17 лет

— С днем рождения, солнышко!

Слегка краснея, Лера протянула Максу маленький сверток. Тот с улыбкой принял подарок, держа его так, будто он может рассыпаться от одного лишнего движения.

— Так, и что там? — поинтересовался он.

— А ты открой и узнаешь, — подмигнула Лера. — Кстати, хорошо, что ты его по обыкновению не стал трясти.

— Лер, ну долго ты мне еще будешь припоминать тот испорченный торт твоим родителям? — обреченно вздохнул Макс.

— Долго, долго. Не тяни, открывай, — поторопила его девушка.

Довольный Макс предельно аккуратно раскрыл упаковку, которая скрывала за собой приятного вида коробочку. Внутри же Макс увидел снежный шар с небольшой фигуркой волка внутри. Он победоносно стоял на холме, смотря вдаль.

— Это прекрасно, — засиял он.

— Тебе точно понравилось? — осведомилась Лера.

— Конечно, — тут же закивал Макс. — Это ведь твой подарок. Как он мне мог бы не понравиться?

— Я рада, — улыбнулась Лера, положив голову ему на плечо.

Они сидели около озера недалеко от общины. Стоял жаркий августовский день. Солнце ласково согревало влюбленных, добавляя в их палитру чувств еще больше теплых оттенков. Макс поставил подаренный шар рядышком, а сам обеими руками обнял Леру. Ее рыжие волосы при этом то и дело норовили попасть ему в нос, всенепременно при этом щекоча.

— Может, все же уговоришь родителей уехать хотя бы послезавтра? — еще раз спросил он.

— Макс, я и так оттягивала эту поездку как могла, чтобы не пропустить твой день, — чуть виновато ответила Лера. — Потерпишь без меня чуть меньше месяца. Не умрешь.

— Как знать, — самодовольно ответил Макс. — Вдруг опять появится какой-нибудь безумный ликан, которого мне нужно будет усмирить. А я окажусь в этот раз менее удачлив.

— Совсем офигел такое говорить? — справедливо ударила его Лера в плечо. Юноша ничего не почувствовал, но для полноты картины состроил недовольную гримасу.

— Больно же! — потер он «ушибленное» плечо.

— Ага, знаю я, как тебе больно, — фыркнула Лера, освобождаясь из его объятий и ложась на теплую травку.

Макс с благоговением смотрел на нее. Они были вместе уже больше года, но он до сих пор не мог поверить, что ему так повезло с ней. Он готов был часами любоваться ею. Каждый раз восхищаясь всеми изгибами ее тела, ее огненными волосами и глазами настолько карими, что под определенным углом они казались ровно такого же цвета, как и волосы.

— Я буду скучать, — тихо сказал он.

— Я тоже, — Лера бросила на него нежный взгляд. — Давай, что ли, сфоткаемся, а то я что, фотик с собой зря брала? А потом, если ты не против, искупаемся.

— Когда это я был против лишний раз посмотреть на тебя в купальнике? — игриво поинтересовался Макс.

— Но без него было бы лучше, правильно? — подмигнула Лера, развеселившись смущению своего парня.

Достав фотоаппарат, она где-то с минуту в нем поковырялась, а затем навела объектив на них с Максом.

— Надеюсь, что получится удобоваримо, — сказал Макс.

— Еще как получится. Улыбочку!

Фотоаппарат щелкнул, навечно запечатлев улыбающегося юношу и красивую девушку с волосами цвета рыжего огня.

— Вечером вышлю тебе фотку, — пообещала Лера.

— Жду, — кивнул Макс, обнимая ее за талию. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — добро улыбнулась Лера в ответ. — Ну что, купаться?

Макс улыбнулся фотографии на столе. Лишь только по прошествии времени он понял, как же он мудро поступил, что от нее не избавился. Ведь первое время даже искоса смотреть на нее было сродни невыносимой боли. Но сейчас она, помимо шара с фигуркой волка, который уже, к сожалению, треснул в нескольких местах, были единственным напоминанием о прекрасном дне их последней с Лерой встречи. И боль заменили теплые воспоминания.

Хотя цепочка с кольцом на шее все же периодически неприятно давила. Не в физическом плане. Хотелось ее снять, выкинуть куда подальше, но Макс не мог заставить себя этого сделать. Ни тогда, ни сейчас. Возможно, это было глупостью, но так создавалось ощущение, что она скоро вернется. Что тот роковой звонок в предпоследний августовский день и незнакомый голос, сухо сообщающий о том, что Лера с родителями погибли в автокатастрофе по пути назад в Белоомутск, были всего лишь страшным сном, который просто оказался слишком реалистичен, чтобы полностью выветриться из памяти.

— Ну вот, я снова здесь, — начал Макс, не отрывая взгляда от фотографии. Будто пытаясь проникнуть в сознание семнадцатилетнего себя. — Решил к тебе зайти. Выговориться просто хотелось. А то мне предстоит сейчас одна встреча. Да уж, давненько мне уже не приходилось вот так просто выбираться за пределы четырех стен, чтобы просто с кем-то поболтать. Последние года полтора мне это казалось такой ерундой. Отмазки еще такие были, типа, дел невпроворот, пятый курс, диплом, потом работа. А теперь вот, иду на встречу с Витей, до сих пор сам даже не особо понимая, зачем. Просто языком почесать. Какая же нелепость, Боже мой. Но так ее недоставало.

А ведь это из-за тебя, да. Если бы я не вспомнил, как ты меня однажды пропесочила, то… Даже не знаю. Но в любом случае хочу сказать тебе простое человеческое «спасибо». Ты всегда была моим моральным ориентиром. Жаль, что я иногда об этом забывал.

Постояв молча еще пару минут, Макс двинулся к выходу. Пора. С Витей они договорились встретиться в три часа возле «Янтаря». Макс до сих пор удивлялся, как такую махину отгрохали в Белоомутске. На его памяти там всегда был пустырь, куда летом приезжал передвижной зоопарк. Маленький Макс, как только прознал о нем, тут же начал умолять Игоря его туда сводить. Тот его энтузиазма не разделил, назвав зоопарк «концлагерем на колесах». Макс по глупости не понял его такого скептицизма. Он лишь хотел понаблюдать за животными. То, что рассказал, а впоследствии и показал ему отец, было для него шоком…

11 лет

— Эй, Тарзан, ты чего на крыше расселся? — окликнул Макса Игорь.

Мальчик не ответил. Он уже весь вечер думал о несчастных животных, которые волею судьбы оказались в темнице.

— У меня все никак не выходит это из головы… Это просто нечестно, — прошептал Макс. Он знал, что Игорь его слышит, так что говорить громко не было смысла. — Я всегда был уверен, что в зоопарках животных любят и ухаживают за ними. А то, что я увидел сегодня… Я видел их глаза! Нельзя так поступать с живыми существами! Игорь… прости, пап, я ведь был на их месте, я знаю, что они чувствуют!

Семенов помрачнел. Макс действительно понимал все это как никто другой. Ребенок несколько лет, считай, живя в интернате, был ничем не лучше этих животных. А воспоминания были еще очень теплыми.

— Максим, слезь, — успокаивающе начал он. — Я хочу с тобой поговорить. Просто, когда ты на крыше, это затруднительно.

Макс кивнул и ловко спрыгнул со второго этажа. Он лишь слегка поморщился при приземлении.

— Иди сюда, — махнул ему Игорь, присаживаясь на крыльцо. Макс сел рядом. — Не мне тебе рассказывать, что в мире полно несправедливости. Она будет преследовать нас всю жизнь. Когда-то больше, когда-то меньше. И в такие моменты нужно не падать духом, задаваясь вопросом «Почему?», а воспрянуть и задаться более правильным вопросом — «Что я могу сделать, чтобы это исправить?».

— Думаю, что так будет еще хуже, — опустил глаза Макс. — Потому что я не знаю.

— Ну, ты всегда можешь спросить совета у меня. Или, там, у тети Олеси. Я, смотрю, ты с ее младшим неплохо так сдружился.

— Да, — застенчиво ответил Макс.

— Ну, я жду вопроса, — улыбнулся Игорь.

— Что я могу сделать, чтобы это исправить? — тут же спросил Макс.

— Ну, как например, ты можешь начать изучать юриспруденцию, чтобы добиться в будущем запрета на передвижные зоопарки, — призадумался Игорь.

— В будущем… — расстроился Макс. — Но я же так не помогу этим животным…

Семенов грустными глазами посмотрел на приемного сына. Ему еще столько всего предстоит узнать и понять…

— Да, это так, — обнадежил он Макса. — Не буду давать тебе ложных надежд. Но в твоих силах помочь сотням других. Как говорится — Sic Parvis Magna. Великое начинается с малого. У меня в библиотеке есть некоторые книги и научные статьи о проблеме защиты животных, я с удовольствием дам тебе почитать.

Макс с благодарностью взглянул на отца. И затем крепко обнял.

— Кажется, я понял, о чем ты… Спасибо.

«Янтарь» хоть и не был шедевром архитектурной мысли, по мнению Макса, он и вовсе выглядел уродливо, но это было всяко лучше пустыря с периодически появляющимися там изнеможденными животными в клетках. Иногда урбанизация все же приносит пользу какую-никакую.

Витя стоял перед входом, чуть поодаль от вышедших на перекур людей. Явно нервничал, беспокойно озираясь по сторонам. Почему-то Макс счел это забавным. Честное слово, будто с девушкой в первый раз встречается. Хотя все же поводы для волнения у Вити были, и Макс их отчасти понимал. Он и сам особо не представлял, о чем они будут говорить. Оставалось лишь уповать на то, что беседа завяжется сама собой, как это обычно и бывает.

Завидев Макса, Витя ободрительно махнул рукой. Макс в ответ сдавленно улыбнулся. Ну, начало проложено.

— Привет, — говорит Витя, протягивая Максу руку.

Тот оценочно смотрит, но все же протягивает свою руку в ответ.

— Привет, малой. Давно стоишь?

— Конкретно здесь — не очень, а так я уже тут где-то минут с сорок, — отвечает Витя. — Ну, я был в спортзале, к девушке своей ходил. Ну, вроде как. Я просто не привык еще считать ее своей девушкой.

