Тринадцатилетний Леша Фролов всегда считал, что он выкладывается на поле. Выходя на газон, он ощущал себя в своей стихии. Он чувствовал мяч, каждое его движение. Мог с легкостью предсказать каждый шаг противника. И его старания вознаграждались. Учитель физкультуры не мог нарадоваться на своего подопечного, а все одноклассники, да и ребята из старших классов, восхищались его мастерством. Вот только его отец, Сергей Валерьевич, считал иначе.

— Почему ты не забил?! — рычал он дома. — Я за что деньги отдаю в эту твою секцию? Чтоб ты играл или онанизмом занимался?

Вопрос, который сбил мальчика с толку.

— Но пап, — попытался оправдаться Леша. — Я же ведь всегда был на острие, сделал голевую передачу…

— Да плевать! — закатал рукава Сергей Валерьевич. — Кто об этом вспомнит? Всегда помнят тех, кто забивает! Причем ты мог забить! Но ты струсил!

— Я не струсил, — на глазах у Леши выступили слезы от обиды и несправедливости. За что он тут же получил пощечину. Глава семейства Фроловых яро порицал любые проявления слабости.

— Тогда доказывай это! Ты должен быть лидером команды, а не кто-то другой! И не позволяй никому занимать эту нишу! Ты понял?

Леша сглотнул. Он мог бы попытаться объяснить отцу, что быть лидером — не значит забивать в каждой игре, но разве это было возможным?

— Да, пап, — сдавленно ответил он. — Я все понял. Я буду стараться.

Тринадцатилетний Леша Фролов всегда считал, что он выкладывается на поле. Видимо, недостаточно.

Моральная и этическая сторона вопроса — всегда момент очень спорный. Хотя бы потому что мораль, как известно, для каждого своя. Ты вроде хочешь поступить правильно, но в результате имеешь большие риски наткнуться на гору осуждений. Все потому, что у тех людей просто другая точка зрения. И, безусловно, она имеет право на существование. Только вот насколько эта самая точка зрения верна, если посмотреть на вопрос беспристрастно?

Витя разрывался. Он знал, что должен поделиться своими вчерашними выводами. Хотя бы с Сережей. Но он промолчал. Будь Омега кем угодно другим — он бы тут же без лишних колебаний сдал его отцу. Но когда замаячила почти стопроцентная вероятность, что безумный убийца — его крестный, которого он очень любит, то все перестало быть таким однозначным.

И это его грызло. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что своим молчанием ставит под удар жизни невинных людей. Это было неправильно, эгоистично. Но он все еще сомневался. Хотел сомневаться. Пусть и все доказательства были налицо.

«Не надо рубить с плеча, — убеждал он себя. — Все самые большие глупости делаются на горячую голову. Даже если предположить, что дядя Дима — Омега, то не может же он быть настолько глуп, чтобы так легко себя выдать? Да черт возьми, я столько времени проводил с ним вместе, он был абсолютно нормальный, а я прекрасно помню, как во сне Омега мучился. Я бы заметил. Наверняка бы заметил».

Витя понимал, что он по большей части пытается себя просто убедить. Но он не мог принять это и смириться.

— Переживаешь? — голос отца показался каким-то резким.

— Что? — Витя сам не заметил, как уже с несколько минут мучал на вилке пельмень. Рядом лежал телефон с прочитанным сообщением от Иры, которая желала ему сегодня хорошей игры. Ответить он на него также не потрудился.

— Ну, у тебя же игра сегодня, — улыбнулся Константин. — Мы с мамой придем, посмотрим.

— Угу, — вяло отозвался Витя. — Пап, а можно вопрос?

— Конечно, — кивнул Константин.

— Как понять, что ты поступаешь правильно?

Константин призадумался. В его жизни Охотника этот вопрос занимал не последнее место. Он сам периодически задавался им, когда лишал жизни особо опасных ликанов. Имел ли он моральное право на это? Почему у него есть полномочия вершить подобный самосуд? Благие намерения? Или это всего лишь ширма?

— Все это очень шероховато, — отвечает он. — Гитлер тоже верил, что поступает правильно. Я бы сказал, что правильно — это когда речь идет об общем благе. Но бывают ситуации, когда поступить правильно — это значит поступить так ради одного человека. И не важно, что подумают остальные.

Говоря это, Соколов-старший подразумевал в виду именно Витю. Он все еще верил, что его можно вылечить от ликантропии. Но если не удастся… Он поступит правильно. Плевать на брата, отца, да и всех остальных Охотников. Они не разрушат его семью.

— Резонно, — Витя еще посверлил глазами пельмень и быстро его проглотил, параллельно набирая на экране смартфона слова благодарности Ире.

— Вить, у тебя все хорошо? — уточнил Константин.

— Нет. Да. Не знаю, — пробубнил Витя, намеренно при этом всунув в себя еще один пельмень. Случайно брызнувший сок при этом умудрился заляпать экран телефона. Подросток с видом мученика протер его рукавом, даже не обратив внимания на рядом лежащую салфетку.

Константин, очевидно, подумал, что его сын волнуется из-за футбола.

— Помню свой первый матч, — вдался в воспоминания он, решив подбодрить отпрыска. — У нас не было соревнований между школами, поэтому первая по-настоящему серьезная игра была у меня в универе. Мы с Димкой давали жару.

— Он мне рассказывал вчера, — кивнул Витя. — А еще сказал, что тебя в итоге выперли из команды.

Константин печально улыбнулся. Да, он помнил тот день. Тогда ему пришлось пожертвовать футболом. Антону исполнилось восемнадцать, и ему предстояла первая охота на ликана. Как раз подвернулся один в Орске. Пришлось тогда повозиться. Они долго его выслеживали. В итоге им оказался подающий надежды молодой врач-стоматолог. Выходец из глухой деревни в километрах ста от города, всего добился своими руками. Планировал переезд в Москву. Семья им очень гордилась. Когда и кем он был укушен — неизвестно. Но это были всего лишь детали. Важно было то, что он загрыз ребенка.

Развязка наступила в той же деревне, откуда он был родом. Ликан прятался на местных болотах. Там они его и загнали его в угол. Тот умолял не убивать его. Дать ему шанс. Было видно, что он искренне раскаивался в смерти мальчика. Умоляла Охотников и его бабушка. Она со слезами просила милосердия для внука, говорила, что он хороший мальчик. Что он никогда бы не причинил никому вреда. Но Антон выстрелил. Одной пули в голову было достаточно.

