Сначала была резкая боль. Ощущения притупились, и буквально на мгновение Витя престал чувствовать что-либо вообще. А затем пошла вторая волна. Нещадно закружилась голова. Все еще сохраняя облик волка, Витя доковылял до ближайшей стены, где и упал, стараясь не отключиться.

«О нет! Нет! Не может быть! Меня… подстрелили… Боже! Гол… Голова…» — мысли бешено крутились в мозгу. Рана начала неистово щипать. От нее пошел неприятный запах. Витя лишь слегка поморщился, непроизвольно зарычав.

Девушек, которых он чуть не убил, уже и след простыл. Теперь на их месте возвышалась другая фигура.

— В прошлый раз ты мне казался больше, — с издевкой заметил Антон.

Витя не сводил с дяди своих волчьих глаз. Даже если бы он мог ему сейчас что сказать, то это было бы бессмысленно. Вид дяди напоминал ему браконьера, который годами охотился за каким-нибудь редким существом и наконец-то загнал его в угол. Он бы не стал слушать. Не стал бы внимать ни к каким аргументам и голосу разума. Он охотник. А Витя сейчас был жертвой. За одно мгновенье всесильный ликан превратился в раненого загнанного зверя.

— Ты меня понимаешь? — спросил Антон, подходя к оборотню на опасно близкое расстояние. — Знаю, что понимаешь. По глазам твоим вижу. Не впервой уже смотреть в глаза ликана на пороге смерти.

Витя предпринял отчаянную попытку встать, но Антон тут же взял его на мушку:

— Даже не думай, тварь. Я успею первым. Хотя, ты уже в любом случае покойник. Слышишь меня, ты? Просто хочу, чтобы ты знал — пуля, которой я тебя подстрелил, она, ну, особенная. Яд будет медленно расползаться по твоему организму, пока не достигнет твоего мозга. Или сердца. И тогда…

Обречен. Назад пути нет. Даже если ему удастся сбежать от дяди, то он все равно не доживет до завтра. Витя покорно опустил голову. Неужели это все? Конец пути. Это невозможно было принять. Хотелось биться в истерике, кричать, повернуть время вспять, лишь бы не допустить этой чудовищной оплошности. Но все, на что он остался способен — лишь пытаться продолжать дышать. Изо всех сил хватать последние крохи этого чудесного воздуха. Он даже не сможет ни с кем попрощаться. Он просто бесславно умрет в этой шкуре. Просто так. Ни за что.

— Знаешь, будь я чуточку более сентиментальным, мне было бы тебя сейчас даже жалко, — продолжал насмехаться Антон. — Хотя вас, ликанов, в принципе должно быть жалко. Обиженные жизнью ничтожества. Как же я вас всех презираю. Самое смешное, что некоторые из вас действительно пытаются строить из себя нормальных. Хотят жить, радоваться новому дню, иметь семью, детей, домашних животных, черт побери, хотя тут, думается мне, вы сами с собой чередуетесь. А я считаю, что вы ничего, ни гроша из этого списка не заслуживаете. Вы противоестественны. Ошибка эволюции, не более. Просто-напросто животные. А какие чувства могут быть у животных? Я даже не верю в собачью преданность. Может, со мной кто и поспорит, но знаешь, что самое приятное? Я имею полное право так думать. И меня никто в этом не переубедит.

Антон передернул затвор. Витя хотел сжаться в маленький комок, но в последний момент передумал. Как там говорится — конец это лишь часть пути?

— Знаешь, мой старший брат почему-то хочет оставить тебя в живых. Может, я бы и послушался его, но дело в том… Я не очень хороший брат.

Антон прицелился. Готов был уже нажать на курок, но тут его взгляд упал на кулон на шее ликана. В виде серебряной пули. Точно такой же, какой он видел у своего племянника.

— Какого… — Антон с полным непониманием уставился на кулон.

Внезапно ситуация приняла совсем неожиданный оборот. Вите сначала даже показалось, что яд на пуле начал уже проявлять себя в полной мере, но все происходящее было более, чем реальным. Просто сперва ему показалось, что снег внезапно ожил и атаковал дядю. Но это был другой ликан. Необычный ликан. Его шерсть была настолько белоснежной, что блестела под светом редких ночных фонарей. А глаза, в отличие от Вити, или Макса, были алого цвета. Оборотень выглядел настолько завораживающе, что Витя был уверен, будто это какой-то призрак. Или Ангел-хранитель ликанов. Казалось, что такой красоты просто не может быть в природе.

Оборотень схватил дядю и с силой ударил об стену. Тот мгновенно обмяк. Ликан уже было готов был впиться зубами в горло врага, но Витя не дал ему этого сделать.

«Нет, стой, остановись, прошу!» — юноша изо всех сил постарался передать мысленную информацию своему спасителю. К счастью, успешно. Ликан раздосадовано фыркнул и выпустил дядю из когтистых лап. Затем повернулся к Вите. Кровавого цвета глаза перестали выглядеть пугающе. Они смотрели на раненого оборотня заполненные тоской. Альбинос подошел к уже начавшему принимать человеческий облик Вите и помог подняться. Аккуратно, стараясь при этом не поранить его своими огромными когтями.

— С… спасибо, — дрожа, только и смог сказать Витя. Ранение ослабило его. Холод и боль пронизывали его тело. Он чуть было снова не упал, но белоснежный ликан не дал ему этого сделать. Витя ухватился за его жесткую и теплую шерсть, как за последние шансы на спасение.

— Ладно, и что теперь будем делать? — Витя чувствовал, что задыхается.

Альбинос осмотрелся. В его глазах стояло беспокойство. Витя заметил, как он нерешительно переминается с ноги на ногу. Отстранившись от подростка, тот вновь смерил его грустным взглядом и, негромко проскулив, убежал прочь, вскоре утонув в падающем снегу.

— Ну, спасибо и на этом, — держась за раненное плечо, проводил Витя его взглядом.

Нужно было срочно где-то спрятаться, ибо он стал замерзать. И начать усиленно думать, как вывести яд из организма до того, как он убьет его. Витя не знал, сколько ему отведено времени. Решать нужно было что-то в кратчайшие сроки.

Потребовалось буквально несколько секунд, чтобы разобраться, куда его занесло на волчью голову. Далековато от дома. Да он бы и не стал сейчас туда заявляться ни под каким предлогом. Слишком опасно. Дядя может очнуться в любую минуту. И, естественно, сразу поспешит домой. Черт, он ведь видел его кулон! Просто великолепно! Вите оставалось надеяться, что он не успел разглядеть его на должном уровне. В таком случае у него будет малюсенький шанс на оправдание. Конечно, если он доживет до вечера.

Вариант с Сережей тоже отпадал по вполне понятным причинам. Оставался лишь один человек. И, если он ничего не перепутал, то ее квартира аккурат в соседнем дворе. В это трудно было поверить, но Света Ларионова сейчас была его единственной надеждой.

«Ладно, Светик, не подведи».

Витя еще раз оценил рану. Повезло, что пуля прошла насквозь. Вытекающая кровь приобрела какой-то дикий неестественный оттенок. Запах стоял просто отвратительный. Видимо, последствия заражения. Стиснув зубы, Витя поковылял в сторону соседнего двора, держась при этом за плечо. Снег нещадно царапал щиколотки. Но превратиться сейчас Витя наверняка не смог бы, даже если бы захотел. Яд будто выкачивал из него всю силу оборотня. Он предпринимал невероятные усилия, когда его ноги начинали подкашиваться и он был в опасной близости от того, чтобы снова упасть на холодную землю.

В подъезде, где жила Света, горел свет. В некоторых квартирах уже также было включено освещение. Витя не имел представления, который час, но, навскидку, было уже в районе пяти-шести утра. Как он сейчас будет связываться с одноклассницей — Витя не имел ни малейшего понятия. До этого момента он об этом даже не задумывался. Если бы Света жила одна, то это было бы вообще не проблемой, но вот вопрос с ее родителями был открыт. Если Витя просто позвонит в домофон, то ему им придется очень многое объяснять. Что в его планы совершенно не входило.

Когда он услышал характерный звук открывающейся двери, то его сердце екнуло. Он уже в красках представил себе картину, как к нему, после небольшого ступора, почти голому, всему в крови и замерзшему к чертовой матери, подбегает жилец этого дома. Что-то бормочет невнятное, наверняка начинает спрашивать о том, что произошло, как Витя тут оказался в таком виде и еще сотня неудобных вопросов. После чего везет в больницу. Где врачи не смогут поставить никакого диагноза занесенной в рану инфекции, и он благополучно откидывается на больничной койке ближе к вечеру.

Может, Вселенная, наконец, решила повернуться к Вите лицом, а не пятой точкой. Но когда в проеме показалась Света, то Витя не мог поверить своим глазам. Это было сродни чуду.

— Витя, Боже мой! — кричала она. — Я сидела у окна, мне не спалось, бренчала на гитаре, вдруг увидела тебя… Такого… Что с тобой?

— Плохи мои дела, — со страдальческой ухмылкой ответил Витя, падая ей в руки. — Меня подстрелил мой дядя особой пулей…

— Тебе нужно в больницу, — тут же заявила Света.