— Да не тараторь ты, — хмыкнул Макс. — Подожди, а это, случайно, не та миловидная девчушка с ресепшена?

— Да, — ответил Витя, слегка краснея.

— Ну ты даешь, — одобрительно кивает Макс. — Ладно, пошли что ли в кофейню эту твою.

— Ага, — кивает Витя, разворачиваясь в сторону входа. — Хороший день сегодня. Пятерку по биологии получил. На физре даже не особо гоняли, ну, это потому что у Косицино во вторник выиграли. Вот. А, еще парня одного, который меня дико бесит, сегодня не было.

— Чего за парень? — спрашивает Макс.

— Да, неважно, — отмахнулся Витя. — Так, придурок один. У тебя в классе таких не было?

— Я не ходил в школу, — признался Макс.

— Вот как? — удивляется Витя. — А почему?

— Ну, то, что было в интернате, вряд ли можно назвать школой, — мрачно улыбнулся Макс. — А потом, когда я уже попал к Игорю, он решил, что прекрасно справится с моим обучением сам и не нужно тратить на всякие глупости мое время. Единственное что — были проблемы с математикой, но по счастью один из жителей общины как раз в свое время заканчивал Плешку.

— И ты, получается, потом сам от себя поступал на вышку? — спросил Витя.

— Ну да, — пожал плечами Макс. — Игорь меня зарегистрировал, я сдал ЕГЭ и спокойно поступил на бюджет. Не знаю, помог он мне с этим, или нет, да и знать не хочу. Игорь все равно ничего не скажет, молчит, как рыба.

— А как же социализация? — нахмурился Витя. — Я не осуждаю домашнее обучение, но ведь школа это не только зубрежка. Это друзья, новые знакомства…

— Да как-то того, что есть, хватало, — ответил Макс. — Я никогда не был прям уж очень социально-зависимым. Даже в твоем возрасте. Когда тебе все, по сути, первые годы твоей жизни внушают, что ты монстр, то как-то со временем ты это принимаешь и сам сторонишься общества.

— А кто тебе это внушал? — спросил Витя, чувствуя нарастающий гнев.

— Воспиталка в интернате, — безразлично ответил Макс. — Видимо, когда мои биологические родственники меня туда сбагрили, то предупредили о моей, так сказать, особенности. Не знаю уж, как они все это провернули, вряд ли в интернаты каждый день поступают сироты-ликаны, но эта женщина обо всем знала. И она меня боялась до ужаса. И, как итог, запрещала мне находиться подолгу со сверстниками, не отпускала на прогулки, а в полнолуния постоянно запирала меня в котельной, несмотря на все мои попытки убедить ее в том, что луна, собственно, никак на меня не влияет.

— Ты так спокойно об этом говоришь, мне аж некомфортно, — поежился Витя.

— Ну а чего мне, было и было, для меня все это настолько уже далекое прошлое, что я уже давно не испытываю никаких эмоций по этому поводу… Это твоя кофейня?

— Угу, — кивнул Витя.

Внутри Макс сразу почувствовал терпкий аромат зерен. Действительно ли это запах кофе или последствия ароматизации было так с ходу и не понять, но пахло дивно.

— Не хочешь взять еловый раф? — поинтересовался Витя. — Весьма самобытный вкус.

Макс скептически покосился на подростка:

— Я похож на извращенца?

— Ой, ну и ладно, мое дело — предложить, — буркнул Витя, скидывая куртку на стул возле их любимого с Сережей столика. — Пойдем, покажу тебе остальной ассортимент.

— Сиди уж, сам возьму, сегодня тебе за счет заведения, — махнул рукой Макс.

— В смысле? Не, я так не могу, тем более, родители мне дали денег, так что… — начал было Витя, но Макс его перебил:

— Сиди, говорю. Сводишь потом свою девочку в кино лучше лишний раз.

Витя хотел было уже повторно возразить, но ликан уже повернулся к нему спиной и направился к барной стойке. Картинно фыркнув, юноша достал из сумки Хайяма и принялся за дальнейшее изучение восточной мудрости, пока его товарищ выбирает кофе.

10 лет

Было темно. Даже с учетом зрения ликана, которое технически должно было быть приспособлено к темноте куда лучше. Максим, скрючившись, поджав руки под ноги, сидел на холодном бетонном полу. Глаза щипало, но никаких следов слез на щеках так и не появилось. Он уже давно выплакал все, что мог. Теперь, каждый месяц проводя здесь ночь полной луны, он просто старался не думать об окружающей обстановке. Мальчик закрывал глаза и представлял себя в лучшем мире.

Иногда он был рыцарем в сияющих доспехах, могучий воином, способным превращаться в зверя. Верхом на верном коне, обязательно черного цвета, он стремглав мчался к высокой башне, окруженной лавой, спасать прекрасную принцессу из лап дракона. Ящер был силен, но куда ему тягаться с оборотнем, ведь так?

А вот он супергерой. Человек-Волк. Он бесстрашно врывается в горящее здание под одобрительный крики толпы. С помощью своего волчьего нюха находит грудного ребенка среди обломков. Хватает его и выпрыгивает из здания в последний момент перед мощным взрывом. Все ликуют и приветствуют своего героя. Он передает улыбающегося ребенка матери, а сам отправляется дальше патрулировать город. Ведь он точно знает, кто устроил этот пожар. Его давний враг, вампир, по прозвищу Эхолот. Их противостояние длилось уже долгие годы, и до сих пор никто не вышел победителем…

Но сегодня голова мальчика не была настроена на фантазии. Даже несмотря на то, что через пару месяцев ему должно было исполниться одиннадцать лет, а он недавно кое как прочитал «Гарри Поттера». Сейчас он мог думать лишь об одной вещи. Он запланировал побег.

— Горячий, — сообщил Макс, присаживаясь напротив Вити и ставя перед ним стакан с кофе. — Взял тебе твой этот, с елкой.

— Ты такой заботливый, — хмыкнул Витя, делая маленький глоток.

— Не без этого, — ответил Макс. — Ты уверен, что это место, ну, подходящее для разговора?

— Боишься, что нас подслушают? Не переживай, тут редко кто именно задерживается. В основном все быстро берут кофе и бегут дальше по своим делам, — заверяет его Витя.

— Ну, может быть, — Макс на всякий случай озирается по сторонам.

— Странно, что ты здесь раньше не бывал.

— Не видел смысла. Да я и не любитель ходить по всяким кафешкам. Как-то мне дома лучше питается. Хотя, врать не буду, будучи студентом и в ночных клубах пару раз зависал. Да и не только студентом. Я же с… Лерой-то в нашем «Континенте» познакомился, будь он неладен. Пятнадцать лет мне было. Серега, ну, ты видел его один раз, протащил меня и Дениса с собой. Очень уж мы его уговаривали. Хотелось мне, понимаешь, почувствовать себя обычным парнем. Я почему-то решил, что поход в ночной клуб — идеальное времяпрепровождение.

— В «Континенте»? — удивляется Витя. — Блин… Прости, конечно, но я думал, что в этом гадюшнике очень маленькая вероятность познакомиться с нормальной девушкой.

Макс одобрительно хмыкает, к глубочайшему Витиному изумлению.

— А я, Вить, и не спорю. Только она там вообще случайно оказалась. Подруги ее уговорили. Там мы и познакомились.

— Ты ее увидел и сразу подкатил? — заулыбался Витя.

— Да какой там подкатил, издеваешься? — чуть краснеет Макс. — У меня опыт общения с девушками тогда, считай, нулевой был. Что я мог сделать, тем более она не одна была.

— Да, вечно девчонки компаниями ходят, — вздохнул Витя. — Понравится одна, а дело приходится иметь со всеми. И все так еще смотрят, ух. Так, подожди, а как же вы тогда…

— Я спас ей жизнь, — грустно ответил Макс. — Сейчас это, конечно, не очень уместно звучит, но факт есть факт.

— И как это произошло?

— За неделю до того, как мы пошли в «Континент», пропала девушка. Отдыхала в «Континенте» как раз. Последний, с кем ее видели живой, был один местный из тамошних завсегдатаев, не помню, как его звали. Подозревали его, но когда девушку нашли, то было очевидно и без вмешательства его далеко не бедного родственника, что он там не при делах. Явное нападение животного. Догадываешься, к чему я клоню?

— Он был ликаном, — озвучивает Витя.

— В точку. В общем, Лере нужно было ехать домой. Он вызвался ее подвезти. А я сразу его раскусил. От него несло псиной за версту. Два и два сложить было не очень трудно. Сереге с Дэном объяснять что-то было уже бесполезно, и я решился на безбашенный поступок. Превратившись, я кинулся вслед за машиной. Я успел буквально за несколько секунд до того, как он бы разорвал ее.

15 лет

Крики Макс услышал, еще даже когда машина не появилась на горизонте. Он напряг свое волчье тело до изнеможения. Макс передвигался уже фактически прыжками. Должен… Успеть…

— Выпусти меня! Помогите! — доносилось до него.

До машины считанные метры. Но была дорога каждая секунда. Макс потряс мордой, остановился скорее инстинктивно и завыл. Так он выиграет время. И другой ликан узнает, что он больше здесь не один.

И он узнал. Макс увидел, как из машины выскочила мужская фигура. Трудно было не уловить в его поведении замешательство. Появление второго ликана явно не входило в его планы.

— Вот же… — сглотнул парень.

Макс низко зарычал и ринулся в атаку. Его противник едва успел превратиться. Оборотни сцепились, яростно кусая друг друга и рвя когтями. Макс в силу возраста проигрывал оппоненту в весе и росте. Но на его стороне был опыт. Пусть ему только пятнадцать, но он был ликаном уже почти десять лет. Другой же давил грубой силой, что в битве двух оборотней хоть и имело вес, но не настолько, чтобы этим что-то решилось. Он действовал хаотично, делая резкие выпады челюстями и лапами. Макс уворачивался от некоторых, но те, которые доставали, приносили острую боль. Одежда, оставшаяся на его теле, разорвалась окончательно, высвобождая черную жесткую шерсть.

