У каждого происходит момент, когда жизнь разделяется на «до» и «после». Вите казалось, что этот момент у него случился, когда он столкнулся в ту ночь с Омегой. Но сейчас, когда он прыжками несся к месту разворачивающейся трагедии, это все казалось пустяком. Его бросало в холод от одной лишь мысли, что через какие-то жалкие метры он наткнется на три трупа. В том числе — маленькой девочки. Если он не успеет, если остановится сейчас хоть на секунду, если произойдет самое худшее… Вот тогда его жизнь точно никогда больше не будет прежней.

Дальше все было как в замедленной съемке. Витя не мог дышать, все его органы будто парализовало и сжало железным кнутом. Впереди показались человеческие силуэты. Ликана не было. Неужели все? Осознание, что он опоздал буквально выбило из колеи. Юноша упал на колени, понимая, что сейчас из его груди вырвется крик настолько безумный, что его грудная клетка была готова сжаться. И лишь затем он услышал всхлипы. Это его словно отрезвило и заставило бежать дальше. Слава Богу, слава Богу!

Тамара Владимировна, горестно плача, обнимала своего мужа, левое надплечье у которого истекало кровью. Его рука безжизненным ошметком лежала рядом на снегу. Сам Матвей Сергеевич был без сознания. Отключился от болевого шока. Ранение было тяжелым, но не смертельным. Это хоть немного, но успокаивало. Даша вцепилась в маму, пытаясь спрятаться хоть где-нибудь от невидимой угрозы, которая почему-то отступила. Скрылась в ночи так же внезапно, как и появилась.

Соседка истерически закричала, когда Витя подбежал к ним. Не распознала его сразу. Подростку пришлось уворачиваться от летящих в него рук.

— Тамара Владимировна! Тамара Владимировна! — в голосе смешалось облегчение и отчаяние одновременно. — Это я, Витя Соколов! Из соседнего подъезда! Успокойтесь, пожалуйста!

Потребовалось время, чтобы пелена спала с ее глаз. Но она все еще непонимающе продолжала смотреть вокруг, непрерывно вздрагивая. Когда из кустов выскочили Макс с Сережей, та снова зашлась криком. У Даши на это уже не было сил. Она просто беззвучно тряслась, уткнувшись в маму. Отчаявшийся и перепуганный Витя не нашел другого выхода, кроме как влепить Чертковой легкую пощечину. Подействовало.

— Где оно? Где оно? — срывающимся голосом спрашивала Тамара Владимировна.

От вида оторванной руки Сережа позеленел. Отвернулся, пытаясь не вырвать. Макс смотрел на весь происходящий ужас с холодным спокойствием. Во взгляде даже не сквозила ярость.

— Все в порядке, слышите? Все позади, — успокаивающе повторял Витя, стараясь при этом самому не впасть в истерику. Какой толк в подобных словах, когда их произносящий сам готов разрыдаться, как девчонка? Вообще, Витя не думал, что какие-то слова сейчас в принципе применимы. Но какая-то его суеверная часть все же твердила свои правила поведения в экстренной ситуации.

«Витя, возьми себя в руки! Все хорошо, они живы!»

Матвею Сергеевичу нужно было срочно оказать первую помощь. Хотя бы наложить жгут. Медиков было ждать некогда. Легким движением руки Витя снял с себя ремень и наложил его поверх остатков одежды как можно ближе к месту расчленения. Обломки кости и оголенные сухожилия с мышцами пугали еще неокрепшую психику будущего врача. Лишь только чудом Вите удавалось хоть как-то здраво мыслить. Его сердце еще никогда не билось так громко. Голова кружилась. Он боялся, что того гляди упадет в обморок. Но он не мог себе позволить такой роскоши. Не сейчас.

— Он появился так неожиданно, — Тамара Владимировна начала постепенно приходить в себя. — Никто не успел понять… Оно схватило Матвея за руку и оторвало как… Что это было? ЧТО?

— Девушка, успокойтесь, — заговорил Макс, который единственный не потерял голову. — Что это было сейчас не имеет никакого значения. Главное, что Вы в безопасности.

— Мамочка, я хочу домой, — слабо пискнула Даша.

— Солнышко, скоро поедем, не переживай, — Тамара Владимировна неуверенно потрепала дочь по волосам. — Отвезем только папу в больницу. И все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо…

— Сделать это нужно как можно скорее, — сказал Витя, убедившись, что кровь он худо-бедно смог остановить. — Если есть возможность реплантации, то ее нужно произвести в ближайшее время.

— В его случае можно с этим не торопиться, — заявил Макс. — Как только руку пришьют, то клетки ликана начнут процесс регенерации. Через два-три дня будет как новенький.

— Макс! — укорил его Витя.

— Что? — удивился Макс. — Его укусили, если ты до сих пор не заметил. Сам должен понимать, что из этого следует.

— О чем вы говорите? — заикаясь, спросила Тамара Владимировна. — Скажите мне, что с моим мужем!

— Все потом, — отрезал Макс таким тоном, что желание ему как-то перечить отпало бы у любого. — Вы на машине, я правильно понял?

— Да, она за железной дорогой, — закивала женщина, боязливо смотря на молодого ликана.

— Отлично. Малой, берем мужика, вдвоем его дотащим. А ты, — он перевел взгляд на Сережу. — Возьми руку.

Сережу передернуло. Ему совершенно не хотелось возиться с оторванной конечностью. Но и отказаться он не мог. Поморщившись, он поднял ее со снега словно хрустальную. С нее капала все еще не остывшая кровь. Старательно отводя взгляд, он пошел следом за остальными.

Витя только сейчас начал анализировать ситуацию. Что заставило Омегу отступить? Он мог убить всю семью, не моргнув и глазом. И наверняка убил бы. Но почему-то не стал. Вряд ли он решил проявить милосердие. Что-то его спугнуло. Или же отвлекло. Он начал усердно вспоминать все, что он слышал. Но в той неразберихе было трудно за что-то зацепиться. Да и какая уже разница? Сейчас стоило надеяться на то, что они спокойно доберутся до машины. Омега вернется, Витя в этом ни на секунду не сомневался. Им стоило поторопиться. Но когда по сугробам несешь бессознательное тело человека, то в первую очередь акцент необходимо смещать на аккуратность транспортировки. Поэтому Вите с Максом то и дело приходилось оборачиваться на каждый шорох.

Тамара Владимировна несла дочь на руках. Ей было очень тяжело. Даша весила около тридцати килограммов, что для женщины было уже непосильной ношей. Но она держалась. Несмотря ни на что, она крепко прижимала ее к себе, словно боялась, что если она отпустит, то нечто выскочит из леса и утащит ее к себе.

— Папа говорил, что монстров не бывает, — всхлипнула Даша.

— Не бывает, солнышко, не бывает, — подтвердила Тамара Владимировна. — Все будет хорошо, слышишь? Ты только подожди немного.

— Папа из-за меня потерял руку, — взвыла Даша.

— Нет-нет, что ты, — Тамара Владимировна прижала дочь еще крепче. — Ни в коем случае не из-за тебя. Тем более, ты же слышала, что сказал тот дядя? Врачи пришьют ему руку, и все с ним будет хорошо.

