Мне страшно. Очень страшно. Я не понимаю, не могу никак отдавать себе отчет в том, что со мной случилось. Все это происходит помимо моей воли. Я чувствую его голос внутри меня. Сначала он приходил ко мне во сне. Тихий, даже отчасти робкий. Но постепенно он начал выходить за пределы моего подсознания. Он начал мучить меня. День за днем. Я просыпался с его нелепым акцентом в моей голове. Он говорил, что поскольку он внутри моего мозга, то ему проще изучать русский язык. Господи, я бы отдал все, лишь бы он его никогда не знал. И не знал бы меня.

Не знаю, зачем я это пишу. Может, чтобы выговориться хоть перед кем-то. Я не могу ни с кем поделиться. Никто не сможет меня понять. Решат, что я сошел с ума. Но это не так. Я никогда не был так здоров и чист умом, как сейчас. Пусть даже он и продолжает мне нашептывать свои мерзкие планы. Свои отвратительные идеи. Он считает людей ошибкой эволюции. Всего лишь помехой на пути истинных хозяев этого мира. Изначально я сопротивлялся. Но теперь все чаще и чаще ловлю себя на мысли, что этот голос прав. Смотря на все преступления человеческого начала, совершенные против своего же дома, прекрасного и уникального, я проникаюсь к моему неожиданному спутнику пониманием. Я полностью отдаю себе отчет в том, что это бесчеловечно. Его методы идут против всех писаных и неписаных законов. Но я не могу сопротивляться. Он внутри меня. Я больше не полноправный хозяин своего собственного тела.

Сейчас, по прошествии времени, я точно знаю, что со мной. Вопреки распространенным стереотипам, в последнее время я стал прекрасно запоминать все то, что творил в ночи превращений. Я так боюсь признавать то, кем я стал. Физически не могу порой заставить себя говорить это слово. Я стал ликантропом, как еще называют это явление с более научной точки зрения. Меня никто не кусал, не проклинал или что-то в этом духе. Как бы банально и самодовольно это не звучало — я всего лишь жертва обстоятельств. Конечно, это не оправдывает все те жизни, что я унес. Но все же я хотел бы верить, что моя душа будет чистой, когда я предстану перед Судом. Хотя кого я обманываю. Я даже ни разу не пытался предотвратить все то, что велел мне голос. Делает ли меня мое бездействие соучастником? Может быть. Кто-то назовет меня эгоцентричным, но я стараюсь думать в другом ключе. Ищу ли я оправданий? Возможно. Может эта моя исповедь и есть мое оправдание. Пока во мне еще теплятся остатки прежнего меня. Пока он еще не захватил полностью власть надо мной.

Иногда я стараюсь искать корень проблем в себе самом. Если бы я был более сильным духом, то может быть он бы и не смог овладеть мной. Это всего лишь предположение. Но оно лишь только подогревает мою ненависть к моему бессилию. В детстве я был довольно субтильным ребенком. И, соответственно, получал от тех, кто был совершеннее меня. Одноклассники, учителя, отчим. Список может пополняться, в зависимости от того, насколько точно я буду вдаваться в подробности. Я не мог дать сдачи. Приходилось держать все в себе. Растущая ярость внутри меня вкупе с обидой на то, что я родился несовершенным, заставили меня с головой окунуться в спорт. Я достиг определенных успехов, стоит признаться. К средней школе я уже был достаточно силен и дисциплинирован, чтобы не дать себя в обиду. В кои-то веки со мной начали считаться. Это так отвратительно — общество ценит лишь грубую силу. Всем одноклассникам, да чего уж там, всему моему гребаному окружению было плевать, кто я и что зиждется внутри меня. Лишь только пара-тройка лишних килограммов мышечной массы вывели меня из ряда изгоев. И пусть я перестал быть жертвой, но детская психика, она такая, если на нее наложить определенный негативный отпечаток, то последствия его могут преследовать до конца дней. Так и у меня — всю жизнь я жил в страхе и с огромным ворохом комплексов. Обхохочешься. Спасибо, мрази.

Что-то я отвлекся… Надо успокоиться. Даже сейчас, делая эту запись, я чуть не стал… Им. Снова. Я как спичка — достаточно лишь слегка чиркнуть, чтобы начался огонь. Только в моем случае нет никаких для него препятствий. Он всегда найдет способ вырваться.

Когда же все это началось? Что ж, если сейчас кто-то будет ждать душераздирающей истории о мальчике, с которым после первого в жизни сотрясения после такой же первой драки начали происходить странные вещи, то это не так. Я был обычным человеком всю свою сознательную жизнь. Началось это все всего лишь прошлым летом.

Мое небольшое французское турне не задалось с самого начала. Сначала поездку пришлось отменить моей женщине. Причина не столь важна. Я хотел остаться с ней в Белоомутске, но она настояла на том, чтобы я все же поехал без нее. Не хотела портить мне мечту. Я был ей безумно благодарен, хоть и было очень тяжело оставлять ее одну. Она у меня умница. Обещал ей привезти какие-нибудь сувениры. Звонить и писать каждый день. Перед моим отлетом мы провели прекрасную ночь вместе. Я периодически задумывался уже о том, чтобы наконец-то завести детей, но теперь, даже если бы у меня остался интерес к женщинам, я бы испугался. Что, если монстр внутри меня передаст свои гены моим потомкам? Я не могу этого допустить. Это чудовищно и неправильно, обрекать невинного человека на такую жизнь.

Потом прилично задержали рейс. Поговаривали, что это связано с недавним террористическим актом в самолете, вылетевшим из Международного аэропорта Сан-Франциско. Какие-то радикалы. Американцы пустили информацию, что последователи этой группировки могут находиться в любой точке мира. Так что помимо длительного ожидания пришлось проходить усиленную проверку багажа. Был еще прецедент совсем вопиющей наглости — ко мне подошли какие-то люди, ткнули корочками какого-то отдела и заставили мерить температуру. Оставалось лишь пожимать плечами. Взаимосвязи между терроризмом и моим здоровьем я так и не уловил.

Долгий четырехчасовой перелет, и вот я наконец-то выхожу с трапа самолета на территорию аэропорта Орли. Париж встретил меня теплым освежающим дождем. Сразу вспомнил картину Гюстава Кайботта «Парижская улица в дождливую погоду». И ведь он действительно почти как на той картине — легкий, почти незаметный. Здесь мне предстояло прекрасных полторы недели.

Я не буду описывать все, что мне удалось сделать, где побывать, в каких ресторанах кушать — все это не так уж и важно. Из всей этой поездки важен лишь мой предпоследний день. День, который я буду проклинать до конца своих дней.

Я был в Оверни. Наслаждался видами потухших вулканов и горячими источниками. Пытался сделать пару зарисовок пейзажей, но вышло, честно говоря, паршиво. И так получилось, что во время пешей прогулки я наткнулся на деревянную скульптуру волка. Огромная, рыжеватого цвета статуя заставила мое нутро сжаться. Было в ней что-то пугающее, на каком-то совершенно первобытном уровне. Я сделал пару фотографий, отметив для себя, что лучше к этой статуе не приближаться лишний раз. Хотя, будто мне в укор, к статуе подбежали двое мальчишек и с радостными возгласами начали безмятежно носиться вокруг этого чудовища. Мне даже стало немного стыдно — взрослый мужчина испугался куска дерева.