— Нет, — прошептал Витя. — В больнице мне не помогут. В пуле был яд. Нужен… ммм, как же больно! Нужен Макс.

— Макс это тот, кто тебя тренирует? — уточнила Света.

— Да… нужно… — Витя больше не мог держаться. Он уже из последних сил сохранял сознание.

— Так, пошли ко мне! — Света решительно взгромоздила его на себя и потащила в подъезд. — И даже не смей вырубаться, слышишь?

— Я не могу ничего обещать, — к Витиному горло подступила неприятная тяжесть. Говорить ему оставалось через силу.

— А стоило бы, черт тебя возьми! — Света взорвалась скорее от волнения, хотя Витя и так не стал бы обижаться. — Как тебя вообще угораздило в это вляпаться?

— Мне снился сон, — когда Света донесла Витю до подъезда, и юноша почувствовал тепло, то лучше ему определенно не стало. Жар ударил в голову. К и так невыносимой слабости прибавилось дикое желание уснуть. — Будто я был Омегой и… Черт, меня сейчас вырвет…

Витя едва успел отстраниться от Светы, прежде чем из его рта на пол полилась черная жижа. Во рту остался неприятный привкус, вровень запаху, который исходил из его раны.

— Твою же мать, что это? — поморщилась Света, стараясь не смотреть в сторону выделений.

— Наверное, тело пытается бороться с ядом, — вытер рот здоровой рукой Витя. — Свет, я не могу к тебе домой. Твои родители явно не поймут. Давай здесь тормознем, я…

— Их нет дома, успокойся, — ответила она. — Давай, держись за меня, я помогу тебе подняться. Только, пожалуйста, не блевани больше. Не сочти меня за какую-то эгоистку, но…

— Я понял тебя, — постарался улыбнуться Витя. — Поверь, я сам далеко не в восторге.

Витя старался подниматься по лестнице сам. Не хотел напрягать в этом плане подругу. В конце концов, ему прострелили плечо, а не ногу. Но получалось это весьма так себе. Вите казалось, будто прошло огромное количество времени, прежде чем они добрались до нужной квартиры. Когда Света трясущимися руками наконец-то открыла дверь, Витя буквально ввалился в коридор, при этом непроизвольно дав волю слабости. Он с размаху упал носом в обувь, стоявшую при входе. Хрящ в носу неприятно хрустнул.

— Витя! — испуганно вскрикнула Света.

— Нормально, — пробормотал Витя, схватившись за нос, откуда полилась струйка крови. — Свет, нужно наложить на рану давящую повязку.

— Я… Я не смогу, — замотала головой она.

— Сможешь, — настоял Витя. — Ты умница. У тебя все получится. Я же не прошу меня зашить. Всего лишь повязка. Это просто.

Сжав губы в тонкую линию, Света поспешила на кухню, где пустилась в отчаянные поиски марлевой повязки. По счастью, нашлась та довольно быстро. Захватив дополнительно эластичный бинт и ватку для носа, Света вернулась ко все еще лежащему на полу Вите, который каким-то образом находил в себе силы для улыбки.

— Чего ты лыбишься? — угрюмо спросила Света, как можно аккуратнее прикладывая повязку к ране.

— Да я чего-то, знаешь, представил тебя в форме медсестры и…

— Я тебя сейчас сама застрелю, — предупредила Света, слегка отведя взгляд.

— Прости, — закашлялся Витя. — Сильно туго только не затягивай, а то я могу руку совсем перестать чувствовать.

— А так хотелось, — улыбнулась уже Света. Пускай улыбка и была больше напряженной, нежели чем искренней. Когда первый раз оказываешь медицинскую помощь, при этом понятия не имея, что, в сущности, нужно делать, то тут действительно не до смеха. Более-менее она смогла расслабиться, когда убедилась, что повязка наложена относительно прилично.

— Ну ты как? — осторожно спросила Света.

— Плечо дико горит, — пожаловался Витя. — Оно пытается регенерировать, но яд с пули не дает.

— Ты только держись, ладно? Давай, диктуй номер твоего Макса, медлить больше некогда.

Витя уже было открыл рот, но тут же вспомнил одну не очень приятную деталь. Подстава. Он застонал от разочарования и боли, откинув при этом голову назад. Свете не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о причине такой реакции:

— У тебя нет его телефона? — в ней все еще теплилась надежда на то, что ей просто показалось.

— У меня нет его телефона, — подтвердил Витя.

— Соколов, ты… Ты безответственный! — Света от негодования пнула ближайшую тумбочку, от чего та комично свалилась на бок. — Да большего осла придумать страшно! И как я вообще умудрилась в тебя… Ааааа!

— Вот если я вечером помру, то тебе будет стыдно за такие слова, — заметил Витя, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию.

— Не будет, — выпалила яростная Света, выуживая из карманов домашних штанов телефон.

— Кому ты собралась звонить? — нахмурился Витя.

— Тихонову, кому еще? Пусть бежит бегом в общину, вытаскивать Макса. Как раз утренний морозный воздух полезен для здоровья.

— Не надо Сереге… — попытался было остановить ее Витя.

— Заткнись нахрен, — перебила его Света, набирая номер одноклассника.

Сережа так и не уснул в ту ночь. Стоило ему закрыть глаза, как он снова переносился в то мгновенье, когда когти Омеги прошлись по его животу. Как он отчаянно цеплялся за жизнь, осознавая, что она покидает его. Ему казалось, будто нечто очень сильное затягивает его под воду. Пропало ощущение реальности. Он точно не мог вспомнить свои мысли в тот момент, да и не хотел.

Но сейчас его преследовал страх. Страх такого глупого исчезновения. Стирания личности. И бессилия что-то изменить. Вот он, вроде как, лежит в своей кровати, периодически щурясь от слабого света лампы. Рядом с ним около подушки комикс про Паука, «Последняя охота Крейвена», гордость его, пусть и небольшой, но коллекции. Он до сих пор чувствует запах остывающего чая, кружка с которым стоит на его столе. А ведь этого всего сейчас могло не быть. Он почти стал просто пустой оболочкой того, что когда-то было человеком. С мыслями, идеями, амбициями. Но все это было так близко к… К чему?

Семнадцатилетний подросток не должен задаваться такими вопросами. Но только не в его ситуации. Может, поэтому он и решился перечитать «Последнюю охоту», в качестве отдушины. Ведь в этой истории Паук также в один момент был между жизнью и смертью. Его враг украл у него две недели жизни. Омега пусть украл у него в разы меньше, но разве Сереже было от этого легче?

«И все же, несмотря ни на что, я все еще жив. Я все еще здесь».

Перелистнув очередную страницу, Сережа бесцельно уставился на сопровождаемое пузырьками с текстом действие. Беседа врагов. Напряженная, но спокойная. Буквы он уже видел слабо. Физиология брала верх.

— Tyger! Tyger! Burning bright in the forests of the night[5], — пробормотал он.

Кожа на участках, где были раны, неприятно зудела. Была мысль помазать живот кремом, но почему-то казалось, что толку от этого не будет. Все же зуд нес не совсем обычный характер.

Сережа слегка дернулся, когда его пятки коснулся мокрый нос. Дерек пришел навестить хозяина. Он преданно смотрел на него своими карими глазами, выражающими бесконечную любовь. Улыбнувшись, Сережа потрепал его по рыжей макушке.

— Ты ж мое солнце, — похвалил он пса. — Пришел меня подбодрить?

Дерек нежно лизнул его руку, после чего сходу запрыгнул на кровать. Та заходила ходуном.

— Вот ты плюхендуй, — проворчал Сережа, приобнимая любимца. — Дерюш, как насчет ближе к лету завести крысу? А лучше двух. А то я же знаю, что ты скучаешь по Фросе.

Пес ответил лишь тяжелым вздохом, прорываясь носом в сторону подушки. Поглаживая его теплую шерсть, Сережа уже было сам приготовился подремать хоть немного, когда его телефон резко загудел. Матернувшись, Сережа недовольно глянул на определитель. Звонила Света Ларионова.

«Она там совсем двинулась?» — подумал Сережа, принимая вызов.

— Свет, я не знаю, что тебе могло понадобиться в такую рань, но я уверен, что все разговоры можно отложить хотя бы…

— Сереж, Витю застрелили, — раздался из трубки бешеный голос.

— ЧЕГО? — Сережа тут же вскочил на ноги, невольно спихнув Дерека с кровати. В горле мгновенно пересохло. Сердце ушло куда-то в пятки.

— Тьфу, блин, подстрелили его, не важно, — продолжила она. — Он сейчас у меня. Пока держится. Но нужно срочно звать Макса. Так что собирайся и дуй быстро за ним в общину!

Сережа едва сдержался, чтобы не покрыть Ларионову отборнейшим матом. Оговорилась она! А он чуть душу Богу не отдал. Аж спина вся взмокла за секунду.

— Каким, блин, Макаром его занесло? — Сереже стоило больших трудов сформулировать хоть какой-то вопрос.

— Вот у него потом и спросишь, — ответила Света. — Давай, Тихонов, не тяни кота за одно место! Витя может не дожить до вечера. Давай, бегом!