Каждое ее слово ноющей болью отзывалось в Витином сердце. Хорошо с ним точно не будет. Матвею Сергеевичу теперь суждено было стать ликаном. Это значило, что при любом раскладе он должен был покинуть семью. Надолго или нет — вопрос времени. Как скоро он научится себя контролировать. И научится ли вообще.

— Макс, — шепнул Витя. — Вы же о нем позаботитесь?

— Это не мне решать, — пожал плечами он. — Последнее слово все равно будет за Игорем.

— Ну, ты же поспособствуешь?

— Слушай, Вить, — нетерпеливо отозвался он. — Община не резиновая. Мы не можем приютить у себя всех ликанов, как бы утопично это не звучало. Я постараюсь. Обещаю лично тебе. Но я ничего не гарантирую.

— Спасибо и на этом, — вздохнул Витя. — Не хотелось бы, чтобы мои предки завершили то, что Омега начал.

Переход через пути был самым тяжелым. Фонари ярко осветили всю компанию. Витя искренне надеялся, что на платформе сейчас никого не было и что мимо не будет проезжать патруль. Со стороны бы это все выглядело, мягко сказать, подозрительно. Идут двое парней и несут окровавленное тело без одной руки. Третий несет эту самую руку. И женщина с ребенком на грани нервного срыва. Зрелище, которое бы явно заинтересовало полицию.

Пройдя через подлесок, они наконец уперлись в старенький «Ниссан». Только тогда Тамара Владимировна наконец выпустила Дашу. Та встала как вкопанная, боясь пошевелиться.

— Мы машину не стали закрывать, не думали, что отойдем надолго, — пробормотала Тамара Владимировна. — Давайте Матвея аккуратно тогда на заднем расположим. Умоляю вас только, не навредите ему!

— Тамара Владимировна, все под контролем, — заверил ее Витя. — Вы пока достаньте аптечку. Нужно наложить повязку. И поищите пару полиэтиленовых пакетов, чтобы мы могли упаковать… эммм… руку Матвея Сергеевича.

Кивнув, та поспешно выудила из бардачка аптечку. Витя, пытаясь вместе с Максом уложить пострадавшего мужчину как можно более комфортабельно, отчаянно цеплялся за остатки здравого смысла, чтобы окончательно не свихнуться на всем этом поприще. Сережа же всей душой ждал момента, когда ему, наконец, вручат пакеты для руки. Конечно, если бы он знал, чем все это обернется, то все равно бы пошел со своим другом хоть на край света, это даже не обсуждалось. Но все же происходящее было настолько жутким для него, что какая-то его часть предпочла бы сейчас оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Поэтому, когда Тамара Владимировна трясущимися руками протянула ему полиэтилен, то бедному Сереже пришлось сжать горло, потому что с губ чуть не сорвался смех облегчения. А это было бы ой как не к месту.

Макс подошел к Даше, которая, понурив голову, села на переднее сиденье. В руках она держала клетку-переноску, где, шурша, бегало маленькое нечто серого цвета. При виде животного Макс непроизвольно улыбнулся.

— Это кто у тебя? — миролюбиво спросил он.

— Это Черничка. Джунгарский хомяк. Мне папа купил сегодня, — она подняла на него красные от слез глаза. — Он точно не умрет?

— Конечно нет, — уверенно ответил Макс. Ребенок не должен был потерять надежду. — Я тебе даже больше скажу — он теперь станет лучше, чем обычный человек.

— Это как? — Даша проявила неожиданный интерес.

— Нууу, — призадумался Макс. — Как бы тебе объяснить… Он сможет видеть лучше. Слышать. Станет сильнее.

— Мы слышали, что в лесу живет чудовище, — осипшим голосом прошептала она. — А мои одноклассники то и дело рассказывали жуткие истории про оборотня. Я лишь краем глаза видела того, кто напал на папу, но он был похож на волка. Мой папа теперь станет оборотнем?

Макс прикладывает указательный палец к губам и утвердительно кивает.

— А он будет тоже убивать людей? — спрашивает Даша с ужасом в голосе.

— Совершенно не обязательно, — тут же ответил Макс. — Не все оборотни чудовища. В большинстве своем это такие же люди. Со своими проблемами, радостями и переживаниями. Просто слегка другие. Твой папа останется твоим папой. Просто ему нужно будет помочь.

— Макс, все готово! — окликнул его Витя.

— Хорошо. Вы двое идите тогда домой, я отвезу их в больницу.

— У тебя есть права? — недоверчиво уставился на него Сережа.

— Конечно есть, я еще в универе когда учился их получил, — фыркнул Макс. — Тамара, где ключи?

— У Матвея в куртке были, сейчас, — опомнилась она. Залезла в один карман. Потом в другой. Ее глаза наполнились слезами.

— Их нет, — обреченно констатировала она неутешительный факт. — Боже, их нет. Их нет!

— Вы везде посмотрели? — уточнил Витя, предупреждая новый приступ панической атаки.

Тамара Владимировна утвердительно кивнула головой. Не выдержав, Витя издал какой-то странный, не похожий ни на что человеческое, стон. Вряд ли кто мог из них мог завести машину без ключей. Ситуация из кошмарной, но худо-бедно решаемой, стала уже приобретать черты безысходности. Матвей Сергеевич все не приходил в себя. На счету была уже каждая секунда времени.

— Наверное, когда Омега напал, то он мог их выронить. Или когда вы его несли… Черт, да почему все всегда так происходит!? — Сережа перешел на крик. Его дыхание участилось, в глазах — страх. — Простите, простите, я просто не могу. Мне страшно. Это уже ни в какие ворота не лезет, вашу гребаную мать!

Макс на пару секунд закрыл глаза. Посмотрел на подростков. Затем на Чертковых. Он должен был что-то предпринять. Сейчас же. Иначе они все пропадут. Вызывать скорую было не вариант — пока они из города доедут, пройдет целая вечность. Мужчина может умереть. А Белоомутская пародия на поликлинику не то, что руку пришить не сможет, даже элементарно рану нормально продезинфицировать. Макс навострил уши — где-то вдалеке он слышал голоса. Слабый звук мотора. Ну конечно! Нужно срочно бежать на поиски хоть кого-нибудь. Не могут же они одни быть сейчас вне дома. Здесь, на окраине, возможно. Но если Максу добраться до центра, то там еще можно выцепить помощь. Объяснить ситуацию. Люди не откажут. В конце концов, он может и силой заставить…

— Так, шпана, я за помощью, — громко сообщил он. — Сидите здесь, следите за пострадавшим. Вы в медицине шарите, так что разберетесь, если что.

— Какой помощью? — переспросил Витя.

— Да любой, — уже на ходу ответил Макс. — Это же Белоомутск, тут не может никто ночью не шляться просто по определению. Я мигом!