Мой французский был скуден, признаю. Но я все же попытался выпытать у ребят, что это за скульптура такая. Ведь страх нужно встречать лицом к лицу. Они говорили оживленно, перебивая друг друга и перекрикивая. Из всего, что я понял — это действительно памятник какому-то волку, которого они почему-то называли Зверем. «La Bête» было произнесено, по крайней мере, с десяток раз.

Эх, мог бы я подозревать, что вскоре моя судьба будет так похожа на судьбу этого монстра из французских легенд? Конечно, нет. Причин верить во что-то сверхъестественное и волшебное у меня не было абсолютно. Отчим был не из тех людей, которые охотно дарили пасынкам подарки в костюме Деда Мороза. А мама никогда не смела ему перечить. Единственное, что этот человек мне подарил за всю жизнь — пониженную самооценку. И, периодически, синяки. Вплоть до того момента, как я смог ему нормально ответить. И это был последний день, когда я его видел дома. Да и к черту его, урода. Всегда удивлялся, почему моя мать выбрала такого пустоголового идиота. Изначально мне было ее жалко. Ну, а какая еще эмоция может быть в детском возрасте? Потом мне подумалось, что может, она была просто недостаточно умной, чтобы разбираться в людях.

И вот я захожу в тот злосчастный магазин. Почему-то решил, что купить сувениры себе и близким в Париже слишком скучно. А тут может попадется что-то действительно диковинное. И я таковое увидел.

На первый взгляд он ничем не выделялся. Был даже каким-то серым на фоне остального ассортимента товаров. Но все же мой взгляд упал на него. Небольшой медальон, внутри которого был похожий на янтарь камень, который ровно по центру пересекала темно-бурая полоса. Я смотрел на него, как завороженный. Не знаю, чем он мне тогда приглянулся. Господи, как же я жалею, что взял его в руки! Но меня будто загипнотизировали. Я ощутил острую потребность приобрести его. Будто от этого зависела моя жизнь. Я не хотел разрушать ее! Боже, да я бы никогда намеренно не впустил бы его в свою голову! Господи, прости меня…

Так, надо успокоиться. Взять себя в руки. Я еще не закончил. Я должен закончить.

Пожилой француз-продавец явно гордился этим медальоном. Отзывался он о нем определенно теплее, чем об остальных товарах. Когда я сказал, что хочу его купить, то увидел в его глазах нотки какой-то паники. Но продал он мне его без особых проблем. Предупредил лишь только, что почему-то не стоит его долго носить. Якобы в нем спит душа какого-то Зверя. Сразу вспомнились рассказы детворы около статуи того волка. Ведь именно так они его и называли. Зверем. Да, в тот момент по телу прошлись небольшие мурашки, но я, разумеется, не поверил в эту, как мне казалось, объективную чушь. Душа злобного демона-волка в медальоне, вы, должно быть, шутите, верно? Это и без бэкграунда звучало бы нелепо, а несчетное количество фильмов по подобному канону и вовсе превращали слова старика в какой-то фарс.

Так все и началось. Не сразу, конечно же, все это происходило постепенно. В первую ночь мне приснился сон — я бегу со стремительной скоростью, огибая рассыпанные по земле камни и редкие деревья. Цель была впереди — молодая женщина в обносках. Я никогда ее раньше не видел. Не знал о ней ровным счетом ничего. Но меня это тогда и не интересовало. Все, о чем я думал — сладкое предвкушение расправы. Я старался целиться в лицо — как мне казалось, это то, что делает образ человека человечным. И от этого нужно было избавиться в первую очередь. Изуродовать его настолько, насколько это возможно. Я был уже близок. Слышал ее крик, ее учащенное сердцебиение. Мне это так нравилось. Я бы даже сказал, что меня это возбуждало. Но проклятые быки встали на моем пути. Я был силен. Очень силен. Но недостаточно, чтобы справиться одновременно с несколькими быками. Тогда мне пришлось отступить.

Я первый раз в жизни проснулся с криком. До этого я думал, что так бывает только в кино, для пущего драматизма. Сквозь еще не до конца отпустивший меня сон, я услышал какой-то очень тихий голос. Я не мог до конца понять, откуда он внезапно появился в моей голове. Но поскольку в ту ночь он больше не давал о себе знать, то я не стал заострять на этом внимание. А странный и до жути реалистичный сон списал на впечатления от статуи волка в Оверни.

В Россию я вернулся поздним вечером следующего дня. Полная луна освещала аэропорт. Добираться до Белоомутска на такси по деньгам выходило чуть ли не столько же, сколько из Москвы до Парижа на самолете в один конец, так что решено было ночь провести в хостеле и рано утром на поезде двинуться в сторону моего маленького поселка городского типа. Я был рад, что в один момент судьба занесла меня туда. Там было так тихо, спокойно. Про такие места говорят, что там отдыхает душа. Да и самому мне было намного комфортнее жить как можно дальше от неуютных детских воспоминаний.

Обычно я хорошо сплю на новом месте. Но не в тот раз. Мне было жестко и холодно. В довершении всего под окном неистово орала кошка администраторши. На утро все мышцы гудели, а еще у меня почему-то ужасно болел живот. Хорошо, что хоть я не запомнил то, что мне снилось в ту ночь. Но утром, стоило мне открыть глаза, я опять услышал голос. Такой же, как вчера. На этот раз он звучал четче, хоть и по-прежнему я не мог понять, что он говорит. Странным было еще то, что я четко помнил, как закрывал окно, но оно было открыто нараспашку. Хорошо помню, как меня тогда передернуло. Сомнения поселились в моей душе уже тогда, но я, будучи скептиком, продолжал все списывать на усталость и обыкновенную паранойю.

Как только боли в животе успокоились, то я тотчас же покинул это место. Администраторша еще спрашивала, не видел ли я ее кошку. Мне нечего было на это ответить — животное я видел лишь краем глаза после того, как расплатился за номер. Потом я ее только лишь слышал. В глубине души я даже почему-то надеялся, что ночью она нарвалась на свору бродячих собак, которые растерзали ее заживо. Эти мысли были нетипичны для меня — я всегда, если и не любил, то, по крайней мере, был терпимым к любым животным. Но я заверил себя, что это всего лишь раздражение из-за плохого сна. Я тогда искренне думал, что никогда не смогу причинить вред живому существу.