— Да, к сожалению, — вздохнул Константин. — Жалко, конечно, но что уж теперь поделать? В четыре?

— Да, в четыре, — так и не доев, Витя встал из-за стола и пошел собираться. Предстоял долгий и тяжелый день. Нужно было ничего не забыть. В том числе и по домашке.

Сережа по обыкновению ждал его на лестничной клетке. Завидев друга, тот с воодушевлением дунул в импровизированную трубку из листочка в клеточку:

— Оле! Оле! Оле! Витек — чемпион! — радостно проскандировал он.

— Давай без этого, ладно? — попросил Витя. — А то я начинаю чувствовать жажду убивать.

— С детства мы гордимся, что болеем за Витька! — как ни в чем не бывало, продолжил напевать Сережа.

— Да хватит! — возмутился Витя.

— Чел, ну будь ты проще, — Сережа повесил руку ему на плечо. — Просто представь, что это очередной внеплановый урок физкультуры. Тем более, ты там просто в качестве подстраховки для Лехи. Чего волноваться? Он сам все сделает как надо. Даже я знаю, что у Косицино далеко не самая лучшая школьная команда.

— Да если бы, — выдохнул Витя. — Петрович без шуток рассчитывает, что я произведу фурор. Типа такого секретного оружия нашей школы, хах, как же!

— Ну, тогда просто сыграй и все, ей-Богу, — подмигнул Сережа. — Серьезно, у тебя же нет какой-то мотивации, чтобы выкладываться прям вот на полную. Так что просто, как говорится, расслабься и получай удовольствие от процесса.

— Ну, так-то есть, — не согласился Витя. — Аня должна прийти. Не могу я перед ней выйти на поле расхлябанным. Да и все равно волнительно. Столько людей будет на меня смотреть, оценивать, может, даже кто-то будет выкрикивать мое имя, если совсем головой ударится… Жутко.

— Как ты там говорил — хочу, чтобы меня запомнили не только как просто Витю? — подколол друга Сережа.

— Какая же ты сволочь, — Витя не смог сдержать смешок.

— Уникальная сволочь, я бы даже так сказал, — улыбнулся Сережа.

Один бесспорный плюс в сегодняшнем матче точно был — историю про оборотня обсуждали куда меньше вчерашнего. Хотя и не без этого. Но на Витю уже мало кто обращал внимания. Поэтому моральная подготовка проходила без каких-либо потрясений.

Только сейчас Витя заметил, как в такие дни обеспокоен Владимир Петрович. Он все ходил по коридорам школы, непрерывно себе под нос что-то бубня. Витя ожидал, что на физкультуре, которую, как ни крути, никто не отменял, он будет рвать и метать, но он всего лишь сначала минут десять расхваливал достаточно мягкую для января погоду, пока все футболисты просто молча стояли, а затем заставил всех причастных к сегодняшнему матчу нарезать круги вокруг школы, предварительно проехавшись каждому из них по матушке.

— Обычная для него практика, — шепнул Вите Дэн, наверняка заметив его рассеянный взгляд. — Понимает, что сильно напрягать своих игроков за пару часов до игры все же чревато.

— А я уж было подумал, что у него от волнения совсем крыша поехала, — брякнул Витя.

— Сразу видно человека, который не шарит в спорте, — беззлобно ухмыльнулся Дэн. — Готов? Или с тобой все же надо провести еще индивидуальное занятие?

— Да не, спасибо, конечно, — прикусил губу Витя. — Как-нибудь сам. А то мне скоро нужно будет тебе доплачивать за тренировки. Без шуток, у тебя неплохо получается.

Взгляд упал на Леху. Тот приседал перед пробежкой. Он держался отдаленно ото всех, при этом выражение его лица было явно обеспокоенным. Даже Миша терся не рядом с ним, а болтал с защитником из десятого класса.

— А что с нашим капитаном? — спросил Витя.

— Да он всегда так, — Вите показалось, что голос Дэна погрустнел. — Особенно, когда его игру собирается посетить отец. Сегодня как раз тот день. Он говорил мне, что он собирается прийти еще до того, как… — Дэн оборвался на полуслове. — Не важно.

— Все в порядке? — переспросил Витя.

— Без обид, но это не твое дело, — отстранился Дэн, стараясь говорить как можно вежливее. — Давай, побежали!

Витя не мог почувствовать спиной взгляд одноклассника. Леха прекрасно видел, как Дэн, его друг, которого он до сих пор считал лучшим, преспокойно с ним общается. Даже не подозревая о том, кто перед ним. Он боялся за него, даже несмотря на то, что понимал, что Соколов точно не причинит ему вреда на глазах у доброй половины школы. Да и причинит ли? Кулаки капитана непроизвольно сжались. Дэн всегда разбирался в людях лучше него. Была в нем какая-то внутренняя чуйка. Ошибается ли Дэн сейчас? Или же ошибается как раз он? Ведь все, что Леха знал об оборотнях было исключительно из пары дешевых ужастиков. Опасен ли Соколов на самом деле? Юноша знал, что другой — смертоносный убийца, там все факты были налицо. Но какова вероятность, что все они подобные ему? Это ведь как судить обо всех собаках, отталкиваясь от одной, зараженной бешенством.

Леха снова посмотрел вслед другу, и его пронзило чувство горечи. С того момента, как они с Дэном поругались, он ведь даже не пытался снова выйти с ним на контакт. А ведь Дэн не хотел его как-то задеть или разозлить. Просто говорил то, что считал правильным. А он повелся на подначивания Ермака. И кто еще кому, получается, нож в спину вставил?

— Фролов, ты бегать сегодня собираешься? — донесся до него голос Петровича. — Кости сами себя не разомнут! А потом в старости будешь ныть, что тело ломит!

Встряхнувшись, Леха тут же рванул с места. Сегодня он должен быть на пике. Все остальное — потом.

Семенов не любил ходить по магазинам. Хотя бы по той причине, что не до конца доверял магазинной продукции. Поводы для этого у него были. Вкусовые рецепторы ликанов были существенно лучше людских, поэтому любой некачественный товар распознавался почти мгновенно. Но, к сожалению, деваться было некуда. Если летом община могла еще худо-бедно обходиться без Белоомутска, то зимой с этим было куда сложнее. Особенно Игорь не любил подолгу обходиться без чая. Вот и сейчас он стоял напротив чайного отсека и тщательно выбирал подходящий сорт. К этому выбору он подходил с наибольшей ответственностью. Ибо искренне считал, что испорченная кружка чая поутру приравнивается к испорченному дню в целом. И еще очень не любил, когда его отвлекали. К сожалению, некоторым личностям было это невдомек

— Не думал я, что наша долгожданная встреча произойдет в таком явно неподходящем месте, — услышал он незнакомый голос.