Витя смотрел на удаляющегося Макса и понимал, что теперь ему становится еще страшнее. При нем он как-то чувствовал себя увереннее. Больше всего он боялся, что Омега вернется за ним. И тогда здесь будет кровавая баня. Он смотрел в сторону леса и буквально в каждом кусте видел силуэт ликана. Шум ветра становился его рычанием. Витя живо представил картину, как Омега выпрыгивает из-за путей, знаменуя собой скорую смерть. И кровь. Она повсюду. И на его руках… Он не должен быть здесь. Должен быть на отдалении. Сережа справится. Наверняка. Неужели он просто так его оставит? Вите, даже на секунду подумав об этом, испытал к себе чувство глубокой неприязни. В каком ключе Сережа начнет думать о нем после такого трусливого побега? Ключ… Точно! Он может попытаться найти ключи от машины по запаху! Как он сразу до этого не додумался? Ведь неизвестно, сколько провозится Макс. А так он и сможет людей вокруг обезопасить и попытаться сделать хоть что-то полезное.

— Я пойду поищу ключи, — шепнул он Сереже. — По крайней мере, попробую. Будь тут. Если что — кричи.

— Оставишь меня одного? — вскинулся тот.

— Толку от того, что мы тут штаны просиживаем? Матвею Сергеевичу от этого лучше не станет. А с помощью нюха ликана у меня будет реальный шанс отыскать эти чертовы ключи. Ты, вон, пока Дашу успокой. У тебя как-то с детьми всегда лучше общаться выходило.

— Вить, только умоляю, давай быстрее, — от переизбытка эмоций Сережа схватил его за плечо. — Долго не ищи. Не найдешь, так не найдешь. Тем более, не забывай, что этот все еще там. Я уже, честно тебе говорю, совершенно не горю желанием с ним пересекаться.

Кивнув, Витя поспешил по следам, оставленным ранее. Конечно, ключи были обронены явно не на поселковой стороне. Нужно было идти в лес. Навстречу чудовищу.

Витя проклинал судьбу. В который раз он задавался вопросом, почему все это произошло именно с ним? Чем он заслужил это все? Неужели это расплата за грехи его родителей, которые, и это было очень больно признавать, убийцы? Он никогда не отличался особой религиозностью, но теперь волей-неволей посещали мысли о том, что если наверху кто-то и существует, то у Него очень скверное чувство юмора.

Витя старался отвлечься, на ходу пытаясь играть в слова. Это помогало. Сосредотачивало голову на чем-то, что хоть не ввергало в первобытный ужас. И рассасывало чувство давящей тишины вокруг. Внутренний голос тоже ведь под определенным углом можно считать за источник звука.

В небе показался слабый полумесяц. Служивший единственным источником света, он казался сейчас подобием спасительного маяка, на который держат курс уже отчаявшиеся и потерявшие веру в спасение из бушующих вод моряки. И пусть даже месяц, по понятным причинам, был вне досягаемости, но он разгонял тьму. И не только тьму естественную. Его свет успокаивающим бальзамом ложился на душу Вити. Почему-то, смотря на него, казалось, что все будет хорошо.

«Как у Гоголя, блин, — подумал Витя. — Упаси Господь того чертилу, который его сейчас удумает похитить. Выпорю розгами. Из еловых, чтоб их, веток».

Он уже почти добрался до места нападения Омеги, как резко остановился. В снегу что-то блеснуло. Он искренне надеялся, что это ключи. Витя уже было нагнулся за этим предметом, но внезапно резкий хруст снега заставил его замереть. Все, что произошло дальше было настолько быстрым, что со стороны было даже сложно понять, что к чему. Но в Витиной голове это можно было разбить на слайды, подобно презентациям, которые он периодически готовил для занятий.

Вот в первом слайде на него выпрыгивает Омега. Дальше — когтистой лапой наносит удар. Витя тут же ощущает, как рвется его щека, а рот наполняется кровью. В третьем слайде Омега хватает его за свитер и одной рукой швыряет об сосну. Витя слышит, как его позвоночник неприятно хрустит. Боли он не чувствует. И вот, финальный слайд, ликан нависает над ним, сверля своими желтыми глазами. Слышатся ужасающие гортанные звуки. Под их натиском Витя начинает чувствовать, как меняется его тело.

Он пытается закричать, но не может. Ему больно. Он катается по земле, извиваясь подобно рыбе, выброшенной на берег. Кожа сползает с мяса, освобождая грубую шкуру оборотня. Краем глаза он видит, как Омега чуть отдаляется. Смотрит за ним. В голове у Вити, помимо его собственных хаотичных мыслей появляется один четкий голос.

«Ты должен убить их всех!» — велит он.

Витя был уже больше ликан, чем человек. Но в остатках человеческого разума голос ему кажется смутно знакомым. От этого он передумывает нападать сразу. Силится вспомнить. Но тщетно.

«Зачем?» — ликан подозрительно смотрит на гиганта напротив. Он и раньше сталкивался с другими подобными ему. Но предыдущий его ограничивал. Ставил какие-то рамки. А этот дает ему волю. Почему? Какие цели все они преследуют?

«Люди по ту сторону хотели тебя убить, — Омега почти вплотную подходит к нему. — Я несу за тебя ответственность. Ведь ты — член моей стаи».

«Почему я этого не помню?» — растерянно спрашивает ликан, поднимаясь, наконец, с земли. Черноватая, местами слипшаяся, шерсть в крови и снегу.

«Верь мне, — голос Омеги звучит весьма доверительно. — Ты должен отомстить им. За всех нас. За каждого волка. Сделать так, чтобы их поганые сердца остановились. Содрать скальп с их лица. Выпотрошить, разорвать на мелкие кусочки».

Ликан мнется. Он сомневается, что это необходимо. Но если люди по ту сторону действительно плохие и хотели его убить, то они докажут это, попытавшись снова. И тогда он выпустит когти. Плохие люди враги волков.

Взяв след, оборотень потрусил в сторону железной дороги. Омега смотрит ему вслед и довольно улыбается, насколько позволяет анатомия звериной морды.

Ориентироваться посреди ночи среди хрущевок было куда сложнее, чем среди леса. Хоть Макс и успел выучить Белоомутск вдоль и поперек за все то время, что он жил по соседству, иногда он сбивался с толку. Сюрреализм какой-то — в огромном лесу чувствовать себя увереннее, чем в маленьком ПГТ. Там инстинкты сами вели его нужной дорогой, будто перед глазами стояла карта, как в тех играх с открытым миром. Особенно в облике волка. Он мог выследить любую живность, найти любое растение буквально за считанные минуты. Игорю не приходилось даже особо усердствовать, обучая его этому. А среди бетона и камней эта самая карта будто отключалась, словно в настройках игры выставили максимальный уровень сложности.

Приходилось ориентироваться на слух. Макс жалел, что не мог превратиться — так было бы намного проще. Но все же, спустя минут десять панических метаний, ему удалось уловить чей-то смех из двора неподалеку. Судя по всему — молодые ребята, чуть старше Вити с его другом. Не очень трезвые, но это сейчас не имеет ровным счетом никакого значения. Главное — чтобы у них была машина.

Он уже переходил дорогу, когда ему в глаза ударил свет мигалки. Патруль. Макс усмехнулся своему везению. Это было даже лучше, чем подвыпившая молодежь, которую еще и уговаривать наверняка пришлось бы.