Как только Света отключилась, Сережа тут же кинулся к шкафу напяливать первые попавшиеся под руку самые теплые вещи. Дело дрянь.

«Чем дальше в лес, тем больше дров, — думал он. — Черт, будь прокляты эти выходные! Витек, Витек, Витек! Как же ты умудрился, идиот? Так, Серега, возьми себя в руки! Сейчас главное особо не думать. Просто собраться и бежать. Блин, куда я сигареты дел? А, хрен с ними! Витек, только держись!»

Дерек с интересом наблюдал за происходящим, слегка повиливая хвостом. Для него все это было лишь забавной игрой. Хотя он чувствовал напряжение хозяина, но не мог догадаться, чем оно вызвано. Поэтому псу оставалось лишь надеяться, что его общество поможет хозяину расслабиться.

— Так, дружище, береги маму, — назидательным тоном приказал ему Сережа. — А я пошел спасать своего друга.

Дерек будто в знак согласия чихнул. Сережу этот ответ полностью удовлетворил.

Холодом повеяло уже в подъезде. Может, отключили отопление. В Белоомутске такое вполне могло произойти. Сережа не обратил внимания, было ли так же холодно, когда они с Витьком вернулись домой. Черт, они же ведь попрощались, он ясно видел, как его друг скрылся за дверью своей квартиры. Вот как он умудрился вляпаться в такое дерьмо? Сереже хотелось бы порассуждать об этом про себя, но он боялся, что даже наиболее фантасмагорическая версия и близко не будет отражать действительность.

Опять нужно было привыкать к темноте. Хорошо, что хоть снег не падал, а то и так Черт ногу может сломать в таких условиях. Небо было абсолютно чистым. Сейчас бы еще только сориентироваться, как добираться до общины и желательно поскорее.

— Парень!

От резкого возгласа Сережа автоматически затормозил, так что дважды повторять не пришлось. Юноша с опаской повернул голову — над ним возвышался Витин дядя. Взгляд злобный, на лбу ссадины, а некогда стильная дубленка кое где висела лоскутами.

— Ты же ведь друг моего племянника, верно? По соседству живешь, я правильно помню? — Антон говорил жестко, отчеканивая каждую букву.

— Ага, — пискнул Сережа. Вопросы о том, кто мог подстрелить Витю, отпали.

— Как дела? — голос Антона стал неожиданно дружелюбным. Не к добру это было. Сережа мало что знал о дяде своего друга, но исходя из его рассказов он был крайне жестоким и беспринципным человеком. — Прости, не помню твоего имени.

— Сережа, — напрягся подросток.

— Да, точно! Антон. Можно без формальностей, — продолжал наигранно улыбаться Охотник. — Скажи, а ты не знаешь, где сейчас Витя?

«Он знает!» — промелькнула в голове ужасающая мысль.

— Был у меня, минут двадцать назад ушел на пробежку, — Сережа старался говорить как можно более уверенным голосом. — Он же в этом году в футболисты заделался. А во вторник матч с Косицино. Готовится, первая его игра в основе.

— В такую рань? — взгляд Антона был пронизывающим буквально до костей. Честное слово, им можно было пытать похлеще условного испанского сапога.

— У спортсменов свои причуды, — пожал плечами Сережа. — Я вот тоже решил начать бегать. Ваш племянник меня вдохновил.

— Похвально, — Антон выпрямил спину, отчего стал казаться еще массивнее. — Слушай, а ты не замечал за ним никаких странностей в последнее время? За последние месяца так два-полтора?

«Черт, черт, черт!»

— Нет, а должен был? — пожал плечами Сережа, силясь не отвести глаз в сторону.

Сережа хотя бы убедился в том, что Антон до конца не уверен в Витиной ликантропии. Иначе разговор плыл бы совершенно в другое русло. Значит, можно без зазрений совести вешать Охотнику лапшу на уши.

— Хотя, знаете, замечал, — сделал загадочный вид Сережа.

— Например, периодические вспышки необъяснимой агрессии и частые исчезновения? — тут же поинтересовался Антон с огоньком в глазах.

— Что? А, да не, — отмахнулся Сережа. — Ему старый Паук начал нравиться больше нового! Он тут недавно заявил, что Тоби Магуайр лучше Тома Холланда! Да за такое убить мало!

Антон побагровел. Глупая улыбка Сережи в этот момент выбесила его даже больше, чем разочарование от услышанного.

— Черт, парень, я с тобой тут не в шутки играю! — прорычал он.

— Между прочим, для меня это серьезно, — выпятил грудь Сережа.

— Скройся с глаз долой! — рявкнул Антон и, силясь с желанием пнуть Сережу, все еще полыхая от злости, исчез в подъезде.

Убедившись, что Охотник больше не в поле видимости, Сережа бегом припустил в сторону леса. Он потерял много времени на болтовню. Эти пара минут могут аукнуться так, что Сережа будет жалеть до конца своих дней, что просто не послал Охотника к чертям собачьим. Он старался не обращать внимания на сбившуюся дыхалку. Бежать, тем более укутанным в сто одежек, было тем еще мучением. Но Сережа четко осознавал, что может произойти, если он остановится. И эта мысль гнала вперед.

Но он все же остановился. Один раз, когда на глаза ему попался уже запорошенный «Ниссан» Чертковых. Нутро юноши похолодело. Он рассеянно уставился на автомобиль, целиком поглощенный странными ощущениями. В ушах снова встал скрежет двери, сминаемой черепом ликана. А по животу будто прошелся раскаленный шар. Сережа автоматически за него схватился. Больше он не мог сделать ни шагу. Ноги словно перестали слушаться. Его тело будто стало одним клубком нервов. Как говорится, все бывает в первый раз. В том числе и паническая атака.

Разумеется, все это было в его голове. Но думать об этом становилось все труднее. Сережу сковало холодом.

— Так, ты жив, все в прошлом, все позади, — приказывает он себе из последних сил. — Омеги сейчас в лесу нет. А если тебя сейчас не отпустит, то твой друг погибнет. Ты это понимаешь? Возьми себя в руки! ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Крик будто послужил перезагрузкой. По всему телу подростка пошли мурашки. Но он хотя бы снова мог двигаться. Выдохнув, Сережа снова перешел на бег.

Красотами утреннего зимнего леса любоваться было совершенно некогда. Он просто несся вперед, так, что деревья вокруг становились сплошным черно-белым месивом. Суставы уже будто испещрены толченым стеклом. Но он все бежит вперед, увязая в снегу. Сердце уже рвется из грудной клетки, словно раненый зверь, предпринимающий последнюю попытку освободиться из заточения. И вот, наконец, просвет.

У озера он решил дать себе небольшую, буквально в полминуты, передышку. Горло нещадно жгло, что Сережа зашелся кашлем. Перевести дыхание оказалось сложнее, чем он думал. Давненько ему не приходилось выдавать такой спринт. Мутными глазами, которые залил пот, осмотрелся. До общины — рукой подать.

«Нужно собраться с силами. Давай, приятель. Осталось-то всего ничего. У тебя получится. Только не падай».

Сережа издал победоносный вскрик, когда ворота общины уже были фактически на расстоянии вытянутой руки. Виски стучали как два отбойных молотка. Сережа зарекся, что после такой пробежки постарается бросить курить при первой же возможности. Ибо к таким испытаниям его организм, как оказалось, был совершенно не готов.

Дом, который Семенов сравнивал со своим офисом, выглядел пустым. Как и вся община. Сережа отчаянно замолотил кулаками в дверь. Но тишина.

— Супер, и как мне теперь Макса искать? — вслух спросил он у закрытой двери.

Подросток вышел на пересечении двух улиц и пристально всматривался вдаль. До этого момента он как-то не задумывался о предположительной площади общины. Сейчас, при таком внутреннем напряжении, она казалась огромной. Нервно стуча зубами, Сережа еще раз огляделся вокруг. Он уже начал собираться с силами, чтобы идти вглубь, как из-за ближайшего поворота вынырнул вороной конь. Сережа сначала решил, что у него от переутомления галлюцинации. Но конь был вполне реален. Как и всадник на нем.

«Дела», — подумал Сережа.

— Эй! Эй! — кричать у него почти не было сил. Но, учитывая, что всадник скорее всего являлся ликаном, то особых усилий Сереже и не было необходимости прикладывать. И так услышит.

Конь прибавил скорость и вскоре поравнялся с Сережей. Всадник оказался молодым парнем, который выглядел, признаться, не очень дружелюбно.

— Ты кто? — сурово спросил он.

— Я… Это… Мне Макс Семенов нужен, — упирая руки в колени, пробормотал Сережа.

Он уловил еле видимое движение ноздрей у всадника. Принюхивался, проверял Сережу на предмет ликантропии.

— Кто, прости? — сузив глаза, всадник не отводил взгляд от Сережи, следя за каждым его движением.

— У вас их тут много что ли? — сплюнул Сережа. — Слушай, чел, давай сразу начистоту — я прекрасно осведомлен, что вы тут все оборотни…

Парень расхохотался. Сережа злобно на него уставился. Хорош актер.

— Пацан, я не знаю, какие там слухи про нас ходят на поселке, — вытер слезу всадник. — Но это уже что-то из ряда вон.