Игорь раздраженно повернулся. Перед ним с высокомерной ухмылкой стоял ухоженный мужчина средних лет. Вокруг него, будто охрана, стояли два широкоплечих молодых человека. Семенов разочарованно вздохнул — младшего брата Константина Соколова вживую он никогда не видел. Но теперь понял, почему даже тот отзывался о нем далеко нелестно — он производил какое-то отталкивающее впечатление с первых секунд.

— Могу посоветовать вот этот, — кивнул Антон в сторону неприметной черной коробочки. — Крепкий, терпкий, как я люблю.

— Не совсем то, что мне нужно, — натянуто улыбнулся Игорь и демонстративно отвернулся от Охотников.

— Как я уже успел тонко намекнуть, я хотел с тобой встретиться, — нагло продолжил Антон.

— И для каких целей? — спросил Игорь, приметив-таки подходящий чай. — Жители общины не имеют отношения к ликану-убийце. Так что не вижу причин для лишних встреч с вашими представителями.

— О, да я не по вашу душу, — заверил его Антон. — Хотя не буду врать, хотелось бы. Мне нужна кое-какая информация об объекте наших поисков.

— Константин знает не больше, чем я, — пожал плечами Игорь. — Так что ничем помочь не могу.

— Однако, — поправил его Антон. — До меня недавно дошли слухи, что кто-то умудрился выжить после его нападения помимо Игнатьева. Тебе не хуже меня знать, какой проблемой могут стать новообращенные. А мой брат как-то, на удивление, немногословен. Вот, думаю, может его, так называемый, коллега будет более сговорчив?

Игорь сразу понял, куда он клонит. Вряд ли Антон был в курсе об атаке на Чертковых. Насколько он знал, та история так и не дошла до Охотников. Стало быть, хочет выйти на племянника. Довольно очевидный шаг с его стороны.

— Девочка какая-то выжила, — спокойно отвечает он. — Единственное, что я знаю.

— Если речь об Ирине Серебряковой, то касательно нее я уже давно осведомлен, она не инфицирована, — нахмурился Антон. — Был кто-то еще. И ты наверняка знаешь, кто.

— Увы, больше ничем не могу помочь, — моргнул Игорь, делая попытку пройти к кассе. Но Охотники будто ненамеренно преградили ему путь.

— Ты же помнишь, на каких условиях ты тут живешь, ликан? — сузил глаза Антон. — Полное сотрудничество и взаимодействие. Если я узнаю, что ты врешь, то я разгоню твой зоопарк. Самым действенным способом.

Семенов понимал, что Охотник не врет. И что он наверняка выполнит свою угрозу при удобном случае. И куда лучше для всех было бы сдать Витю его дяде. Но тогда он подведет Макса. А этого было нельзя снова допустить.

— Конечно, помню, — кивнул Игорь. — Можешь не сомневаться в моей честности.

Лживая улыбка Охотника давила Игорю на нервы. Пожелав ему удачного дня, тот вместе с помощниками удалился. Оставив Игоря в надежде на то, что сейчас он поступил так, как на его месте поступил бы любой отец.

Автобус с Косицинской командой прибыл на территорию старой школы Белоомутска почти без опоздания, как и было обговорено, минут за сорок до матча. Встречала их директриса с завучем и, естественно, Владимиром Петровичем. Некоторые из учеников так же не упустили возможность поприветствовать гостей. Которые все были хмурые как на подбор. Создавалось впечатление, что ехали они без особого желания. Не исключено, что так и было.

Витя наблюдал за процессом высадки из окна второго этажа. Вместе с друзьями он решил временно изолироваться от основного народного массива как можно дальше. Да и за происходящим за окном он наблюдал далеко не ради Косицинских. Аня написала ему, что уже скоро будет выдвигаться в сторону его школы. Это было для него сейчас самым важным.

— А вон тот длинный довольно симпатичный, — заметила Света, пристально вглядываясь в футболистов.

— Ларионова, ну ты выбрала момент, — укорил ее Сережа.

— Что не так? — сделала она невинные глазки. — Можно подумать, что ты бы не обратил внимания на какую-нибудь тамошнюю красотку.

— Обратил бы, но не в данной ситуации, — высказался Сережа. — Я сейчас пытаюсь прикинуть, с кем Витьку лучше на поле не пересекаться от греха.

— Я же научился худо-бедно контролировать волка, забыл? — нахмурился Витя.

— Да иди ты в баню, там у тебя работы с этим еще непочатый край! — возмутился Сережа. — Научился он, ага. Давай вот, пока никого нет, как Макс превратись туда и обратно.

Витя хотел уже было возразить, пока не понял, что возразить-то и нечему.

— Не смогу, — признался он, разочарованный в себе.

— Вот именно, так что давай не возникай, — подытожил Сережа, продолжая всматриваться в окно.

— Вы такие милые, — ухмыльнулась Вика.

— Неужели действительно так сложно себя контролировать? — спросила Света с каким-то недоверием в голосе.

— Свет, без обид, но ты реально не в состоянии этого понять, — ответил Витя.

— Ну да, — протянула она, наконец-то оторвавшись от окна и уставившись в потолок. — Ребят, мы после игры погуляем?

— Недолго если, — сказал Сережа. — Свет, ты вообще видела, какой объем нам Антонина Сергеевна задала на завтра?

— Нет, — честно ответила она, игриво улыбаясь.

Витя лишь негромко простонал. Хотелось бы ему сейчас так же беззаботно обсуждать домашку по русскому, а не морально готовиться к дебюту за школьную команду. Аня все не появлялась на горизонте. А ему пора уже было и двигаться в сторону раздевалки. Но ему так хотелось убедиться, что она рядом до момента, как он увидит ее у поля.

А вдруг она вообще не придет? Да нет, не может быть. Зачем тогда ей было писать, что она выходит? Поняв, что он опять себя накручивает, Витя прислонился лбом к холодному стеклу, дабы остудиться. Помогла эта процедура слабо. Хотя бы потому, что уже через пару секунд после прикосновения окно согревалось.

«Все через одно место», — пронеслась в голове едкая мысль.

— Солнечный, а тебе не пора там переодеваться уже, нет? — напомнила Вика. — А то опоздать на игру, будучи в школе, это как-то ну совсем такое.