Он отчаянно замахал руками, останавливая патрульную машину. Та, будто без особой охоты, притормозила около ликана. Оттуда выползли двое явно раздраженных полицейских. Макс уловил это по их явно не дружественным выражениям лиц. Уже на подсознательном уровне начал понимать, что лучше бы добрался до подростков.

— Ты чего под колеса бросаешься, придурок?

— Там человеку помощь нужна, срочно, — тут же пояснил Макс, опустив заданный полицейским вопрос.

— Слушай, да он вмазанный, по ходу, — криво усмехнулся второй, чуть ниже ростом своего напарника. — Ты на глаза его посмотри.

Макс недоуменно уставился на полицейских. Судя по тому, как недобро оскалился высокий, стало понятно, что с этими разговор ведется только в денежном эквиваленте. И кто там недавно рассуждал о везении?

— Послушайте, — продолжил Макс, стараясь выглядеть максимально добродушно. — Там человек кровью истекает, руку оторвало, его срочно в город нужно. Я даже с вами поеду, только прислушайтесь, ради Бога!

— Конечно, поедешь, только в отделение, — примирительно осведомил его высокий. — Там и выясним, кому там руку оторвало, кому ногу.

— И на каком же таком основании? — спросил Макс, ища пути к уже необходимому отступлению.

— Нарушение комендантского часа. А если сейчас же не сядешь, то еще и за оборот наркотических веществ, — улыбался низкий, любезно открывая дверь. — Помощь, надеюсь, не нужна будет?

Бежать сейчас было не вариантом. Для начала — сбить с толку. А дальше уже скрыться где-нибудь в подворотне. Уж это Макс умел.

— Смотрю, погоны совесть заменили? — ненавязчиво поинтересовался он.

— Садись давай! — низкий тряхнул Макса за шиворот, за что тут же поплатился. Ликан, стараясь прикладывать минимум усилий, хоть и очень хотелось приложиться по полной, оттолкнул мента. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы тот весьма комично сел на внушительных размеров пятую точку. Высокий растерянно смотрел на происходящее, явно не ожидая, что не такой уж крупный с виду задержанный так легко положит его напарника. Опомнился, когда беглец уже нырнул в ближайший двор. Крикнул что-то про сопротивление аресту, включил мигалки, но Максу уже было глубоко плевать, что там кричат ему эти клоуны. Подбежав к первому попавшемуся подъезду, дернул дверь на себя, даже не обратив внимания на магнит, и только тогда позволил себе расслабиться.

Черт знает что! Оставалось надеяться, что эти двое не видели, куда он нырнул. Прямой конфронтации с полицией совершенно сейчас не хотелось. Его ждут, надеются на него, а он по подъездам ныкается, как школьник. Теперь еще неизвестно, сколько здесь проторчать придется. Разозлившийся Макс даже по началу не услышал голосов сверху:

— Да мы просто погреться зашли, чего такого-то?

Так, люди. Это вселяло хоть какой-то оптимизм. Макс, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на голоса. На седьмом этаже, прижавшись к подоконнику, стояли два молодых пацана. Напротив них возвышался с грозным видом мужик в домашних тапочках.

«Помпонов только не хватает», — сарказм сейчас был неуместен, но Макс ничего не мог с собой поделать.

— Да блин, мужик, не мы же тут намусорили, просто стоим, болтаем, не мешаем даже никому, — как-то без особой уверенности утверждал один из пацанов.

Ясно. Парням стало холодно, зашли в подъезд. А мужик был явно из консервативных. Ну, причина злиться у него была. Даже без волчьего нюха можно было почувствовать запах дыма. Хотя, пепельница, судя по количеству окурков, стояла на подоконнике уже давно. Может и не эти курили.

— Я вам сейчас обоим морду набью. Повторяю последний раз — собрались и вышли! — громыхал мужик. Заметив Макса, тот с вызовом повернулся к нему. — А ты еще кто?

— Волк в пальто, — обронил он. В принципе, это было правдой.

— Я тебя тоже не знаю, бородатый, — двинулся тот к Максу. — Развернулся и вышел из подъезда!

— Выйду, обязательно, подъездный пионервожатый, только мне сперва машина нужна, — как можно более спокойно ответил Макс. — Человек умирает, нужно в город срочно везти!

— Какой еще человек? Обкурился что ли?

Макс закатил глаза. И откуда только у местных такая маниакально-навязчивая фобия наркоты? Потеряв всякое терпение, он подошел к мужику и, ловко увернувшись от весьма хорошо поставленного удара, прижал того к стенке. Пацаны при этом, знатно офигев, молча наблюдали за происходящим.

— Повторяю, — в голосе Макса уже слышалась почти что угроза. — Мне нужна сраная тачка. В паре минут езды отсюда умирает от кровопотери человек. Ему оторвало руку. Левую. Нужно срочно отвезти его в город, в больницу. Не переживай, за рулем будешь именно ты, водитель из меня такой себе. С меня потом причитается. Я доходчиво объясняю?

Скукожившийся мужик отчаянно закивал:

— Хорошо-хорошо! Я тебя услышал! Тачка есть! Можно я хоть ключи возьму и ботинки надену?

Удовлетворенно улыбнувшись, Макс отпустил местного надзирателя. Внутри у него стояло облегчение. Все позади. Он справился с задачей.

«Ну, как обычно, в общем-то», — самодовольно подумал он.

— Ты извини за грубость, конечно, — ему даже стало немного стыдно. — Просто правда срочно помощь нужна.

— Да я уже понял, — прохрипел мужик. — Тебя как звать-то?

— Макс.

— Валера, — ответил тот уже из квартиры.

— Давай-давай, Валера, настало твое время, — тихо вздохнул Макс, переводя взгляд на пацанов. — Так, для вас у меня тоже поручение есть. Сейчас идете и пасете ментов во дворе. Если что — тут же мне маякнете. Ферштейн?

Пацаны оживленно закивали и поспешили вниз. Довольный Макс остался ждать Валеру, не без улыбки отметив, что парни решили, будто он какой-то криминальный авторитет прямиком с бандитских разборок.

«Надеюсь, что у Витька с Серегой все в порядке».

Сережа докуривал уже третью сигарету подряд, нервно вглядываясь при этом в сторону, куда ушел Витя. Его не было уже довольно долго. Куда-то пропал и Макс. Тамара Владимировна сидела неподвижно, держа на коленях голову мужа, который, хоть к какому-то счастью, все еще не приходил в сознание. Вся ее одежда, как и сиденье «Ниссана», были вымазаны кровью. На всякий случай Сережа пару раз проверил пульс мужчины — он был жив, но в очень критическом состоянии. Попасть в больницу ему было необходимо в ближайшие пару часов. Иначе до рассвета он может уже и не дожить. Сережа об этом услужливо промолчал, понимая, что все и так хуже некуда. Если сейчас снова разжечь огонь паники — пиши пропало. Даша сидела на переднем сиденье, поглаживая хомячка. Переноска была у нее в ногах. Сережа видел, как с ее глаз до сих пор капают маленькие слезы. Бросив окурок под колеса и с надеждой взглянув еще раз в лесную темень, юноша подошел к ней. Присев на корточки, предельно осторожно коснулся пальцем хомяка, поглаживая по маленькой головке.