— Твою… Слушай! — в принципе, это было ожидаемой реакцией. — Витю, которого тренирует Макс, подстрелил Охотник какой-то вундервафлей. Если Макс ему не поможет, то он не доживет до вечера! Я могу друга потерять! Так что хватит прикидываться, и помоги мне, волчья задница!

Сережа не ожидал от себя такой дерзости по отношению к незнакомому ликану. Но сейчас ему было все равно. Пусть обижается, если угодно. Он пришел сюда с определенной целью. И он в лепешку расшибется, но сделает это.

Всадник по-прежнему внимательно смотрит на подростка. Затем его взгляд едва заметно меняется.

— Да, ты говоришь правду, — отвечает он наконец, чуть ослабляя поводья.

— Да неужели? — едко переспросил Сережа.

— Ничего личного, я должен был удостовериться, — спокойно отвечает ликан. — Признаться, удивлен, что человек так спокойно реагирует на наше существование.

— Я уже смирился, — вздохнул Сережа. — Да и мне все равно. Сейчас я просто хочу помочь другу.

— Иван, — приветливо кивает всадник.

— Сережа, — не замедляет с ответом юноша.

— Ну, давай спасать твоего друга. Макс живет в центре, я провожу тебя, — кивает Иван, поворачивая лошадь. — Знаешь, а для человека ты весьма смелый. Не думал о том, чтобы стать одним из нас? Такие ликаны были бы на вес золота.

— Думал, конечно же, — честно ответил Сережа, отправляясь следом. — Но только мне это не нужно. Моя жизнь и так достаточно интересна и разнообразна и безо всякой чертовщины. Да, я обычный человек. Но я горжусь этим. И мне нет необходимости самоутверждаться за счет ликантропии. Я это делаю за счет себя самого.

— Достойная речь, — уважительно заметил Иван. — Мне даже нечего возразить.

— Это все равно было бы бесполезно, — подтвердил Сережа. — Я так и так останусь при своем мнении.

Подросток до сих пор весь горит, несмотря на мороз. Но потихоньку приходит в себя. Когда ликан наконец довел Сережу до места назначения, то тот уже чувствовал себя почти превосходно. И мог по достоинству оценить небольшой приятный деревянный домик. Вроде дом как дом, и ничего в нем особенного нет. Но все же было в нем что-то такое, что заставляло останавливать на нем взгляд. Может это были заботливо вручную расписанные стены. И пусть краска уже порядком облупилась, но очертания росписей, которые напоминали языки пламени, были еще заметны. Может, окна, украшенные витиеватой резьбой. А может девственно-чистое снежное одеяло, полностью покрывавшее участок, которое лишь слегка было подпорчено бороздой, проходившей от калитки до крыльца, где очень выделялись резные дубовые столбики, поддерживающие его кровлю. Сережа даже про себя подумал, что этот дом выглядит цивилизованнее Витиного домика в деревне.

Иван подмигнул Сереже, после чего молча исчез, продолжая дальше легкой рысью обходить территорию общины. Без особых расшаркиваний Сережа проходит на участок к Максу, стараясь следовать точно по тропинке, замирает на секунду около двери, после чего решительно стучит.

Проходит не так уж много времени, прежде чем Сережа услышал проклятия в адрес неожиданных утренних гостей. Не мог не усмехнуться. Макс еще даже не догадывается, что его ожидает.

Видеть его в слегка замшелой футболке с пандой и в красных трусах было непривычно. Сереже едва удалось сдержать улыбку. Теперь, когда Макс спас ему жизнь, Сережа проникся к нему чувством симпатии. Образ хмурого и заносчивого ликана выветрился из головы. Сейчас он был для него словно дальний знакомый, с которым приходилось тесно общаться в детстве. Вроде как и никаких эмоций, но какая-то теплота присутствует.

Макс не особо стеснялся своего внешнего вида. По крайней мере, на внезапно появившегося Сережу он отреагировал на удивление спокойно:

— Ты ведь мне снишься, да? Скажи, что да.

— Макс, у нас проблема, — быстро заговорил Сережа, отчаянно при этом жестикулируя. Ввести его в курс дела нужно было как можно скорее, не дав ему достаточно времени опомниться. Макс слушает. От принесенной Сережей новости внутри него начинает разгораться пламя, которое вот-вот грозится вырваться наружу. Ликан приказывает себе успокоиться. Терять самообладание сейчас не лучшая идея.

— Умеешь ты задать настрой на весь день, подстраховка, — заключил Макс, когда Сережа чуть поутих. — Ладно, заходи пока, я накину что-нибудь. Потом в темпе вальса доходим до отца. У него должны быть какие-то травы на такой случай.

— А ты не можешь его сам подлатать? Ну, как… меня ночью, — сглотнув, уточнил Сережа, проходя внутрь дома.

Нутро полностью соответствовало внешнему виду домика. Сережа бы описал это не иначе, как «деревенское». Тоже все в росписях. На стенах висит парочка картин с лесными пейзажами. В дальней комнате виднеется телевизор родом из начала нулевых с подключенной к нему третьей плойкой.

«Трудно представить его проводящим вечера за видеоиграми», — подумал Сережа.

— Во-первых, я вчера на тебя потратил все свои силы. Я сейчас даже превратиться не смогу, — ответил Макс уже из своей комнаты. — А, во-вторых, даже если бы и мог, то пришлось бы потом спасать меня, ибо яд от пули поразил бы уже мой организм.

— Это правда все так серьезно? — спросил Сережа.

— Более чем. У Охотников разные яды — некоторые поражают органы. Другие разжижают кровь и не дают ей остановиться, в результате чего ликан умирает от кровопотери, даже несмотря на регенерацию. Мерзостей у ублюдков достаточно.

Сережа поежился. Это даже звучало отвратительно — страшно было представить такую картину вживую.

— Это несправедливо, — прошипел он.

— Жизнь вообще несправедлива, тем более, когда приходится делить одно тело с волком, — горестно хмыкнул Макс, уже одетый в казавшиеся слегка не по сезону спортивные штаны и черный свитер. Ноги украшали массивные берцы. Серая болоньевая куртка была накинута поверх скорее всего исключительно для отвода глаз.

— А где твое пальто? — спросил Сережа. — А то я как будто на другого человека сейчас смотрю.

— В крови слегка испачкалось, — бросил Макс. — Пошли, Игорь сейчас должен быть в шедах. Времени, как я понимаю, у нас считай, что нет.

Сережа послушно проследовал за Максом. Шли они молча, лишь пару раз Макс прервал тишину, желая доброго утра кому-то из местных. Сережа ловил на себе их пронзительные взгляды, все больше и больше чувствуя себя не в своей тарелке. Ликаны всяко чувствовали человека. Иван же почувствовал. Юноша пытался внушить себе, что он больше себя накручивает, но почему-то от этого становилось не по себе еще больше.

— Да не волнуйся ты так! — не выдержал, наконец, Макс. — У тебя сердце как заведенное стучит. Никто тебя здесь за жопу не укусит.

— Мне просто немного дискомфортно, — Сережа нервно стрелял глазами туда-сюда. — Мне в принципе трудно привыкнуть к новому социуму, а тут еще все так смотрят…

— Тебе? — удивленно посмотрел на юношу Макс. — Не сказал бы.

— Мне комфортно, когда рядом есть кто-то действительно близкий, в одиночестве я по началу немного теряюсь, — признался Сережа.

— Мне тебя за ручку подержать? — хмыкнул Макс.

— Макс, сейчас не до шуток, — Сережа ненамеренно повысил голос.

— Еще никто не умер, — напомнил Макс. — Так что расслабься и не паникуй. Так ты Вите точно не поможешь.

Макс прибавил шагу. Сережа догадался, что они уже близко к шедам. И действительно, вскоре на горизонте появились длинные ряды крыш каркасных конструкций. Ферма была обнесена небольшим алюминиевым забором. Стоял он скорее больше для кроликов, чем для людей. Даже Сережа через такой бы запросто перепрыгнул. А вот сбежавшему кролику пришлось бы попотеть.

— Игорь, срочно выйди, — громко сказал Макс около входа.

— Ты точно уверен, что он там? — уточнил Сережа после небольшой паузы.

— Да ему негде больше, — пожал плечами в ответ Макс.

Ликан был прав. Из дальнего шеда вскоре показалась знакомая коренастая фигура Семенова. Мужчина шел, насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию.

— Сынок, хорошие новости! — радостно начал Игорь. — Случки начинают нормироваться. Смотрю, ты не один?

Игорь бросил короткий взгляд на Сережу:

— О, я тебя помню — ты тот парень, который мне советовал завести Паннонов, верно?

— Игорь, сейчас не до твоих случек, — перебил отца Макс. — Пацана подстрелил его дядя. Нужна твоя помощь.

Семенов тут же принял озадаченный вид. Буквально пару секунд прогонял что-то у себя в голове, прикусив нижнюю губу.

— Прискорбно, — медленно ответил он. — Я не знаю, Макс. У меня, конечно, есть некоторые средства на такой случай, но я не могу ничего обещать. Все зависит от яда.