— Да пора бы, — вздохнул Витя. — Просто хотел убедиться, что… Не важно. Пожелайте мне удачи.

— На поле пожелаем, — улыбнулась Света.

— Так, еще раз все закрепим, — обеспокоенно затараторил Сережа. — Спокойно играешь, на рожон не лезешь, если тебя кто-то пихнет — постарайся его не есть. Держи в голове, что для тебя это просто игра, которая ни на что не повлияет…

— Да знаю я! — гаркнул Витя. — Дружище, не раздражай, я тебя очень прошу!

— Ладно, все, молчу, — виновато ответил он.

Вите совершенно не хотелось вновь окунаться в эту болезненную тему. Он и так с болью в сердце воспринимал факт того, что он до сих пор как бомба замедленного действия, хоть и относительно разминированная. Хотя все это не будет иметь значения, если Косицинские будут играть в грязную игру. Судя по некоторым лицам, которые выходили из автобуса — те вполне могут. Хотя это могла быть обманчивая видимость. Уж кому, как не Вите было знать, что не стоит судить книгу по обложке.

В голову уже лезли совсем безумные мысли — пойти к Петровичу и просто-напросто отказаться выходить. Витя даже боялся представить реакцию физрука. Без малого зашибет ведь. Даже особая пуля не понадобится, чтобы потом кто-то по весне нашел закопанную на заднем дворе школы Витину тушку. Он печально улыбнулся этой мысли. Какая могла бы быть прекрасная смерть!

В школьных коридорах стоял очевидный шум и гам. На улицу пока еще никто особо не торопился. Оно было понятным — зачем мерзнуть лишний раз? Витя решил воспользоваться моментом и хотя бы минут пять спокойно подышать воздухом и привести в порядок разбушевавшиеся мысли.

Да, погода действительно благоволила — не зря Петрович ее нахваливал. Зимнее солнце приятно грело щеки. Краем глаза Витя заметил, как при его выходе за угол быстро юркнули пара ребят. С их стороны шел весьма знакомый, но уже давно при том забытый запах табака. Юноша поморщился, но при этом не испытывая какого-то отвращения. Скорее, больше рефлекторно. Хотелось забить на все, подойти к пацанам и стрельнуть одну сигаретку. Спрятаться за тем же углом, как в старые добрые, да покурить не спеша, нервишки успокоить. А потом он вспомнил реакцию своего организма на никотин. И все как рукой сняло.

«И зачем начинал только?» — подумал Витя.

Отвлекшись от нарушителей школьного правопорядка, Витя уставился в сторону ворот. Водитель Косицинского автобуса уже мирно похрапывал за рулем. Подросток отчетливо слышал характерные звуки. Он напряг слух посильнее — вдруг удастся услышать Аню? Ну, или родителей, которых он, кстати, тоже не имел чести наблюдать. Но в дикой какофонии различных звуков он так и не смог ничего разобрать.

Волк что-то проворчал. Витя не мог его понять. Но его тело решило за него. Будто поддавшись какому-то древнему инстинкту, он присел на корточки и прикоснулся ладонью к земле. И внезапно перед ним открылся целый мир.

Он не видел это в прямом смысле этого слова. В глазах была темнота. Но он видел это в своей голове. Весь Белоомутск был как на ладони. Он видел каждую улочку, мог чувствовать вибрацию каждого шага. Будто на сверхзвуковой скорости он пробегался по каждому закоулку, периодически фокусируясь на определенных объектах. Мыслями он прошелся по пути домой. Увидел родителей, выходящих из подъезда. Он слышал их голоса. Как они живо обсуждают его игру, периодически заботливо над ним подтрунивая. Чуть напрягшись, Витя нащупал дорогу до дома Ани. И вот и она, топает не торопясь, вся в своих мыслях. В наушниках играет Skillet. Она идет к нему. Именно к нему! Сердце застучало от накатившей волны счастья.

Подвластен был не только поселок. Витя мог так же ясно видеть дорогу в лес. Хруст снега от чьих-то лапок. Карканье стаи ворон. Слышать, как обвалился кусок крыши в заброшенном санатории.

— Это волшебно, — прошептал он.

Он хотел остаться в этом мире. Мире, доступном лишь ликанам. Но пора было возвращаться. Он уже собирался открыть глаза, как услышал знакомый голос капитана. Будто его «волчье радио» специально уловило этот сигнал. Не удержавшись, Витя решил слегка подслушать:

— Все будет здорово, пап, я обещаю, — он нервничал. Даже заикался. Витя вздрогнул — не ожидал он от Лехи такого тембра.

— Я надеюсь, — второй голос был грубый, жесткий. Витя даже не мог представить, что так может звучать голос отца, разговаривающего с сыном. — Потому что мне начинает казаться, что ты сдаешь. Ты же понимаешь, что таким отношением ты показываешь полное неуважение ко всем трудам, что я в тебя вложил?

— Я выложусь, — ответил Леха сквозь зубы.

— Ты делом показывай! И даже не смотри, что это какое-то там сраное Косицино, а не твой «Витязь» — либо ты умираешь на поле, либо протираешь задницу на скамье. А в твоем случае…

— Я понял, пап! — Леха уже едва сдерживался.

— Ты мне не дерзи! Если я не увижу от тебя сегодня результата, который бы меня удовлетворил, то я…

— Соколов!

Витя распластался по земле, собирая носом снег. Пинок под зад был смачный. Он, полный ярости, обернулся, чтобы увидеть ухмыляющегося Ермака. На нем уже красовалась футболка, в которой их школа обычно выступала. Красно-желтого цвета, с надписью «Белоомутск» на спине.

— Медитируешь? Похвально, — глумился он. — Только уже пора и переодеваться. Петрович тебе выдаст футболку, оденешь поверх остальной одежды.

Встав с земли, Витя манерно отряхнулся. Будто его совершенно не волновала эта глупая выходка.

— Спасибо, Миша, — процедил он.

— Скажи, Витя, — Ермак повис у него на плече, заходя с ним в школу, будто в обнимку. — Как там твои думы думаются? Ты ведь принял решение по поводу нашего вчерашнего разговора?

Витя с ненавистью посмотрел на одноклассника. Гаденыш явно чувствовал сейчас свое превосходство и не собирался его упускать.

— Ты не торопись, — ответил Витя, всеми силами сдерживая волка. — Сам же вчера сказал — после игры.

— Твоя правда, — похлопал Миша его по щеке. Витя отмахнулся, чем заслужил снисходительную улыбку. — Со словом, ведь, что делают? Правильно, держат. Да и, Соколов, не оплошай. Я, конечно, с удовольствием бы посмотрел, как ты порвешь на кусочки пару моих знакомых из той школы, но давай отложим кровавую расправу?