Макс не торопился с нанесением ударов. Он выжидал. Ловко увернувшись от очередного взмаха когтистой лапы, он с силой ударил ликана лбом в грудную клетку. Тот яростно взревел и отступил на несколько шагов.

«Уйди, — попытался урезонить его Макс. — Пока я даю тебе такую возможность. Ты не сможешь со мной справиться. Оставь девочку в покое!»

Монстр смерил Макса бешеным взглядом. Предупреждение осталось проигнорированным. Хотя вряд ли он вообще его понял. Оборотень кинулся на Макса, навалившись на него всем телом. Тот упал, покатившись по земле в обнимку с врагом. В итоге этой куча-малы, ликан оказался сверху. Максу только и оставалось всеми силами удерживать лапами нависающее над ним чудовище, которое не прекращая ревело, обдавая его горячей слюной.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы предугадать, чем это может закончиться. Пусть Макс был хоть в несколько раз проворнее, но на стороне другого была сила, и его челюсти вскоре могли достичь цели. Макс не хотел доводить все до такого. Но выхода у него уже не оставалось. Он зажмурился — не хотел видеть то, что ему придется сделать. Когтями он впивается в тело ликана и резким движением его распарывает, оставляя несколько зияющих ран.

Оборотень взвыл и отскочил с недоуменным взглядом. Рычание теперь больше напоминало жалобное поскуливание. Кровь стекает по его телу, склеивая остатки одежды и шерсть. Раны не могут быстро регенерировать ввиду того, что появились из-за другого ликана. Воспользовавшись этим, Макс вскочил, будто напружиненный, и, обхватив врага поперек туловища, уже сам повалил его на землю. Тварь в его руках бьется, но ее силы на исходе. Изловчившись, Макс хватает ликана за нижнюю челюсть и резко тянет на себя, вырывая ее вместе с костью и мясом. Ликан еще несколько секунд беспомощно хлюпает, прежде чем испустить дух. Он не превращается обратно в человека, умерев в облике чудовища, которым он стал.

«О Боже, о Боже! — лихорадочно думает Макс. — Так, возьми себя в руки! Потом решишь, что делать с телом. Сейчас главное — безопасность девушки. И еще хотелось бы не начать истерить. Я даже не знаю, что для меня сейчас приоритетнее».

Макс принял человеческий облик и огляделся по сторонам. Девушки нигде не было. Макс втянул ноздрями воздух — характерный запах духов шел прямиком из-под машины. А еще он уловил звук нещадно стучащего сердца.

— Девушка, — максимально неловко начал он. — Вы можете выходить, я его обезвредил.

«Господи, что я несу? Нужно быть увереннее в себе! Так, сейчас…»

— Эй, детка, я твой спаситель!

«Какой же ты придурок, Максим».

Но та все никак не вылезала. Макс уже начинал терять терпение. Неужели непонятно, что он последний человек в этом районе, которого этой рыжей стоит опасаться?

— Так, ну все, хватит, давайте, выле… — Макс было наклонился заглянуть под автомобиль, как тут же в глаза брызнула струя перцовки.

— ААААЙЙЙ! — раздалось по округе.

— Ты его убил? — шепотом, чуть дрожащим голосом, спросил Витя.

— А что мне оставалось делать, самому умереть? — стальным тоном переспросил Макс. — И дать ему продолжить убивать? Он уже был психически нестабилен. Да и батя твой его бы все равно пришил рано или поздно. Так что я еще и за Охотников сделал всю работу.

— Нет, Макс, ты меня не понял, — поправился Витя. — Я прекрасно понимаю, что у тебя не было иного выхода. Просто мне все равно жутко. Нести потом такой груз на себе… Я не представляю, какого это.

— Надеюсь, что и не узнаешь, — чуть скривился он. — Ладно, не будем о грустном. А какова была история твоего знакомства с первой любовью?

— Ну, у меня чуть менее эпично, — усмехнулся Витя. — Вообще, я привык считать своей первой любовью Настю, ну, ты ее видел, высокомерная такая, но вообще я первый раз влюбился в третьем классе.

— Только не говори, что в учительницу, — прыснул Макс.

— Да нет, что ты, — у Вити аж округлились глаза. — В семиклассницу.

— Самец, — одобрительно покачал головой Макс. — И как?

— Знаешь, я достиг в этом определенных успехов, — картинно выпалил Витя. — Однажды она со мной поговорила.

Не выдержав, Макс залился беззвучным смехом. На него даже обернулась девочка за прилавком кофейни. Витя же смотрел на него с максимально хмурым видом:

— Вот что ты ржешь, объясни мне?

— Прости, — Макс пытался отдышаться. — Просто ты с таким видом это заявил… Мачо, блин, комнатный… Целок на районе нету, спасибо Виктору за это…

— Как смешно, Максим, — Витя пытался сохранить серьезное выражение лица, но улыбка все же проскальзывала.

— Ладно, можно я сейчас у тебя кое-что спрошу, я уже сейчас серьезно, ты только не злись, лады?

— Ну? — Витя слегка поднапрягся.

— Даже не столько спрошу, сколько дам совет — вот у тебя к той девочке из спортзала серьезно?

— Да, — с готовностью ответил Витя.

— А у нее?

А тут Витя уже не был однозначно уверен. Конечно, все, что происходило между ними, было очень милым и нежным, но кто мог знать, как повернутся стрелки завтра? Витя не хотел этой запинки. Но она была правильной.

— Я надеюсь.

— Хорошо, что ты не бросаешься в омут с головой, — сказал Макс, чуть растягивая слова, при этом отхлебнув немного кофе.

— Ну, это бабка на двое сказала, — вздохнул Витя, вспомнив свое вчерашнее признание ей в любви.

— Ну, ты все равно стараешься думать осмысленно. Мне этого никто не объяснил, — Макс уставился в потолок, слегка сдвинув брови, словно выуживая далеко не самые приятные воспоминания. — Я долго отходил после смерти Леры. Не подпускал к себе вообще никого. Для меня была противна одна только мысль, что я могу быть с кем-то еще. Но время шло, раны затягивались, я понимал, что нужно двигаться дальше. Тем более у меня как раз началась студенческая, считай, взрослая жизнь. Мне встречались разные девушки. С кем-то я был в более длительных отношениях, с кем-то в менее… Казалось, вот она, любовь, но в итоге все это оказывалось лишь влечением. Но одна девушка запала мне в душу прям очень сильно. Я действительно влюбился тогда во второй раз.

— Как я уже понял, не очень удачно, — Витя смотрел на Макса с нескрываемым сочувствием.

— М-да, — цокнул тот. — Нас в один далеко не прекрасный день познакомил мой университетский друг.

21 год

Дача хоть и не прогревалась полностью, но находиться даже в неотапливаемых комнатах было вполне реально. Апрельский вечер сам по себе выдался теплым. Ну и количество выпитого спиртного тоже играло довольно значительную роль.

Восемь человек сидели вокруг стола в маленькой прихожей. Что называется, в тесноте, да не в обиде. В одной руке у Макса был бокал с виски, а другой он нежно касался ладони сидящей рядом девушки с карими глазами и оливкового цвета кожей.

— Так, друзья мои, у меня созрел тост, — Паша встал, слегка покачнувшись, чем вызвал редкие смешки. — Но-но, шакалы, не ржать. Так вот — тост. Я хочу выпить за одного человека в этой комнате. Кто-то знает его совсем недавно, кто-то уже давненько, лично я этого придурка знаю уже почти четыре года.

Макс невольно покраснел. Он уже понял, о ком говорит его друг. Девушка рядом с Максом чуть облокотилась на него, от чего ему стало очень приятно и легко на душе.

— Так вот, — продолжил Паша. — Мы с ним вместе с первого курса. Всегда держались особняком. Вдвоем против всего мира и, — Паша запнулся, негромко икнув, чем вызвал очередную порцию смешков. — Деканата. Хорош ржать, блин, я тут душу изливаю! Так вот, Максимка. За это время ты стал для меня действительно лучшим другом. И я, как хозяин дачи, посвящаю этот тост тебе! За Макса, ребят!

— За Макса! — хором поддержала его толпа. Особенно старалась девочка с оливковой кожей.

— Блин, — Макс был готов провалиться сквозь землю от смущения. — Я даже не знаю, что сказать…

— Иди сюда, дорогой, — широко улыбнулся Паша, расставив руки.

Вдохнув, Макс начал потихоньку продвигаться к другу, стараясь никого не зашибить и при этом ничего не смахнуть со стола. В конце концов он все же смог добраться до Паши, также заключив того в объятия.

— Горько! — крикнул один из гостей.

— Молчать! — беззлобно одернул того Паша. — За это будет следующий тост.

Макс заметил, как Диана, а именно так и звали ту девушку, молча встала из-за стола и юркнула на крыльцо. Макс решил, что пора уже действовать. Спиртное, как и внутренний волк были абсолютно не против.

— Паш, выпусти, — сквозь зубы попросил Макс.

— Чего? Зачем? — не понял сначала тот, но, увидев в дверях Дианину фигурку, сразу понял, что к чему. — А, все, вопросов нет, давай, вперед.

Благодарно улыбнувшись, Макс пролез сквозь приятелей и выкатился следом за Дианой на улицу. Приятный ветерок обдал его лицо. А то ему уже было натурально жарко находиться в доме.

Диана стояла, опершись на стену, манерно выпуская дымные колечки, освещаемая лишь тусклым светом лампы на крыльце. Это делало ее образ каким-то загадочным. Максу было все равно, что она курит. Если сейчас все получится… Он сможет вытерпеть этот недостаток.

— А ты чего вдруг так вышла, не сказав даже ничего никому? — спросил Макс.

— А зачем мне кому-то отчитываться? — Диана чуть нахмурила бровки. — Ну и потом, ты же заметил. Для меня это главное.

— Правда? — вырвалось у Макса.

— Ну да, глупый, — улыбнулась она, туша сигарету в близстоящей пепельнице. Затем подошла к Максу и повисла у того на шее.

— Красиво здесь, — сказал Макс, смотря далеко не на природу, а в ее глаза.