— Сделайте хоть что-нибудь, очень Вас прошу! — умоляюще заговорил Сережа.

— Не переживай, сделаю все, что в моих силах, — пообещал Игорь. — Когда это случилось?

— Где-то около часа назад, — неуверенно ответил Серёжа. — Плюс-минус.

— Что ж, тогда тогда у нас нет времени на пустую болтовню, нужно срочно решать проблему, — заявил Игорь, переводя хмурый взгляд в сторону леса. — Только вот идти на своих двоих до поселка не вариант — можем потерять драгоценные минуты. Молодой человек, умеете управляться с лошадью?

— С лошадью? — округлил глаза Сережа. — Да я с велика-то порой падаю…

— Ничего, с кабардинца упасть считай, что невозможно, — улыбнулся Игорь. — Конюшня напротив. Идите с Максом туда, конюх наш должен уже был вернуться. Поможете ему снарядить тройку, пока я подготовлю необходимые лекарства.

— О, а я с ним уже знаком, — вспомнил Сережа.

— Что ж, это очень хорошо. Максим, кстати, задержись ненадолго, мне с тобой нужно кое-что обсудить.

Убедившись, что Сережа отошел на достаточное расстояние, Игорь серьезно посмотрел на Макса:

— Ты уверен?

— В чем? — не понял Макс.

— Парень все равно не жилец, — напомнил Игорь неутешительный факт. — Может, так даже и лучше? Что он хоть не от рук отца родного умрет?

— Лучше. Но не для меня. И не для него, — кивнул Макс в сторону конюшни. — Сейчас у нас есть возможность его спасти. А дальше будет, что будет.

— По тонкому льду ходишь, сынок, ой по тонкому, — покачал головой Игорь. — Ладно, айда. Не разучился еще сам-то в седле сидеть?

— Я тебя умоляю, — хмыкнул Макс, довольно потирая ладони.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Света.

Все это время она сидела рядом с Витей. Поддерживала его, чем могла.

— Нет, все хуже и хуже. Голова будто ватная, — отозвался Витя и снова сплюнул черную жижу в тазик, заботливо поставленный одноклассницей у кровати. — Я так скоро похудею. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Держись, родной, все будет хорошо, — в голосе Светы, правда, не было такой уверенности. Она снова бросила взгляд на часы, снова при этом помянув Тихонова по матушке.

«Где его черти носят, блин», — нервно думала она.

— Как же все-таки сложна наша жизнь, — Витя говорил будто сонным голосом, хотя на самом деле его одолевала невероятная слабость.

— О чем ты? — уточнила Света, неуверенно поглаживая друга по голове.

— Я просто подумал, насколько мы ничтожно мало знаем о человеческом геноме, — Витя уставился мутными глазами в потолок. — В какой момент человеческой истории он подвергся настолько сильному метаморфозу, что при определенных факторах полностью стал соответствовать волчьему? Было ли это случайностью или логичной закономерностью? Хотя, скорее все же закономерностью. В природе редко происходят случайности. Внутри яйцеклетки взаимодействуют между собой тысячи различных генов. Потрясающий сложности механизм, который создал жизнь и который максимально точен. Вопрос лишь в том, зачем эволюция добавила к геному homo sapiens частичку canis lupus? Какие силы контролировали этот процесс? Почему именно волк? Что так тесно связало это животное с нами, что в какой-то момент эволюция решила связать две генетические структуры воедино?

— Боже, Соколов, ты даже на смертном одре зануда, — улыбнулась Света, сдерживая слезу.

— И это я еще не беру в расчет закон сохранения энергии. Боюсь представить, с какой скоростью распространяются сигналы при превращении в волка. И как человеческий разум вообще может представить себе волчью неврологию, биохимию, да ту же анатомию, пусть и носящую более антропоморфный характер? Да, как бы я не не любил физику, но польза от нее все же есть.

— Вот завтра это сам Сергею Владимировичу и скажешь.

— Если доживу, — мрачно улыбнулся Витя. — Свет, если тебе не интересно…

— Нет, нет, что ты, продолжай, — быстро сказала Света, не дав Вите закончить предложение. Ей действительно было все это не особо интересно. Но если Вите от этого легче, то пусть говорит.

— Так вот, возвращаясь к метаморфозу. Помню, что резкий процесс преобразования среди позвоночных происходит только у круглоротых. Миноги там, миксины. Но он происходит в результате онтогенеза. То есть, это естественный процесс, связанный с изменением условий среды обитания. Не знаю, могла ли ликантропия изначально быть результатом онтогенеза…

— Вить, а может наука здесь и не при чем? — перебила его Света. — Может, не стоит в этом искать никакого объяснения?

— Наука не может знать все, но она может все объяснить, — повторил Витя одну из их любимых с Сережей фраз.

— Я как-то читала юмористический рассказ о привидении, которое отрицало свое существование с точки зрения науки, — вспомнила Света. — Вот ты мне сейчас его напоминаешь.

— Свет, жизнь не фантастический рассказ с элементами юмора, — прокашлялся Витя.

— А что тогда? — тут уже Света решила пофилософствовать. — По-твоему все, что с нами происходит — это норма? Ты оборотень, а я сейчас сижу рядом с тобой и жду еще одного оборотня, который должен принести вакцину от яда, который заставляет твое тело исторгать боюсь даже представить что! Да еще две недели назад я даже и подумать не могла о подобном. Но вот, это происходит. И что это тогда, как не фантастический рассказ в таком случае?

— Свет, ты не понимаешь, я хочу хотя бы постараться найти хоть какое-то логичное объяснение. Порассуждать хотя бы для себя, прежде чем…

— Вот что я тебе скажу — может я не такая умная, как ты, но я точно знаю, что отсутствие ответа лучше, чем неправильный ответ, — заявила Света. — Ты сейчас пытаешься в бреду рассуждать о том, о чем имеешь весьма туманное представление.

— Я не претендую на истину, — улыбнулся Витя. — Мои знания, какие бы они ни были — ничтожны. Наука строилась веками, основываясь на догадках, ошибках и опыте. Но я знаю, что стоит лишь начать и, как говорится, Scientia vinces. Иными словами — наукой победишь.

— Ты неисправимый романтик, — цокнула языком Света.

— Может и так. Но это делает меня мной, — Витя снова зашелся кашлем и сплюнул очередную порцию жижи. — Не помню, говорил ли я тебе, но Макс как-то сказал, что у ликанов есть «якорь», который удерживает человеческое начало. Я сначала думал, что это что-то одно-единственное. Но сейчас я понимаю, что в моем случае это не какой-то конкретный человек. Это образ друга. Это ты. Серега. Аня. Люди, благодаря которым я чувствую себя нужным.

Свете нечего было на это ответить. Она хотела, но не могла. Просто она окончательно убедилась в своей давнишней догадке — то, что она испытывала к Вите, не было любовью в привычном понимании. Это действительно было что-то большее. Настоящая, искренняя дружба.

— Кажется, я схожу с ума, — икнул Витя. — Мне почему-то слышится ржание лошадей.

— Не тебе одному, — нахмурилась Света. — Подожди минутку. Не шевелись.

Она подошла к окну, где в поле зрения уже начали вырисовываться очертания трех лошадей. В одном из всадников Света тут же узнала Сережу по характерным вытаращенным от ужаса глазам, воплям и сгорбленной фигуре, обхватившей несчастную лошадь за шею. Остальные двое держались весьма уверенно. Один из них наверняка был Максом. Во втором Света узнала основателя общины. Наконец-то подоспела помощь.

— К нам пожаловала кавалерия, — просияла девушка.

— Что ты сказал? — замогильным голосом переспросил Константин у своего брата.

Антон вальяжно развалился в кресле, с бутылкой боржоми в руках. Хоть ситуация и повернулась таким образом, что ему, пусть и не со всеми подробностями, пришлось посвятить брата в свои планы, но ему не терпелось задать Константину парочку вопросов о племяннике. Маленькая цена за такую уникальную возможность.

— Не психуй только, — спокойно ответил он. — Я ничего не утверждал. Всего лишь спросил.

— Да как ты смеешь вообще так думать? — яростно прошипела Мария. — Если бы Витю укусили, думаешь, что мы бы об этом не знали?

— Да, такое трудно не заметить, — согласился Антон. — Вот я и подумал, что, может быть, кто-то решил пойти против наших правил и скрыть такую незначительную новость. Тем более, если вспомнить…

— Я тебе сейчас рожу набью! — рявкнул Константин. Мария при этом страшно побледнела.

— Полегче, Костя, — осадил брата Антон. — Просто пуля, которая висела на шее того ликана, подозрительно смахивала на ту, что я видел у Вити. Только и всего. Я же не полный идиот, чтобы бросаться в омут с головой. Понимаю, что кулоны в виде серебряной пули далеко не редкость и не самая дорогая побрякушка, чтобы ее было трудно достать.

— Витя не ликан, — твердо повторил Константин.

— Хорошо, — едко улыбнулся Антон. — Тогда просто, чтобы ты знал — у той твари осталось буквально часа два-три в запасе. Если не будет введен антидот — все, песенка спета.

— Если он чуть не убил двух девушек, то туда ему и дорога, — еле смог выдавить из себя Константин. Лицо при этом у него по-прежнему оставалось невозмутимым.