— Это у тебя джунгарик? — поинтересовался он.

— Угу, — Даша надула губки, сильнее сжав при этом несчастное животное. Хомяк при этом испуганно пискнул.

— Аккуратнее, раздавишь, — добро предостерег Сережа. — Ты ведь знаешь, что у джунгариков есть предрасположенность к сахарному диабету?

Даша отрицательно махнула головой. Одна из ее косичек при этом растрепалась, так что волосы торчали во все стороны.

— Чтобы этого избежать стоит исключить из рациона продукты, обогащенные моносахаридами. Там, фрукты, некоторые овощи. Можешь потом посмотреть в интернете. Тогда он у тебя сможет дожить аж до трех лет, представляешь?

— Я сейчас больше всего хочу, чтобы мой папа дожил до утра, — прошептала Даша.

— Понимаю, — сглотнув, ответил Сережа. Хотел успокоить ребенка, но, кажется, сделал только хуже. — Скоро Витя вернется. Или Макс. И мы сразу отправим вас в город.

Со стороны леса послышалась чья-то поступь. Сережа с опаской выглянул из-за машины. В темноте было плохо видно, но очертания Витиной одежды он узнал сразу.

— Ну наконец-то! — выдохнул Сережа и пошел навстречу другу. — Макс еще не возвращался. Ты нашел…

Он похолодел, когда до него донеслось угрожающее рычание. И ведь он даже не обратил внимания на странную походку своего друга!

— … ключи…

Осознание пришло мгновенно. Два буравящих его глаза ликана были уже лишь ненужным подтверждением. Витя превратился. И настрой его был явно не самым дружелюбным.

Сережа попятился назад к машине, не сводя глаз с оборотня, который неспешно шел в их сторону. Тот замер, изучая поведение человека напротив него, от которого несло страхом. Не похож на угрозу. Но на всякий случай в этом стоило удостовериться. Фыркнув, ликан продолжил свое шествие к автомобилю.

— Сереж, все хорошо? — обеспокоенно спросила Тамара Владимировна, когда тот, не прекращая смотреть в одну точку, сел на водительское сиденье.

— Даш, закрой дверь со своей стороны, — тихо, почти не разжимая губ, попросил он.

— Что-то случилось? — переспросила она.

— Закрой. Чертову. Дверь, — повторил Сережа.

Тамара Владимировна наконец посмотрела в сторону Сережиного взгляда. И закричала от ужаса. Она увидела тварь. Ту самую тварь, которая напала на них. Оно вернулось.

Для ликана это было словно знаком. Он рванул с места, как бывалый спринтер. Сережа едва успел закрыть дверь, прежде чем разъяренное чудовище врезалось в нее лбом, оставив там большую вмятину.

«Черт, еле успел», — подумал он, откинувшись на спинку авто. Сердце того и гляди готово было выпрыгнуть из груди.

Оборотень не хотел сдаваться так просто. Свирепо и изумленно уставился на «Ниссан», который сейчас был единственным препятствием, разделяющим его и людей. Было неприятно, когда он со всей дури влетел в его стальной корпус. Впредь ему стоило быть аккуратнее.

Он снова атаковал автомобиль. Словно проверял на прочность. Сережа зажмурился, когда дверь еще больше вдавилась внутрь. Он боялся, что еще один удар, и она не выдержит, слетит с петель. И тогда ликан, внутри которого сейчас его друг, лучший и единственный друг, вытащит его на снег и разорвет. А затем доберется до остальных… Даша сжалась в маленький комок, не выпуская из рук хомяка. Тамара Владимировна сидела с расширенными глазами, уже не в силах кричать. Сережа, не осознавая своих действий, схватился за рукоять пистолета. У него может просто не остаться выхода…

Но ликан не стал предпринимать третью попытку удара в то же место. Хрюкнув и припав на четвереньки, тот, видимо, решил попытать удачу с другой стороны. В лобовом стекле Сережа видел лишь оттопыренные волчьи уши, когда он менял позицию.

— Сереж, что это? — нашла в себе силы Тамара Владимировна.

— Это оборотень… — ответил тот скорее машинально. Все, о чем он мог думать — как выбраться отсюда живым. Всем им. И постараться успокоить Витю без кровопролития.

— Что ты такое говоришь? — лицо Тамары Владимировны, и без того мертвенно-бледное, стало уже больше похожим на череп.

— Оборотень это! Волк-оборотень! — сорвался Сережа. — Что тут, блин, непонятного?!

Новый толчок сотряс автомобиль. В окне появилась оскаленная морда ликана. Он внимательно смотрел на Дашу. Его зрачки периодически стреляли туда-сюда, сопровождая движения ползающего по ее рукам хомяка. Плотоядно облизнувшись, ликан провел когтями по стеклу. От резкого звука все в машине зажали уши. Джунгарик при этом шмякнулся на ножной коврик и тут же юркнул под сиденье. Даша, оставшись без единственного, что придавало ей хоть каких-то сил, горько заплакала:

— Я хочу домой! Мама, когда все это кончится? Я очень хочу домой! Помоги мне, мама!

Сережа внимательно следил за реакцией ликана. Она была очень странной. Он прижал уши, глаза потускнели, а верхние веки слегка приспустились. Он знал, что у собак такое поведение можно наблюдать, когда животное впадает в депрессию или просто грустит. Неужели ликан сейчас проявляет признаки эмпатии? Видимо, Витя внутри монстра все еще сражается. Это вселяло крохотные частицы надежды.

Ликан завыл. Вой этот казался еще отвратительнее, чем скрежет по стеклу. Затем снова уставился внутрь салона. Горящие глаза смотрели поочередно на пленников, словно он чего-то выжидал. Сережа ждал нового удара по машине, но такового не последовало. Вместо этого оборотень прыгнул на капот и ткнулся носом в лобовое стекло. Его огромные клыки были в сантиметрах от Сережиного лица. Подросток никогда не был так рад такой простой вещи, как лобовуха.

— Почему на нем Витина одежда? — спросила Тамара Владимировна, боясь своей собственной догадки. Если оборотни реальны, а в этом сомневаться больше не приходилось, то, получается, что Витя…

— Потому что это он, — с тяжелым сердцем ответил Сережа. — Монстр, что напал на Вашего мужа, это он напал тогда на Витька. Но мой друг не такой, как он. Он не убийца. Вы посмотрите на него — он не стремится напасть. Он, скорее, проявляет любопытство. Конечно, лучше от этого нам не становится, но все же…

Ликан продолжал восседать на капоте. Слюна обильным потоком лилась на стекло. Сережа смотрел прямо ему в глаза, незаметно продолжая держать руку на пистолете, словно готовясь к дуэли. Хотелось бы ему знать, о чем думает сейчас его друг в волчьей шкуре. Если думает вообще. Когда Витя так превратился в прошлый раз, то действовал инстинктивно, как зверь. Сейчас трудно было сказать наверняка. Может, какие-то примитивные мысли и были в голове ликана. Но лишь на уровне маленького ребенка.

