебя?

— Важна не скорость, а качество, друг мой, — глубокомысленно изрек Витя.

— Это-то понятно. Я чего предлагаю — давай забьемся. Кто напишет быстрее, того угощают вечерком пивом после конюшни.

— Конюшни? — переспросила Света.

— Да, Аня нас позвала сегодня, — ответил Витя. — Ну, она позвала меня, а Серега на хвост сел. Сама-то не хочешь?

— Нет, спасибо, — отмахнулась Света. — Я лучше дома посижу. Могу к вам выйти, когда вы за пивом пойдете.

— Как хочешь, — улыбнулся Витя. — До вечера тогда?

— Угу, — кивнула Света. — Ладно, не скучайте.

— Чао! — помахал ей Сережа.

Как только Света отошла, к друзьям тут же присоединился Леха. Вид у него был весьма встревоженный:

— Ребят, есть минутка? Только давайте там, где нас не услышат.

Витя с Сережей озадаченно переглянулись. Что такого важного могло случиться у капитана, что ему потребовался уединенный разговор? Гадать особого смысла не было, вскоре они и так все узнают наверняка. Так что они молча проследовали за Лехой в кабинет Владимира Петровича. Витя догадывался, что физрук доверяет своему любимчику ключи от его кабинета. Это было весьма ожидаемо.

— Никто из вас не знает, что с Ермаком? — спросил Леха, убедившись, что дверь в кабинет плотно закрыта.

Витя нахмурился. За весь день он и внимания не обратил, что Миши снова не было в школе. То-то ему было так комфортно в классе последние два дня. Впору бы радоваться. Но волк внутри почему-то обеспокоенно зарычал.

— Не в курсе, — подтвердил он.

— А ты переживаешь? — спросил Сережа.

— Ну, немного, знаешь ли, — озадаченно ответил Леха.

— Боже, нашел из-за кого, — дернулся Сережа.

— Серег, во-первых, он все же друг, как-никак, — вздохнул Леха. — А, во-вторых, он, спешу напомнить, кое-что знает. И это кое-что может выйти боком Вите.

— Да кто ему поверит? — Сережа расслабленно облокотился на стол, чем заслужил неодобрительные взгляды обоих одноклассников. — Он же не такой дурак, чтобы в одиночку топить за существование оборотней.

— Поверить-то не поверят, — согласился Леха. — Но он-то сам прекрасно отдает себе отчет в том, что он видел. Что мы видели. Пусть я и постарался внушить ему, что это был обычный волк, но будем честными, все это фуфло. Я переживаю, что он может вляпаться в какую-нибудь историю. Если уже не вляпался.

— Ты пробовал звонить ему? — спросил Витя.

— Пробовал. И Таня тоже пробовала. Даже Дэн пытался. Все без толку — телефон включен, а трубку он не берет.

У Вити внезапно закружилась голова. Его разум уже лихорадочно начал строить самые безумные фантазии на тему пропажи Ермакова. Хотя по логике ни одна из этих версий и выеденного яйца не стоила. Ведь на ум не приходило почти ничего, что не было бы связано с Омегой. Впору было поежиться. И заодно в будущем попытаться изобрести препарат от слишком буйной фантазии.

— Я постараюсь зайти к нему сегодня вечером, — продолжал Леха. — Если что, то дам знать. Серег, пожалуйста, не трогай «розу» Петровича, если тебе руки еще дороги.

Тот с крайне виноватым видом быстро отдернул руку от спартаковского шарфа.

— Как-то машинально получилось, — пробубнил он.

— В общем, мое дело было вас предупредить. Почему-то я жопой чую, что что-то происходит. Надеюсь ошибаться, — подытожил Леха.

— Спасибо, Леш, — поблагодарил его Витя. — Мы тоже если чего узнаем — сразу оповестим.

Одобрительно кивнув, капитан открыл дверь кабинета физрука, вежливо пропуская друзей вперед. До звонка на факультатив оставалось чуть меньше минуты. Стоило бы поторопиться.

— Как думаешь, Ермак правда попал в переделку или просто прогуливает? — шепнул на ходу Сережа.

Витя не знал, что ответить. Хотелось бы верить во второй вариант. Но, зная его удачу, наверняка в итоге окажется первый. К бабке не ходи.

Факультатив был скучный. Перед пробником учительница сегодня прогоняла ребят в основном по ботанике. Витя считал это самым скучным разделом биологии. Но отрицать его необходимость он не мог. Поэтому пришлось-таки законспектировать уже сто раз изученную информацию о царствах Бактерий, Грибов, Лишайников и Растений, параллельно сражаясь со сном. Поэтому к пробнику он приступил немного вяло. Но все же себя растормошил и даже умудрился написать его первее Сережи, который смерил его недовольным взглядом. Еще бы, теперь с него вечером пиво. Глядя на раздосадованную физиономию лучшего друга, Витя еще раз убедился в превосходности сегодняшнего дня.

Сережа договорился встретиться с Катей у платформы. Витя чувствовал, как его друг нервничает, пусть и совсем немного. Это было даже в какой-то степени мило. И необычно. Он редко видел Сережу таким. Тот обладал каким-то железобетонным спокойствием в отношении прекрасного пола. В этом плане друзей можно было сравнить с огнем и льдом. Витя даже немного завидовал Сереже. Как знать, будь у него такой же характер, то и неприятностей на свою пятую точку он бы нажил куда меньше в свое время. В том числе и ликанских.

Но сейчас Сережа все время непроизвольно поправлял свою прическу и то и дело поглядывал на обувь, будто проверяя, не слишком ли та испачкалась после пешей прогулки по, безусловно, прекрасным, Белоомутским дорогам.

— У нас еще пятнадцать минут до элки, — напомнил Витя по прибытию на платформу. — Чего будем делать?

— Черт его знает, — неопределенно ответил Сережа. — Хотя, знаю. Давай до палатки дойдем? Сигарет надо купить.

— Да, давай, — кивнул Витя.

Без особой спешки друзья пошли к ближайшему ларьку, где вероятность того, что будут просить паспорт была минимальной. Таких осталось лишь пара на весь поселок. Во всех остальных магазинах доступ к «товарам для совершеннолетних» был закрыт. Ребята постарше говорили, что раньше, по крайней мере, в Белоомутске, продавали без паспорта чуть ли не в каждом магазине. Ну или достаточно было одной лишь ксерокопии, которую те подделывали без зазрения совести. Вите трудно представлялись такие времена. Ему все это казалось каким-то далеким пережитком прошлого. Хотя, казалось бы, прошло-то всего ничего…

У ларька была какая-то возня. Витя сначала не придал значения — разборки местных алкоголиков дело привычное. В этом даже была какая-то эстетика. Но вот он увидел знакомое лицо, которое никак не вписывалось в подобные мероприятия. Посреди компании из трех бугаев стоял Гриша. Вид у него был напуганный и растерянный. Витя напряг слух. Творилось явно что-то такое, что рискует не очень благоприятным образом отразиться на физическом здоровье одноклассника.