По возвращению домой я зажил снова своей обычной жизнью. Занимался своими делами, старался как можно чаще видеться со своей женщиной. Голос, неудобства во сне, кошмарные сновидения — ничто из этого меня больше не беспокоило. Удивительно, но я начал замечать, что все мои чувства обострились. Будто я снова стал молодой версией себя. Я с легкостью смог бросить курить. Исчез лишний вес, перестали выпадать волосы. А то я начинал опасаться, что лысею. Я всегда гордился своими волосами. Возможность их отсутствия меня… расстраивала. Что меня больше всего радовало — улучшилась эрекция. Не то, чтобы мне и до этого приходилось жаловаться, но сейчас мы с моей любимой могли летать ночи напролет. А еще меня подозрительно часто начало тянуть в лес. Ловил себя на мысли, что городские пейзажи мне становились противны. Я тогда еще не подозревал, что на самом деле со мной происходит. Думал, что это какой-то энергетический подъем, связанный с преодолением пресловутого кризиса среднего возраста. Одну могу сказать наверняка — тот неполный месяц, до того, как наступило следующее полнолуние, был одним из самых счастливых в моей жизни. Я наслаждался каждым мгновением своего помолодевшего «я».

А потом произошло то, на что тогда у меня не было даже намека на объяснение. Я помню, как любовался луной из окна. Заварил себе чай перед сном. Лег спать, полный сил и надежд на завтрашний день. А проснулся черти где посреди леса. Тогда я перепугался ни на шутку. Я читал о лунатизме, но никогда не припоминал, чтобы раньше со мной происходило нечто подобное. Да и обычно лунатики, насколько я мог знать, просто ходят во сне на недалекие расстояния, иногда совершают какие-то действия. А я не просто ходил во сне вокруг кровати, я вышел из своей квартиры, дошел до леса, миновал железную дорогу и протопал еще неизвестно какое расстояние. Меня бросило в дрожь от осознания того, что я мог с легкостью попасть под поезд в таком состоянии. Это так страшно — уснуть и больше никогда не проснуться. Я не то, чтобы сильно молод, но и стариком меня не назовешь, рано мне еще о смерти думать. Тем более, такой глупой.

Неизвестно, как мне удалось сориентироваться. Но дорогу домой я нашел относительно легко. Я действительно далеко ушел во сне. Пусть и не в самую чащу леса, но я даже во время своих ставших обыденностью лесных прогулок не уходил на такое расстояние от поселка. Мне казалось, что я схожу с ума. Я даже не обращал внимания на неодобрительные взгляды прохожих, когда в одних трусах гордо бежал по улицам Белоомутска. Представлял, какие потом обо мне будут ходить сплетни, ведь в поселке меня многие знают. Но тогда мне просто не было до этого дела.

Дома первым делом я бросился под горячий душ. И тогда я снова услышал его. Знакомый мне уже голос. Сейчас он звучал так, будто находился за стенкой душевой. А из невнятной тарабарщины даже начали прокрадываться какие-то слова. Повторюсь, я не знаток. Но я был почти уверен, что он говорит по-французски. Характерное произношение лишь подтверждало мою теорию. Я должен был испугаться, впасть в истерику. Но я стоял под падающей мне на голову водой и слушал. Пытался понять. В тот момент мне думалось, что так надо. Я слушал, а мой мозг проецировал в голове странные образы. Это был словно сон наяву. Будто я стоял посреди утесов, а вдалеке верхом на лошадях мчится вооруженная кавалерия. Они что-то кричат, стреляют. От этого мои уши начинают болеть. А еще я вижу их. Волков. Грациозных. Красивых. И отчаянно сражающихся за свою жизнь. Драгуны настигли их. Волки не могли ничего сделать. Они умирали, проливали свою кровь ни за что. Я слышал каждый их стон, каждый их предсмертный крик. Отчаянный вой самца, потерявшего в одночасье свою самку и щенков… В моих глазах — слезы, а в душе непреодолимое желание убить каждого из этих тварей, которые возомнили себя венцом творения Господа…

Когда я отошел от оцепенения, то обнаружил себя свернувшимся в калачик на полу душевой. Вода все так же текла по моему лицу, сливаясь со слезами горечи. Хотелось завыть. Тихо, протяжно и грустно. Но постепенно это желание растворилось вместе с голосом в небытие.

После этого я окончательно убедился, что со мной происходит что-то странное. Лунатизм и галлюцинации за несколько часов — это не шутки. Я позвонил своей женщине. Не знаю даже, зачем. Наверное, просто чтобы мне хоть немного полегчало. Рассказал ей лишь о том, что лунатил. Естественно, приуменьшил масштаб событий, сказав, что всего лишь проснулся в соседней комнате. Про галлюцинации и, тем более, странный голос говорить не стал вовсе. Та серьезно обеспокоилась. Мне понравилось, что она не стала юлить, а сказала прямо, что если такое повторится, то желательно обратиться к психиатру. Хотя меня это немного все же задело. Потому что уже тогда я на каком-то уровне понимал, что то, что со мной происходит — нечто за гранью понимания простого человеческого разума. Я вспомнил слова старика из сувенирной лавки про Зло внутри медальона, который красовался у меня на шее. Закрались мысли — неужели это не было просто глупой байкой в попытке увеличить его себестоимость? Внутри меня все еще были сомнения по этому поводу. Да, то, что происходит — за гранью рационального объяснения. Но неужели в этом действительно вина этой безделушки? Это казалось мне глупым. Всему должна быть какая-то более простая причина. Я решил пока не снимать медальон. Сейчас могу сказать наверняка, что я просто не хотел. Сам ли или по внушению голоса — я не знаю. Но вряд ли сам. Он меня заставил, я уверен. Я не стал бы совершать такую глупость!

Вечером я просто бесцельно гулял по Белоомутску. Из головы отчаянно не выходило то, что я видел в душе. Все эти волки, сотни унесенных невинных жизней. Они ли виноваты в том, что родились хищниками? Какое человек имеет право судить их за это? Именно в тот вечер во мне посеялись зерна ненависти к людям, которые со страстью подпитывал голос. Но это пока еще начало истории.

Подсознательно я стал готовиться к чему-то, чего даже сам не мог понять. И пусть во сне я больше не ходил, но голос все продолжал следовать за мной по пятам. Я поймал себя на мысли, что начал даже привыкать к нему. Все же я в один день уже ближе к осени решился сходить к психиатру. Я пытался перед этим провести свое собственное исследование. В интернете я прочитал все, что мог о сомнамбулизме, о диссоциативном расстройстве идентичности, о причинах возникновения слуховых и зрительных галлюцинаций. Пару раз даже наведывался в областную библиотеку, где вводил в ступор библиотекаршу своими нестандартными предпочтениями в литературе. Но все было без толку. Нигде я не нашел ничего даже отдаленно похожего на мой случай. Видит Бог, я не хотел посещать врачей. Я как знал, что они ничем мне не помогут, и я только зря потрачу деньги. Но что мне оставалось? Я был в отчаянии. Голос в голове уже начинал потихоньку произносить простые русские слова. Они не были связаны между собой. Но это говорило о том, что он обучается. Либо прогрессирует моя шизофрения.