— Не спорю, — кивнула Диана.

Макс набрал в грудь побольше воздуха. Сейчас или никогда!

— Диан, я хочу сказать тебе кое-что важное, — начал он.

— Да, Макс? — чуть выгнулась она, будто подстраиваясь для поцелуя.

Макс не смутился. Они и до этого целовались. Даже провели одну ночь вместе. Правда, тогда дальше поцелуев не зашло. Но что-то Максу подсказывало, что сегодня ночью все будет иначе.

— Ты стала мне действительно очень важным человеком за это короткое время, и… — мысленно перекрестился. — Я хочу сказать, что я люблю тебя.

Глаза у Дианы засверкали. А ее лицо просияло такой улыбкой, какой Макс у нее никогда не видел.

— Макс, родной мой, — прошептала она. — Я так ждала этих слов от тебя. Я тоже тебя люблю!

Их страстный поцелуй обещал быть началом прекрасной ночи.

— Все произошло так спонтанно, я сам даже не особо понимаю, как это все завертелось, — продолжил Макс. — И все казалось таким замечательным, как в сраной сказке. Но в итоге все рухнуло. Она все это время обманывала меня. Была со мной лишь, чтобы забыть своего бывшего. Но такие сладострастные речи говорила, Бог ты мой. Мне кажется, что даже не будь я таким идиотом, то поверил бы.

— Какая же сука, — Витя от негодования чуть не погнул стакан. — И ей совершенно не стыдно было из-за того, что она так с тобой поступила?

— Понимаешь, Вить, есть люди, которым плевать. На всех вокруг. Она была одной из таких. Ее собственное «Я» было возведено в абсолют. Жаль только, что я по очевидным причинам не сразу этого заметил. Я спрашивал у нее, зачем тогда все это было начинать? А в ответ… Мне было скучно, хотелось чувствовать себя нужной и все в таком духе.

У Вити перехватывает горло. Хочется что-то сказать, а не выходит. Он понимает, что Настя не такая уж и стерва.

— Самое страшное, что я начал искать тогда причину в себе. Злиться не на нее, а на самого себя. Я не понимал, что я сделал не так. И что, даже обладая такой силой, я не мог сделать ровным счетом ничего. Мы можем исцелять и исцеляться сами, мы можем чувствовать страх, любые эмоции человека и зверя… Но поменять мы никого не можем. И это убивало.

Витя смотрит на стеклянные глаза Макса и ему почему-то перестает хотеться слушать. Не потому что ему не неинтересно. А потому что не хочет причинять Максу боль.

— Макс, может, мы лучше о футболе поговорим, — почти спокойно предлагает Витя.

— Да брось, пользы от той ситуации в итоге было всяко больше. Я ведь тогда, чего греха таить, зазвездился немного. Считал себя чуть ли не всемогущим. Все произошедшее дало мне мощный пинок и спустило с небес на землю. Черт, я даже чуть было не положил кольцо на полку.

— Кольцо? — Витя сначала не понимает, а потом в памяти всплывает образ маленького кольца у Макса на цепочке. — А, то самое.

— Именно, — кивает Макс, выуживая его из-под кофты. — Это кольцо я хотел подарить Лере. Сам заработал на него. Я придумал тогда шикарную схему — находил объявления о пропавших животных, встречался с владельцами, предварительно прося их принести с собой какую-нибудь вещь питомца. Они мне ее давали, я, если угодно, брал след, и таким образом находил беглеца.

— Черт, это гениально! — воскликнул Витя. Ему бы так использовать способности ликана даже и в голову бы не пришло.

— Да, — протянул Макс. — Собственно, я к чему все это начал-то изначально — сто раз убедись, прежде чем начинать что-то строить, додумывать. Понаблюдай. Сохраняй холодную голову, проще говоря. Иначе можно круто вляпаться. И ведь ты сам будешь во всем виноват. Не на кого переложить ответственность. Сам влюбился в оболочку. А ведь то, что внутри — это совсем другое. Поэтому многие пары и разваливаются. Бегут впереди своего визга… Отношения не строятся на одном лишь притяжении.

— Я понимаю, — согласно кивает Витя. — Спасибо на добром слове, Макс. Правда. Я очень ценю это.

На лице молодого оборотня проскользнула едва заметная улыбка.

— Вообще, мне тогда повезло, — продолжил он. — Я одним выстрелом с подачи той девушки убил трех зайцев — расстался с ней до того, как меня бы затянуло еще больше и я бы чего доброго ляпнул бы ей о своей особенности, узнал истинную суть своего так называемого друга, поскольку, когда мы с Дианой разошлись, то он без зазрения совести променял меня на ее компанию, ну и самое главное — я вернулся в общину.

— А ты уходил? — не понял Витя.

— О да, почти на два года, — Макс смотрит куда-то мимо Вити. — Мы с Игорем поругались. Очень сильно поругались. Да, как выяснилось, он ждал меня все это время. И по возвращению принял назад с теплотой, но… Всегда это чертово «но».

— Господи, из-за чего? — Вите даже в голову не могло прийти, что эти двое оборотней, таких близких друг другу, могли что-то не поделить. А потом он вспоминает взгляд Макса в сторону Игоря, когда речь зашла о ликанах-альбиносах. Что-то начинает ему подсказывать, что Семенов очень сильно провинился перед ним.

— Помнишь, мы говорили об альбиносах? — подтвердил его догадку Макс.

— Я почему-то так и начал догадываться, что дело вертится вокруг них, — кивает Витя. — Вспомнил просто твое выражение лица в тот момент и…

— Так вот, — перебивает его Макс. — С момента смерти Леры тогда прошло чуть меньше месяца. Я полностью замкнулся в себе. Сутками проводил в нашем лесу, полностью убивая в себе все человеческое. Игорь, да и остальные из общины, пытались привести меня в чувства, но мне было все равно. Я потерял смысл своей человеческой ипостаси, какое мне было дело? И так продолжалось до тех пор, пока я не встретил ее. Она училась в твоей школе. Может, ты ее даже помнишь. Лиза Ерохина.

Витя напрягся. Имя ему действительно было знакомо. Он задумчиво уставился в пол, пока какие-то обрывки памяти не врезались в мозг.

— Да, чего-то такое… Точно, недавно же совсем с Серегой вспоминали о ней. Я тогда еще совсем мелкий был. Класс пятый или шестой. Она же пропала без вести, разве нет? Тела так и не нашли. Так, подожди минуточку…

17 лет

Лиза вздрогнула, когда услышала шум в кустах. Она была уверена, что здесь, около лесной вышки, она будет в полном одиночестве, подальше от всей этой шумной толпы одноклассников и ребят помладше. Вместо уроков сегодня был эдакий «день здоровья», когда вся школа идет в поход в лес. Лизу все эти развлечения не очень интересовали. Она надеялась, что в ближайшие пару часов единственное, с чем она будет иметь контакт — любимая книга. Но нечто нарушило ее планы.

Нечто оказалось молодым парнем. Впечатления он производил весьма отталкивающее — весь грязный, заросший, одежда порвана в некоторых местах. Лиза хотела закричать, но потом увидела его глаза. В них было столько боли, что она не посмела издать ни звука.

— С Вами все хорошо? — спросила она.

— Да, — сдавленно ответил Макс. — Простите, если напугал. Я не думал, что здесь кто-то есть.

— Ничего страшного, — поспешно ответила Лиза. Почему-то ей стало стыдно за свои мысли перед этим печальным незнакомцем.

— Ладно, я тогда пойду, — сказал Макс все таким же охрипшим голосом. — Приятного чтения.

— Подождите! — окликнула Макса Лиза неожиданно для самой себя, откладывая в сторону книжку. Она увидела в нем человека с непростой судьбой. Куда тяжелее ее собственной. И ей захотелось помочь. — Может, Вы мне расскажете, что с Вами случилось?

— Это лишнее, — бросил Макс напоследок. — Счастливого дня!

Лиза растерялась. Этот юноша совершенно один, в лесу… Может он из той таинственной общины? Но почему он тогда выглядит, будто брошенный всеми вокруг?

— Я завтра приду сюда часа в четыре! — крикнула она ему вслед. — Если Вы захотите поделиться, то я Вас выслушаю!

Макс ненадолго остановился. Вряд ли он придет, в этом даже не придется сомневаться. Но зарубку на душе он все же решил сделать.

— Да, ты верно мыслишь, — сардонически улыбнулся Макс. — Когда я с ней познакомился, то она больше напоминала серую мышку. Астматик, вечно в синяках от побоев матери, да и внешне она была, будем честными, не Бог весть. Но мы подружились. Может, ее одиночество магнитом притянуло мое, не знаю. Но мне становилось все легче на душе от общения с ней. Я будто исцелялся. И от того тяжелее мне было смотреть на нее саму — как на ее теле появляется все больше синяков, как она начинает заикаться… В один момент чаша моего терпения переполнилась. Я долго обсуждал с Игорем этот момент. В итоге он все же дал добро на то, чтобы я ее укусил. Под мою строгую ответственность.

Факт того, что я ликан она восприняла, на удивление, спокойно. Как и то, что я хочу сделать ее такой же. Боялась, конечно. Но я заверил ее, что все будет хорошо. И я сделал ее ликаном. И, черт возьми, она была потрясающей. Ликан-альбинос, даже Игорь раньше таких не встречал. Да и сама она из забитой девчушки превратилась в прекрасную девушку. Она тут же вырвалась из-под гнета своей матери и ушла к нам в общину. Поселилась у меня. Мы стали настоящими друзьями. Даже больше, чем друзьями. Игорь нас уже втайне поженил. Хотя мы в этом смысле совершенно друг другу не подходили. Не тянуло нас с ней друг к другу, вот хоть ты тресни. Я воспринимал ее как младшую сестру, а она меня, соответственно, как старшего занудного братца.

Вот только характер у нее начал проявляться дай Бог каждому. И меня, честно говоря, это напрягало. Ее периодически вспышки агрессии могли закончиться чем-то чреватым. Я беседовал с ней, не один, и не два раза. Она вроде как понимала. А потом все по новой. Я успокаивал себя, связывал это с тем, что она просто еще не свыклась с тем, что она теперь свободна. Уверял себя, что она достаточно умна, чтобы не наделать глупостей. Как же я ошибался.