— Спрашиваю последний раз — точно не хочешь ничего сказать? — услышал он грубый голос.

— Нет, — еле прошептал тот.

— Что-что, я не расслышал? — переспросил один из троицы, чуть схватив Гришу за лямки рюкзака.

Витя замер, схватив за рукав Сережу и кивнув в сторону действия. Гриша был далеко не самым приятным человеком. Но почему-то Витю обуревало чувство несправедливости и презрения. Толпой зажимать одного — как это низко!

Сережа также уставился на происходящее. Едва слышно чертыхнулся:

— Думаешь, стоит вмешаться?

— Это было бы правильно, — медленно ответил Витя, хоть и отдавал себе отчет, что рискует сейчас вляпаться в неприятности.

— Правильно-то оно правильно, только что ты предлагаешь? Ввязаться в драку? А если ты превратишься, то что тогда? — опасливо спросил Сережа.

— Не превращусь, — спокойно ответил Витя. — Мне лодыжку ломали — я смог сдержаться. Тут просто банда гопников. Они больше запугивают, нежели чем действительно что-то сделают средь бела дня.

— Ох, блин, ладно, — Сережа нервничал. — Не стоит тебе напоминать, что я никогда не дрался?

— Ты просто рядом стой и грозно свети лицом, — тряхнул руками Витя. — Помни — мы не в опасности. Мы и есть опасность.

Собравшись с духом, Витя уверенно зашагал в сторону хулиганья. Он уже не думал, что самый неприметный из них больше его как минимум вдвое. Хотя это было чертовски трудно.

— Привет, Гриш! — нарочито громко окликнул он одноклассника. — У тебя все в порядке?

Четыре пары глаз тут же устремились в его сторону. Витя старался не выдать волнения, пусть и чувствовал как обычно подрагивающие в таких ситуациях коленки. Была, не была.

— Пацан, свали, — резко ответили ему. — У нас с твоим товарищем очень серьезный разговор.

— Поэтому он стоит дерганный, как сурок? — с сомнением уточнил Витя, протискиваясь в круг и встав рядом с Гришей. — Не знаю уж, чем он провинился, но думается мне, что трое на одного, как минимум, не спортивно.

«Держи себя в руках, от этого может зависеть, без преувеличения, чья-то жизнь…»

Бугаи неловко переглянулись. Видимо, не понимали, как вести себя дальше в сложившейся ситуации.

— А скажи мне, мальчик, спортивно в интернете на людей гнать? — с прищуром спросил один из парней.

Витя косо глянул на Гришу. Тот стоял, сжавшись, как слизняк, боясь проронить хоть слово. Боже, и за это чудо он заступается? Витя про себя отметил, что бравым бойскаутом ему явно в этой жизни не стать.

— Это правда? — спрашивает он.

Гриша в ответ пробубнил что-то похожее на «помешательство» и «недоразумение».

— Слушай, мы ведь с Серегой и уйти сейчас можем, ты подумай хорошенько, мы всего-то хотели сигарет купить, а не твою задницу вытаскивать, — предупредил Витя.

Гриша уперся взглядом в землю, то нервно сжимая, то разжимая руки. С ответом не торопился. Витя уже начал прикидывать, когда у него кончится терпение, но тот все же неуверенно кивнул.

— Значит все элементарно, ты сейчас извиняешься перед парнями, и мы тихо-мирно расходимся, — заключил Витя.

— Не уж нет! — прорычал бугай, который до этого хватал Гришу за лямки. — Этот говнюк ответит за все свои слова!

— Прошу прощения, но этот говнюк и так уже в штаны наложил, — Витя выдавил из себя подобие улыбки. — Физическое воздействие мне кажется излишним.

— Самый умный что ли? Может тебе тоже прописать пару раз?

Витя мгновенно изменился в лице. Воображение живо представило, как на него обрушивается здоровый кулачище. И волку это не очень понравилось.

— А вот этого бы не советовал, — он едва узнал свой голос. — Когда я злюсь, то становлюсь не самым приятным человеком.

Сережа зажмурился. Пересилив себя, встал рядом с Витей.

— Я с ним, если что, — выпалил он. — Трое на трое, разомнемся?

Витя тяжело вздохнул. Сережа-то, конечно, молодец, но крайне вот не вовремя он сказал про «разомнемся». Ох, ладно, получать по зубам — так вместе.

— А это не ты в начале месяца пережил нападение волка? — вопрос, сбивший немного Витю с толка. Задал его, видимо, главный из этой троицы.

— Допустим, — коротко ответил Витя.

Бугай с интересом смотрел на подростка. Как-то странно улыбнулся. Затем обратился к Грише:

— Радуйся, что у тебя такие знакомые есть, которые, не думая, впрягутся даже за тебя, обморока. Так что тебе первое и последнее китайское. А вам, парни, удачи. По секрету — мы бы все равно его бить не стали бы. Зазорно, знаете ли. Так, поваляли бы чуть-чуть. Чтоб знал на будущее, что за словами следить надо. А то его, видимо, родители не научили.

Кивнув друзьям, троица удалилась. Витя тут же решил обрушить свой гнев на Гришу. Волк еще немного бушевал. Да и сам он нервно подергивался. Повезло, что парни все же адекватные оказались.

— Какого черта, мать твою! — прошипел он. — Ты чем думал, когда в интернете дичь писал?

— Чем надо, тем и думал. И я не просил от тебя помощи, Соколов, — тут же распрямился Гриша. Понял, что опасности для него больше нет.

— То есть мне действительно стоило пройти мимо? — переспросил Витя. — Знаешь, в следующий раз так и сделаю.

— Вот ведь рожа охреневшая, — возмутился Сережа. — Мы тут ради него рисковали, а он в позу встал? Витек, может нам самим его побить?

— Вот не надо мне теперь этим в нос тыкать! — взорвался Гриша. — Мое отношение к вам ни на йоту не изменится. В моих глазах вы до сих пор два напыщенных придурка, пусть Тихонов и в меньшей степени!

Витя стиснул зубы. Не очень хотелось заканчивать то, что начали те парни.

— Мог бы хоть «спасибо» сказать, — мрачно заметил он. — На то, как ты к нам относишься, на самом деле, абсолютно пофиг.