Естественно, от психиатра не было никакого толку. Этот надменный остолоп не сказал мне ровным счетом ничего полезного. Говорил, что все это лишь плод моего воображения. Мне безумно хотелось врезать по его интеллигентному лицу, вдавить ему очки в переносицу, снять скальп с его чертовой лысины…

Я чувствовал, как эти мысли удовлетворяют голос. Как он подначивает меня к этому. Черт, если бы у него было физическое тело, то этот гад наверняка бы плотоядно улыбался. Но я сдержался. Виноват ли этот человек в своем непреднамеренном издевательстве надо мной? Я почему-то так не думаю. Это всего лишь его работа. Для него я был просто очередным пациентом со странностями, коих у него наверняка было не один десяток за всю карьеру. Другое дело в том, что я не такой, как остальные. Я особенный. Потому что это не у меня в голове. Это все происходит на самом деле.

В какой-то мере я был расстроен. Я все же надеялся получить ответы, хоть какие-то. Но я снова оказался выброшен на произвол судьбы. Я даже решился сходить в церковь. Я никогда не был религиозным человеком. Но сейчас мне нужна была хоть какая-то помощь. Чтоб я хоть кому-то мог выговориться и не нарваться на осуждение или кривые усмешки.

Морально стало легче. Но в остальном ничего не изменилось. Может меня кто назовет сумасшедшим, но я собой гордился. Мало кто может держать у себя в голове нечто и при этом не сойти с ума, продолжать ходить на работу и вообще вести обычную жизнь. Скорее всего, это так благоприятно на мне сказался поход в церковь. Да, так оно и есть! Это же очевидно. Даже голос стал вести себя спокойнее. Я отметил, что в основном его активность приходилась на поздние часы. Днем он лишь редко издавал какие-то звуки, но они были настолько незначительны, что ни разу не отвлекали меня от работы.

Но моя болезнь, наверное, я имел право называть это таким термином, все продолжала приобретать новые симптомы. Одной ночью моя женщина во время секса неожиданно меня с криком отпихнула от себя. Она вся дрожала. Я, совершенно сбитый с толку, начал пытаться ее успокоить, но она все как безумная повторяла, что мои глаза начала светиться желтым цветом. Я был уверен, что ей показалось. Я не чувствовал в тот момент ничего, кроме возбуждения. Если бы со мной начали происходить какие-то физические изменения, то я бы наверняка заметил это. Но она продолжала меня убеждать, что это все произошло на самом деле. Потом она припомнила мне то, что я ходил во сне. Спрашивала, обращался ли я к врачу, что он мне посоветовал. Я был раздражен. Начинал жалеть, что вообще ей что-то рассказал. Я никогда не позволял себе поднять руку на женщину, но в тот момент безумно хотелось ее ударить за то, что она таким наглым образом лезет в мою жизнь. От злости я был вынужден вцепиться в край кровати. Как можно спокойнее велел ей убираться. Тогда я счел ее просто за чертового параноика, который видит то, чего нет и быть не может. Еще и за психа меня наверняка приняла. Но я что тогда считал, что считаю и сейчас себя абсолютно нормальным, как она посмела вообще?

Она приняла это с достоинством. Она даже не стала закатывать истерику. Все же на утро я подумал, что немного погорячился. Ей просто стоило успокоиться и тогда все нормализуется. Я решил позвонить ей, как только настанет время.

Следующей ночью мне не спалось. Я чувствовал, что голос зовет меня покинуть эти четыре стены. Поворочавшись немного, я все же подумал, что немного прогуляться действительно было бы сейчас не лишним. На этот раз я пошел в лес осознанно. Я не особо отдавал себе отчет в том, куда я иду. Я просто шел и все. Выйдя на поляну, я уставился на почти что полную луну. Каким-то внутренним чувством я догадался, что полнолуние только завтра. Но от этого мое желание слиться с этим лесом будто становилось еще сильнее. Мне было очень тоскливо в тот момент. В голове вместо привычного уже голоса раздался волчий вой. Я поддался ему. Запрокинув голову, я завыл в унисон со всеми волками, которых я мог слышать. В неведомом порыве я буквально сорвал с себя всю одежду. Пусть была уже середина сентября, но я не чувствовал холода. Я стоял голый среди деревьев и чувствовал, как меня пронизывает энергия. Я лег на сырую землю. Потянувшись, я прям там и уснул, среди уже начинающей опадать листвы, освещаемый луной.

Утром я оделся и, как ни в чем не бывало отправился на работу. Мне было немного не по себе. Ночью все, что я делал, казалось естественным. Лишь только в тот момент я понял, как все это выглядело со стороны. А еще я начинал догадываться, что со мной происходит. Я ведь как-то смотрел пару фильмов на эту тему со своей женщиной. Я становился оборотнем. Эта мысль повергала меня в шок, но иначе я просто не мог объяснить, откуда у меня вся эта внезапная тяга к лесу и волкам. И мои якобы светящиеся глаза теперь имели под собой хоть какой-то базис. Другой вопрос был в том, что я не мог вспомнить, чтобы меня кто-то кусал, ведь в тех фильмах именно так это и происходило — человека кусал волк, и он превращался в зверя. В моем случае все было иначе. Я снова вернулся к теории о том, что дело в медальоне. Иногда я размышляю о том, что могло бы быть, если бы я хоть на секунду допустил, что это по его вине со мной происходили все эти вещи. Может мне действительно стоило его просто снять и все бы образумилось? Это было бы даже логичным шагом, но… Оно ведь уже было внутри меня, верно? И что бы изменилось от того, что я его снял? Ровным счетом ничего. Я решил, что просто должен быть сильным. Должен это как-то подавить. Поклялся, что сегодня ночью я постараюсь не спать, буду сидеть до последнего и сопротивляться всем моим чувствам. Сопротивляться этому голосу. Твердо решил, что если моя безумная мысль верна, и я действительно становлюсь оборотнем, то я должен показать зверю, что я сильнее!

Дома я просто сидел перед телевизором. Я пытался его смотреть, но голос перекрикивал все его звуки. Он рвал и метал. Мне было больно. Но моя железная воля держала его под контролем. Я не собирался двигаться с места. Я сильнее его!

Когда я проснулся, то ощутил во рту что-то теплое. Дул ветер. Открыв глаза, я был готов уже почти принять как должное то, что я опять оказался в лесу. Но это было не все. Я спал подле мертвого лося. Все мое тело было в ссадинах и крови. Я был вне себя от страха. Лось был таким громадным, килограмм шестьсот, не меньше. Неужели это я его так? В это было невозможно поверить. Все тело животного будто было покромсано гигантскими когтями и челюстями. Я снова ощутил характерную боль в животе. В тот момент меня вырвало. Кровью. Это я. Я напал на лося. Я вспомнил, как охотился за ним. Его мускусный запах. Вспомнил, как запрыгнул ему на загривок и схватил за горло. Лось был обречен.

В тот момент голос впервые выдал осмысленную фразу. На языке, понятном мне:

«Это только начало».