Еще бы пара секунд — и Витя бы затеял драку. Нейроны вовремя возопили о том, что скоро так-то Аня придет. И выставлять себя в таком свете равно поставить крест на их дальнейших взаимоотношениях. Если таковые, конечно, будут. Поэтому юноша смиренно проглотил это издевательство, и, мысленно с наслаждением медленно откусывая от Ермака по кусочку, пошел в раздевалку, минуя остальных футболистов, которые уже, кто медленно, а кто чуть вприпрыжку, готовились к выходу на мороз.

Петрович, очевидно, ждал там только его. По крайней мере, если судить по его рассерженному взгляду и единственной оставшейся футболке в руках.

— Соколов, ну е-мое! — развел руками он. — Тебя где черти носят?

— Простите, Владимир Петрович, — виновато опустил глаза Витя. — Собирался с духом.

— Ну и, собрался? — пристально уставился на него физрук.

— Вроде как, — неуверенно ответил Витя, все еще стараясь выветрить из голову разговор с Ермаком.

— Это не ответ, — взгляд Петровича стал неожиданно суровым, от чего Витя аж немного испугался.

— Я готов, тренер! — бодро отрапортовал он, встав по стойке смирно.

— Другой разговор, — довольно кивнул Петрович, протягивая футболку Вите. Внезапно его голос сделался каким-то неожиданно мягким. — Запомни, Вить — главное, чтобы в игре была душа, которую ты в нее вкладываешь. Как сказал один замечательный человек — личность превыше всего и это несравнимо с какой-то игрой. И, подобно ему, я не такой говнюк, как многие думают. Я честный человек со здравыми принципами. Результат для меня важен, но на первое место я всегда ставлю игроков.

Витя сейчас даже взглянул на физрука другими глазами. Кто бы только мог подумать.

— Уверен, что остальные ребята тоже прониклись этой речью, — уверенно улыбнулся Витя, чуть сжав протянутую футболку. — А кто автор?

— Массимо Каррера, — гордо улыбнулся Петрович. Витя понятия не имел, кто это, но видно было, что этот человек для него что-то значит. — А теперь надевай футболку и бегом на поле впереди своего визга, Соколов!

Было в этом что-то эпичное. Витя несколько лет мечтал надеть эту форму. Выйти на поле под одобрительные возгласы толпы и произвести фурор. Пусть сейчас это было для него далеко не главным, но ощущение того, что такая маленькая мечта сбылась, немного окрыляло.

Витя вышел на поле лишенный всяких опасений. Косицинские столпились в дальнем углу, окружив, видимо, своего физрука. Но, естественно, на них ему было все равно. То, что было за кромкой, волновало его куда больше.

Родители воодушевленно махали ему рукой. Витя видел на их лицах улыбку гордости. А вон и «Одноглазый пес», все трое прыгали волной, а Сережа так и вовсе снова зарядил ту самую дурацкую кричалку, которой раздражал Витю утром. Но самый важный сейчас для него человек стоял чуть поодаль. Она улыбалась так искренне и чисто. Витя не мог сдержать ответной улыбки. Их взгляды встретились. Витя хотел уже было послать воздушный поцелуй, но вовремя остановился, заметив буквально в паре шагов от Ани Цветаеву, которая тоже сверлила его взглядом.

«Это было бы сейчас пипец как неловко», — подумал он.

Также из педагогического состава Витя не мог не заметить Галину Александровну, которая о чем-то со сдержанным выражением лица разговаривала с каким-то раньше не виданным Витей спортивным мужичком.

— Дэн! — окликнул он товарища, который по счастью разминал суставы неподалеку. — А это кто?

— Это Громов, — потянулся тот. — Беспристрастный, с позволения сказать, судья. Беспристрастный, естественно, в кавычках. «Витязь» наш всегда засуживает. В последних шести, по-моему, матчах, он дал нам точно пять желтых. А может и больше, я не считал. Ну, а учитывая, что наша школьная команда в какой-то степени филиал «Витязя», то…

— Ладно, не продолжай, — не дал ему закончить Витя. — Я все понял. Зря вообще спрашивал. Пребывал бы в блаженном неведении…

— Тебя он не будет трогать, ты же не из «Витязя», — хмыкнул Дэн. — Ладно, Сокол, удачи.

Сокол… Интересно. Витю так раньше никто не называл. Да и вообще у него так называемых прозвищ никогда не было. Сережа в детстве в шутку звал его «пернатым». Витя обижался. К счастью, шутка не затянулась.

— Напоминаю, играем два тайма по двадцать минут, — с безразличием в голосе оповестил всех Громов. — Право на начало получают хозяева поля.

Распасовкой, естественно, занимались Леха с Ермаком. Витя стоял чуть ближе к кромке противоположной от друзей и родных. Сейчас ему не стоило ни на что отвлекаться. В ближайшие около сорока минут он только здесь. И нигде больше.

Резвого начала после стартового свистка не наблюдалось. Косицинские сразу заняли всем составом позиции на своей половине поля, особо не стремясь сразу рваться к воротам Витиной команды. Да и в принципе особого какого-то прессинга с их стороны не наблюдалось. Витя уж было подумал дать себе немного расслабиться, но тут же отбросил эту мысль. Противник может выгрызть мяч в любую секунду. Готовым нужно быть ко всему и постоянно.

Спустя буквально пару минут так и случилось — полузащитник косицинских заработал штрафной. Он же его и пробивал. Витя напрягся. Хотелось что-то сделать, но сейчас от него ничего не зависело. Но делать было и не нужно. Дэн прекрасно справился со своей работой, а затем их одноклассник Юрка мощно выбил мяч в сторону чужих ворот. А там уже они сами заработали свой штрафной. На правом фланге атаки сбили Ермака. Витя при этом злорадно ухмыльнулся. Поделом.

У мяча встал Леха. Витя оперативно подтянулся в сторону ворот, ибо Миша все еще сидел на снегу, натужно потирая ушибленную ногу.

«Чертов симулянт!» — подумал Витя.

Капитан быстро оценил обстановку. Задержал взгляд на Вите, пусть и без особой охоты. Это был знак. Витя прикрыл глаза, лишь немного дав волю волку. Они оба были наготове. Передача прошла точно в центр штрафной. Витя умудрился прыгнуть выше закрывавшего его соперника и пробил головой в левый угол. Зрители охнули. Но, к сожалению, мяч чиркнул штангу и ушел за пределы ворот. Витя прекрасно расслышал сказанное в унисон великое русское слово со стороны некоторых игроков и Владимира Петровича.