— Спасибо? Ах, спасибо? Весь наш класс, и вы в том числе — всю жизнь мне попортили! Бесконечные издевательства, подтрунивания! Ой, а давайте Грише пинка дадим, это же, сука, так весело! Сначала издевались за увлечения, потом за очки, потом за этого гребаного оборотня! Я терпел до последнего. Старался найти какой-то выход. Но потом понял, что в этом нет никакого смысла! И ведь действительно — какой смысл пытаться что-то объяснить кучке неандертальцев, чье единственное предназначение это выделение углекислого газа? Здесь у всех, абсолютно у всех, для этого мозгов маловато.

— Гриш, мы с Серегой не издевались над тобой никогда, о чем ты? — опешил Витя.

— А то я не слышал ни разу! — все кипел он. — Да, по началу вы казались мне единственными нормальными в этой школе, но я потом убедился, что вы такие же…

— Знаешь, что, — не выдержал Сережа. — Мы с Витьком тоже ботаны, грубо говоря. Я так вообще книжками с картинками увлекаюсь. И в началке мы тоже сталкивались с травлей. Только мы почему-то не стали вешать на себя ярлык бесконечной жертвы. А знаешь, почему? Потому что никто из нас не является высокомерным мудаком! И мы, представь себе, смогли подружиться с теми, кто нас задирал! Да, буллинг это отвратительная херня, с которой нужно бороться всеми силами, но лично ты сам во всем виноват!

— Я? — понизил голос Гриша.

— Да! Знаешь, проявлять хотя бы подобие элементарного дружелюбия много усилий не требует! — сверкнул глазами Сережа.

— Я вас понял, — криво улыбнулся Гриша. — Ничего, будет и на моей улице праздник. И каждый ответит. И вы, и те трое, все. Ты, Соколов, в частности.

— Да что я тебе сделал-то? — воскликнул Витя. — Если это из-за Светы, то мы просто друзья, это раз. И два — мог бы сам проявить инициативу, хоть какую-то, раз уж на то пошло!

— Счастливо, — бросил Гриша и, круто развернувшись, пошел вглубь поселка.

— Придурок! — бросил ему вслед Сережа.

— Зря мы так, — тихо сказал Витя.

— Не зря, — отрезал Сережа. — Может, он хоть так призадумается. Я не понимаю, разве посылая всех и вся вокруг и относясь к окружающим, как к людям второго сорта, можно влиться хоть в один коллектив? Да хрен там! Тем более, наш класс, за исключением пары личностей, очень даже дружелюбный. Если бы он хотел, то давно бы уже сгладил все углы.

Затем он внезапно как-то резко довольно улыбнулся:

— Знаешь, а ты был крут. Такой «Хэй, чуваки, не советую меня злить, а то вам всем не поздоровится!». Ух, прям аж сердце замерло. Правда, от испуга, а не восторга, но замерло же?

— Да блин, — смутился Витя. — Если бы я не был бы ликаном, то хрен бы я так сказал. Я бы никогда не вышел против троих качков.

— Уверен? — внимательно посмотрел на него Сережа. — Помнишь, как в детстве ты встал между мной и бродячим псом?

— Помню, как же, — ответил Витя. — Но я тогда особо не думал. Просто сделал и… и все.

— Да какая разница? Ты это сделал. Неужели ты не поймешь никак, что ликантропия не изменила твою сущность? Она просто тебя раскрыла, только и всего. Ладно, я за сигаретами, да и идти уже пора. Элка будет с минуты на минуту.

Витя стоял, не зная, что ему ответить. Ему было безумно приятно слышать. Но Сережа ошибся, если подумал, что он какой-то там без страха и упрека. Он знал это наверняка. Ведь если бы это было так, то он бы смог уже беспрепятственно превращаться в волка. Но этого до сих пор не произошло. Страх не давал ему этого. И он даже не мог понять, что тревожит его внутреннее «я». Какая-то назойливая неприятная мелочь.

Электричка приехала с небольшим опозданием. Катю Витя узнал сразу — довольное, со слегка полными щечками, лицо, знакомые голубые глаза и длинные, собранные в косу, светлые волосы. Губы светились ярко-красным вызывающим цветом, что выгодно подчеркивало формы ее лица. Витя еще раз для себя отметил, что она действительно была очень красивой. Про себя еще раз поздравил друга — повезло же ему, идиоту, с ней.

— Сережка! — радостно крикнула она, прыгая ему в объятия. Витя едва смог подавить улыбку, сохранив беспристрастное выражение лица. А то он рискует получить по тыкве.

— А вот и наш герой, — улыбнулась она Вите.

— Привет, Катюх, — махнул он рукой.

Они быстро обнялись, после чего Катя тут же взяла Сережу под руку.

— Ну чего, Вить, рассказывай, ты как?

— Да ничего такого, — Витя на секунду задумался. — Обычная скучная жизнь. Учеба-дом и так далее.

— Ой, ну не прибедняйся, — хмыкнула она. — Рассказал мне Сережа про твою новую девушку. Чуть ли не супермодель по его описанию.

Сережа насвистел какой-то мотивчик, старательно смотря в сторону леса, только не на Витю.

— Жалко, конечно, что с Иркой у тебя так ничего и не вышло, — вздохнула Катя. — Вы с ней прям идеально смотрелись.

— Ну, что теперь поделать, — вздохнул Витя. — Нашей вины в этом нет. Но мы переписываемся, поддерживаем дружеские отношения.

— Ну, хоть так, — Катя махнула ресницами, на которых остались небольшие снежинки, и прижалась к Сереже. — Ну, показывайте, где у вас тут конюшня.

— Это в самую даль поселка идти, — ответил Сережа, приобнимая ее. — Недалеко от церкви она. Минут пятнадцать где-то.

— Ну, так ведите, — подмигнула она.

Появление старой знакомой всколыхнуло в Вите чувство непонятной ностальгии. И то были даже не новые ощущения с Ирой, которые, вне всяких сомнений, навсегда отложились в его сердце. Оглядываясь назад, те его два с небольшим дня в больнице казались вообще чем-то из другой жизни. Которая не принадлежит ему. Столько всего изменилось. Чтобы там не говорил Сережа, но он сам тоже изменился. Будто стал взрослее. Может, он сейчас драматизирует, Витя даже это в какой-то степени не отрицал. Но ему все же казалось, что тот паренек, на которого напал «Белоомутский волк» действительно погиб в ту злосчастную ночь. И возродился в качестве новой, лучшей версии себя. Пусть осознание этого происходило постепенно, пусть его старая версия все еще билась в предсмертных конвульсиях, агонизируя в надежде все еще обратить на себя внимание Цветаевой и строя какие-то глупые планы, но сейчас он чувствовал себя обновленным. Смотрящим на того паренька, который под бой курантов загадал перемены, со снисходительной улыбкой. Витя Соколов умер, да здравствует Витя Соколов!