По телу пошли мурашки. Мне живо представилось, как на месте лося мог оказаться человек. Случайный грибник, отдыхающий, какой-нибудь подросток, решивший поискать острых ощущений в ночном лесу… Я не мог больше оставаться в Белоомутске. Мне нужно было уехать. Срочно. Но куда я мог податься? Если только к матери в Московскую область. Почему-то мне тогда казалось, что родной человек мне поможет. Что ее общество вернет меня в норму. Я думал побыть у нее хотя бы месяц, до следующего полнолуния.

На работе меня со скрипом отпустили. Заменить меня просто было особо не кем. Я сослался на то, что маме срочно понадобился уход и что постараюсь в кратчайшие сроки найти какую-нибудь сиделку. Я довольно хороший актер, когда мне это нужно. Тем же вечером я сел за руль и как можно скорее покинул поселок. Я все ждал какой-то реакции от голоса, но он молчал.

Вопреки моим ожиданиям мама встретила меня далеко не с распростертыми объятиями. Может, в этом была и моя вина. Я оставил ее одну на долгие годы. Но на что она рассчитывала? За все те годы унижений от отчима она ни разу за меня не вступилась. А когда он ушел, то вместо благодарности за избавление от его тирании, она винила меня в том, что я оставил семью без кормильца. Вот это называется справедливостью? Старая карга должна была меня на руках носить.

Но все же она приняла меня. Я старался ей помогать, чем мог, ухаживал за ней. Понимал, что она мне нужна сейчас. Вроде у нас начался налаживаться контакт через какое-то время. Голос молчал. Видимо, сказывалось еще и то, что в округе не было никакого леса. Я надеялся, что такая профилактика мне поможет. На всякий случай я стал помечать в календаре дни полнолуния. Чтобы быть готовым.

Как-то вечером я решил вырваться в люди. Я знал, что в городе, где я сейчас находился, есть пара баров. Решил расслабиться, выпить немного пива. Был субботний вечер, в баре было много людей. В основном — молодые парни и девушки. Это успокаивало. Сейчас мне было просто необходимо общество. Лавируя среди толпы, я, наконец, добрался до барной стойки. Бармен не обращал на меня никакого внимания. Сейчас он был занят тем, что разливал пиво очередной шумной компании. Один среди них прямо очень выделялся — здоровый, модно одетый. И весьма громкий. Он кричал и хамил несчастному бармену. Мне стал неприятен этот человек. Я уже хотел разразиться в его сторону тирадой презрения, но в тот момент бармен наконец-то повернулся ко мне. Я скромно заказал себе светлого фирменного пива. Пока я ждал не мог не заметить, что модник, не отрываясь, смотрит на меня. Это раздражало. Не выдержав, я начал смотреть ему прямо в глаза в ответ. У него был очень неприятный взгляд. Его это разозлило. Выпятив грудь, он подошел ко мне вплотную, при это будто ненамеренно толкнув. Спросил, какого черта я на него вылупился. Естественно, сказал он это в куда более грубой форме, но я, пожалуй, воздержусь от дословного цитирования. На мой ответ, что я просто стою и жду, пока мне принесут выпивку, парень начал меня оскорблять и требовать разговора тет-а-тет за пределами бара. Я всегда старался избегать конфликтов. Род моей деятельности требует от меня собранности и умения держать себя в руках. Но в тот момент я взорвался внутри. Я ненавидел этого человека. Мне хотелось сделать ему больно. И я согласился на его глупую провокацию. Может, мне не стоило этого делать. Я хотел в последний момент дать заднюю, но в тот момент снова в моей голове зазвучал голос:

«Накажи мерзкого мальчишку».

Мы вышли на улицу. Вечерняя темень усиливалась тенями выросших вокруг домов. В голове затуманилось — я уже не особо понимал, что говорит мне модник. Я лишь почувствовал резкий удар в челюсть. Но он не отозвался никакой болью. Я продолжил стоять и буравить моего противника взглядом. И тут в его глазах я уловил первобытный страх. Мне это понравилось. Ухмыльнувшись, я со всей силой, на которую был способен, ударил его по лицу еще до того, как он успел открыть рот. А затем я просто развернулся и ушел. Мне уже было наплевать на то, что бармен мне к этому моменту уже должен был принести алкоголь. Ощущения, которые меня сейчас окутывали, были куда приятнее, чем бесполезное спиртное. Модник не стал меня как-то догонять и пытаться продолжить конфликт. Видимо, он понял, что не на каждого человека стоит огрызаться. Надеюсь, этот урок он усвоит на всю оставшуюся жизнь.

На следующее утро я услышал от матери о том, что возле бара, где я вчера пытался выпить, было совершено убийство. Я лишь пожал плечами — что бы там не произошло, я к этому отношения не имею. В конце концов, это бар, где много выпивающей неадекватной молодежи. Кто несет за них ответственность? Да никто! Может, тот модник вчера решил отыграться на ком-то за унижение и не рассчитал силу. Хотелось бы, чтобы так и было. Мне жалко, конечно, парнишку, чья жизнь оборвалась вчерашней ночью, зато тот теперь сядет и надолго. К сожалению, это всего лишь естественный отбор, как бы цинично это не звучало.

В день перед полнолунием я был уверен, что ничего не произойдет. За все то время, что я жил у матери, голос меня побеспокоил лишь однажды. Если сегодня ночью все пройдет спокойно, то я завтра же вернусь в Белоомутск. Я же знал, что дело не в медальоне. Ведь за все время я его ни разу не снимал, а по такой логике, моя болезнь бы только прогрессировала. Но она отступала. Я чувствовал это. Сегодняшнюю ночь я готовился встречать, как победитель. На всякий случай я попросил маму запереть меня в комнате. Все же меры предосторожности не помешают. Она была удивлена такой странной просьбе. Но все же не стала задавать лишних вопросов. Если бы я только мог предугадать, чем все обернется… В ту ночь из-за моей самоуверенности я ступил на дорожку, с которой уже нет выхода.

Я помню, как уснул. А затем оказался среди деревьев. Сначала было запаниковал, но, заметив крохотную фигурку близ обветшалых домов, испытал облегчение. Сегодня я начну свою миссию. И больше никто мне не помешает.

Крадучись, скрываясь в полумраке, я подобрался к девочке. Она меня не видела. Тем лучше — я все сделаю быстро. Мне стоило лишь немного напрячь мускулы, как я совершаю прыжок и валю малышку на землю. Она в ужасе, не издает ни звука. Мои челюсти смыкаются на ее голове…

Я просыпаюсь на полу в ванной комнате. Удивленно хлопаю глазами — как это произошло? Неужели мама меня не заперла? Ухватившись рукой за край ванной, я с трудом встал на ноги. Ощущение было весьма двояким — я чувствовал себя опустошенным и готовым сворачивать горы одновременно. Черт его знает, что происходило ночью. Но этот сон — он был таким реальным. Я будто действительно ощущал вкус мяса на своих губах.

Квартира пустовала. Тогда я думал, что мама решила по традиции с утра пойти на прогулку. Она это очень любила. Стояла абсолютная тишина. Я уж было обрадовался — неужто первое полнолуние без происшествий? Я уже начал заваривать две кружки чая, когда услышал из подъезда крик. Нет, даже не крик. Вопль.