— Рад, что ты со мной солидарен, — Антон одним глотком осушил бутылку и, хлопнув брата по плечу, пошел в сторону выхода. — Кстати, братец, ты не знаешь, у Игорька в псарне есть альбиносы?

— Припоминаю одного, — подтвердил Константин. — Но ее уже давно нет в живых.

— Ее? Какая прелесть. А ты уверен в том, что говоришь? — спросил Антон.

— Более чем, — кивнул Константин.

Антона этот ответ устраивает. Он оставляет своих родственников в тишине, а сам, стоит ему только выйти, быстро набирает Женю.

— Да, Антон Геннадьевич? — тут же отвечают ему.

— Значит так — чтоб никого к машине не подпускали, — рычит Антон. — И под «никого» я подразумеваю абсолютно всех! Начиная от бомжа Васи, заканчивая моим никчемным братом!

— Но, Антон Геннадьевич, — мнется Женя. — Как же я могу…

— А вот так! — Антона всего трясет от злости. — Не выполнишь мой приказ — окажешься в той же канаве, где и Шапидо, ты меня понял, мать твою?

— К-конечно, — дрожащим голосом отвечает Женя и поспешно отрубает связь.

Антон нисколько не сомневался в их преданности. Эти двое уже не раз себя показали, как хорошие приспешники с лучшей стороны.

«Что ж, племяш, если ты действительно стал ликаном… Тебе было лучше сдохнуть в его зубах. Потому что иначе такая смерть покажется тебе высшей степенью милосердия».

Свете не часто доводилось принимать гостей, учитывая ее достаточно замкнутый образ жизни. Да и родители особо не приветствовали, в частности — отец. От нынешних гостей у него точно бы случился инфаркт.

Игорь хлопотал над Витиной раной. Над ним возвышался Макс, который просто молча смотрел на работу своего отца. Сережа бегал из комнаты в комнату с выпученными глазами, чем уже изрядно всем надоел.

— Подстраховка, ты достал мельтешить! — не выдержал, наконец, Макс.

— Сереж, действительно, задолбал, — цыкнула Света. — Сходи лучше, лошадей проверь еще раз.

— Я к ним больше не подойду, — вздрогнул Сережа. — И вообще — я переживаю.

— Все переживают, только все стоят молча и не мешаются! — Света бросила на одноклассника такой взгляд, что тот про себя аж пискнул.

Витя боялся смотреть, что Игорь делает с его плечом. Но он не мог не заметить, что ему становилось существенно легче. По крайней мере, его больше не рвало.

— Чувствую твое облегчение, но боюсь тебя расстроить — это временный эффект, — констатировал Игорь. Затем повернулся к остальным собравшимся. — Пока я сделал все, что мог — дал ему чуть больше времени. Но Виктор все еще в опасности, ибо яд я вывести не смог.

— То есть, он… — побледнела Света.

— Я этого не говорил, — успокаивающе произнес Семенов. — Чтобы полностью нейтрализовать действие яда, мне нужны будут компоненты, которые содержатся в пуле. У кого-нибудь имеется оная?

— Витя вчера стащил какую-то пулю из «Газели» своего дяди — я пистолет с ней в лесу потерял, но я приблизительно помню, где, так что, может, стоит поискать? — вспомнил Сережа.

— Это может быть не та пуля, что нам нужна, — пессимистично заметил Макс. — И мы тогда тупо потеряем время. Нужно сразу обыскивать машину его дяди.

— Плохая идея, — подал голос Витя.

— Альтернативы нет, — развел руками Макс.

— Ладно, я пойду тогда, — вызвался Сережа. — В конце концов, это и мой двор тоже, а я Витин лучший друг, соответственно, я буду выглядеть наименее подозрительно, если буду там ошиваться.

— С тобой пойду, — заявил Макс.

— А ты мне, извини, там на кой? — вопросительно посмотрел на него Сережа.

— Буду твоей подстраховкой, — съязвил ликан.

Сережа сердито посмотрел на Макса. Вот только оборотня ему еще не хватало. При том, что он собрался взламывать машину Охотников. А ведь казалось, что хуже быть уже не может.

— Ребят, пожалуйста, давайте быстрее, ладно?

Витина интонация рассеяла все сомнения в груди Сережи. Пофиг, с Максом, так с Максом. Помощь действительно может оказаться не лишней.

Лошадей, привязанных во дворе, уже обступила местная детвора. Они с интересом рассматривали эдакую диковинку для Белоомутска. Мамаши болтали где-то неподалеку.

— Лошадей не кормить! — предупредил Макс детей.

— Не страшно их оставлять-то так? — поинтересовался Сережа.

— Ой, да будто их кто-то угонит, — хмыкнул Макс. — Чай не велосипед, так просто далеко на лошади не уедешь. Ты бы вообще сейчас лучше не о копытных думай, а о том, как достать пулю. Есть гениальные идеи?

— Парочка есть, — кивнул Сережа, машинально полез в карман за сигаретами, коих там не оказалось. — Черт, я же сигареты дома оставил.

— Зачем ты куришь? — спросил Макс. — Я, если что, не осуждаю. Просто спрашиваю.

— Я закурил, когда отец ушел из семьи, — грустно ответил Сережа. — Почему-то думал, что от этого станет легче. Легче не стало. А я приобрел вредную привычку, от которой теперь не могу избавиться.

— Извини, не знал, — смутился Макс.

— Да ладно, не тебе извиняться — я-то хоть знал своего отца, — вздохнул Сережа.

— Не прав ты сейчас, — возразил Макс. — Мой папа сейчас возится с Витьком. Тот, кто считается моим биологическим родственником для меня пустое место.

— Может, закроем тему? — с надеждой предложил Сережа.

— Согласен, не время и не место, — кивнул Макс.

«Газель» Антона стояла там же, где и всегда. Был ли там сейчас кто или нет — неизвестно. Сережа оглянулся по сторонам. И разочарованно уставился на лавочку. Зинаида Михайловна так некстати решила вернуться на свой извечный пост.

— Блин! — ругнулся он.

— Что-то не так? — напрягся Макс.

— Да, как сказать, — промямлил юноша. — Видишь, бабулька сидит у лавочки? Ее нужно отвлечь. Не хватало еще, чтобы она подумала, будто я автоугонщик какой-то.

— Тебя сейчас это заботит? — возмущенно спросил ликан.

— Макс, много времени это не займет. А мне тут еще жить, между прочим. Тем более, у меня есть план. Следуй за мной и, пожалуйста, не издавай ни звука.

Макс подозрительно покосился на подростка, но все же решил пока придерживаться его плана. Сережа же, натянув улыбку на лицо, решительно направился к стражу подъезда.

— Доброе утро, Зинаида Михайловна! — весело помахал он рукой.

— Доброе, Сереж, — приветливо улыбнулась бабушка. — А кто это с тобой? И где Витенька?

— Витек на пробежке. А это Максим, он… троюродный брат сестры… маминого дяди, — ляпнул первое, что пришло в голову Сережа под слегка шокированный взгляд Макса. — Он с Украины, вчера приехал в гости. А по-русски совсем не бум-бум. Вот, показываю ему окрестности.

Макс так и замер с открытым ртом.

— Який жах… — пробормотал он. Повезло, что украинский он немного, но знал.

— Да-да, жах, — закивал Сережа. — Зинаида Михайловна, не составите компанию дорогому гостю? Мне просто нужно отойти, буквально минут на десять.

— Сереж, да я ж украинский-то не знаю, — испуганно прошептала старушка.

— А это ничего страшного, он язык жестов понимает, — заверил ее Сережа. — Я мигом, вы тут не скучайте.

— Побив би тебе, та совість не дозволяє, — бешено уставился на подростка новоиспеченный украинец.

— Но пасаран! — сжал кулак Сережа и поспешил к автобусу, оставив обе жертвы своего экспромта в недоумении.

Стоило ему приблизиться к «Газели», как оттуда тут же вылез молодой человек с, казалось, самым серьезным лицом из все возможных. Причем даже не тот, которого Сережа видел вчера.

— Ты чего тут забыл? — сурово спросил он.

— В смысле, чего? — недоуменно уставился на него Сережа. — Это мой двор, где хочу, там и гуляю.

«Блин, вот только этого не хватало. И что мне с ним делать?».

— К машине близко не подходи, — монотонно ответил парень.

— Да надо больно! — фыркнул Сережа, картинно разворачиваясь назад к подъезду. План действий у него созрел мгновенно. Если бы это было возможным, то над головой у него сейчас бы засверкала лампочка.

«Ну, сейчас я тебе покажу, что значит русская бабка», — злорадно подумал он.

На лавочке тем временем развивалось весьма комичное зрелище — Зинаида Михайловна отчаянно силилась хоть как-то достучаться до Макса. Тот сидел с видом блаженного и явно считал ворон, не обращая внимания на попытки старушки развлечь «иностранного гостя».

— Зинаида Михайловна, — загадочно начал Сережа, будто бы нервно оглядываясь по сторонам. — А Вы не знаете, эта «Газель» уже давно напротив нашего подъезда стоит?