— Молодец, Соколов! — физрук его все же похвалил. Как ни крути, но это был первый опасный момент.

Вратарь косицинских немного не рассчитал с силой удара, в результате чего мяч преодолел аж центр поля. Находившийся на эмоциях Дэн опрометчиво покинул пределы штрафной, но до мяча добежать не успел, уступив его нападающему соперника. Ворота были пусты! Витя зажмурился, но облегченный вздох зрителей оповестил его о том, что каким-то образом мяч в сетку не попал.

— Комаров, ты какого… — возопил было Петрович, но, поймав взгляд директрисы, осекся. — Это еще что за цыганочка с выходом была? Еще один такой косяк и встанет Сибгатуллин! Покрошинский, ты молодец, к тебе претензий нет!

Витя уловил раскрасневшееся лицо защитника из десятого. Видимо, он каким-то чудом успел помешать траектории мяча. Ну, молодец, заслужил всеобщую похвалу.

Угловой какой-то опасности воротам хозяев не представлял. И далее игра снова успокоилась. Витина команда принялась подолгу разыгрывать мяч, катая его поперек поля. Никто особой агрессии в наступательных действиях не проявлял. И если хозяева еще пытались встречать соперников на чужой половине поля, то косицинские же всем составом оперативно оттягивались назад.

Витя скучал. Он беспорядочно бегал туда-сюда в попытках завладеть мячом, но безрезультатно. Волка он от греха загнал снова внутрь себя, поэтому каких-то чудес на поле не вытворял. Лишь один раз умудрился пробить по воротам с дальней дистанции, но лишь проверил на прочность одного из защитников косицинской команды.

Начинали скучать и зрители. Матч выдавался пока не очень эмоциональным. Витя замечал, что кто-то уже успел уткнуться в телефон. Их можно понять — просто так стоять уже с десять минут на морозе — такое себе удовольствие.

Что-то более-менее веселое началось на минуте пятнадцатой. Леха весьма технично обыграл защитника Косицино и получил перед собой свободное пространство, но тот рукой задержал его, в результате чего получил желтую карточку. Витя прекрасно видел, с каким неудовольствием Громов ее продемонстрировал, но деваться ему было некуда — нарушение было уж слишком явным.

И вновь Леха у мяча. Витя стоит чуть поодаль и нервно стучит ногой по земле. Всем нутром чувствует — сейчас что-то будет…

Капитан убийственной пушкой пробивает штрафной, явно при этом метя в левую «девятку». Зрители застыли и снова разочарованно охнули, когда мяч сотряс каркас ворот, врезавшись в штангу рядом с крестовиной.

Внезапно Витя с удивлением обнаружил, что мяч летит прямиком в него. Думать дважды не пришлось — он с легкостью принял его на грудь и тут же рванул на добивание. Он уже был в штрафной, когда краем глаза заметил вражеского защитника. А затем почувствовал резкую боль в области лодыжки. Вскрикнув скорее больше от неожиданности, Витя кубарем покатился по полю, схватившись за ногу. Перелом.

— Пенальти! Пенальти! — засвистел Громов.

Боль начала провоцировать превращение. Подросток это чувствовал. Он отчаянно сжал зубы, стараясь прятать лицо от столпившегося вокруг него народа. Органы чувств усилились. В нос ударил запах пота и грязи. А в ушах начался настоящий ураган.

Витя исподлобья взглянул на кромку поля. Сережа был бледный, как мел. Отец с матерью смотрели на происходящее с испуганными глазами. Витя был почти уверен, что каждый из них сейчас молится, чтобы он не превратился в волка. Аня от испуга отвернулась. Она не могла заставить себя на это смотреть.

— Боже, Витя, вставай, — услышал он ее тихий голосок.

Это дало Вите преимущество. Отпустив эмоции, он почувствовал, как боль утихает. Перелом, не перелом — ликану разницы нет. Заживет.

— Ермаков, вставай на одиннадцатиметровый! — приказал Петрович. — Щепкин, выйдешь на замену Соколову!

— Нет! — во всеуслышание заявил Витя. Обе его ипостаси пришли к взаимному соглашению, что уходить так просто совершенно не в его стиле. — Я в норме. Владимир Петрович, разрешите, я пробью.

Для наглядности он повертел ногой. Едва заметно улыбнулся, когда словил на себе десятки удивленных взглядов и полный ненависти взгляд Ермака. Определенно это было эффектно.

— Соколов, ты уверен? — подошел к нему физрук. — Ты сейчас можешь ничего не почувствовать, но…

— Владимир Петрович, со мной все в порядке, — повторно заверил он физрука. — Мою атаку прервали. Я должен ее закончить.

Петрович собирался с мыслями. Пробормотал что-то, что даже Витя не смог распознать. Затем коротко кивнул.

— Соколов будет выполнять пенальти! — объявил он.

Витя чувствовал, как стучат сердца каждого в пределах видимости. Кто-то смотрел на него с надеждой, кто-то с безразличием, а кто-то даже с ненавистью. Юноша установил мяч на отметке.

— Охренеть, он даже не хромает, — услышал он голоса парня, который его сбил.

Повисла гнетущая тишина. Витя с холодным спокойствием оценивал положение. Волк щерился. Подсказывал Вите, что надо делать. Тому лишь оставалось надеяться, что его глаза остались карими. Когда Громов дал свисток, Витя вспомнил свой самый первый удар по воротам. И повторил его.

Он даже не смотрел на мяч. Он знал, что он оказался в сетке. Крики ликования болельщиков его команды и кинувшиеся его обнимать тела служили лишь ненужным подтверждением. Витя стоял и улыбался слегка безумной улыбкой. Он герой дня.

С видом триумфатора он прошелся мимо игроков Косицино, ловя на себе их раздраженные взгляды. Намеренно задержался у сбившего его защитника:

— Не хромаю, — ухмыльнулся он. Тот уставился на него глазами, в которых трудно было выявить какую-то определенную эмоцию. Но страх там явно присутствовал.

До конца первого тайма оставались считанные минуты. Витина команда ушла в оборону, расположившись всем составом на своей половине поля. Косицинским же стоило перестроиться как раз на более атакующую манеру игры, но, видимо, те решили не испытывать судьбу и оставить все на второй тайм.

На пятиминутный перерыв старая школа Белоомутска ушла лидером.