Незадолго до того, как я вернулся сюда после второго курса, в лесу пропала пара туристов. Ну, как туристов… на самом деле они были браконьерами. Лиза узнала, кто они такие на самом деле. Ну и…

— Не рассказывай, — Витя почувствовал подступающую тошноту. — Игорь принял меры?

— Радикальные, — лицо Макса мгновенно помрачнело. — Он связался с твоим отцом.

19 лет

Таким яростным Макс не видел Игоря никогда. Его лицо буквально было перекошено от злости. Лиза гордо стояла напротив, не пряча от него глаз, наоборот, держалась абсолютно прямо, уверенная в своей правоте.

— Давай, расскажи ему, что ты сделала! — прорычал Игорь, кивнув в сторону Макса.

— Я сделала то, что должна была! — пронзительно ответила Лиза. — Ты сам рассказывал мне о волколаках и их традициях, я всего лишь следовала им!

— В традициях волколаков, — пугающе спокойным голосом начал Игорь. — Входит защищать природу, а не убивать людей направо и налево.

— Что? — опешил Макс. — Пап, что происходит?

— Расскажи ему! — повторно рявкнул Игорь.

Лиза повернулась в сторону Макса. Всем видом она давала понять, что рассчитывает с его стороны на одобрение.

— Двое выродков убивали животных в лесу. Просто так, ради забавы. Я отплатила им той же монетой.

Макс так и замер на месте. Его разум отказывался это спокойно воспринимать. Она сделала что? Самым жутким была ее ухмылка в тот момент. Она правда считала, что поступила правильно?

— Лиза, — с ужасом в голосе проговорил Макс. — Ты убила людей…

— И что с того! — взорвалась она. — Они этого заслуживали! Господи, Макс, я думала, что ты меня поймешь, с твоей-то любовью к животным!

— Лиза, ты что, правда не понимаешь? — Макс говорил запинаясь, обхватив при этом себя руками. — Ты совершила убийство! Намеренное! Нет на свете этому оправдания! Какое отношение к этому имеет моя любовь к животным? Ты могла их просто напугать, раз у тебя так чесалось!

Макс близок к тому, чтобы сорваться. Руки дрожат. Он лишь вымученно смотрит на подругу, пытаясь сдерживать слезы обиды и горечи. За то, что не уследил.

— Как ты могла так предать нас? — спокойно спросил Макс. Лишь только глаза совсем стеклянные.

— Предать? — Лиза уже считай, что рычит. — А может это вы предаете таких как мы? Сидите тут на жопе ровно, строите из себя деревенских дурачков! С нашей силой мы могли бы изменить мир! Диктовать свои условия!

Макс почувствовал, как у него кольнуло в области сердца. Лицо побледнело. Он уже чувствовал, как сдают нервы. Но Игорь его опередил.

— Пошла вон, — негромко произносит Семенов. — Пошла вон отсюда, дворняга брехливая. И чтоб духу твоего больше в общине не было.

Лиза надменно задирает личико и уходит, максимально громко хлопнув за собой дверью. Как только Макс с Игорем перестали слышать ее шаги, Семенов сел за свой стол, обхватив лицо руками.

— Пап, все хорошо, — начал было успокаивать его Макс, но Игорь его остановил:

— Не сейчас, Максим. Иди к себе. Мне нужно побыть одному.

Макс так и сделал. В ушах до сих пор звенел Лизин холодный голос. Он не мог поверить в то, что та тихая и приятная девочка стала чудовищем. И все из-за него… Из-за того, что он решил вершить судьбы. Если бы он ее не укусил — ничего бы этого не случилось.

Дома Макс упал лицом в подушку и тихо заплакал. Он лежал так довольно долго, пока его не вывел из транса звонок от Игоря.

— Да, пап? — отозвался Макс, вытирая краешком футболки уголки глаз.

— Ты только пойми меня правильно, — почти замогильным голосом начал Игорь. — Я должен был сделать то, что сделал.

— Пап, ты правильно поступил, — ответил Макс. — Я бы на твоем месте сделал бы точно…

— Я созвонился с Охотником. Он уже вышел на ее поимку.

Максу потребовалось чуть больше секунды, чтобы осознать сказанное отцом.

— Ты с кем созвонился? — опустошенно переспросил он.

— Макс, у меня не было выбора…

— ТЫ С КЕМ СОЗВОНИЛСЯ? — уже кричит Макс. — Что ты наделал, пап!?

Макс скинул трубку и бегом выбежал на поиски Лизы. Он был почти уверен, что она сейчас около вышки. Она всегда туда приходила, особенно в тяжелые дни. Оставалось лишь умолять Богов, чтобы он успел до прибытия Охотника.

Макс петлял вдоль деревьев огромными прыжками, с каждой секундой приближаясь к вышке. Вот она уже виднеется на горизонте. Осталось совсем чуть-чуть…

Звук выстрела громом отозвался в ушах юноши. Он упал на колени. Не сумев сдержать трансформацию, он превратился в волка и уже в таком облике ринулся дальше.

Охотника уже не было. Но Макс все еще чуял его запах. А около вышки лежал прекрасный ликан-альбинос. Который однажды принял неверное решение.

Макс подошел к телу подруги. Она так и осталась с открытыми, кроваво-красными глазами. Макс опустился рядом с ней, пару раз тщетно ткнув лапой. Но она была мертва. Он сидел, жалобно завывая, возле ее тела еще минут тридцать.

Семенов был готов к диалогу. Поэтому когда разъяренный Макс влетел в его кабинет, тот даже глазом не повел.

— Убийца! — прокричал Макс.

— Сын, я понимаю, что ты чувствуешь, но, пожалуйста, выслушай меня…

— Зачем ты ее убил?! — не успокаивался Макс.

— Я ее не убивал, — спокойно поправил его Игорь.

— Нет, это сделал именно ты! — тело Макса дрожало еще сильнее, чем когда он услышал признание Лизы. — Ты мог просто ее отпустить!

— Не мог, — отрезал Игорь. — У общины есть четкая договоренность с Охотниками. Если кто-то из нас срывается, то я обязан его отдать им в руки. Это было одно из условий, на которые мне пришлось согласиться, чтобы все мы могли спокойно здесь жить. Поверь, решение отправить Лизу на смерть далось мне отнюдь не легко.

— Да к черту договоренности! — бушевал Макс. — Ты просто так взял и отдал члена своей семьи на убой!

— Каждый житель общины, — Игорь процеживает каждое слово. — Моя семья. И я должен заботиться о каждом ее жителе и обеспечить максимальный комфорт. Вряд ли бы мне хоть кто-нибудь сказал бы спасибо, если бы завтра к нам нагрянули Охотники. Ты готов подставить своих друзей? Дениса? Сережу? Их маму? Амира, в конце концов? Иногда ради сохранения общества приходится чем-то жертвовать.

— Значит, я не хочу жить в таком обществе, — сплевывает Макс, направляясь к выходу.

— И куда ты? — чуть привстал Игорь.

— От тебя подальше! — рявкает юноша и идет к себе собирать вещи. — Ты мне больше не отец!

— И мой отец застрелил ее? — приглушенно спросил Витя.

Макс едва заметно кивает. Витя положил голову на руки. Холод пробирает его тело.

— Мне так жаль, — шепчет он.

— Естественно, я устроил Игорю скандал и тем же вечером ушел из общины, — Макс не стал заострять внимание на последней Витиной фразе. — Мне было все равно, куда, лишь бы не видеть его. За одно мгновение он стал мне ненавистен настолько, что лишь одна мысль о нем вгоняла меня в коматозное состояние. Честно говоря, я до сих пор мучаюсь этой дилеммой. Я ведь понимаю, что Игорь поступил правильно. Абсолютно правильно. Но я все еще не могу его до конца простить. Такие вот дела. Черт, кофе уже остывать начал. Невкусно.

— И где ты жил два года? — спросил Витя.

— На первое время перебрался к Светлане Анатольевне, — кисло улыбнулся Макс. — А так, ну, то тут, то там. Мне повезло, что у меня была комната в университетской общаге. Поскольку Игорь мне больше денег не высылал, то пришлось устраиваться на работу. Все равно думал подкопить на лето, чтобы снять квартиру. Я, конечно, мог бы снова пожить у Светланы Анатольевны, но хотелось как-то одному, думаю, ты понимаешь. В Москве, конечно, с зарплатой продавца-консультанта в спортивном магазине снять квартиру, можно было даже и не мечтать, но Люберцах, может ты слышал об этом городе, я с горем пополам смог потянуть.

— Слышал, — хмыкнул Витя. — Тот еще городок, говорят.

— На самом деле, довольно милый, — возразил Макс. — Все под рукой, в шаговой доступности. В Москву тоже не проблематично добраться. Да и окружающие меня люди были весьма радушны. Однажды я там даже видел одну школу, никогда не догадаешься, как она называлась.

— Как же?

— «Школа радости».

— Серьезно? — прыснул Витя. — Да, у человека, который придумал это название, явно все в порядке с юмором.

Повисла пауза. Витя пытался придумать, в каком направлении дальше двинуть беседу. Пусть волнение уже давно сошло на нет, но оставалась какая-то неловкость. Макс, считай, ему душу изливает. А он все говорит какие-то глупости. Действительно, проблема. Он знал назубок схему Грегора Менделя о науке крови, но не мог сориентироваться в простой житейской беседе. Дела.

— Да уж, смотря на то, что произошло между тобой и Игорем, понимаю, что у меня с отцом конфликтов не было от слова «совсем».

— У каждого свои трудности. Не стоит их принижать только лишь потому, что кому-то в этой жизни приходится тяжелее, — мудро заметил Макс. — Какое было твое прям самое жесткое разногласие с отцом?

— Ох, ну я даже прям так с ходу и не скажу, — почесал голову Витя. — Мы частенько спорим… Ну, самое такое, зубодробительное, было, когда я в восьмом классе немного накосячил с годовыми оценками и меня в воспитательных целях не пустили в лагерь, да. Обижался я с неделю точно.