Та, прищурив глаза, оценочно взглянула на автобус.

— Давненько я ее наблюдаю, Сереж, давненько, — закивала она.

— А вы не знаете, чья это?

Макс с интересом уставился на происходящее. Кажется, он догадался, что Сережа намеревался провернуть и теперь силился не заржать.

— Нет, — ответила Зинаида Михайловна. — А почему ты так шепчешь?

— Водитель там очень подозрительный, — все нагнетал атмосферу Сережа. — А я тут недавно в интернете прочитал, что медвежатники в нашем районе завелись. Как раз на такой вот «Газели» разъезжают. Стоят по несколько дней у подъезда, жильцов изучают. Кто когда уходит, кто когда приходит. И как только они выстраивают картину — взламывают квартиры и обчищают!

— Ах ты ж нехристи какие! — от переизбытка эмоций старушка аж привстала. — Ну, я сейчас им покажу!

Дальше оставалось лишь брать попкорн и наблюдать. Вот Зинаида Михайловна уверенно подходит к «Газели» и яростно стучит тростью в стекло. Вот из окна высовывается недовольное лицо Охотника, которое тут же огребает этой самой тростью. Вот Охотник с угрозами вылетает из «Газели», но напарывается на новую порцию тумаков от боевой старушки и ее оружия массового поражения. Оправдания, мольбы, обещания вызвать полицию с обеих сторон. Финальным аккордом служили сверкающие пятки Охотника и пытающая бежать следом и размахивающая тростью Зинаида Михайловна.

— Это зрелище греет мне сердце, — мечтательно произнес Макс. — За такое шоу я даже готов простить тебя за мову.

— Пошли, у нас очень мало времени, — поторопил ликана Сережа. — Нам еще нужную пулю неизвестно сколько искать. А у Зинаиды Михайловны, при всем уважении, дури не хватит его долго по Белоомутску гонять.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Макс с Сережей подкрались к «Газели». Набрав в грудь побольше воздуха, Сережа распахнул выдвижную дверь. И замер в нерешительности — инвентаря там было предостаточно. От волнения подросток прикусил губу.

— Ну и чего ты замер? — в голосе Макса начало сквозить раздражение.

— Я… Я не знаю, с чего начать, — голос у Сережи немного срывался. — Тут столько всего… Мы не успеем!

— Успеете!

Этот голос заставил Сережу испуганно ойкнуть. Макс похолодел и медленно обернулся в его сторону. Константин стоял мрачный как никогда. Белки его глаз были красноватого цвета. Под самими глазами — синяки.

— Здравствуйте, дядя Кость, — сглотнул Сережа.

— Формальности потом. В сторону! — монотонно ответил он и зашел внутрь «Газели», не смотря ни на соседа, ни на Макса. Те стояли, боясь лишний раз пошевелиться. Не прошло и минуты, как Константин вернулся, протягивая Максу заветную пулю.

— Можете не сомневаться, это то, что вы ищете, — сдавленно проговорил он.

Не отрывая глаз от Охотника, Макс взял пулю и тут же сунул себе в карман. Неловкая пауза рисковала затянуться до критической отметки.

— Спаси моего сына, ликан, — прошептал Константин. — Ну, пошли же!

Макс прошипел что-то невнятное сквозь зубы и резко развернулся в сторону Светиного дома. Сережа, боязливо смотря на отца своего лучшего друга, последовал за ним, попутно размышляя о том, сколько денег в будущем ему придется потратить на восстановление нервной системы.

Света сидела сгорбившись у себя на кухне, рассеянно уже минут с пять помешивая давно остывший кофе. Ей отчаянно хотелось хоть как-то помочь Игорю, но она знала, что будет только мешаться, ибо понятия не имела, что делать. Оставалось лишь периодически спускаться проверять лошадей. Прошло уже минут тридцать с момента, как ушли Сережа с Максом, но было ощущение, что время намеренно растягивалось и на самом деле прошла уже целая вечность. Когда Игорь присоединился к ней, то Свете стало спокойнее. Но лишь на малую толику.

— Виктор уснул, — пояснил Игорь. — Пришлось ввести ему лошадиную дозу обезболивающего. Правда, все равно не уверен, что ее хватит надолго. Он хоть и ослаб, но все равно иммунитет ликана никуда не делся.

— Не произносите это слово, — попросила Света.

— Как скажешь, — мягко улыбнулся Семенов, присаживаясь напротив нее. — Любишь его?

— Конечно. Но не так, как Вы могли подумать, — тут же добавила она. — У нас с ним… Особые отношения.

— Эх, молодость, — вздохнул Игорь, уставившись в потолок. — Такая мимолетная. И такая насыщенная. Вспоминаю Максима в ваши годы. Он был тем еще непоседой. Вечно влезал в истории, смотрел на все с таким наивным взглядом. Делая при этом кучу глупостей.

— Даже трудно поверить. Сейчас он выглядит таким мрачным и даже отстраненным, — заметила Света.

— К сожалению, ему многое пришлось пережить. Не каждый бы справился. Что уж там, даже мне иногда кажется, что то, что выпало на его долю — слишком несправедливо по отношению к такому замечательному юноше. А мне есть с чем сравнивать, я ведь уже далеко не молод и многое повидал на своем веку.

— Вы не выглядите старым, — заявила Света. — По крайней мере, я бы не дала Вам больше сорока.

— Однако мне уже за пятьдесят, — весело ответил Игорь. — Может, меня свежий воздух молодит. А может, такие, как мы просто-напросто стареем не так, как люди. Я не вдавался в такие подробности.

Света попыталась отхлебнуть кофе, но почему-то светло-коричневая жидкость сейчас начала казаться такой отвратительной на вид, что она отставила кружку в сторону.

— И зачем только варила, — вздохнула она.

Игорь внимательно наблюдал за девочкой. Вслушивался в стук ее сердца, интонацию голоса. Она действительно переживала. Для него такое поведение человека по отношению к ликану было не в новинку, но все же диковинным.

— Ты и тот парень — вы так с ним носитесь, рискуете, даже зная, кто он. Разве не страшно быть рядом с ним? — спросил он.

Света удивленно посмотрела на Семенова, будто он сморозил какую-то неимоверную глупость:

— А должно быть?

— Многие бы отвернулись, если бы вскрылась правда. Люди и за меньшее начинают ненавидеть друг друга, а тут, как-никак, еще и самая что ни на есть опасность быть случайно убитым.

— Витя не опасен! — возмутилась Света. — Да, он пытался один раз меня съесть, но… Все же обошлось, как видите. И я не буду лукавить, это нас очень сблизило. Не то, что он меня чуть не съел, а… Ну, Вы поняли. Да и вообще, он остался таким же, каким я его всегда знала. То, что он стал оборотнем, не сделало его хуже. Я в этом уверена.

— Мне-то все это не нужно объяснять, я это понимаю. Если бы только все могли, может, наш мир был бы чуточку лучше, — задумчиво согласился Игорь.

— В общине много тех, кого бросили?

— В том числе. Все мы в один момент оказались брошены на произвол судьбы. Община — это меньшее, что я мог сделать.

— Вас тоже бросили?

Игорь замолчал. В глазах неимоверная тяжесть и боль. Света пожалела о своем вопросе. Она уже хотела извиниться, но тут из ее комнаты раздался крик.

Не сговариваясь, Семенов со Светой побежали к Вите. Тот сидел на краю кровати, сжимая раненое плечо. Его трясло. Зубы стали волчьими.

— Его нужно срочно зафиксировать, пока он сам себя не покалечил! — закричал Игорь.

— Сделаю! — закатала рукава Света.

— Даже не думай, у тебя не хватит…

Но Игорь не успел ее остановить. Света рывком допрыгнула до Вити и тут же опрокинула его навзничь, крепко прижав его руки к кровати. Юноша рычал и брыкался, пытаясь при этом всенепременно укусить подругу, но хватка девушки была железной.

— … сил, — обескураженно закончил Игорь.

— Не уверена, что меня хватит надолго! — Семенов мог видеть каждую вену на ее лице. Но удивляться тому, что такая на вид хрупкая девушка удерживает ликана было некогда — нужно было вколоть еще лекарства. Но Витино состояние уже было критичным — если Макс с Сережей не вернутся в ближайшее время, то все это было зря.

Игорь мгновенно извлек шприц, выпустил из кончика иглы тонкую струйку и с ходу вколол его Вите. Тот издал приглушенный рык и обмяк, лишь слегка моргая глазами.

— Пипец… — прошептал он и тут же снова вырвал.

— Игорь, а если они не смогут найти пулю, то есть хоть какая-то вероятность его спасти? — со слезами спросила Света, уже совершенно не кривясь от состояния друга.

Игорь на секунду призадумался. Мысленно прикинул масштаб ранения.

— Ну, в теории есть один способ, но он вряд ли вам понравится.

— Какой? — настаивала Света.

— Можно просто, как бы так помягче выразиться, отрезать руку, — натянуто улыбнулся Семенов.

— Не надо руку… — пискнул Витя.

Звонок в домофон заставил юношу выдохнуть. По крайней мере, сегодняшний день обойдется без оторванных конечностей. Света мигом кинулась открывать. И, судя по последовавшим далее ее радостным крикам, Макс с Сережей свою миссию выполнили.