— Вить, ты меня слышишь? — спросил он ненамеренно строгим тоном.

Ликан повел ушами. Услышав знакомое имя, тот почувствовал себя неуютно. Разум начал воспроизводить обрывки фраз, какие-то образы. Почему-то среди этих образов было и лицо человека, который сидит в этой защищенной штуке. Авито… автома… автомобиль! Он вспомнил, что это!

— Да, ты меня слышишь, — медленно кивнул Сережа. — Давай-ка ты слезешь сейчас с капота, лады?

Он и не надеялся, что ликан просто так выполнит его просьбу. Она была больше вызвана отчаянием. Ликан это уловил. Он вновь прижался мордой к стеклу. Шершавым языком провел по его поверхности. А затем ударил его лбом. Стекло «Ниссана» пошло трещинами. До Сережи донеслось довольное урчание. Монстр явно гордился своей сообразительностью.

«К черту!» — решил Сережа и со всех сил надавил на гудок. Ликан, словно человек, зажал уши своими лапами, потеряв при этом равновесие и упав наземь.

— Прости, Витек, но мне сейчас хуже, чем тебе, — прошептал он.

Тряся мордой, ликан злобно уставился на человека в водительском сидении. Клацнув челюстью, он уже готов был к новому прыжку, но повторный гудок болью отозвался в его чувствительных ушах. Он взревел, отступая от источника неприятного звука. Сережа все жал и жал, понимая, что он уже перебудил этим добрую половину Белоомутска. Оставалось надеяться, что никто не прибежит, горя праведным гневом, начистить морду неадекватному водиле.

В Сережиной голове созрел план. Настолько безумный и рискованный, что он до конца так и не понял, как вообще смог на это решиться. Когда оборотень был уже на достаточном для безопасного маневра расстоянии, Сережа выскочил из «Ниссана» и как ошпаренный побежал в сторону железной дороги.

— Чтоб ни звука! — крикнул он на ходу оставшимся в салоне. — Эй, дружище! Помнишь, в салки в детстве играли? Ты водишь!

Ликан смотрел на убегающего с весьма смешанными чувствами. Его природа гнала его в погоню. Все ведь до боли элементарно — если что-то бежит, то это нужно догнать. И может быть даже съесть. Но его голос — он узнавал его. Где-то в глубине души он чувствовал, что обладатель этого голоса — кто-то родной и близкий. Почему тогда он сделал ему больно? Разве это правильно?

Перед глазами пронеслась картина — он маленький человек, который покинул свой дом. Переехал вместе с родителями черт знает куда. Идет в школу. Все на него смотрят. Учительница, которая кажется такой большой и строгой, сажает его за единственное свободное место рядом с другим мальчиком. У него на парте — фигурка Человека-Паука, которую загораживает от зоркого глаза учительницы учебник. Он говорит, что она ему помогает сосредоточиться. Тот в ответ неуверенно улыбается. А затем мальчик говорит одно слово. Кажется, это его имя.

Выйдя из транса, ликан завывает и кидается за человеком, который все еще находится в поле зрения. Снег замедляет движения, но он достаточно ловок, чтобы продолжать разгоняться. Человек стоит. Смотрит. Ликан вспоминает, как он давил на кнопку, которая издает неприятный звук. Нутро наполняется злобой. Еще каких-то пара метров.

Внезапно человек достает что-то из-за спины и направляет в его сторону. Оборотень инстинктивно тормозит. Эта штука — от нее веет смертью. Ее прямое назначение — убивать. Убивать таких, как он. Ликан с ненавистью смотрит на эту отвратительную вещь.

— Знаешь ведь, что это, Вить? — спрашивает человек.

Опустив голову, ликан фокусируется на том, что у человека в руках. Он действительно знает, что это. И вспоминает, что сам дал ему эту вещь, когда был человеком. Зачем?

— Мне достаточно спустить курок и все, ты ведь это понимаешь? — в голосе у человека — отчаяние. Ликан при этом удивленно наклоняет голову. — И все кончится. Я спасу тех людей в машине. Спасу себя. И твою душу, черт тебя побери!

Его руки дрожат. Он загнан в угол. А любое существо, загнанное в угол, способно на все, что угодно. Даже на самые отвратительные поступки. Даже на убийство.

Когда рука у человека дернулась, то ликан не почувствовал страха. Он даже не закрывает глаза. Если бы на его морде могли отображаться эмоции, то на ней можно было разглядеть лишь дикую смесь ненависти и сожаления. Смерть его не пугала совершенно. Волчья природа знала, что это естественный процесс. И в смерти нет ничего страшного. Неумолимый путь, который проделывает любое живое существо. Давая при этом возможность жить другим. Стоит ли ее бояться? Нет, ни капельки.

Но смерть не наступила. Человек отбрасывает ее орудие в сторону. И затем поднимает руки вверх, давая понять, что в них больше ничего не осталось. Они пусты. Абсолютно. Для оборотня такое поведение становится непонятным. Тот другой ведь говорил, что люди опасны…

— Но я не буду, — продолжает он, смотря на ликана без капли страха. — Видишь, я не причиню тебе вреда! И никогда бы не смог. Ты для меня дороже всех, Вить. Единственный, кто в началке не считал чем-то зазорным общаться со странным мальчиком, обожающим супергероев. Я не знаю, кем бы я сейчас был, если бы не ты. Если бы не твоя поддержка. Твоя рассудительность. Даже твое занудство и правильность до скрежета в зубах. Ты для меня не просто друг. Ты для меня как родной брат. Конечно, не такой симпатичный, особенно сейчас, без обид уж только, лады? Я просто хочу, чтобы ты понимал, кто ты есть на самом деле. И это твое начало — оно должно быть выше зверя, который внутри тебя. Но, если я ошибаюсь…

Сережа, не опуская руки, подходит к ликану максимально близко, почти вплотную. Он ощущает на своих щеках его горячее дыхание.

— … то я готов умереть. А готов ли ты к моей смерти, Витя?

Оборотень удивленно хлопает глазами. В голове яркой звездой вспыхивает имя — Сережа Тихонов. Его сосед. Его одноклассник. Его лучший друг. Вити Соколова.

Спина оборотня выгибается. Он жалобно скулит, когда шерсть втягивается в кожу, будто тысяча иголок. Десна кровоточат при смене клыков на обычные, человеческие зубы. Витя почти падает, но Сережа вовремя хватает его.

— Ты… точно псих… — Витя все еще с трудом вспоминает человеческую речь.

— С кем поведешься, как говорится, — улыбается Сережа.

— Омега напал на меня, как-то превратил, я ничего не мог… — начал было оправдываться Витя.

— Все в порядке, — несмотря ни на что, Сережин голос все еще немного дрожит. Но он старается говорить как можно мягче. И он буквально не может поверить, что его сумасшедший план увенчался успехом. Он не успел придумать ничего умнее, кроме как прибегнуть к самопожертвованию. Почему-то ему показалось это разумным. Кто бы только мог подумать. — Я так и понял.