Внутри меня что-то екнуло. Я тут же кинулся туда. Лишь только тогда я заметил, что дверца в подъезд слегка приоткрыта. Чего не могло быть, будь мама действительно на прогулке. Уже тогда я понял, что стоит готовиться к худшему. Но то, что было дальше — я никогда не мог такого предположить. Я в ужасе от того, что допустил это. Мама лежала на лестничной площадке между этажами. Вокруг ее тела небрежными клочками была разбросана шерсть. Будь я сторонним наблюдателем, то даже сперва и не понял бы, что это была она. По щекам потекли слезы. Я превратился и убил свою родную мать…

Это был мой самый худший кошмар наяву. Мое тело нервно задергалось, когда я упал на колени, лишь сдавленно мыча. А затем уши пронзились смехом. Дьявольским, изощренным смехом.

«В этом есть толика иронии, что ее тоже звали Жанна», — хохотал голос.

Весь остаток дня я сидел на успокоительных. Я знал, что мою мать не очень любили. Поэтому слова сочувствия от соседей я воспринимал лишь как какую-то сухую формальность. Было очевидно, что они это говорили неискренне. Просто чтоб душу отвести. Меня это злило. Неужели они не могут понять, что не стоит говорить того, чего ты не чувствуешь на самом деле? Такое лицемерие свойственно только людям. Это омерзительно.

Ночью я задумался о самоубийстве. Я уже даже нашел лезвия, и начал было наполнять ванну, а потом внезапно подумал — какой в этом всем смысл? Я невиновен в том, что случилось, черт возьми! Я не несу ответственности за то, что творил тот, кем я оборачиваюсь! И в полиции это подтвердилось. Шерсть и характер повреждений кричали о том, что убийство было совершено животным. Человек не мог сотворить такое. Просто физически бы не смог.

В любом случае, оставаться здесь уже было нельзя. Нужно было возвращаться в Белоомутск. Что я и сделал спустя пару дней, во время которых я играл убитого горем сына. Полиция тревожила меня еще некоторое время, до тех пор, пока экспертиза окончательно не показала, что убийство было совершено волком. Когда с меня были сняты все, даже косвенные, подозрения, я понял, что не чувствую никакого раскаяния. Моя мать была скверной женщиной, трусливой. Для нее собственная шкура была важнее заботы о сыне. Может, она просто наконец-то получила ровно то, что заслужила.

Насколько я знаю, дело об убийстве моей матери до сих пор висит глухарем в том отделении. И пусть внутри меня играло какое-то постыдное удовольствие от содеянного, я твердо пообещал себе, что такого больше не повторится. Не все люди такие, как моя мать. И уж явно не мне решать, кому стоит жить, а кому нет.

Но голос был обратного мнения. Он все повторял, что каждый человек в душе жесток и отвратителен. Даже по отношению друг к другу. Что люди сами горят желанием истребить друг друга и им даже не важна, лишь бы она удовлетворяла их мнимое чувство превосходства. А еще он постоянно прокручивал с моей голове сцены охоты на волков. Горы трупов величественных зверей. Сотни невинных душ. Он заставлял меня ощущать боль каждого из них. Я сходил с ума от этого. Жгучая ненависть травила мое сердце день ото дня. Но я держался. Сражался с этим как мог. Я стал злым и раздражительным. Это замечали люди, которые меня окружают. На работе меня неоднократно вызывали на разговор. Опять я слышал лживые слова сочувствия по поводу моей матери. Но были и предупреждения, что мне стоит держать себя в руках, иначе им, «к большому сожалению», придется искать кого-то на мое место. Но что я мог поделать? Откуда им было знать, что на самом деле со мной происходит? А я ведь даже ни в чем не виноват — я просто болен. Проклят ликантропией, которую неизвестно где подхватил. Я уже даже был готов поверить в то, что это действительно вина медальона. На что голос мне заявил, что глупо даже думать об этом. И в этом я с ним был согласен. Он высказал предположение, что это моя бывшая меня заразила. Ведь она отнеслась к новости о том, что я хожу во сне с подозрительным спокойствием. Я это точно помню. Как будто знала, чем все обернется. Вне себя от ярости я начал разыскивать эту грязную сволочь, которая испортила мне жизнь. Но она уехала из Белоомутска. И никто не знал, куда именно. Я чувствовал, что меня обманывают. И я был бессилен что-то изменить. Я ненавидел их всех. Неужели для людишек какое-то идиотское чувство обещания дороже благородного и чистого справедливого возмездия? Это так ужасно. Преступник, каким бы он ни был, должен быть наказан. Может, кто-то назовет меня преступником и убийцей, но как я могу им быть, если к смерти парнишки в баре я не имею отношения, а мою мать убил и не я вовсе? Единственная смерть на моей совести — смерть того лося, но я искал себе пропитание, это не убийство ради удовольствия!

Ноябрьское полнолуние приближалось. Я немного боялся, что зверь меня обманывает и сам может в эту ночь переступить черту, которую я бы никогда не пересек. В этот раз я решил действительно принять все необходимые меры предосторожности и приковал себя наручниками к дереву глубоко в лесу. Ох, какой же какофонией разразился голос. Он проклинал меня. Мне со слезами на глазах приходилось все это выслушивать. Огромной силы воли мне стоило не освободить себя. Когда взошла луна, я почувствовал, как агонизирует все мое нутро. Я видел свои руки — огромные, покрытые шерстью, с изогнутыми когтями, которые наверняка бы проходились по человеческой плоти как нож по маслу. Я помню, как отчаянно ревел всю ночь. И молился, чтобы никто не пришел на мои крики. Не увидел бы меня таким. Всю ночь меня преследовал голод. Я пытался утолить его корой дерева, но это не помогало. Я хотел только лишь одного — крови. Человеческой крови. Тогда я четко помнил, какая она на вкус. Боже, та ночь была просто невыносимой.

Весь следующий день я провел с головными болями. Благо хоть был выходной. Наплевав на имидж, я пошел в магазин за бутылкой водки. Купил также пачку сигарет, хоть и знал, что их запах мне стал отвратителен. Я пил весь день, пытаясь заглушить боль. Покурить так и не удалось — стоило мне сделать затяжку, как тут же побежал выблевывать внутренности. Голос надо мной потешался. Говорил, как ему «повезло» оказаться именно внутри такого безвольного и слабого духом человека. Он напоминал мне моего отчима. Как же я хотел ответить ему! Но я не мог. Как я могу навредить бестелесному духу, который преследует меня?

Утром я едва узнал себя в зеркале. Под глазами синяки, волосы торчат в разные стороны, во рту отвратительный привкус алкоголя. Было просто невыносимо смотреть на такого меня. Я был похож на какого-то наркомана. Как же я так быстро опустился? Это нужно было пресечь на корню. Иначе выходило так, что много лет назад все вокруг были правы насчет меня — безвольное подобие человека. Нет, я просто не мог этого допустить!

