…сила, которая будет существовать вечность.

© Амелия Шмидт

Снова эта песня. Когда ее слышу, на коже проступают мурашки. Мозг зудит, так хочу ее вспомнить. Но все, что я способна воспроизвести — мелодичное мурлыканье. Нечто подобное делает и Альфия, вытягивая ритм без слов, на одних лишь гласных звуках.

— Да, Боже мой… Что же это?.. — шепчу, пытаясь справиться с назойливыми, но неразборчивыми мыслями.

Сощурившись, всматриваюсь в надпись на наклейке вращающейся на диске патефона пластинки. Но шрифт слишком мелкий, а я стою далеко.

Опасаюсь подойти ближе, дабы не быть замеченной.

Не хочу мешать Альфии. Или, не приведи Господь, напугать ее.

Однако совсем скоро любопытство все же побеждает здравый смысл. Шумно выдохнув, я решительно бросаюсь к патефону.

Женщина отрывается от вышивки. Вскидывая взгляд, смотрит прямо на меня. Наши глаза одновременно расширяются: мои — в страхе, а ее — в удивлении.

Едва я открываю рот, чтобы принести свои извинения и объяснить свое присутствие, происходит нечто абсолютно странное — пространство плывет, и вдруг я, качнувшись всего разок, практически безболезненно оказываюсь в теле прекрасной Альфии.

Пяльцы с вышивкой со звоном падают на пол.

— О, черт… — шепчу я, глядя на свои, а по факту ее дрожащие руки.

На безымянном пальце замечаю не только обручалку, но и то самое кольцо с фиалкой, которое Дима вытащил из мешочка с фамильными ценностями в Ночь Рода.

Я подскакиваю с дивана, на котором сидела Альфия. В панике оглядываюсь. Не дай Бог кто-нибудь войдет! Как мне вести себя?

Господи… Можно мне уже, пожалуйста, проснуться?

Щипаю себя, то есть прапрапрапрабабку Люцифера — за щеки, за шею, за запястье.

Тщетно!

Заслышав топот приближающихся шагов, кидаюсь к окну с твердым намерением прыгать. Это гостиная, а значит, мы на первом этаже. С той стороны высоковато, но палисадник должен смягчить падение.

О, Боже!

Чертово падение чуть не случается раньше, когда я запутываюсь в длинных юбках Альфии. Едва мне удается с ними справиться, в помещение забегает малышка.

— Мамочка! Мамочка!

Сердце пронизывает удивительное чувство нежности. Коснувшись его ладонью, со сдавленным вздохом приседаю, чтобы поймать летящую на меня девочку.

— О Боже, вот это сила, — выдаю со смехом, когда Авелия на полной скорости впечатывается мне в грудь.

— Мама, мама! Сегодня на предприятии запустили новый станок! Ты бы видела, как шустро он работает! Такие канаты плетет! Даже за океаном таких нет!

Несмотря на страх, я вдруг легко проникаюсь ситуацией. Не только радуюсь вместе с девчушкой, но и точно знаю, что говорить.

— О, я уверена, что нет! А ты-то, я смотрю, совсем не устала!

— Не устала, конечно! Канаты же машина скручивала, а не я!

— И то верно, — соглашаюсь я с улыбкой. — Признавайся, воробушек, снова на кадушках с канатами спала?

— Самую малость, ма… Вздремнула!

— Ух ты, чудо мое дорогое…

Этот милый разговор прерывают громоподобные крики.

— Не собираюсь я ничего останавливать! — горланит свекор, разрушая волшебство атмосферы, в которой я воспарила, оказавшись с Ави наедине. В бессознательном порыве защитить девочку, прижимаю ее головку к своему плечу и прикрываю ладонью маленькое ушко. — Эта власть отобрала у меня все, что потом и кровью создал! Так с какой стати я должен придерживаться выдуманных ими законов?!

— У нас остались дом и прилегающая к нему земля, папа, — перечащий свекру голос принадлежит моему мужу. Моему? Моему. Он заставляет меня встрепенуться и всем телом задрожать. А еще двигаться на звук, в горячей надежде хотя бы одним глазком увидеть мужчину. — Предприятием тоже по-прежнему руководит наша семья, — продолжает Дмитрий, пока мы с дочкой выходим в коридор.