«Боже, вот уж что-то, а некоторый пафос в тебе умрет, только если тебе основательно так настучат по ребрам, — усмехнулся он про себя. — Ох, да бросьте, господа. Могу я хоть чуть-чуть думать о себе в куда более возвышенном ключе? Разве это преступление? Большинство всю жизнь стараются играть лучшую версию себя. Забывая о том, кто есть на самом деле. А я так, балуюсь. Я всегда старался быть честным и никем не прикидываться. Должна же быть хоть какая-то отдушина?»

— Вить, а ты что думаешь?

— А? — Катин голос резко ударил в уши. Вовремя. А то Витя даже начал забывать, что он так-то не в одиночестве прогуливается по поселку.

— Я тут думаю, уходить мне после девятого или не стоит. Сережа говорит, что не стоит. А ты как считаешь?

— Я-я-я… — протянул Витя. Девятый? Стоп, что? — А ты разве в девятом?

Глупый вопрос. Хотя, на что можно было рассчитывать, когда его самым наглым образом вырвали из мира собственных рефлексий?

— Ну да, а я тебе, разве, не говорила? — Катя как-то смутилась. Витя недоуменно захлопал глазами. Катя не то, чтобы не выглядела на пятнадцать, но все же ему казалось, что она немного старше.

— Финальный выбор всегда за тобой, — сориентировался Витя. — Ты можешь слушать близких людей или же нет, жизнь твоя целиком и полностью. Не всегда рационально давать кому-то решать за тебя. Но все же, если отвечать на вопрос, — Витя поймал уставший взгляд Сережи. — Я бы сказал, что лучше остаться. Наверное. Я не очень хорошо осведомлен об уровне образования в колледжах.

— Знаю, в ветеринарке, куда я хочу поступать, на кинолога после 11 класса не попадешь, — призадумался Сережа. — Я просто уже ознакомился с брошюрой, там только кинологический колледж имеется. Но, вообще, я лично не вижу смысла. Только если ты прям край как не хочешь сдавать ЕГЭ.

— Ладно, еще есть время подумать, — задорно ответила Катя. — А кто-нибудь из вас вообще раньше сидел в седле?

— Было дело, — иронично заметил Сережа.

Витя промолчал. Воспоминания о той конной прогулке на Ай-Петри все еще были довольно четкими. Он надеялся, что сегодня ему удастся заменить файл «Лошади» на куда более приятный его подсознанию.

Вот уже показалась и церковь, а за ней — сельская дорога, ведущая на конюшню. На пути стояли какие-то ангары, огороженные колючей проволокой. Даже был начавший немного ржаветь трактор, который, судя по слою снега на обшивке, не использовался уже достаточно долгое время. А за ним уже виднелась и территория конюшни. Не самых больших размеров крытый манеж соседствовал с куда более внушительным плацем, основное же здание конюшни располагалось напротив. Достав телефон, Витя отписался Ане, что они уже на месте. Оставалось теперь только ждать.

На плацу занимались три всадника. Если двое из них выполняли какие-то простенькие упражнения, то третий всадник, а если уж быть совсем точным, всадница, демонстрировала какой-то высший пилотаж. Ее лошадь точно не была тихого нрава. Наездница все что-то кричала, мастерски работая хлыстом, строя непослушное животное. Под ней оно будто выравнивалось в струнку, гарцуя настолько ровно и выверено, что Витя только диву дался — как лошадь можно так выдрессировать?

— Воу, — восхитился Сережа. — Не хотел бы я даже случайно перейти дорогу этой женщине. Вот уж воистину — и коня на скаку остановит, и все в таком духе. И какому дураку взбрело в голову, что женщины — это слабый пол?

— Я вот тоже всегда этим вопросом задаюсь, — поддержала Катя его высказывание.

Витя как-то не разделял всеобщего восторга. В голове уже возникла картина, как лошадь под ним устраивает такой же «танец», и он превращается в ликана. А дальше…

— Серег, на пару слов, — пискнул он, схватив друга за рукав, не дав тому потрепать за ушком подбежавшую к ним и добродушно виляющую хвостом хаски. Зато ее с радостью тут же кинулась обнимать Катя.

— Что случилось? — спросил Сережа, когда они отошли.

— Зря я это затеял, — Витя даже немного дрожал. — Я не справлюсь.

— С чего ты взял? — поинтересовался Сережа.

— Да ты глянь! — Витя бросил рукой в сторону всадницы. — Смотри, что делает. А я что? А вдруг Аня мне даст лошадь, а она так же начнет гарцевать? Это же все, это будет полный пи…

— Так, успокойся, — прервал друга Сережа. — Я тоже боялся, когда Игорь с Максом усадили меня тогда на лошадь. Я не то, что боялся. Я даже не орал. Я пищал от безысходности. Но это только по началу. Просто нужно правильно сесть, принять позицию и так далее. Тем более, Аня вряд ли даст тебе какого-то дикого скакуна.

— Мне от этого не легче нифига, — поежился Витя. — Ты разве не читал никогда о том, что люди всегда настроены слишком оптимистично, даже если им кажется, что они предусмотрели наихудший из вариантов? Я не хочу, чтобы наихудший из вариантов…

— Все будет хорошо, успокойся, — попытался наиболее вкрадчиво сказать Сережа. — Думай о том, что ты сейчас увидишься с любимой девушкой и все такое. Не впервой же на родео, ну.

— Какое еще родео? — с отчаянием воскликнул Витя. — Нет, чувак, я не смогу, я постою в сторонке и…

— Ты боишься лошадей? — недоверчиво уставился на друга Сережа.

— Нет, — выпрямился Витя. — Я себя боюсь. При чем здесь лошади?

Сережа стоял с чуть открытым ртом. А потом в его глазах появилась искра.

— Ты боишься лошадей! — хлопнул он себя по лбу. — Черт возьми, как мы могли быть такими идиотами!

— Что? — не понял Витя.

— Вот они твои орехи Панкеева! С гривой и четырьмя копытами! Твоя неудавшаяся конная прогулка из детства наложила на тебя отпечаток недоверия и страха к животным! Что в итоге лишь усилилось из-за случая с собакой и позже… Омегой, — он понизил голос до шепота. — Но началось-то все с лошадей! Черт, блин, как же все просто!

Витя стоял, будто громом пораженный. Из всех возможных вариантов… Ему даже в голову это не могло прийти! Та самая дурацкая прогулка? Это какая-то Вселенская шутка?