Я усиленно работал над собой. Это даже помогало заглушать голос. Я клянусь, я честно пытался вести обычную жизнь, но это было так тяжело. Я каждый день общался с большим количеством людей, и мне казалось, что все они видят мою внутреннюю борьбу. Я будто чувствовал, как они смеются надо мной. Но больше всего меня пугало осознание того, что я не имел ни малейшего понятия о том, что будет дальше. Я так надеялся, что дальше хуже не будет, но… Черт, как же я ошибался. То, что происходило со мной до этого, было сопоставимо с легкой пробежкой перед настоящим стартом.

Зима обещала быть холодной. Но, когда я шел приковывать себя в лес, то я не чувствовал холода. Я не чувствовал ничего, кроме боли. Воспоминания о предыдущей подобной ночи меня пожирали изнутри. Я так не хотел переживать весь тот ужас заново. Когда я пришел на место, то замер в нерешительности. Я знал, что голос это так не оставит. Он превращает меня в ничто. Но я кто-то. Он это поймет, обязательно поймет. Он увидит, что со мной нужно считаться! Я собирался доказать ему, что у меня есть воля. И я не стал себя сковывать в эту ночь. Я был свободен ото всех оков…

Я заслужил его доверие. И за это он дал мне возможность полностью раскрыться. В эту ночь не было боли. Сознание было настолько кристальным, насколько это возможно. Я был совершенен и всемогущ. Голос взамен просил лишь об одной маленькой услуге — жертве. Не самая большая цена за жизнь без страданий.

Борю я выследил около железной дороги. Он был опять в стельку пьяный. Жалкое зрелище. Я не понимал всеобщей жалости к этому человеку. Он сам был виноват в том, что спился и потерял практически все, что у него когда-то было. У него были возможности остановиться. Но он их не использовал. И сейчас Боря сидит буквально в паре десятков метров от меня на шпале. Того гляди уснет. Мне его совершенно не жалко — он бы все равно такими темпами рано или поздно попал бы под поезд. Боря не самая приятная добыча. Но что уж теперь, надо с чего-то было начать.

Он до последнего меня не слышал. Скорее всего, он даже не сразу сообразил, что возникло напротив него, когда он наконец посмотрел своими косыми глазами в мою сторону. Сомневаюсь даже, что он понимал, что происходит, когда в его лицо впились мои здоровые клыки.

Голос был раздосадован, когда нападение на Борю списали на несчастный случай. Он ругал меня за то, что я слишком вошел в раж и мало что оставил от тела. Голос хотел огласки. Но в целом он был доволен. И он позволил мне превращаться каждую ночь. Я знал, что недалеко от поселка есть заброшенный санаторий. Я повадился ходить туда. Я приходил и практиковался. Совершенствовал свои навыки владения волчьим телом. Оно было изумительно и прекрасно. Но голос требовал крови. Может, я сейчас и пытаюсь себя оправдать, но я старался, клянусь, не уносить жизни невинных. Поэтому я не торопился с выбором жертвы. Я ходил по тонкому льду, обманывая голос. Я был уже в отчаянии, когда в мое логово пришли они. Я сразу услышал мужские голоса, еще до того, как они появились на горизонте. Я затаился на верхнем этаже, в ожидании.

Их было двое. Одного я узнал сразу. Я помнил его еще школьником. Тогда эта мразь мучала животных, а ему все сходило с рук. Он был плохой человек и заслуживал того, что я собираюсь с ним сделать. Второго я помнил смутно. Вроде, за ним не числилось никаких грехов. Но он общался с ним. А, значит, виновен в равной степени.

Они остановились двумя этажами ниже. Смеются, курят. Я чуял их смрад, пока тихонько ступал своими лапами по лестнице. Незримой тенью я подкрался к комнате, где были они. Если я нападу на них там, то у одного будет шанс спастись. Этого я не мог допустить. Нужно было подкараулить их здесь, в коридоре. Отрезать им шанс на отступление.

Кто-то из них сказал, что ему нужно в туалет. Это было мне на руку. Я едва удержался, чтобы не зарычать от удовольствия и не спугнуть добычу. Как только бедолага оказался в зоне досягаемости, я в ту же секунду схватил его лапой за голову и сжал ее, будто пластилиновую. Запах табака сменился сладким запахом крови. Хотелось жрать. Но не сейчас. Сначала — второй.

Я слышал, как отчаянно забилось его сердце, когда он увидел меня. Это был он, убийца беззащитных зверей. Я имел полное право растянуть удовольствие. Его глазенки бегали, ища путь к спасению, а его губы все повторяли имя Господа. Я улыбался тому, что сейчас он ему не поможет.

Парень оказался не самым умным. Вместо того, чтобы покорно принять свою судьбу, он решил оттянуть неизбежное. В страхе он выпрыгнул из окна третьего этажа. Я слышал хруст кости и его болезненный вскрик. Он сломал ногу и теперь отчаянно полз по снегу в сторону ПГТ. Идиот. Я ловко спрыгнул следом и тяжелой поступью последовал за ним. Припав на четыре лапы, я заглянул ему прямо в глаза. Они умоляли о пощаде. Но для меня это все равно был взгляд душегуба. Я чувствовал, как мой рот наполняется слюной. Не в силах больше держать себя в руках, я вгрызся в его нежную плоть.

И тогда они обо мне узнали. Разговоры о волке я слышал из каждого угла. Это грело мне сердце. Страх утолял мой духовный голод. Но нужно было заставить их бояться еще сильнее. Чтобы никто и нигде из жителей Белоомутска не чувствовал себя в безопасности.

Я не знаю, почему мой выбор пал на тут старуху. Она не была в чем-то виновата. Тихо и спокойно доживала свои деньки в этом Богом забытом месте. Ей просто не повезло первой попасться мне под руку. Да и в округе никого не было. Я напал на нее около подъезда. Это было быстро. Но, к сожалению, пришлось делать ноги, ибо старуха оказалась весьма громогласной. Я спрятался за углом, где благополучно превратился в человека и вместе с остальными «сбежался» на крики. Голос был недоволен, он требовал разорвать всех и каждого. Но я смог убедить его, что только таким образом мы сможем достигнуть необходимого нам предела страха среди аборигенов. И у нас это получилось. Я ощущал себя подобно Ангелу Смерти. И никто. Никто. Не мог подумать на меня. Это действительно окрыляло.

Но тем было сложнее продолжать вести свою обычную жизнь. Я бы с удовольствием от нее отказался. Но только так я мог оставаться в тени и искать себе новых жертв. И я нашел такого после разговора с моим знакомым Женей Игнатьевым. Его партнер по бизнесу подставил его. Женя не был воплощением интеллигентности, но он всегда был добр. А значит, его обидчик нуждался в возмездии.

Мне не составило проблем найти его участок. Забор был для меня не помехой — я легко преодолел его с помощью когтей. Но стоило мне оказаться на территории, как он напал на меня. Огромный и сильный пес. Повалил он меня скорее от неожиданности. Мы с ним катались в безумном танце по снежной поверхности. Я не хотел убивать животное, которое искренне защищало человека, даже не подозревая о его мерзкой натуре. Но иного выхода не оставалось. Изловчившись, я смог обезглавить зверя. Он был достойным противником — его зубы неслабо порвали мое плечо. Но ни одна собака не сравнится с… Нет, я не могу.