— Государственным предприятием! В этом вся суть! — яростно настаивает Эдуард Дмитриевич.

— Это больше, чем есть у других, — спокойно резюмирует муж.

— Мне плевать! Производство препаратов будет продолжено! Более того, я намерен наращивать объемы!

— Как же ты не понимаешь, что это опасно, папа? Ты погубишь нашу семью!

— Держитесь подальше от подземелья, и никто не пострадает!

Я вижу ЕГО. Только вот миг этот чрезвычайно короткий.

Дима подходит к распахнутой настежь двери как раз в тот момент, когда мы с дочерью достигаем конца коридора. Притормозив всего на мгновение, он задерживает на нас взгляд. Этого достаточно, чтобы мое сердце зашлось в эйфории. Безумно хочется броситься к нему! Налететь, как это делает Ави. Но… В глазах мужа я читаю суровое требование — подниматься на второй этаж. После чего он закрывает дверь в библиотеку и возвращается к спору с отцом.

Так происходит не впервые. Я не смею возражать.

— Папочка сердится на нас? — щебечет воробышек по дороге наверх. — Или на тех людей, которые приходили ночью к дедушке?

— Ави… Дитя мое… — выдыхаю я встревоженно. — Я ведь тебе объясняла: это был плохой сон.

— Нет, мамочка. То, что я видела, не было сном. Ведь я стояла, а не лежала в своей кровати.

Господи… Эта малышка порой доводит меня до отчаяния!

— Иногда люди ходят во сне, милая.

— Только не я.

— Но ты ведь помнишь, что сказал папа? Об этом надо забыть.

— Помню.

Купаю Ави, хорошенько вытираю, одеваю в теплую пижаму и укладываю в постель. Тамара Митрофановна к тому времени приносит кипяченое молоко с медовыми пряниками, которые воробышек поглощает, пока я читаю ей книжку.

Когда малышка засыпает, укутываю ее одеялом, целую в ароматные волосики и, приглушив свет, выхожу из детской.

«Почему этот сон такой долгий?» — мелькает у меня в какой-то миг трезвая мысль.

Но довольно быстро она убегает, и я вновь погружаюсь в жизнь Альфии. Приняв ванну, облачаюсь в тонкую шелковую сорочку. А вот халат накинуть не успеваю… Дверь в спальню распахивается, и еще до того, как она закрывается, мной овладевает волнение.

Уверенные мужские шаги разбивают тишину. Слышу их. Даже заслушиваюсь. И при этом стою, словно изваяние, не в силах обернуться.

Дима скрепляет широкими ладонями мои плечи, гладит меня по рукам, прижимается губами к волосам, обволакивает нас своим запахом.

— Альфия… Моя Фиалка…

Мурашки. Жар. Трепет.

И я задыхаюсь от счастья, которое распирает грудь.

Набравшись смелости, поворачиваюсь, чтобы столкнуться с взглядом полного обожания.

— Я люблю тебя, — шепчет Дима едва слышно.

И мне становится горячо-горячо.

Потому что это признание звучит как клятва, которую ничто не способно нарушить. Как священное писание, которое я хочу восхвалять. Как сила, которая будет существовать вечность.

Проснувшись, я долго не могу отойти от этого сна. Кручу и кручу в голове, боясь того, что если «не заучу» как следует, ускользнут восхитительные эмоции, которые лично мне в жизни вряд ли удастся пережить.

«Я люблю тебя…»

Боже… Я же вся горю…

Я ведь не подозревала, что любовь — что-то настолько мощное, яркое, фантастическое. Да откуда мне было знать! В книгах нет такой глубины и насыщенности. Это нереально передать словами. Можно только почувствовать.

И все же…

Понимаю, что не в ответе за свои сны, но все равно испытываю какое-то жуткое смущение, когда смотрю на спящего рядом Фильфиневича.

Все-таки Альфия, Дмитрий и Авелия — его предки.

Хотя тут скорее я пленница мистики, которая то и дело проявляется на территории усадьбы, чем они — жертвы моей бурной фантазии. Вот и сейчас, после пробуждения, меня магическим образом тянет к Фильфиневичу. Я будто опьянена любовью троицы. Нужно срочно выбираться, пока не наделала глупостей.