— Это бред, — впрочем, Витя сам не был уверен в своих словах.

— Да не бред же! — воодушевился Сережа. — Сам подумай — что это еще может быть? Нет, конечно, я не исключаю варианта каких-то вытесненных воспоминаний, но сейчас все больше специалистов сходятся на том, что это псевдонаучное понятие. Так что остаются лошади!

— Ладно, — напрягся Витя. — И что это значит для нас с тобой?

— То, что ты бегом сейчас седлаешь лошадь и убеждаешься, что это ни разу не страшно, а весьма даже круто, — заулыбался Сережа.

Витя простонал. Как-то он немного иначе представлял свою реакцию на обнаружение виновника его проблем с трансформациями. В его представлении он с высоко поднятой головой пойдет напролом сквозь пелену опасений и одним махом победит страх, как заправский джедай. Но, как итог, он готов стонать и плакать, лишь бы не садиться в седло, всячески себя убеждая, что это плохая идея, тем самым накручивая себя еще больше.

«Хорош борец, нечего сказать, — сокрушенно думал он. — И где было твое так называемое пессимистичное мышление, когда ты думал, что все будет просто? Конечно же его не было! Ты самоуверенно думал, что все будет как два пальца об асфальт. Ненавижу себя. Ненавижу».

А вот и Аня. В достаточно легкой для нынешней погоды куртке и специальных спортивных штанах, весьма занятно облегающих ее точеную фигурку. Конные сапоги придавали ей дополнительного шарму. Витя сейчас будто заново в нее влюбился. Правда на голове у нее творился форменный бардак, но это было такой мелочью. Боязнь лошадей тут же выветрилась из головы. Сейчас там была только она.

— Привет всем! — озарила Аня всех своей улыбкой.

Витя лишь неуверенно что-то крякнул. Почему-то слова застряли в горле. Когда она подошла к нему и обняла, такая прекрасная и нежная, Витя чуть не задохнулся от переполняющих его эмоций. Волк внутри победно завыл. Быть рядом с ней все-таки стоит того, чтобы пересилить себя во всех отношениях.

— Так, ну заходите, я по дороге все объясню, — сказала Аня.

— Была не была, — прошептал Витя, когда входной проем в здание конюшни внезапно для него самого оказался над головой.

Внутри очень пахло опилками, кожей, чувствовались нотки дегтя. Прослеживались запахи лекарственных препаратов. Особняком выделялся навоз. Но он пах как-то по-особенному. Не было никакого отвращения. Он даже был чем-то приятен. Не зря ведь его используют в качестве удобрения. В целом, Вите очень понравился запах конюшни. А начинается все довольно неплохо.

Но стоило ему пройти чуть вглубь, как лошади начали нервничать. Почти изо всех денников начало раздаваться ржание, кто-то начал бить копытами по дверям. Витя хотелось сквозь землю провалиться. Да, кажется, Аню он видит последний раз.

— Странно, — удивленно оглянулась Аня. — Чего это они вдруг?

— Кажется, не выдержали моей неотразимости, — Сережа сразу понял, что происходит и попытался перевести все в шутку.

— Может, почуяли чего? — предположила Катя. Знала бы она, насколько сейчас права.

— Может, — нахмурилась Аня. — Ладно, ничего страшного. Главное, чтоб те две лошади, которых я подготовила, были сегодня покладистыми.

— А бывают дни, когда они не покладистые? — с опаской уточнил Витя.

— Любая лошадь может взбрыкнуть, — спокойно ответила Аня, будто это ничего не значащий факт. — Но в данном случае поводов для переживаний нет. На них двоих детей катают. Вам точно нечего бояться.

— Это утешает, — горестно сказал Витя.

— Слушай, Ань, а что тебя заставило так капитально заняться конным? — с неподдельным интересом спросила Катя. — Я просто тоже думала начать одно время, но чего-то так и не решилась.

— Плюс конного спорта в том, что начать им заниматься никогда не поздно, — добродушно ответила та. — Что до меня… Стоило один раз сеть. И дальше — как снежный ком. С каждым разом я влюблялась в лошадей все больше и больше. И в один момент поняла, что уже не представляю без этого своей жизни.

— Ты и на соревнования ездила? — спросил Сережа, любуясь белоснежным орловским жеребцом.

— Сереж, я уже почти год, как мастер спорта, — не без гордости ответила Аня. Вите захотелось прислониться к деннику и просто сползти спиной на пол. И как она только на него внимание обратила?

— Вопросов больше нет, — улыбнулся Сережа. Затем ненароком взглянул на друга — Витек, тебе плохо?

— Нет, все норм, — соврал тот. — Просто немного волнительно.

— Не переживай, милый, — Аня грациозно подошла к нему и быстро чмокнула в щеку. — Орхидея сегодня полдня стояла в леваде. Она вообще в принципе очень спокойная, а прогулка в леваде этому только поспособствует.

Впереди Витя увидел на развязке двух лошадей. Одна была довольно низенькой в холке, рыжей масти. Следом за ней стояла лошадь повыше, уже темно-гнедая, с белым носочком на правой передней ноге.

— Рыжий у нас ахалтекинский мерин, зовут Бандерос, — с энтузиазмом принялась объяснять Аня. — Сереж, сегодня он будет вашим с Катей. А дальше как раз, Вить, стоит Орхидея. Чистокровная верховая кобыла. Можешь подойти, познакомиться. Не бойся, она не кусается.

Собравшись с духом, Витя аккуратно начал подходить к Орхидее. Та, по началу не обращавшая на него никакого внимания, внезапно задергалась. Даже попыталась встать на дыбы, благо, развязка не позволила ей этого сделать.

— Ой-ой, — отпрянул Витя.

— Орхидея! — воскликнула Аня. — Что с тобой, девочка?

Та все пыталась вырваться. Ситуация казалась безнадежной. Витя готов был просто элементарно расплакаться от досады. Эмоции взяли верх, и волк чуть высунул нос. И тут Витю вдруг как будто дернули его за ниточки. Он ведь знает, как поступить! Ему подсказал волк!

— Кажется, она меня немного испугалась, — виновато начал Витя. — Можно я ей покажу, что не опасен?

Аня кивнула. Витя уже с куда большей уверенностью вернулся к беснующейся Орхидее и как можно бережнее приложил ладонь ко лбу лошади. Должно сработать…

Небольшой холодок прошелся по телу. Витя почувствовал волнение Орхидеи. Это напоминало его собственные эмоции, за тем лишь исключением, что он не проецировал их на себя. Будто наблюдал со стороны, следя за их течением. Волнение смешивалось с замешательством, опять с волнением и некоторым подобием любопытства. Лошадь чувствовала, что должна бояться, но не очень понимала, чего именно. Витя напряг свой разум и сосредоточился лишь на одной мысли:

«Я не опасен тебе».