— Ох уж эти устаревшие представления о том, что оценки действительно как-то фиксируют качество образования ребенка, — презрительно скривился Макс. — В такие моменты радуюсь, что я не ходил в школу. И так было достаточно поводов для разочарования в человечестве.

— Да нет, Макс, дело не в этом, — кисло улыбнулся Витя. — Там штука была в том, чтобы научить меня ответственности. Я ведь действительно тогда, ну, немного себя распустил. Не умел рационально совмещать приятное с полезным. Пришлось учиться, чтобы избежать подобных неприятных историй в дальнейшем. Как говорится, урок усвоил. Но за лагерь все равно обидно.

— А ты вообще много где был? — спросил Макс, задумчиво уставившись на стакан.

— Ну, в Крыму был, — задумался Витя. — В Финляндии бывать доводилось. В Греции. Когда я был маленьким, то родители часто куда-нибудь да ездили. В последнее время, правда, мы уже давно никуда не выбирались.

— Везет, — вздохнул Макс. — Я даже на море ни разу не был. Однажды удалось лишь побывать на Байкале с палатками.

Сердце у Вити вздрогнуло. Байкал… Он же ведь так мечтал о том, чтобы побывать там дикарем. Хотя бы недельку. Ловить рыбу, гулять по лесу… Наслаждаться природой, которую он раньше мог видеть только на картинках. А уж как он мог бы там развернуться сейчас, став ликаном! Это было даже трудно вообразить!

— Знаешь, мне кажется, что то, что ты побывал там, перевешивает все мои поездки, — сказал он, чуть опустив взгляд в пол, с немного сбившимся дыханием.

— Ой, да не мелочись, — Макс ему явно не поверил.

— Можешь послушать стук моего сердца и убедиться, что я говорю искренне, — пожал плечами Витя.

— Романтик ты, Витя, — Макс будто сказал это с легким укором. — А нужно быть реалистом. Да, на Байкале безумно красиво. Но мир куда более разнообразный. И ты должен радоваться, что ты его хоть немного, но видел. А я пока не имею такой возможности.

— А где ты хочешь побывать больше всего?

Макс даже не думал. Ответ у него был давно готов:

— В Австралию хочу. Страна с уникальной природой и эндемиками. Ну и плюсом родина сумчатых ликанов. Как знать, может быть еще не все потеряно, и кто-нибудь из них выжил?

— У Сереги одно время была тяга к криптозоологии, — вспомнил Витя. — Да чего уж там, до сих пор имеется. Все мечтает как-нибудь вырваться на озеро Лох-Несс. Можешь его с собой взять, он тебя с удовольствием сопроводит на поиски чего-нибудь вымершего.

— Спасибо, не надо, — резко замотал головой Макс. — Иначе, боюсь, что в таком случае через неделю Австралию придется заново колонизировать, ибо все людское население оттуда просто-напросто сбежит.

Оба рассмеялись. Витя уверенно посмотрел в глаза собеседнику — в них сейчас не читалось обычно присущее ему выражение какой-то вселенской скорби. Напротив, скорее даже какой-то азарт, смешанный с удовлетворением.

— Слушай, Макс, а как ты вообще стал, ну, ты понимаешь… — Витя решил, что сейчас самое время задать этот вопрос.

Макс негромко кашлянул. Чуть прикусил нижнюю губу, будто силился что-то вспомнить.

— Мелкий я совсем был, — начал он. — Я мало, что помню. Отчетливо лишь только то, что случилось это все прямиком на мой день рождения, четвертого августа. Шесть лет мне исполнилось. Я тогда с биологическими родителями был на даче, кажется. Он атаковал меня прямо на участке. Я не знаю, как я выжил. Помню, что было очень больно. Помню, что потом часто превращался помимо своей воли. Взрослым-то укушенным трудно это контролировать, про детей и говорить не приходится. Помню этот страх в глазах родителей. Я не помню лиц, но глаза врезались в память очень хорошо. Помню, как отвезли меня в интернат. Сказали, что вернутся, — Витя успел заметить появляющиеся когти на руках Макса. Тот заблаговременно их спрятал под стол. — Но в итоге я остался там на долгих пять лет. Пока не сбежал. Я не думал о последствиях. Тогда казалось, что хуже быть не может. Но хуже было.

По спине Вити пробежал холодок. Трудно было сохранять спокойное выражение лица.

— Долгое время я просто скитался по городским улицам, как беспризорник. Да, ликану было проще найти себе пропитание. Кое-где я подворовывал, кое-где… Впрочем, не буду это озвучивать, — Макс своевременно заметил позеленевшее Витино лицо. — Жизнь была настоящим кошмаром. Не знаю, сколько бы я протянул, не встреть я случайно Игоря.

— И как это произошло?

— Он меня сбил, — моргнул Макс.

10 лет

В животе нещадно урчало. Макс стоял недалеко от палатки с пирожками, с силой сглатывая слюну. Он не ел нормальной еды уже… А сколько? Он потерял счет времени.

Он не задерживался подолгу на одном месте. Мальчишка-беспризорник вызывал слишком много вопросов. Конечно, его уже посещали мысли самому сдаться в ближайшее отделение милиции. Но тогда его вернут назад в интернат, чего он точно не хотел. Лучше уж так.

Голод пересиливал. Если ему удастся все сделать быстро, то продавщица даже не заметит. А если все же все пойдет по худшему сценарию, то она не выглядела уж слишком суровой женщиной. Максимум — что-то крикнет вдогонку. Не более.

Грязные щеки мальчика чуть увлажнились. Ему не нравилось воровать. Но другого выхода у него не было. А снова в облике волка питаться крысами или дворовыми собаками… Нет уж, хватит. Один пирожок ничего не стоит.

Опустив руки в уже продырявленные карманы, Макс не особо торопясь пошел в сторону палатки. Там как раз отоваривался какой-то мужик, и все внимание продавщицы было сосредоточено на нем. Условия благоволили.

Вот он уже проходит за спиной мужика, стараясь смотреть прямо перед собой. Едва он высунулся из-за нее, тут же резко вынул руку из кармана, и вот в ней оказывается мягкая булочка. Удалось! Он уже хотел было прибавить шаг, как вдруг на его плечо опустилась тяжелая рука того самого мужика.

— И что это ты тут удумал, а? — сурово спросил он.

Макс дернулся, но хватка была слишком уж крепкой. Душа ушла в пятки, на лбу проступили испарины. Он умоляюще посмотрел на мужика:

— Дяденька, пустите, пожалуйста, Вы не понимаете, я очень голодный…

— Конечно не понимаю. Не понимаю, зачем нужно было воровать, — прервал его лепетания мужик. — Ладно, голубчик, сейчас в милиции тебе мозги-то вправят. А там уж дальше решат, что с тобой делать.

У Макса при упоминании милиции екнуло сердце. Лелеять надежду на то, что мужчина разжалобится, было без толку. Он ведь и правда отведет. И тогда все, конец. Его вернут в интернат. Где он точно не выживет.

— Пусти, — Макс понизил голос, чувствуя, как просыпается зверь.

— Не дергайся, сопляк, — рыкнул мужик. — Сначала ты вернешь то, что украл, а потом…

— Пусти! — взревел Макс, сверкнув ярко-желтыми глазами. Мужик в шоке отпрянул. Медлить было больше нельзя.

Взяв ноги в руки, Макс рванул в сторону проезжей части. С его скоростью он вмиг оторвется, особенно среди извилистых дворов. Там его уже никто не найдет…

Резкий скрежет и звук тормозящих об асфальт шин заставили мальчика повернуть голову. В последний момент он увидел бампер автомобиля и слепящий свет фар. А затем — резкая боль, головокружение и темнота.

Из машины, с глазами полными ужаса, выскочил небольшого роста коренастый мужчина. Он будто в замедленной съемке смотрел на отлетающее от машины тело мальчика.

— О, Боже, нет! — сдавленно крикнул он.

Не обращая внимания на постепенно назревающую пробку, он ринулся к пострадавшему. Тот лежал на обочине. Тело мальчика тряслось будто в конвульсиях.

— Так, пацан, только не умирай, слышишь? — отчаянно пробормотал коренастый, аккуратно кладя того на спину. И ту он увидел его горящие желтые глаза и слегка заострившиеся клыки. Кое-где на лице начала проступать матово-черная шерсть.

— Вот так совпадение, — прошептал он.

— У-уходите, — пробормотал Макс. Он лишь понимал, что вот-вот превратится. И тогда, кто бы рядом не был, пострадает. А он этого не хотел.

— Тише, тише, — начал успокаивать его мужчина, крепко прижав к себе.

— Вы не… не понимаете, — попытался образумить его Макс.

— Я как раз все прекрасно понимаю, — коренастый мягко улыбнулся, посмотрев Максу прямо в глаза. А затем удивленный мальчик увидел два ярких огня. Взгляд волка. И он почувствовал, как по телу начало расползаться приятное тепло. Ярость отступила, оставив место непонятному удовлетворению. Этот мужчина, кем бы он ни был, такой же, как он…

— Эй! — прервал их игру в гляделки мужик, ранее задержавший Макса. — Этот (Макс не знал значение следующего слова, но оно показалось ему весьма грубым) украл товар у этой милой женщины! — он все без остановки тряс пальцем в направлении продавщицы. — Ему место в колонии для малолеток!

Видимо, тот решил, что светящиеся глаза у мальчика — какой-то фокус или обман зрения. Ибо испуганным он больше не выглядел.

— Я почти уверен, что кражи булки недостаточно для такого серьезного наказания, — уверенно заявил коренастый, помогая Максу подняться на ноги.

— Достаточно! — чуть ли не с пеной у рта кричал мужик. — Сегодня эта шпана крадет продукты, завтра деньги, а послезавтра ради дозы лишит кого-то жизни в подворотне! Эту заразу нужно истреблять в зародыше!