Звуки расплывались и неприятно били по ушам. В глазах у Вити помутнело. Он чувствовал, как его тело снова прожгла адская боль. Дышать становилось уже невозможно. Он еще слышал топот чьих-то ног, когда мир вокруг закружился и погас…

Антон постучался в боковое стекло «Газели». Женя с небольшой опаской приоткрыл его. Ему совершенно не хотелось больше получать тростью по лицу.

— Что с твоим носом? — безразлично спросил Антон.

— Какая-то сумасшедшая бабка, видимо, пересмотрела детективов и решила, что я вор-домушник, — хмуро ответил он.

— Долбаная провинция, — презрительно сплюнул Антон. — Подожди, тебя, получается, побила бабка?

— А что я должен был сделать, ударить ее в ответ? — развел руками Женя.

Антон обреченно вздохнул. Когда же эти аспиранты наконец поймут, что на войне приходится периодически и не до такого опускаться?

— Ладно, хер с ней, больше возле машины никто не крутился?

— Да тут много кто мимо проходил, в основном из жильцов, — вспоминал Женя. — Какая-то семейная пара, мужик в странной шапке, пацан…

— Чего за пацан? — тут же переспросил Антон.

— А мне откуда знать? Я его впервые видел.

Все это время Антон оценивал Женину манеру речи и движения. Будучи достаточно подкованным в человеческой психологии, он сразу сообразил, что Женя не врет. А это значило, что его брат точно никаким образом не вынудил его предоставить пулю для антидота.

— Хорошо, Жень. Кстати, мой племянник не проходил тут часом?

— Не видел, Антон Геннадьевич, — покачал он головой.

Сдвинув брови, Антон решил навестить родственников. Если Витя не вернулся, то сомнения, считай, отпали. И, скорее всего, он уже должен был быть мертв. Времени уже прошло с достатком. Антон поймал себя на мысли, что ему даже жаль парнишку. Хороший был, со стержнем.

Константин, как ни в чем не бывало, читал томик какого-то восточного поэта. Мария болтала по телефону. Антон сразу заподозрил неладное. Слишком уж они выглядели спокойными.

— Вить, это ты? — не оборачиваясь, спросил Константин.

— Отнюдь, — отозвался Антон. — А что, он еще не вернулся с пробежки?

— Может, к Сереже зашел. Или еще к кому из одноклассников. Он у нас довольно общительный, — пожал плечами Соколов-старший.

Антон прекрасно понимал, что его сейчас держат за круглого идиота. Этот дешевый спектакль мог провести кого угодно, но не его.

— Может, тогда ему стоит позвонить? — прорычал он.

— Лад, я тебе перезвоню, — Мария бросила трубку и грозно уставилась на деверя. — Антон, ты уже начинаешь действовать на нервы.

— Я ли? — взвился он. — А мне начинает казаться, что вы оба предали наш свод правил, пытаетесь скрыть от меня то, что вашего сына укусили. Что ж, в таком случае я прерву ваше распрекрасное существование — яд уже должен быть умертвить ликана, которого я подстрелил с утра. Так что если это был Витя, то я, пожалуй, воздержусь от соболезнований!

Костяшки у Константина побелели. Никто даже не мог представить, каких усилий ему стоило не сорваться и не избить брата. Мария же жестко протянула ему телефонную трубку:

— Хочешь, сам ему звони! — громыхнула она.

Антон без каких-либо колебаний набрал Витин номер. Долгие гудки. И вот в трубке раздается его радостный голос:

— Ало, мам привет! Я у Светы Ларионовой, если что, решил заскочить после пробежки.

Антон со злости с такой силой сжал телефон, что Мария на секунду испугалась, что тот треснет.

— Мам?

— Племяш, это я, — сквозь зубы прошипел Антон. — Решил удостовериться, что с тобой все в порядке. Ты скоро домой?

— Да, уже собирался потихоньку, — ответил Витя. — У вас там все хорошо? А то у тебя голос какой-то нервный.

— Все в порядке, — выдавил Антон и протянул Марии назад телефон.

— Убедился, придурок? — фыркнула Мария.

— Убедился, Мах, — тихо ответил Антон. — Убедился…

«Но заметку для себя сделал. Пожалуй, племяш, мне все же стоит приглядеться к тебе поближе. А там уж посмотрим, что с тобой делать».

— Фуф, вроде пронесло, — выдохнул Витя, когда в телефоне раздались гудки.

— Не загадывай раньше времени, — предупредил его Макс. — Теперь ты наверняка будешь у дяди под наблюдением.

— Мне уже все равно, — счастливо улыбался Витя. — Игорь, я даже не знаю, как Вас благодарить…

— Не меня благодари, мальчик мой, — отмахнулся Семенов. — Если бы не Макс с твоим другом, то я бы не сделал ровным счетом ничего.

— Ребят, — Витя перевел на них взгляд. — Я обязан вам жизнью.

— Ерунда, чувак. Тем более, если бы не твой батя, то мы бы не справились, — не без улыбки сказал Сережа.

По Витиной спине прошел холодок. Его отец помог им? Вне всяких сомнений, сейчас это было именно тем, чего он очень хотел бы услышать. Это было знаком. Знаком того, что он действительно от него не отвернулся и готов пожертвовать всем ради него.

— Ты лучше оденься, а то твои труселя совершенно не придают драматизму, — подмигнул его друг.

— Да я даже не знаю, во что одеться-то, — смутился Витя.

— Я могу тебе дать пару своих вещей, которые, ну, более-менее унисекс, — хмыкнула Света. — Вернешь завтра, горе луковое.

— Боже, Свет, я тебе даже денег дам, только разреши мне быть в первом ряду, когда Витек наденет твои шмотки, — захохотал Сережа.

— Иди в баню, Серег! — скривился Витя. — Свет, спасибо тебе большое. Главное, что хоть не платье, Господи, помилуй.

— Ты мне только одно объясни, — Макс не очень-то разделял всеобщего веселья. — Как ты вообще умудрился в это вляпаться?

— Видимо, когда Омега меня вчера превратил, то он каким-то образом передал мне свои воспоминания, — призадумался Витя. — У меня уже была похожая история, когда он напал на меня в лесу в прошлую пятницу. Мне ночью снился сон, будто я — это он. И, видимо, я как-то превратился в итоге. Ну и решил прогуляться.

— Тебе снились его воспоминания? — оживился Макс. — Расскажи мне.

Витя рассказал все, что мог вспомнить. Макс жадно вслушивался в его слова, впитывая каждую букву. Остальные просто сидели, молча раскрыв рот. Уж Витя постарался передать это все в максимальных красках.

— Какой ужас… — по телу Светы пошли мурашки.

— Даже мне как-то некомфортно стало, — нахмурился Сережа. — Так это чего получается, Омегу через медальон Шастеля контролирует душа Жеводанского Зверя? Офигеть же можно!

— Так эта штука называется? — спросил Игорь.

— Ну, официального названия у него нет, это я сам придумал. По легенде…

— Ты это, осади малость с легендами. Не забывай, что мы имеем дело с психопатом, — напомнил Макс. Возможная связь с легендарным оборотнем его не заинтересовала совершенно. Он нашел зацепку. Осталось только разузнать в интернете, где в Московской области пару месяцев назад было совершено нападение на пожилую женщину. И завтра обязательно туда наведаться. — Тем более, где гарантии, что он не намеренно послал Вите измененные воспоминания, дабы выставить себя жертвой обстоятельств?

— Миф, не миф, но если предположить, что артефакт, который против воли превращает людей в ликанов, действительно существует, и, тем более, он в Белоомутске, то мы обязаны будем его найти после того, как разберемся с Омегой, — Витя говорил без особой уверенности. Он сам до конца не мог поверить в свой же собственный рассказ. — Игорь, а можно вопрос?

— Конечно, — кивнул Семенов.

— Меня от дяди спас какой-то ликан. Альбинос. Я как понимаю, это кто-то из ваших? Просто хотел бы его поблагодарить…

Игорь с Максом тревожно переглянулись. Не такой реакции Витя ожидал.

— Я что-то не то сказал? — осведомился он.

— В общине нет альбиносов, — прошептал Игорь.

— Уже нет, — поправил его Макс, смотря на приемного отца с толикой какой-то непонятной злобы.

Витя хотел было уже задать вопрос, что значило это «уже», но что-то подсказало ему, что лучше этого не делать.

— То есть, у нас, получается, завелся еще один незарегистрированный ликан? — прервал неловкое молчание Сережа.

«Будто Омеги было мало» — подумалось Вите.

На окно комнаты Светы Ларионовой падали редкие снежинки. Лошади во дворе уже начинали скучать и изредка друг друга покусывали. Выходившие из подъезда люди с недоумением поглядывали на них, даже не подозревая, что происходило у них под носом, в соседней квартире. Лишь только под вечер к Светиным родителям заглянула соседка снизу и сказала, что если их собака снова будет так шуметь утром, то она вызовет полицию. На что те лишь покрутили пальцем у виска.

Одинокий человек ждал сообщения о смерти подростка. Но оно так и не появилось.