Для пущего эффекта он попытался визуализировать в подсознании, как дает ей лакомства, гладит по шерстке, целует в носик. И это начало срабатывать. Потихоньку-помаленьку Орхидея успокоилась. Она покорно опустила голову и слегка пихнула мордой Витю. Тот ее неуклюже обнял.

— Ну, кажется, мы подружились, — заявил он.

— Слава Богу, — беспокойство на лице Ани мигом сменилось привычной уже Витиному сердцу улыбкой. — А то я уж думала, что с ней что-то случилось. Она хоть и старушка, но я ее очень люблю.

— А сколько ей? — спросил Витя.

— Пятнадцать, — ответила Аня.

— О, моя ровесница, — подала голос Катя. Затем до нее медленно дошел контекст ситуации. — Так, секундочку…

— Зай, ты прекрасно выглядишь, — оперативно среагировал Сережа.

— Хорошо, что он не добавил «для своих лет», — шепнул Витя Ане и оба рассмеялись под неодобрительные взгляды влюбленной парочки.

Аня объяснила всем принцип чистки лошадей перед седланием. Настоятельно попросила не жалеть их, а именно что «чесать, а не гладить щеткой», потому что иначе толку от такой чистки будет ноль. Восприняли эту новость неоднозначно, особенно Катя, которая заявила, что это выглядит негуманным. Аня лишь снисходительно улыбнулась и заверила ее, что лошади это даже приятно.

Когда Витя наконец-то взгромоздил на Орхидею седло и затянул подпругу, то тотчас же ощутил какое-то странное предчувствие. Оставалось только надеть уздечку. И все. Назад дороги не будет. Стремена-седло-поводья. Играла в нем некая двойственность. С одной стороны — он очень боялся. Но с другой — хотелось уже поскорее сесть в седло и доказать самому себе, что он достоин быть ликаном. Вот уж действительно цель так цель. А не ваши эти футболы, в надежде получить благосклонность первой красавицы школы. Стыд, да и только. Как все-таки разительно меняются порой приоритеты…

— Боишься? — спросила Аня.

— Есть немного, — не стал лукавить Витя. Это сейчас было ни к чему.

— Не переживай, я поведу тебя на корде, — пообещала она, кивая на длинный шнур, весящий на дверце денника.

Витю это успокаивало. Правда, совсем немного.

— Ань, а ты сколько раз падала с лошади? — напоследок спросил он.

— Ой, много, — хмыкнула она. — Я даже так и не вспомню. Но денег на тортики мой папа потратил в свое время прилично.

— Тортики? — странность этой фразы перебила все остальные Витины мысли.

— Во многих КСК есть традиция — если ты упал с лошади, то несешь своему тренеру тортик, — развела руками Аня.

— Странная традиция, — буркнул Витя.

— А мне кажется очень милой, — ответила Аня. — Вся конюшня собирается и под чаек обсуждает, какой ты лох. Готов?

Витя кивнул. Не отступать и не сдаваться!

— Ребят, у вас там как, все нормально? — уточнила Аня у Сережи с Катей.

— Лучше не бывает, — проворчал Сережа, потирая плечо. — Он меня укусил.

— Бандерос он такой, да, — хихикнула Аня, пристегивая корду к уздечке. — Ну, тогда вперед.

Витя послушно пошел следом за Аней. Слова забурлили в голове в единый водоворот, выдав очередное четверостишье:

Суровая женщина на плацу уже закончила дрессуру коня и спокойно отшагивалась. Остальные всадники ушли на прогулку в поле. При виде компании всадница повернула в их сторону и подошла вплотную к выходу с плаца. Глядя на ее раскрасневшееся от мороза и усталости лицо, Вите невольно пришел в голову образ ведьмы:

— Что, Анют, свежее мясо привела?

И голос даже соответствующий. Жесткий, хорошо поставленный. Но добрый. Хотя Витя все равно заметил, как у Сережи чуть побелели уши.

— Да не совсем, Татьяна Сергеевна, — Аня чуть покраснела. — Решила немного покатать своего молодого человека с его друзьями.

Витя поперхнулся. Аня сейчас правда представила его как своего парня? У подростка от переполнявшей радости немного поплыло перед глазами. И как тут прикажете сохранять спокойствие?

— Поняла тебя, — кивнула Татьяна Сергеевна. — Ладно, плац в твоем распоряжении. Я на сегодня, думаю, все. Присматривай только за Бандеросом, он с утра какой-то буйный.

— Что? — хором спросили Катя с Сережей.

Довольная произведенным эффектом, Татьяна Сергеевна вышла с плаца, оставив ребят на произвол судьбы.

— Это мой тренер, — пояснила Аня, подготавливая для Вити стремена. — Потрясающий человек. Если бы не она, то я бы наверняка не научилась бы и половине из того, что умею сейчас.

— Сдается мне, с ней не забалуешь, — Витя с опаской смотрел в ее сторону.

— Это уж точно, — живо закивала Аня. — Но зато результат! Давай, садись, я вроде стремена по длине в самый раз подогнала. Если что — сразу говори.

— Ань, — робко попросил Сережа. — А ты нам не поможешь?

— Да, конечно, минуточку, — откликнулась она. — Сядешь сам? Смотри, левой рукой держишься за поводья, правой за седло, левую ногу вставляешь в стремя и быстро перекидываешь другую. Все понял?

— Угу, — ответил Витя несчастным тоном.

— Иди сюда, — Аня чуть притянула его к себе и поцеловала в губы. — Теперь тебе лучше?

Окрыленный поцелуем, Витя кивнул больше на автомате. Мозг у данного представителя рода человеческого временно отключился. Требовалась принудительная перезагрузка системы. Что там Аня говорила?

Нужно было сделать все быстро и попытаться сесть с первой попытки. Витя совершенно не горел желанием прыгать за Орхидеей на одной ноге. И, на удивление, у него это получилось. Орхидея стояла подобно статуе, не дрогнув ни одним мускулом.

«Хорошенькое начало», — подумал Витя. Он вяло похлопал Орхидею по мощной шее. Та в ответ кивнула головой, дернув подростка вперед. Витя едва слышно чертыхнулся, схватив лошадь обеими руками. И зачем-то посмотрел вниз. Он отдавал себе отчет в том, что Орхидея не была прям уж высокой. Но его воспоминания из детства, когда он буквально умолял не сажать его верхом, потому что ему было высоко и страшно, а вместо понимания со стороны родителей — лишь смешки, пересилили здравый смысл. Они не верили, что он боится. Думали, что он придуривается, потому что хочет поиграть в Game Boy, вместо конной прогулки. Его вновь сковал дикий страх, из-за чего у него вылетели из головы все методы внутреннего успокоения, в том числе и Анин поцелуй. Ему не требовалось сейчас даже видеть себя в зеркале, чтобы осознать бледность своего лица. Он даже не был уверен, дышит он или нет. Скорее всего, что нет, ибо кислорода стало чертовски не хватать.