Витя вспоминает каждую секунду того, что он делал, будучи волком. С каждой новой картинкой в голове его все больше и больше пронизывает отвращение к самому себе. Он думал об этом весь день. Но подсознательно все еще колебался. Но теперь сомнений нет больше никаких — от ликантропии необходимо избавляться. Если кого-то устраивает такая жизнь — ради Бога! Но не его.

На горизонте зажигается свет фар. Помощь. Наконец-то помощь. Обессиленный Витя смотрит на приближающийся автомобиль, глухо рыдая. Все позади.

Сережа помог ему доковылять до «Ниссана». Макс уже вместе с каким-то мужчиной перетаскивают Матвея Сергеевича. Витя слышит, как тот еле стонет. Пришел в себя. При виде подростков Макс слегка дергает бровью, но больше никак не реагирует. Почему-то Вите показалось, что он уже в курсе обо всем произошедшем, хоть это и было невозможным.

Тамара Владимировна сидит на переднем сиденье, с Дашей на коленях. Когда она сталкивается взглядом с Витей, то невольно вздрагивает. Ей правда хочется подойти к нему, но ноги, которые сейчас больше напоминают два атавизма, не слушаются. Тогда Витя подходит сам. Даша крепко-накрепко вцепилась в маму.

— Все хорошо, он нас не обидит, — шепчет она.

— Мне… Я даже не знаю, есть ли в мире слова, которые бы описали всю ту вину, которую я сейчас чувствую, — через силу говорит Витя.

— Ты ни в чем не виноват, — выдержав паузу, отвечает Тамара Владимировна. — Ты такая же жертва. Я не держу на тебя зла. И Даша тоже. Просто ей очень страшно. Но она простит тебя. Я обещаю. Но можешь и ты кое-что обещать?

— Что угодно, — Витя готов сделать все, что Тамара Владимировна попросит.

— Обещай, что тварь, которая чуть не убила моего мужа сдохнет, как подобает бешеной псине, — неожиданно свирепо говорит она.

Витя кивает. Краем глаза замечает, что около колеса шуршит что-то маленькое. Поймать хомячка не составило особого труда.

— Кажется, он твой, — протягивает он Даше зверька.

— Черничка! — радостно кричит она. Лишь когда хомячок оказывается в ее ладошках, переводит испуганные глазки на Витю. — Спасибо…

Вите становится тяжело дышать. Когда мужчина, которого привел Макс, говорит, что они готовы ехать в город, то он ощущает непреодолимое желание поехать вместе с ними. Но он там не нужен. Оставшуюся часть этой бесконечно долгой ночи семья Чертковых должны пережить сами.

Когда автомобиль стремительно скрывается за поворотом, Витя словно тряпичный падает спиной в снег. Взгляд его задерживается на месяце, который почти уже полностью скрылся за облаками. Он не был уверен, есть ли у него право на такую мимолетную расслабленность, но он просто физически не мог уже находиться в вертикальном положении.

— Черт побери, что тут происходило? — спросил Макс, осматривая покореженный «Ниссан».

— Моя вина, — признался Витя. — Я думал, что смогу найти ключи. Но нашел лишь Омегу. И он превратил меня.

— Вот как… — протянул Макс. — Ладно, то, что ты поступил как полнейший мудак и кретин обсудим позже. Получается, что тебе удалось с ним пообщаться??

— Да, что-то вроде… — Витя старался воспроизвести в голове их диалог с Омегой. — Он про опасность что-то говорил. Что я должен отомстить людям. И голос его еще каким-то знакомым показался. Но я не могу вспомнить, кому именно он принадлежал. Я уже был больше волком, чем человеком в тот момент.

Макс закрыл лицо руками. Такая важная информация, а он ее забыл! Вы только подумайте! И только потом до него дошло — это все было спланированно. Омега знал, что этой ночью здесь будут Чертковы. И в этом был его изначальный план — превратить Витю и затем заставить наивного молодого волка убить целую семью. А поскольку его план провалился…

Сережа, зная, что ликаны не переносят табачного дыма, отошел чуть в сторону. Да и на каком-то психологическом уровне ему хотелось находиться как можно дальше от машины, где он еще совсем недавно находился буквально в плену.

— Давайте мы все уже отложим до завтра? — подкуривая, предложил он. — У меня уже сил нет даже вспомнить первый состав Мстителей. Я вообще удивлен, что я до сих пор…

Все произошло менее чем за секунду. Омега выскочил из-за кустов и полоснул когтями Сережу по животу. И того изо рта потекла кровь, и он упал с беззвучным криком.

Витин мир в этот момент остановился. Несколько секунд он лежал, не зная, как на это реагировать, тупо переводя взгляд с Омеги на Сережу, и обратно. Ужас нарастал в геометрической и прогрессии и когда он достиг своего пика, тот не выдержал. Он даже не мог превратиться. Не мог закричать. Он лишь хватал ртом воздух, чувствуя, как его начинает трясти.

— НЕТ! ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ, НЕТ!

Витя наконец смог выйти из оцепенения и тут же кинулся к другу. Тот лежал, держась за распоротый живот, и вдыхал последние минуты своей жизни.

— П… п… покурил, блин, — выдавил он.

Макс встретился взглядом с Омегой. Тот издал гортанный звук, похожий на смех, и устремился к железной дороге, на пути в лес. Макс уже готов был рвануть следом. Вот он — момент, которого он ждал. Он упустил Омегу в прошлый раз, второго шанса ему не даст. Не должен. Он не позволит ему снова уйти…

— Держись, Серег, держись, умоляю, только держись, пожалуйста, — беспомощно лепетал Витя, проглатывая слезы. — Макс, прошу тебя, помоги! Хоть как-нибудь… Хоть что-нибудь… Нет, Боже, нет, не уходи от меня, Серег, слышишь? Не смей уходить!

Последняя фраза будто дала Максу под дых. Он понимал, что она была адресована не ему, но этого и не требовалось. Что ж он делает? О чем он думает вообще? Неужели он действительно всего лишь высокомерный эгоист? Нет и еще раз нет! Он не бросит их.

— До новых встреч, сучара, — пробормотал он.

Сережино сердце еще каким-то чудом билось. Макс с ходу оценил ранение — смертельное. Люди после такого не выживают. Обычно не выживают.

— Отойди! — приказал он Вите.

— Нет! — Витя не хотел оставлять своего лучшего друга. Не сейчас.

— Да отойди ты, придурок! — не выдержал Макс и с силой отшвырнул подростка в сторону. Тот при этом умудрился его укусить, в отчаянном сопротивлении грубой хватке ликана.

— Очень… больно… — прошептал Сережа.

— Держись, подстраховка, сейчас мы тебя подлатаем, — проговорил под нос Макс.

Он не был уверен, что у него получится. Он никогда не лечил такие серьезные увечья. Шанс был практически нулевой. Но попробовать он был просто обязан.