Естественно, хозяин пса вышел на шум. Роковая ошибка. К его чести, он был единственным, кто хотя бы попытался мне оказать сопротивление. Пусть и с помощью грязного и ненавистного мне оружия. Выстрелы тогда заставили меня вспомнить о драгунах. Это привело меня в ярость. Так что я очень старался, когда разрывал его на куски.

Голос был мной доволен. В связи с этим я решил дать себе возможность немного отдохнуть. Я ходил и наслаждался нарастающими и кажущимися все менее бредовыми слухами об… О том, кем я становлюсь. Я так же гулял и в ту ночь. До Нового Года оставалось чуть меньше суток. Белоомутск был пуст. Но мои крылья смерти были над каждым человеком. Пусть они думают, что в безопасности в своих жалких квартирах. Если понадобится и проникну и туда. И убью каждого, кто встанет на моем пути.

Я так задумался, что чуть не попал под машину. А водитель даже не остановился! Лишь только высунулся из окна и что-то прокричал. Наверняка насмехался надо мной. Это меня разозлило. Насколько нужно быть отвратительным человеком, чтобы чуть не погубить невинного из-за своего мнимого чувства безнаказанности? Да, оговорюсь еще раз, я не считаю себя виноватым. Все те люди заслуживали смерти. Как заслуживал ее и водитель.

Превратившись в волка, я огромными скачками погнался за машиной. Признаться, по началу, я не рассчитывал, что смогу ее догнать. Но мое тело, мое великолепное тело, совершило невозможное. Я настиг наглеца. Он дал по тормозам, когда я запрыгнул ему на крышу. Мощным ударом пробил ее. Водитель не справился с управлением и ушел в кювет. Я при этом также отлетел в сторону, но смог приземлиться на свои лапы. До меня дошел запах крови и бензина. Водитель отчаянно пытался выбраться из перевернутого автомобиля. Именно тогда я услышал второй голос. Женский. Этот убийца еще и перевозил кого-то! Меня затрясло от негодования. Рывком я вытащил мерзавца из салона, после чего с удовольствием обглодал его череп. Девушка все что-то кричала. Наверное, он ее до смерти напугал. Голос настаивал, чтобы я убил и ее тоже, но я не стал. Она была невиновна. Я лишь только мельком взглянул на нее. Молодая. И довольно красивая, чего уж там, хотя я уже утратил интерес к женщинам.

Полнолуние должно было прийтись на конец второй недели января. Я решил затаиться до этого времени. Мне нужно было набраться сил. Превращения меня изматывали. Я ждал этой ночи. Буквально считал секунды. В день перед заветной ночью меня всего распирало от избытка сил. Я был готов к охоте. Сегодня я решил немного поменять угодья и поискать жертву в зоне между поселком и частным сектором. Я превратился незадолго до полуночи. Я уже не мог терпеть. И тогда я увидел его…

Знал бы, чем это все обернется — я бы не стал нападать на парнишку. Но в тот момент меня обуревал азарт охоты. От него за метры несло спиртным. Не так, как от Бори, но запах был весьма терпким. Мне захотелось с ним поиграться. Я негромко завыл, когда он проходил мимо. Перепуганный парень ринулся с места. Но он не смог бы убежать от меня. Я догнал его в несколько прыжков. Я мог с легкостью убить его в ту же секунду, но разгоряченная жертва куда приятнее на вкус. А парень оказался не промах — я чувствовал, как он бьет меня небольшим ножом. Признаться, это меня насмешило. Но стоило мне слегка ослабить хватку, как изворотливый мальчуган ткнул мне пальцем в глаз! Это оказалось довольно неприятно. Больше скорее от неожиданности я полностью разжал челюсти, и моей жертве удалось вырваться.

Это было даже смешно — меня не брали пули, а тычок в глаз причинил мне дискомфорт. Парень будто знал, что глаза мое слабое место. Такую наглость нельзя было оставить безнаказанной. Я сделал рывок в его сторону и, хорошенько потормошив, снова отпустил. Мне хотелось видеть его мучения.

Парень умирал. Это было очевидно. Но он должен был умереть в моих клыках и никак иначе. Пора уже было прекращать это бессмысленное игрище и закончить начатое. Но стоило мне к нему приблизиться, как нечто очень сильное перехватило меня поперек туловища и опрокинуло навзничь. Я был слегка ошарашен. Какая неведомая сила смогла меня одолеть?

Я не ожидал, что в Белоомутске есть еще такие как я. Передо мной стоял еще один… Еще один оборотень. В его взгляде я уловил неподдельную ненависть в мою сторону. Это не входило в мои планы. Я не был уверен, что смогу одолеть другого. На мое счастье, тот и не торопился с атакой. Он будто начал защищать парнишку, отгораживая его от меня. Такое поведение казалось мне странным. Я ревел, требовал, чтобы другой отдал мне мою добычу. Но тот стоял намертво. А парнишки уже и след простыл. Каким-то чудом ему удалось сбежать. Лишь только убедившись в его отсутствии, другой снова кинулся на меня. Он был меньше, но было очевидно, что куда опытнее и злее. Преодолевая унижение, мне пришлось спасаться бегством. Я не смогу выполнить свою миссию, если сам буду растерзан.

Не знаю, как мне удалось оторваться. Я слышал вдалеке его яростные завывания. И тогда я заметил страшное — мой медальон, его не было! Я потерял его в стычке с другим! Но голос меня успокоил. Он сказал, что медальон уже не имеет значения, ибо он полностью слился со мной. Это не могло меня не радовать. Но меня очень обеспокоило то, что парнишка ушел от нас. Я не очень хотел создавать себе подобных, но голос сказал, что эту ситуацию можно повернуть в нашу сторону. Парень мог стать ценным союзником, который помог бы нам в справедливом возмездии. Тем более, раз теперь нам стоило беспокоиться еще и о том, что нам противостоит враждебно-настроенный другой, небольшая помощь была бы наверняка необходима.

И вот я снова рыщу в поисках добычи. Я решил снова вернуться в поселок. Из-за меня там ввели комендантский час, поэтому поиски затянулись. Но вот я вижу двух девушек. Идут, весело болтают. Зарычав, я кинулся в их сторону. Их крики лишь подтачивают мое желание. Мое желание… Нет. Нет. Нет! Что я делаю? Я не должен. Я не убийца. Проснись. Проснись. ВИТЯ, ПРОСНИСЬ!

Витя пришел в себя, за секунду до неизбежного. Он уже занес лапу для смертельного удара. Девушки прижались друг к другу в истерике. Юноша с ужасом уставился на свои руки. Тяжело дыша, он вспоминал все те кошмары, что ему пришлось увидеть. Столько смертей, столько боли…

Силуэт Охотника он заметил в последний момент. Дуло пистолета злым роком уставилось на него. Витя едва успел дернуться, прежде чем раздался выстрел.