Витя тут же кинулся к Ане. Молодые люди крепко обнялись, будто не виделись не пару дней, а пару лет.

— Я так испугалась за тебя! — Аню буквально распирали эмоции. — Это так страшно выглядело со стороны.

— Ну, все же в порядке, я даже гол забил, — довольно ответил Витя. — Я очень счастлив, что ты пришла.

— Ну, я же обещала, — слегка залилась краской Аня.

— Пойдем, я тебя познакомлю с друзьями, — предложил Витя.

— Ты что! — округлила она глаза. — Нет, я стесняюсь.

— Да брось ты, — подмигнул Витя. — Пойдем!

Взяв Аню за руку, Витя поволок ее в сторону друзей. Те уже стояли в нетерпении.

— Вон там мои родители, кстати, — шепнул Витя, украдкой кивнув в их сторону.

— Вить, ну ты меня совсем до инфаркта хочешь довести? — смутилась девушка.

— Да я просто так, к слову сказал, я же не собираюсь тебя с ними знакомить, — неловко отмахнулся он.

«Пока что, по крайней мере», — добавил Витя про себя.

— Ну, ты жесть, конечно! — покачал головой Сережа, когда Витя с ними поравнялся. — Заставил друга понервничать. Привет, Ань!

— Привет, Сереж, — застенчиво улыбнулась она.

— Да я сам испугался, — признался Витя. — Вик, Свет, познакомьтесь, это Аня.

Юноша не без удовольствия отметил, что Аня не отпускает его руку. Он нежно провел большим пальцем по ее коже. Та в ответ еще крепче сжала его ладонь.

— Очень приятно, — поздоровалась Вика.

— Согласна, — выдавила из себя Света, смотря на новую знакомую с толикой недоверия.

— Вы все одноклассники, да? — Аня явно не знала, как правильнее начать беседу. Вите было стыдно, что он поставил девушку в неловкое положение. Однако рано или поздно это должно было случиться. Если они станут парой, а Витя был почти уверен, что это произойдет, то Аня сразу должна понять, каков его круг общения и что ей совершенно не о чем беспокоиться, когда он решит с ними прогуляться.

— Именно, — кивнула Вика. — Терпим Соколова уже больше десяти лет. Та еще пытка, стоит сказать.

— Ну, Вик! — рассмеялся Витя.

— А я тебя, вроде, помню, — призадумалась Света. — Ты же тоже в нашей школе училась, верно? На пару классов старше.

— Да, ты права, — кивнула Аня. — Правда я тогда ходила в очках и брекетах. Поэтому не особо удивлена, что меня мало кто узнает.

— Ты в линзах ходишь? — удивился Витя.

— Нет, я сделала лазерную коррекцию. Решила, что перед поступлением лучше избавиться от такой ненужности, как очки, — ответила Аня. — Ну и вообще я тогда решила кардинально сменить имидж. Распустила волосы, сделала татуировку. Бунтовала, как могла, в общем.

Аня говорила Вите в переписке, что училась в его школе. Витя тогда еще не мог поверить, что за все время ни разу не замечал ее. Хотя, оно было и к лучшему. Они познакомились именно тогда, когда это было необходимо. Жалеть тут совершенно не о чем. Ведь вся, хотелось бы верить, что прекрасная, жизнь — она впереди. Которую он очень бы хотел с ней связать.

— Готовность — минута! — громогласно объявил Громов.

— Так, ладно, я побежал, — хлопнул в ладоши Витя. — Не скучайте тут!

— Удачи, — шепнула Аня, быстро поцеловав его в щеку. И допинга никакого не надо.

С самого начала второго тайма косицинские ударились в агрессивный прессинг, но хозяева держались спокойно и не давали тем зацепиться за мяч. Гости почему-то бросили все усилия на правый фланг, совершенно не проявляя никакого разнообразия. Видимо, тем самым хотели вымотать соперника.

Команды обменивались контратаками, но безрезультатно. Голевое преимущество будто усиливало дух Витиной команды, в то время как косицинские все больше и больше злились, вымещая энергию не в качество игры, а «лишь бы куда пробить».

Стоило отдать должное косицинской обороне — держалась она молодцом. Ее четко скоординированные действия парировали настырные атаки Лехи. Вите также удавалось пару раз пробиться до штрафной площади, но и это результата не приносило. В какой-то момент начало казаться, что счет с первого тайма так и не изменится.

Второй угловой у ворот хозяев. Витя держит дистанцию, чтобы в случае чего перехватить мяч и пойти в атаку. А пока он наблюдает, как с левого фланга подключился к атаке сбивший его парень. Прострел на нападающего, тому удается скидка на капитана Косицино, и юноша, удобно обработав мяч, с левой ноги отправляет его в сетку.

Витя схватился за голову. Гол был очень обидный. Хоть и закономерный. Упорство гостей принесло результат, воспользовавшись оплошностью защиты. Слышно было, как ругается Петрович. Как радуются редкие болельщики косицинских ребят. Ветер переменился.

Косицино продолжило весьма агрессивную игру. Это было неудивительно — забитый гол окрылил игроков. А вот белоомутские потухли. У них могла получиться контратака, но Ермаков все испортил слишком сильным пасом в направлении Лехи.

Гости все продолжали прессинговать, хозяева же негласно решили сделать ставку на контратаки. Второй тайм неумолимо заканчивался. А ничья не устраивала никого. Макс Юдин умудрился получить какое-то повреждение, но от замены отказался, дав понять, что способен продолжить матч.

Оставалось буквально пять минут. Витя твердо решил, что должен что-то сделать. Он отчаянно озирался по сторонам, ища возможность для выпада. Нужен был волк. И срочно.

«Давай, Виктор Константинович. Ты сможешь. Все у тебя получится».

За воспоминаниями далеко ходить было не надо — нога все еще помнила ту боль от столкновения. Главным было не увлекаться, чтобы не допустить непоправимого.

Когда зубы начали неприятно зудеть, Витя начал усиленно думать о друзьях, об Ане. Что все они здесь, рядом с ним. Якорь должен сработать.

Витя ощутил прилив сил. Будто открылось второе дыхание. Когда защита его команды получила мяч, тот резко вздернул руку вверх. Отреагировали они мгновенно — спустя секунду Витя уже был с мячом.

Он пробежал с ним полполя, ловко уклоняясь от соперников. Ноги будто две пружины. Еще чуть-чуть и он выйдет один на один с вратарем.