В глазах у Вити было темно. Разум отчаянно сопротивлялся происходящему. Сквозь пелену он увидел, как Макс приложил руку к Сережиной ране. Видел, как начала дрожать его кожа. А потом Макс заорал от боли. На его одежде в области живота проступила кровь. Он с силой сжал зубы, зажмурив при этом глаза. А когда открыл — они засветились. Но не как обычно у ликанов. Цвет его глаз в этот момент стал ярко-голубым, почти что ледяным. Так продолжалось несколько секунд, прежде чем они вновь стали привычного желтого цвета. И только тогда Макс отпустил руку.

Аккуратно ступая по уже мало напоминающую таковую снежную поляну, Витя подошел к ним, боясь увидеть сам даже не понимая, чего именно. Сережа все так же лежал на земле, но лишь только порванная одежда свидетельствовала о том, что на его животе были глубокие зияющие раны. Обомлевший Витя так и встал с открытым ртом. Это было сродни чуду. Как только Сережа приоткрыл глаза, тот кинулся его обнимать. Он крепко прижал друга к себе, всеми силами стараясь защитить. И уже даже было не важно, от чего именно.

— Слава Богу… Слава Богу… — непрерывно шептал он.

Сережа простонал. Он до конца все еще не осознал, что произошло. Он помнил, что отошел покурить, а затем резкая боль в животе… А сейчас его обнимает Витя с такой силой, что даже его мама никогда так не обнимала.

— Вить, задушишь, — прокряхтел он.

— Завали, — только и смог ответить он. — Предупреждал же тебя, идиота…

Когда Сережа наконец-то восстановил в голове все, что с ним произошло, то каждая волосинка на его теле встала дыбом. Когда ты буквально возвращаешься с того света, то вряд ли есть возможность до конца это осознать. До этого момента он старался понять Витю в этом отношении, но лишь теперь он действительно понял. Если бы у Сережи были силы, то он бы сейчас носился по сугробам и целовал каждую снежинку.

— Вот что, — сейчас ему хотелось говорить все, что он считает необходимым. И, честно говоря, имел на это право. — На следующих выходных мы едем к тебе в деревню, берем у соседей самогон и напиваемся как последний раз в жизни. Как говорится, покуда пьет российский народ, планета будет жива. Будем сохранять экосистему. И это даже не обсуждается!

— Я в ближайшие пару дней возьму билеты, друг, — выпалил Витя. Сейчас он был готов пойти с ним куда угодно. Даже на просмотр очередного кинокомикса.

Макс не вмешивался в их диалог. Да и ему самому стоило прийти в себя. У него получилось! Он знал, что в теории таким способом можно лечить почти любые раны, но до такого никогда не доходило. Максимум, что он делал до этого — лечил головную боль, да один раз Дэну зуб. Сейчас он действительно собой гордился.

— Что ты сделал? — спросил у него Витя.

— Научился этому у одного ликана, — тяжело ответил Макс. — Где-то года два назад. Это очень древнее искусство, еще с языческих времен, когда нас волколаками называли. В принципе, любой из нас этому может научиться, но это очень сложно.

— Выглядело эффектно, — Витя все еще не мог отойти от шока. — Особенно, когда у тебя глаза стали голубого цвета.

Макс недоверчиво посмотрел на Витю. Должно быть, ему показалось. Такое просто-напросто невозможно. У всех ликанов, за исключением разве что альбиносов, желтые глаза.

— О чем ты сейчас? — переспросил он.

— Подожди, так это не особенность ритуала? — недоуменно поднял бровь Витя.

— Конечно нет, — недовольно ответил Макс. — Как, по-твоему, просто так может измениться пигментация радужной оболочки?

Витя неловко смутился. Правда, что ли, показалось? Все выглядело так натурально. Хотя, все может быть. В том состоянии, в котором он находился в тот момент, неудивительно было, что ему что-то причудилось.

— Блин, — кажется, до Сережи, наконец, дошло. — Ты ведь мне жизнь спас…

— Ну, в этом мире очень мало по-хорошему придурковатых людей. Не хотелось, чтобы их стало еще меньше, — как будто даже с толикой сожаления ответил Макс.

Освободившись от Витиных объятий, Сережа отряхнулся от снега и подошел к Максу с крайне виноватым видом. А затем протянул ему руку.

— Я ошибался в тебе. Что было непростительной глупостью с моей стороны, — грустно, но твердо сказал он.

Макс недоверчиво смотрит на протянутую руку. А затем жмет ее в ответ.

— Ну что, Спайс Герлз, на сегодня наигрались? — ехидно уточнил Макс.

— If you want my future, forget my past[3]… — тихо напел Сережа.

— If you wanna get with me, better make it fast[4], — с энтузиазмом поддержал его Макс.

Витя со счастливой улыбкой наблюдал за их примирением. А еще он понял, что как только окажется дома и примет душ, то будет отсыпаться все воскресенье.

Леха пулей влетел к себе в комнату. Он все никак не мог прийти в себя. Когда он случайно увидел из окна, как Соколов с Тихоновым, крадучись, направляются куда-то в сторону леса, то стало понятно, что ему выпала редкая возможность. Вот же проклятый Соколов, мало того, что сам наркоманит, так еще и друга подсадил на это дерьмо! Медлить было нельзя. Ловить с поличным надо было прямо сейчас. Отзвонившись Мише, тот велел ему бегом бежать к его подъезду. К счастью, тот не заставил себя долго ждать.

Они выследили их по следам. Это было не очень трудно, учитывая недавний снег и малое количество народу на улицах. Телефоны были наготове. Снимки должны были получиться как можно более четкими, насколько позволяют их камеры. Леха видел, как семья Чертковых готовит небольшой залп фейерверков, по случаю десятилетия их дочери. Хотелось поздороваться, но времени было в обрез. Но когда помимо выстрелов, Леха услышал с той стороны рычание, то не мог не обернуться. Неужели эти звуки привлекли волка?

Но то, что ему предстояло увидеть, не было обычным зверем. Сначала ему показалось, что это был человек. Но когда это схватило главу семьи огромной челюстью за руку и оторвало ее, то стало понятно, что это настоящее воплощение ужаса и ночных кошмаров. Миша, который все так же видел своими глазами, побелел и тут же с воплем кинулся бежать. Это привлекло внимание чудовища, которое массивной лапой уже вдавливало Черткова в землю. Не отдававший себе отчета в своих действиях, Леха смело вышел навстречу чудовищу и, замахав руками, стал отвлекать его от невинных людей. Финт сработал. Правда, теперь монстр был у него на хвосте.

Он в жизни никогда так не бежал. Боялся оглянуться. Он почти что перепрыгнул через оба пути железной дороги. Он не останавливался даже тогда, когда уже петлял между домов.

Лишь только у себя в квартире он удостоверился, что находится в безопасности. Хотя он теперь сомневался и в этом. Миша был прав. От и до. То, что они видели не могло быть обманом зрения. Это был самый настоящий волк-оборотень. В это трудно было поверить. Фактически невозможно. Но это было кошмарной реальностью.

— Витек — оборотень… — повторил про себя Леха.

Месяц полностью скрылся за облаками. На Белоомутск опустилась кромешная тьма.