— Прошу заметить, — голосом коренастого можно было резать металл. — Что по моей халатности этот юноша чуть было не отправился на тот свет. Так что в какой-то степени я теперь несу за него ответственность. Ну и, раз уж на то пошло, — он подобрел буквально за секунду, стоило ему взглянуть на продавщицу. — Сколько он должен за булочку?

— Двадцать рублей, — каким-то глухим голосом ответила та. Она явно перестала понимать, что происходит.

Все так же добродушно улыбаясь, коренастый достал из кармана кошелек и плавно выудил оттуда сторублевую купюру.

— Сдачу оставьте себе, — промурлыкал он. — В качестве компенсации за небольшой моральный ущерб.

Продавщица с изумленным взглядом приняла денежку и, неловко улыбнувшись, вернулась за прилавок. Мужик, поймавший Макса, стоял молча, ловя ртом воздух от негодования.

— Вы что-то еще хотели? — осведомился коренастый. Мужик лишь отрицательно качнул головой и гордо зашагал по своим делам.

— Я… Я не знаю, как Вас благодарить, — слабым голосом прошептал Макс, крепко сжимая с боем добытую еду.

— Пустое, — добро ответил мужчина. — Тебя как зовут?

— Максим, — ответил мальчик, слегка зайдясь кашлем.

Мужчина не замедлил с взаимным ответом, протягивая мальчику крепкую ухоженную ладонь:

— Игорь Владимирович Семенов. Можно просто Игорь. Тут недалеко есть Макдональдс, ты ведь, как я понимаю, голодный?

Тот отчаянно закивал. Игорь услужливо открыл ему дверь своего автомобиля, приглашая внутрь. На секунду Макс засомневался, стоит ли садиться к незнакомому мужчине, но потом вспомнил его глаза. Он тоже был оборотнем. А это явно значило то, что, по крайней мере в ближайшее время, ему бояться нечего.

Игорь действительно отвез его до ближайшего Мака, где сразу ему сообщил, что тот может заказать все, что захочет, он оплатит. Макс тут же набрал себе увесистый поднос всяких бутербродов, стараясь все же особо не наглеть, пусть Игорь за все время не изменился в лице ни на йоту. Они сели в дальний угол, где Макс тут же с жадностью набросился на еду. Игорь с улыбкой смотрел на него, не спеша поедая шоколадное мороженое.

Макс не представлял, что он сможет наесться. Но на подносе еще лежали чизбургер с бигмаком, когда он понял, что впервые за очень долгое время действительно сыт. Это было поистине блаженное чувство. Макс довольно улыбнулся, откинувшись на спинку стула. Встретился взглядом с Игорем. По идее нужно было что-то спросить. Он застыл, пытаясь подобрать нужные слова. Но все вылилось в весьма лаконичное:

— Так Вы тоже оборотень?

Он тут же осекся, испугавшись, что сказал он это слишком громко. В его голове на них тут же обернулась добрая половина Макдональдса, а Игорь из улыбчивого дядьки превращается в чудовище, которое убивает всех свидетелей, а затем, превратившись в человека, начинает буравить Макса взглядом, приговаривая: «Что же ты наделал! Это все из-за тебя!».

Но никто даже не обернулся. А Игорь, который не мог не заметить испуг Макса, лишь негромко рассмеялся:

— Предпочитаю слово «ликан». Оборотень — это слишком размыто. А ликан — это именно что оборотень-волк. Ну да ладно. Так, Максим, что же мы гуляем таким поздним вечером без родителей?

— У меня их нет, — пробубнил Макс. Напоминание о родителях острой болью отозвалось в сердце. — Они бросили меня.

— Оу, сочувствую, — понимающе кивнул Игорь. — Получается, что ты действительно беспризорник?

— Можно сказать и так, — Макс постарался высказаться с безразличием, пусть и весьма натянутым.

— Что ж, тогда тебе точно должно понравиться мое предложение, — подмигнул Семенов. — Видишь ли, я являюсь основателем небольшого поселения для, скажем так, таких, как мы.

— Таких как мы? — не понял сначала Макс. А потом смысл сказанного ударил ему в голову, подобно профессиональному боксеру. — Так нас много?

— А ты что думал? — Игорь развеселился от реакции Макса. — Мальчик мой, таких, как мы тысячи по всему миру. Впечатляет, правда?

Макс почувствовал, как какое-то непонятное ощущение вновь расползается по всему телу. Ощущение того, что он не одинок. Дрожь от этой мысли прошла по его телу. То, что он встретил Игоря, не могло быть просто совпадением. Это была судьба. Его судьба. Но все же…

— Вы знаете, мне хоть и всего лишь почти одиннадцать, но я уже успел крепко усвоить одну простую истину — никто никогда не делает что-то просто так, — опасения Макса разрушительным торнадо вырвались наружу. — В связи с этим у меня к Вам, Игорь, вопрос. Вы только не сердитесь. Зачем Вам это? Это поселение? И что Вы потом потребуете от меня за возможность жить там? Я еще слишком мал, чтобы в полной мере оплачивать свое проживание, вряд ли Вам нужен еще один голодный рот, который проживает под боком за «спасибо».

Смутившись, Семенов отвел взгляд. Он даже и не думал, что его предложение может вызвать у мальчика такие мысли. На секунду показалось, что перед ним не ребенок, а взрослый и побитый жизнью человек:

— Это резонный вопрос с твоей стороны, я бы не стал на него злиться. Знаешь, когда-то у меня было все, о чем можно мечтать. Деньги, власть, красивая жена, сын твоего возраста… А потом меня укусили. И все пошло к чертям. Бизнес начал рушиться, жена от меня ушла вместе с ребенком. Я не стал ее удерживать, ее можно понять. Редкий человек готов жить под одной крышей с монстром. Мы, ликаны, увы и ах, одиноки. Бремя, которое каждому из нас приходится нести. Можешь считать, что моя община — попытка сделать хоть кого-то счастливее.

— Зачем Вы мне это рассказываете? — покраснел Макс. — Это же личное…

— Хочу быть с тобой откровенным, — пожал плечами Игорь. — Так, ну что ж, засиделись мы тут с тобой. Пора уже и выдвигаться. Ну так, ты со мной? Если ты все же решишь отказаться, то я не стану на тебя давить.

За их столиком ненадолго воцарилась тишина. Макс собирался с силами. Взвешивал все «за» и «против». Глупо было все же соглашаться вот так ехать непонятно куда с незнакомцем, пусть тот и являлся ликаном и весьма располагающим к себе. Но какая-то его частичка, волк внутри, отчаянно завилял хвостом, будто успокаивая его, говоря, что все будет хорошо. И Макс кивает.

— Весьма нестандартная история знакомства, — чуть приподнял бровь Витя.

— Жизнь — непредсказуемая штука, — кивнул Макс. — Как говорил Воланд — «Человек не может ручаться даже за свой завтрашний день».

— Булгаков, — удовлетворенно отметил Витя. — Обожаю. А «Мастера и Маргариту» считаю одной из лучших книг за всю историю мировой литературы.

— Я и тебя в этом вопросе всецело поддержу, — одобрительно улыбнулся Макс. — В общем, так я в итоге и оказался здесь, в Белоомутске. В общине на первых парах приходилось нелегко. Но со временем я смог освоиться. Завел друзей. Мой одногодка Дэн, его старший брат Серега и здоровяк Амир. Была еще одна девочка, Юля, но так уж вышло, что у нее родился брат, и ее семья в итоге вернулась назад в Москву. Увы, не каждый в состоянии приспособиться к деревенской жизни, тем более, с маленьким ребенком. Я ее встретил потом много лет спустя, когда был уже на втором курсе института. Не даром все же говорят, что Москва — большая деревня. У нас одно время было даже что-то вроде отношений, но мы были слишком уж разными. А там я еще и с Дианой этой познакомился… В общем, мы обоюдно сошлись на том, что останемся друзьями. И больше не виделись. Занавес.

— А ты, смотрю, тоже тот еще ловелас, — ехидно вставил Витя.

— Тоже? — вскинул бровь Макс. — Малой, мне бы твою самооценку.

Покрывшись пунцом, Витя молча уткнулся в стакан с кофе. Ну вот, выставил себя дураком. Типичный Витя.

— В общем, здесь же вскоре и произошла одна из самых важных встреч в моей жизни. Я познакомился со Светланой Анатольевной.

13 лет

Макс был доволен. Вылазка в поселок не прошла даром — в руках он сжимал несколько дисков с ужастиками. Теперь можно будет смело приглашать Дэна на новые ночные посиделки. А там, глядишь, и Амир с Серегой подтянутся. Макс улыбался во весь рот, предвкушая чудесный вечер.

Увлеченный своими мыслями, Макс уже шел в сторону железной дороги, как вдруг заметил одинокую пожилую женщину, которая, еле ступая, волочила за собой здоровые сумки с продуктами. Люди безразлично проходили мимо, не обращая внимания на ее печальные мокрые глаза. Никто не предлагал помощи. Никто даже не замедлил шагу. Внутри у Макса закипела кровь. Помрачневшим взглядом он еще понаблюдал за прохожими. Поняв, что эффект свидетеля работает в полную силу, Макс уверенным шагом подошел к женщине.

— Простите, Вам помочь? — вопрос был, скорее, риторический.

Женщина с долей испуга взглянула на Макса. Она даже слегка отпрянула. Макс смутился — видимо, он прозвучал слишком неожиданно.

— Ой, да не стоит, — тихо ответила она. — Сама уж как-нибудь…

— Думаю, что все же стоит, — настоял Макс. — Давайте Ваши сумки.

— Так они ж тяжелые, — попыталась возразить женщина, но Макс был непреклонен:

— Я худой, но жилистый, вмиг донесу.

Ее благодарный взгляд был лучшей наградой из возможных. Макс взвалил на себя баулы и понес в указанном направлении, пока та шла рядом, растерянно повторяя слова благодарности.

Уже у нужного подъезда Макс все же с небольшим облегчением поставил сумки. Торжественно улыбнувшись, уже собирался молча уйти в закат, как вдруг с изумлением заметил, как старушка полезла за кошельком.

— Вы что? — недоуменно спросил он.

— Возьми, — она трясущейся рукой протягивала ему сто рулей.