— Вить, все хорошо? — Анин голос раздавался будто из неоткуда.

Надо просто спрыгнуть и все закончится. Страх исчезнет. Надолго? Нет. Если он отступит, то проиграет. А проигрыш сейчас не будет частью плана, который в итоге приведет к необходимому результату. Если он спрыгнет, то все закончится. В буквальном смысле.

«Если я слезу, то не смогу превращаться. Если я не смогу превращаться, то Омега победит. И я причиню боль людям. Много боли. Я причиню боль своим близким. А я этого не допущу. Никогда и не при каких обстоятельствах. Те, кого я люблю, не пострадают из-за моего страха! Это не что-то сверхъестественное. Это маленькая досадная помеха. Которую я разобью. Сейчас же!»

Эта мысль вгрызлась в его каждую клетку. Руки отпустили шею Орхидеи и ловко схватились за поводья. Для усиления эффекта Витя мысленно перенесся своим подсознанием в созерцание картины леса, которую он видел с помощью чувств ликана. Это помогало. Подросток выпрямил спину:

— Да, — уверенно ответил он.

— Отлично, — просияла Аня. — Смотри, теперь плавно прижми шенкель к бокам лошади и чуть натяни поводья на себя.

— Шенкель это, как я понимаю, икроножные мышцы? — уточнил Витя.

Аня кивнула. Сосредоточившись на ее голосе, Витя выполнил ее требование. Его обдал легкий холодок, когда Орхидея начала движение. Аня все больше отпускала корду, позволяя лошади с чутка бледноватым Витей отходить на все большее от нее расстояние, предоставляя обоим большую свободу действий. Витя не был уверен насчет чувств Орхидеи, но сам он был явно не в своей тарелке. Он украдкой глянул на Сережу с Катей — его друг уже вальяжно расхаживал вдоль плаца, пока Катя с детским восторгом в глазах уверенно сидела в седле.

«Все правильно, — подумал Витя. — Все так, как должно быть».

— Ну, как ощущения?

Витя не знал, что ей ответить. Он не мог внятно сформулировать мысль. Столько лет он отчаянно гнал от себя мысли о верховой езде, пусть и непреднамеренно. И вот он сидит, чувствуя тяжелый шаг лошади под ним. Сильное, независимое животное, с которым он должен найти общий язык. Вступить в симбиоз. Чтобы вместе они представляли собой единое целое. Человек и животное. Человек и животное… Прямо как его ликантропия.

Может, Витя сейчас притягивал за уши. Но ведь это действительно очень было похоже по своей сути. Две индивидуальности для гармонии друг с другом, для достижения совершенства, красоты, должны стать продолжением друг друга. Лошадь — продолжение всадника. Волк — его продолжение. Если Витя сольется с одним зверем, то не будет никаких преград для другого.

— Весьма занятные, — собрался, наконец, Витя. — Сначала была паника, но сейчас я как будто начинаю чувствовать ее. Понимать, что она от меня хочет. И, мне, по крайней мере, кажется, что она чувствует меня.

— Это хорошо, — заметила Аня. — Готов немного рысью пройтись или пока еще шагом?

— Давай пока шагом, — Витя пока не разделял Аниного энтузиазма. — Я не уверен, что до конца привык к Орхидее. Может выйти боком.

— Хорошо, Вить. Я понимаю.

Не то, чтобы Витя намеренно оттягивал дальнейшие шаги до последнего. Отступать уже было все равно некуда. Но лишний раз собраться не повредит. Нет необходимости срочно принимать решения.

Витя огляделся вокруг. По венам струился адреналин, а в лицо дул немного колючий ветер умирающего января. И если не учитывать периодическое ржание лошадей с конюшни и хруст снега из-под копыт, то вокруг было абсолютное умиротворительное спокойствие. Что довольно резко контрастировало с внутренним ураганом юноши. В довесок его правая штанина вздернулась, отчего его голень болезненно терлась об седло. Это сбивало с толку. Хотелось ее расправить, но Витя пока боялся отпустить руки с поводьев.

— Тебе рассказать пока про технику рыси? — поинтересовалась Аня.

— Там еще нужно как-то ездить по-особенному? — насторожился Витя.

— Ну, можно и так сказать, — улыбнулась Аня. — Есть два типа по посадке — строевая и учебная. В выездке обычно применяется строевая. Иначе говоря — облегченная. Не для тебя, — поправилась она, заметив Витин полный надежды взгляд. — Нечего выдыхать, облегченная она для спины лошади. Ты при этом поднимаешься из седла в такт с аллюром. Особо не думай, она сама тебя подкинет. Ноги при этом должны быть расслаблены, но не висеть, как макаронины. Ты должен всегда быть готов подтолкнуть лошадь в случае чего. Понимаешь?

— Хотел бы я отшутиться, что для меня это слишком много информации, но это было глупо, — вздохнул Витя. — Ладно, думаю, что я готов. А есть какой-то способ сделать так, чтобы у меня штанина не подворачивалась? Больно просто немного.

— Блин, я даже что-то не подумала дать тебе краги, — у Ани округлились глаза. Витя понятия не имел, что такое краги, но вдаваться в подробности не стал. — Так стыдно теперь.

— Ладно, забей, потерплю, — Витя непринужденно махнул рукой, даже не сразу сообразив, что он смог оторваться от повода, после чего тут же его схватил, под оглушительный стук своего сердца.

«Ой, беда, ой, беда», — мысли проносились подобно высокоскоростному поезду.

— Точно? — переспросила Аня.

— Да, — кивает он. — Ну, так, начнем рысить?

— Хорошо, — хитрая улыбка девушки будто вторым солнцем осветила плац. — Набери поводья, прижми внутреннюю ногу и внешней плавно двинь Орхидею. Особо не усердствуй, я ее, если что, хлыстиком чуть подтолкну.

Это ее обещание Витю не утешило от слова «абсолютно». Он с опаской оценил тонкую изящную палку в свободной Аниной руке и понял, что ему совершенно не нужна такая помощь. Так что лучше самому.