Выскользнув из постели, в потемках подбираю одежду, быстро одеваюсь и выскакиваю из коттеджа, в котором, несмотря на «действующую техническую неисправность», как говорит чертов дурак Люцифер, провела последние три ночи.

Ехать домой в это воскресенье не планировала. Но сейчас понимаю — надо.

Аккурат к первому автобусу успеваю.

Народа почти нет. Я одна всю заднюю площадку занимаю. Чтобы как-то отвлечься, вынимаю из рюкзака то самое письмо, которое барин, пребывая в гневе, велел выбросить.

Привет, брат!

Как у тебя дела?

У меня все замечательно. Есть прикольные новости. Недавно в школе, которая расположена на территории частной клиники, и которую я посещаю, был кибертурнир. Моя команда заняла первое место в состязаниях по Rocket League. Rocket League — это, конечно, не так круто, как стрелялки, в которых ты чемпион. Но все же. Для одиннадцатилетнего инвалида не так уж и плохо, согласись? В шутерах я тоже немного преуспел. Только это все в обход системы, неофициально. Если бы ты прочитал хоть одно мое письмо на мыле, у тебя была бы дополнительная аналитика по Warface и ZULA . Вообще, знаешь, я топ…

Ладно. Напиши мне, как только сможешь. Хотя кого я обманываю, ты же и это письмо выкинешь на помойку.

XD

Без обид.

С уважением,

твой брат Елизар.

Не люблю жалеть людей, но этого мальчугана мне жаль без меры.

На конверте значится адрес. Поколебавшись, я решаюсь туда поехать. Но мой порыв разбивается о бюрократию. Оказывается, чтобы попасть на территорию клиники, нужно либо быть ближайшим родственником пациента, либо иметь специальный пропуск.

— Возможно, требуются волонтеры? Я сегодня весь день свободна.

— Нет, девушка. В волонтерах мы не нуждаемся.

Я бы, конечно, могла устроить скандал. Честно говоря, именно это мне и хочется сделать. Ты смотри, какие гады! Но умом я понимаю, что светиться мне в этой клинике не стоит.

— Будем искать другие пути, — успокаиваю себя по дороге домой.

Еще раз перечитывая письмо, хватаюсь за предоставленную там информацию.

Игры, киберспорт, аналитика… Что ж, походу, мне придется взломать мейл Димы.

Твой Идол: Ты где?

Это сообщение прилетает, когда я уже бабулин овощной супчик ем.

Пропащее сердце на сообщение реагирует резво. Срывается таким галопом, что суп носом вылетает. А вот я — нет, не реагирую. Никак.

— Что-то ты в последнее время совсем не болтаешь о Фильфиневичах, — подбивает меня на откровения Ясмин.

— А что о них болтать? — вздыхаю я намеренно равнодушно. — Наскучило.

— Наскучило? Ой, не ври мне!

Цокнув языком, выхожу из-за стола.

— Все. Я к Рене!

— Да подожди ты! Только ведь приехала… — пытается тормознуть меня Ясмин. Но я уже бегу на выход. — Ох, стрекоза!

Отсиживаюсь у подруги до вечера.

— Хватит того, что бабуля через карты в мою жизнь заглядывает, — делюсь с Ренатой. — Еще на въедливые вопросы ей отвечай! Не дождется!

— Ой, а я такого мужика на днях подцепила… Даже не знаю, рассказывать ли?..

— Почему нет?

Ривкерман с улыбкой отводит взгляд.

— Стыдно.

— Мм-м… — все, что выдаю я.

— Короче, он женат и намного старше! Вот! Но, блин, такой пожар в постели!

— Мм-м… — снова мычу я. — А как же Трофим?

— Да какой там Трофим! — фыркает подруга. — Я теперь всей душой отдана Брониславу! Секс с ним — это оргазм за оргазмом! У него вообще никаких комплексов, никаких дурацких табу нет! О-о, он меня сметает, как ураган!

Я краснею.

Дело не в том, о чем, захлебываясь, рассказывает Реня. А о том, что я вспоминаю Диму и наши с ним ночи. Боже… Ну вот! Он мне даже мерещится! Смотрю с балкона во двор, и кажется, словно Люцифер заходит в мой дом. Дичь же! Паранойя!

— А-а-а-а-а! — кричу, когда вижу, как Ясмин гонит демона поганой метлой, и понимаю, что это не мираж.