Макс сначала даже не нашелся, что сказать. Он смотрел на протянутую купюру с примесью шока и какого-то отвращения. Отрицательно качнув головой, он опустил руку женщины и, улыбнувшись напоследок, чуть пошатываясь, пошел в сторону общины.

— Ну давай я тебя хоть чаем напою! — донеслось ему вслед.

А вот тут Макс уже отказаться не мог. Свободного времени у него было еще много. Так что почему бы и не посидеть с хорошим человеком?

— Я помог ей донести сумки. Она в знак благодарности угостила меня чаем с баранками, — Макс смахнул случайно показавшуюся слезу. — Я стал часто ходить к ней. Помогал по дому, да и вообще, чем мог. Я не стал говорить ей, что я ликан. Это было лишним. Однако она знала, что я из общины и что настоящих родителей у меня нет. Не знаю, сыграло ли это свою роль, но в итоге, если Игорь стал мне отцом, то она мне стала, как мамой… Хотя, скорее даже бабушкой, но не суть. Она была одним из самых близких мне людей. А эта… мразь… отняла ее у меня.

Витя с грустью смотрел на Макса. Ему оставалось лишь удивляться, как тот умудряется сохранять спокойствие. Столько потерь, столько боли… Он возненавидел себя за то, что утаивает от него возможную личность Омеги. Ему так хотелось помочь… другу. Но, несмотря на все вскрики совести, он молчал. Он боялся, что ошибается. Но часть его, отвечавшая за логику, настаивала, что он все только лишь усложняет. Если он скажет Максу об этом как можно более аккуратно, то будет вероятность…

Тут Витя кое-что вспомнил. Одну маленькую деталь, которую слышал еще от Зинаиды Михайловны. По телу пошли мурашки. Он не мог допустить даже мысли, что Макс… Но спросить он должен был.

— Моя соседка снизу знала ее… Говорила, что у нее был сын. И что он погиб, якобы от зубов дворовых собак. Я сейчас ни на что не намекаю, но…

Проступившую бледность на лице Макса видно было даже невооруженным глазом. У Вити расширились от ужаса глаза. Нет. Невозможно…

— Так это ты его? — прошептал он. Вся жалость пропала во мгновение ока.

— Пошли на улицу, — бросил Макс, практически молниеносно надевая пальто. Вите оставалось только поспевать.

Выдох и глубокий вдох. Хотя какой там. У Вити сейчас буквально все перевернулось верх дном. Он мог еще понять, почему Макс убил того ликана. Он защищал невинную девушку. Но здесь… Он помнил из рассказов Зинаиды Михайловны, что сын Светланы Анатольевны не был образцом для подражания. Но разве он заслуживал этого? Витя силился посмотреть в сторону Макса, но у него не получалось почти что физически заставить себя это сделать. В голове то и дело мелькали подозрения — так ли уж Макс на самом деле безопасен? Действительно ли он положительный герой в этой истории? Все, что Вите нужно сейчас сделать — как можно более аккуратно попрощаться и тут же рассказать обо всем отцу… Нет, о чем он только думает? Макс дважды спас ему жизнь. И все это время не было ни одного даже маленького намека на то, что он может быть склонным к убийству. Витю передернуло. Даже у него, старающегося по большей части позитивно смотреть на всякие вещи, сейчас выходило это крайне плохо. Юноше тяжело давался каждый вздох. Но все же он взял себя в руки. Не нужно спешить. «Ситуацию оценивают по ее последствиям».

Макс стоял спиной к нему. На его пальто падали крупные снежинки, которые тут же таяли. Витя подошел почти вплотную. Не совсем было понятно, к чему этот излишний драматизм. Хотя, может он просто додумал это ввиду творческой натуры.

— Я не хотел этого, — было очевидно, что каждое слово дается Максу с трудом. — Я всего лишь хотел его припугнуть. Я не мог смотреть на то, как он с ней обращается. Сидит на шее, ничего не делает, клянчит последние деньги на бутылки дешевой водки. Она жила-то на одну пенсию, а она сам знаешь какая в нашей стране. Так он еще и смел поднимать на нее руку! Разве я мог остаться в стороне?

Макс отчаянно силился не сорваться. Витя не посмел ничего говорить. Сейчас нужно было слушать.

— Я подкараулил его после очередной попойки. Думал, сверкну пару раз глазами, рыкну, он станет как шелковый. Но когда я его увидел, то растерялся. Мне было тринадцать лет, черт побери, пусть я хоть сто раз ликан, но я вышел против взрослого мужчины… Я говорил что-то невразумительное, а он лишь смеялся. Потом отвесил мне пару пощечин. Я стерпел. Но когда я увидел в его руке заточку… Я будто с цепи сорвался.

Когда я пришел в себя, то было уже поздно. Осознав, что натворил, я впал в истерику. Я подвел доверие Игоря, лишил Светлану Анатольевну единственного сына, пусть и не Бог весть какого. Я даже хотел наложить на себя руки… Конечно, я рассказал обо всем Игорю. Я уже морально приготовился к тому, что он прогонит меня взашей. Но он не стал этого делать. Он помог мне прийти в себя. Он понимал, что это было случайностью. Понимал, что я раскаиваюсь. Но мне от этого было не легче. Я все пытался убедить себя, что этот человек моральный урод, что он заслуживал этого… Но все было бесполезно. Убийству нет оправдания. И оправдывать его мерзко, какие бы мотивы не двигали тобой в этот момент. Мне нет прощения за то, что я сделал. И никогда не будет. А я даже вину перед ней нормально загладить не смог…

Макс опустил глаза. Его разум был полностью истощен. Он не мог уже даже говорить, лишь только хрипеть что-то невнятное. Витя стоял, будто громом пораженный, обуреваемый чувством стыда за свои мысли. Он даже не стал делать акцент на том, что Макс сейчас немного сам себе противоречит, ведь Омегу он щадить явно не собирался. Сейчас это было совершенно ненужным.

— Макс, — положил он ему руку на плечо. — Ты хороший человек. Я правда так считаю. Могу поклясться на чем угодно.

Ликан перевел на Витю чуть покрасневшие глаза. Робкая улыбка на лице юноши приободрила его.

— Ты же ведь это специально говоришь, да? — спросил он, моргая из-за редких слез.

— Ты чем меня слушаешь вообще? — возмутился Витя.

Макс довольно хмыкнул. Былой настрой к нему потихоньку возвращался.

Повисла тишина, лишь изредка прерываемая звуками автомобилей, да периодической болтовней прохожих.

— Знаешь, это же ведь после этого инцидента твоя чокнутая семейка перебралась сюда, — виновато улыбнулся Макс. — Игорь тогда знатно перенервничал, убеждая твоего отца, что ликан, убивший человека, ликвидирован.

— Что? — шокировано переспросил Витя. Картинка потихоньку начинала складываться. Если Максу было тринадцать, то это произошло десять лет назад, как раз, когда они переехали в Белоомутск. — Вот же ж… То есть, это мне тебя благодарить, что я из цивилизованной Москвы переехал в эту глушь на ПМЖ?

Макс неопределенно пожал плечами. В ответ на это Витя лишь широко улыбнулся:

— Да расслабься, я ни о чем не жалею. Моя жизнь прекрасна и удивительна. И не факт, что в Москве было бы так же. В конце концов, я познакомился с тобой. И я этому очень рад.

— Знаешь, могу сказать тоже самое, — кивнул Макс.

— Дружеские обнимашки? — предложил Витя.

— Нет уж, мы не настолько еще близки, — саркастично ответил тот.

— Да брось, бука, — ткнул его Витя. — Обнимашки спасут мир.

— Отстань от меня, — отмахнулся Макс, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.

— Ладно, куда двинем дальше?

Макс поднял глаза на почти что безоблачное небо. Собирался с мыслями. А ведь действительно, куда дальше?

— Знаешь, — протянул он. — Куда глаза глядят.

15 лет.

Макс вышел на крыльцо своего домика. В руках у него был бокал с вином. Эта июльская ночь выдалась на удивление прохладной. Конечно, телом он этого не чувствовал. Скорее, на каком-то подсознательном уровне.

Присев на ступеньку, он уставился на звезды и на бесконечную темноту, окружающую их. В такие моменты он как никогда ясно осознавал, какие люди идиоты, раз думают, что они действительно единственная разумная форма жизни в огромной Вселенной. Ну разве это возможно? Миллиарды Галактик и нигде не зародилась жизнь? Это даже звучит смешно.

Лера вышла следом за ним чуть позже. Укутанная лишь в одну легкую простыню, она выглядела такой желанной. Макс даже если бы сильно захотел — не смог бы не посмотреть на нее.

— Любимая, ты же замерзнешь, — мягко предупредил он.

— С тобой это маловероятно, — улыбнулась она, присаживаясь рядом и кладя голову ему на плечо. — Какая там у тебя температура тела, напомни?

— Около тридцати девяти, плюс-минус, — ответил Макс.

— Ну вот, — радостно провозгласила Лера.

Она села рядом с ним. Макс робко обнял ее за плечо. Ему так не хотелось отпускать ее ни на секунду. В глубине души он боялся, что пелена влюбленности может спасть с ее глаз. И тогда она оставит его из-за его природы. Игорь не раз говорил, что ликаны одиноки. У него были причины так говорить. И этот страх передался Максу. Он все боялся, что Лера не выдержит этого испытания.

Лера обеспокоенно посмотрела на Макса:

— Все хорошо?

— Да, просто… — он запнулся. Лишь бы ее сейчас не обидеть. — У нас все так завертелось… Я безумно счастлив с тобой, но я очень переживаю. Ты точно готова связаться с монстром? Моя ликантропия никуда ведь не денется. Я буду таким всю жизнь. И, если у нас будет будущее, чего мне бы очень хотелось, то и…

— Максим, — перебила его Лера, взяв его за руку. — Ты не монстр. Ты оборотень. Мой любимый волк. Я всегда буду с тобой, чтобы не случилось.

У Макса защипало в глазах. Он снова убедился в том, как ему повезло с ней.

— И я, любовь моя, — прошептал он. — И я…