Мысленно перекрестившись, Витя выполнил необходимое движение ног. Орхидея чуть вздрогнула и побежала. Аня была права, движения ее спины сами подсказали Вите, когда привставать. И получалось это делать на каком-то инстинктивном уровне. Но в остальном…

Пусть это было трудно, но, по крайней мере самому себе, Витя был готов признаться, что он ожидал, что начнет биться в истерическом припадке, как только Орхидея увеличит скорость. Но правда оказалась прямо противоположной. Это было ни с чем несравнимым удовольствием. Он улавливал малейшее движение под собой. Чувствовал напряжение каждой мышцы лошади. С каждым новым шагом Витя все больше обретал уверенность. Дрожь в руках унялась, уступив место почти стальной хватке. Подросток окончательно выпрямился.

— Серег, зацени, я еду рысью! — крикнул он.

— Поздравляю! — отозвались откуда-то заиндевевшими губами с противоположной стороны плаца. Бедному Сереже уже явно было холодно катать Катю.

Кошмары детства больше не давили. Место маленького испуганного ребенка занял черноволосый юноша со слегка наглыми от природы карими глазами. Вместо снисходительно улыбающихся родителей — друзья и возлюбленная. А вместо душного, пускай и горного, августовского воздуха — бодрящий мороз. Момент, ради которого стоило жить. Ради которого стоило рождаться.

— Закончен бой, беру портвейн, иду домой, — пропел Витя под нос.

Ему хотелось большего. Хотелось скакать галопом по полям, рядом с Аней. Остановиться где-нибудь в лесу, поставить лошадей на привязь, а самим разжечь небольшой костер, пожарить на нем сосисок, да рассказывать друг другу страшилки, сидя рядышком.

Витя расплылся в улыбке, будто кот, обожравшийся сметаны. Когда-нибудь, но эта фантазия воплотится в жизнь. Рано или поздно.

— Ты не устал? — уточнила Аня.

— Ни капли! — бодро заверил Витя.

— Это хорошо, но все же я думаю, что стоит сделать небольшой перерыв, — Витя не стал спорить. Профессионалам виднее. Но ему было чертовски жаль. Он не хотел останавливаться. — Натяни чуть на себя поводья, она перейдет в шаг.

Витино сердце еще колотилось, когда Орхидея начала размеренно вышагивать. Но уже не от страха. А от чувства счастья. Чувства свободы.

— Ну, что скажешь? — задорно спросила Аня, внимательно изучая Витину улыбку.

— Я не знаю, что сказать, — ответил Витя, смахивая слезу. Он сам не знал, чем она вызвана — морозом или эмоциями. — Просто… Спасибо тебе.

— Да ладно уж, — Аня покраснела.

— Не «да ладно», — безапелляционно заявил Витя. — Веришь, нет, но ты сейчас дала мне будто вторую жизнь. Я не знаю, с чем это еще сравнить.

— Хочешь продолжать занятия? — тут же спросила Аня.

— Безусловно, — кивнул Витя. — Сегодня же поговорю с родителями.

— Тогда мы с тобой зайдем к Татьяне Сергеевне, она тебе все расскажет. Я еще договорюсь, чтоб мы как-нибудь в паре занимались.

— Блин, — занервничал Витя. — Будет немного неловко. Ты мастер спорта, а я… Боюсь выглядеть жалким в твоих глазах.

Аня неожиданно сурово посмотрела на него. Тем самым своим смертоносным взглядом:

— Так, чтоб я этого больше не слышала, понял? Я прекрасно понимаю, что ты сейчас второй раз в жизни сел на лошадь. И ты не будешь выглядеть жалким, ты меня услышал?

Испугавшийся ни на шутку Витя моментально кивнул. Действительно, глупость сказал. Аня явно не из тех девушек, которые в принципе бы стали смеяться над людьми. Вите стоит усвоить это как можно скорее. Усвоить раз и навсегда. Что она — уникальна. И что с ней его душа может быть спокойна полностью.

И это казалось новым началом. Жизнь поменяла вектор. Поменяла на каком-то ином уровне, который Витя не мог объяснить. Но он это чувствовал.

Оставалась лишь одна деталь…

Уже поздней ночью на отдаленной лесной прогалине появилась небольшая фигура человека. Она замерла, будто в нерешительности, но тут же продолжила шаг и оказалась в центре. Остановилась, устремив свой взгляд на луну.

Вите было жаль, что никто не сможет разделить с ним этот момент. Но он сам принял это решение. Сейчас он должен быть один. Он начал раздеваться, аккуратно складывая рядом одежду.

Оставшись нагишом, Витя поежился. Температура тела защищала от холода, но не от режущего кожу снега. Пока что еще кожу.

— Я победил, — торжественно начал он, не отрывая взгляда от луны и очищая свой разум от всего лишнего. — Я смог победить свой страх. Теперь мне ничто не мешает. Я преодолел это испытание. Ради своих родителей, чтобы они никогда не чувствовали себя виноватыми за свой выбор. Ради Сереги, чтобы наша дружба длилась вечно. Ради Вики, чтобы всегда напоминать ей, что быть другим — не порок. Ради Светы, чтобы рядом со мной она и дальше могла бы раскрываться с лучшей стороны. Ради Ани, чтобы наши чувства не умерли во времени. Ради всех, кто мне близок и дорог. Я победил, чтобы вас не подводить.

В прозрачном воздухе было видно, как от плеч юноши начал исходить пар.

— Это не все, — продолжил Витя. — Я победил ради всего человечества. Я победил, чтобы стать ликаном и полностью осознать свою природу. Чтобы я в будущем смог начать полноценно изучать феномен ликантропии и дать людям надежду на то, что мир может стать лучше. Я обязательно буду цепляться за каждый шанс углубиться в эту проблему и извлечь выгоду для нашего вида. Побеждать болезни. Побеждать предрассудки. Встретить новый рассвет, осознавая, что мир уже не будет таким жестоким.

Я буду стараться. Просто потому, что должен. Просто потому, что каждый человек заслуживает лучшего. И да будет так. Отныне и пока бьется мое сердце!

Секундная боль прошлась по каждой клеточке тела. И вот в центре прогалины вместо человека появился оборотень. Желтые глаза осветили окрестности. Черная густая шерсть оборотня колыхалась на ветру, отдавая в свете луны каким-то призрачным блеском. Витя посмотрел на свои руки, увенчанные огромными когтями, и довольно оскалился. Затем задрал голову ввысь и завыл. Его песня отразилась по всей территории леса. Где-то вдали на нее отозвались.

«Я больше никогда не буду прятаться. Теперь мы с волком едины. И мы не отступим от нашей цели ни на шаг!».

И не было больше Охотников. Не было больше Омеги. Не было никаких житейских проблем. Был просто огромный волк, мчащийся вдоль леса.