«Я герой! — пронеслось у него в голове. — Этот матч за мной! Теперь все узнают, что я не просто Витя! Я… Я…»

Он случайно увидел Леху, бегущего недалеко для подстраховки. В голову будто тупым предметом ударил его диалог с отцом:

«Если я не увижу от тебя сегодня результата, который бы меня удовлетворил…»

Осознание пришло почти мгновенно. Чуть сместившись с края в центр, Витя пасует капитану. Тот не теряется и с ходу своей фирменной пушкой пробивает по воротам. Мяч в сетке.

Только после этого Витя ловит на себе Лехин удивленный взгляд. Незаметно подмигивает ему. Капитана окружают радостные игроки, но он все растерянно смотрит на Соколова.

Витя знает, что он мог забить. Он был готов. Но он поступил правильно. Ради одного человека, дружбу с которым он хотел бы восстановить. Ведь для Вити этот матч ничего не значит, по большому счету. А для его одноклассника — наоборот.

Свисток. Матч окончен. Белоомутская старая школа победила.

Счастливо улыбаясь, Витя уходит, не присоединяясь к празднованию такой небольшой, но важной победы. Пусть радуются те, кто действительно этого заслуживает. Что до него — он просто почему-то захотел батончик Corny.

Красно-желтую футболку он снял даже с каким-то облегчением. Может, ему еще предстоит ее надеть. Но точно не в ближайшее время. А то у него так появится аллергия на мячики. Это уж определенно.

— Вить, а чего ты ушел? — слышит он позади себя.

В дверях раздевалки стоит капитан. Неуверенно переминается с ноги на ногу.

— Да так… А ты чего ушел с празднования? — спрашивает в ответ Витя.

— Ну… какое же празднование без моего ассистента? — чуть улыбается Леха.

— Ой, да прекрати, — махнул рукой Витя. — Я даже толком не сделал ничего полезного. А пеналь почти любой идиот пробить сможет.

— Ну, я бы так, конечно, не сказал… Ты мне лучше вот, что объясни — ты мог забить, — прямо говорит Леха. — У тебя была стопроцентная возможность. Но ты отдал пас мне… Почему?

Витя отводит взгляд в пол. На ум пришли слова Дэна, которые он ему сказал тогда в туалете. Момент?

— Я случайно подслушал твой разговор с отцом, — признался Витя. — Этот гол был тебе куда нужнее, чем мне. Я думаю, что любой на моем месте поступил бы так же.

Леха застыл в шоке. Эти слова не укладывались в его голове. Он ведь угрожал ему, грозился раскрыть его секрет. А Витя, даже зная все это, помог ему с отцом. Совершенно не требуя ничего взамен. Дэн все время был прав насчет него. А он, считавший себя праведником, просто ослепленный ненавистью идиот.

— Но как ты… — все не понимал капитан. Он ведь был уверен, что их с отцом никто не услышит.

— Мы так можем, — тихо ответил Витя. Обманывать больше не было смысла. — Оборотни, в смысле.

Леха внимательно смотрит на одноклассника. Он не знает, что сказать. Столько всего зиждется в груди, а как выразить — непонятно.

— Поверь, мы не опасны. Большинство из нас, — продолжает Витя. — Омега, он скорее исключение, чем правило. Я хочу его остановить. Не знаю как, но я попытаюсь. И если ты уж действительно хочешь, чтобы я раскрылся, то давай я хотя бы для начала разберусь с ним. Леш, я знаю, у тебя есть веские основания не доверять мне, даже ненавидеть меня. Хотя бы из-за той же Насти. Мне очень стыдно перед тобой, раз уж зашла речь. За то, что так вышло. Я ни в коем случае не хотел разрушать чьи-то отношения. Поверь, мне это просто-напросто не нужно. Цветаева, без обид, не тот человек, с которой я вижу свое будущее.

— Да и мне… — протягивает Леха, а затем загадочно улыбается. — А та девчонка, которая пришла за тебя поболеть, она очень красивая.

— Она лучшая, — подтвердил Витя, мечтательно закатив глаза.

— Надеюсь, что вы с ней будете счастливы, — и капитан протягивает Вите руку. — Витек, я сохраню твой секрет. И по поводу Ермака можешь не париться. Я улажу проблему.

— Так что, мир? — с надеждой спрашивает Витя.

— Мир, — кивает Леха.

Юноша тут же жмет руку однокласснику в ответ. А жизнь-то, вроде как, налаживается.

— Нужно идти, — вздыхает Витя. — С родителями не мешало бы хотя бы парой слов перекинуться, а то они пришли, а я к ним даже на перерыве не подошел. Да и остальные меня ждут. Не хочешь, кстати, к нам присоединиться? Только при Аньке об оборотнях ни слова, она не в курсе.

— Не сегодня, Вить, ибо мне предстоит еще один разговор, — цокает языком Леха, уже мысленно извиняясь всеми правдами и неправдами перед Денисом.

Витя понимающе кивает и уходит. В дверях неожиданно сталкивается с Ермаком. Тот тут же принялся злорадно улыбаться:

— Так-так, Соколов, а ты куда это? Матч закончился, да и Фрол, смотрю, уже тут. Думаю, нам стоит вернуться к…

— Пошел нахер, мудак, — беспечно улыбается Витя и, оставив огорошенного Ермака, скрывается за дверью. Тот с минуту моргает, затем смотрит на товарища.

— Ну а ты чего хотел? — риторически спрашивает Леха.

— В смысле? — переспрашивает Ермак. — Ты его сейчас что, отпустил просто так? Или вы уже добазарились тут? Я чего-то не понял…

— До чего добазарились? — делает непонимающий вид Леха.

— Как до чего? — возмущается Ермак. — Чтобы он нас укусил, друг ты мой забывчивый!

— Зачем Вите нас кусать? — юноша сам не ожидал от себя такого актерского таланта.

— В смысле, бл… — Ермак потерял всякое терпение. — Ты сейчас угараешь надо мной? Мы с тобой лично оборотня видели, хочу напомнить, своими глазами! И мы оба знаем, что Соколов один из них!

— Оборотня? Миш, ты в своем уме? Это был просто огромный волк. Оборотней, как бы так тебе сказать, ну, не существует.

Мише оставалось только лишь ловить ртом воздух. От бессилия хотелось колотить по стенам. Что происходит? Почему все рухнуло в один момент?

— Ладно, чел, мне с Дэном поговорить нужно, — дружественно и одновременно неловко хлопает того по плечу Леха. — Увидимся.

Капитан Белоомутской школьной команды уходит, осознавая, что его жизнь наконец-то повернула в правильном направлении.