Сообщение пришло ранним утром, когда Лира только открыла глаза и потянулась к телефону — старому, дешёвому аппарату, который чудом уцелел в той суматохе в клубе. Экран светился уведомлением от неизвестного номера.

Она открыла сообщение, и сердце пропустило удар.

«Не думай, что брак с альфой тебя спасёт. Мы знаем, где ты была. Мы знаем, что ты видела. Молчи и, может быть, проживёшь дольше. Но если решишь заговорить — твоя смерть будет долгой. Твоему мужу не нужна обуза. Он вышвырнет тебя, как только сможет. А мы будем ждать».

Лира перечитала сообщение три раза. Пальцы дрожали, но в голове стучала одна мысль: «Они нашли меня. Они знают, где я.»

Крон. Или Рихард. Или оба вместе. Какая разница? Важно было другое: они не оставят её в покое. Даже под защитой Дэймона, даже в этом пентхаусе с охраной, она не была в безопасности. Выходить за пределы стаи? Опасно. Оставаться здесь? Значит, ждать, когда они придут.

Лира сжала телефон с такой силой, что экран пошёл трещинами.

«Нет, — решила она. — Я не буду сидеть и ждать. Я сама разберусь.»

Она оделась быстро — джинсы, свитер, кроссовки. Волосы стянула в тугой хвост. Спрятала в карман перочинный нож — единственное оружие, которое у неё было. Выскользнула в коридор, прислушиваясь.

В пентхаусе было тихо. Дэймон, судя по звукам, уже уехал по делам. Охрана на посту, но они привыкли, что она иногда выходит на террасу подышать. Главное — не показывать, что собирается надолго.

Она прошла мимо поста охраны, кивнула дежурному, делая вид, что идёт на террасу. А потом, когда он отвернулся к мониторам, нырнула в служебный лифт, который вёл на парковку. Код она запомнила случайно — Дэймон набирал его при ней, не скрываясь.

Парковка встретила её холодом и запахом бензина. Лира быстро пересекла её, вышла на улицу через запасной выход и оказалась в узком переулке, заставленном мусорными баками. Город дышал утренним смогом, где-то сигналили машины, орали вороны.

Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. План был простой: найти того, кто может знать что-то о связях Рихарда с Кроном. В её старой стае был один волк, старый знакомый, который всегда держал нос по ветру и умел добывать информацию. Он торчал в баре на нейтральной территории — том самом, где она иногда работала, чтобы прокормиться.

Если кто и знал, кто на самом деле стоит за подставой, то только он.

Лира двинулась вперёд, стараясь держаться людных улиц. Интуиция кричала об опасности, но она затыкала этот голос, убеждая себя, что иначе нельзя. Ждать, пока Дэймон решит её проблемы? Он ясно дал понять: она для него — обуза, которую нужно решить. Чем быстрее она сама разберётся, тем быстрее сможет исчезнуть из его жизни.

Эта мысль должна была радовать. Почему-то не радовала.

* * *

Бар назывался «Старая берлога» и находился в подвале обшарпанного дома на границе нейтральной территории. Лира толкнула тяжёлую дверь, и её накрыло волной привычных запахов — дешёвый алкоголь, пот, табачный дым и десятки волчьих запахов, смешанных в один тошнотворный коктейль.

За стойкой скучал бармен, в углу дремали несколько пьяных волков. Лира прошла к дальнему столику, где сидел её информатор — старый Ларс, седой, морщинистый, с хитрыми глазами, которые, казалось, видели всё насквозь.

— Лира? — удивился он, отставляя кружку с пивом. — Ты жива? Слухи ходили, что тебя того…

— Жива, как видишь, — она села напротив. — Мне нужна информация, Ларс.

Он усмехнулся, обнажая жёлтые клыки.

— Информация нынче дорого стоит. Особенно для той, кого ищет полгорода.

— Я заплачу, — твёрдо сказала Лира. — Не сразу, но заплачу. Ты же знаешь, я не обманываю.

Ларс пожевал губами, раздумывая.

— Что хочешь знать?

— Кто слил информацию Крону про встречу с информатором? Кто подставил меня?

Ларс оглянулся, понизил голос.

— Рихард. Но он не один. У него есть связи наверху. Кто-то из совета альф прикрывает его, даёт добро на такие дела. Зачем — не знаю. Но если ты полезешь в это, Лира, тебя убьют. Ты уже почти мертва, просто не знаешь об этом.

— Я знаю, — спокойно ответила она. — Мне нужны имена.

— Имён у меня нет, — покачал головой Ларс. — Есть только намёки. Ищи того, кто выигрывает от конфликта между Кроном и «Чёрным клыком». Кто-то хочет стравить их, чтобы ослабить обоих. А ты — искра, с которой всё началось.

Лира сжала кулаки. Значит, она не просто пешка в мелкой игре Рихарда. Она — деталь большого заговора. От этой мысли стало одновременно страшно и зло.

— Спасибо, Ларс, — сказала она, поднимаясь. — Я вернусь с деньгами.

— Будь осторожна, девочка, — тихо сказал старый волк. — За тобой уже следят.

Лира замерла, оглянулась. В баре ничего не изменилось — те же пьяные морды, тот же скучающий бармен. Но Ларс смотрел куда-то поверх её плеча, и в его глазах мелькнул страх.

— Уходи через чёрный ход, — быстро сказал он. — Сейчас.

Лира рванула к двери в подсобку, даже не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле. Она влетела в тёмный коридор, заставленный ящиками, нащупала дверь чёрного хода, выскочила в переулок — и нос к носу столкнулась с тремя волками в чёрных куртках.

— А вот и наша беглянка, — осклабился один, здоровенный детина. — Долго же ты пряталась, Лира.

Она не стала ждать. Рванула назад, но сзади уже стояли двое, отрезая путь к бару. Ловушка.

— Мы просто поговорить хотим, — усмехнулся второй, поигрывая ножом. — Шеф хочет знать, что ты рассказала альфе. И что ты знаешь о том, что случилось в клубе.

— Ничего я не знаю, — выдохнула Лира, лихорадочно оценивая расстояние до забора, до мусорных баков, до любого пути к спасению.

— Врёшь, — шагнул к ней первый. — Но ничего, мы умеем развязывать языки.

Лира не стала ждать, пока они подойдут. Рванула вперёд, врезалась плечом в грудь первого, пытаясь проскочить, но он был слишком тяжёл — только отшатнулся, а она отлетела назад, врезавшись спиной в стену.

— Дерзкая, — хмыкнул он. — Люблю таких.

Он шагнул к ней, и Лира ударила. Ногой в пах, кулаком в челюсть, локтем в нос — всё, чему научилась за годы выживания в стае. Он охнул, отшатнулся, но двое других уже навалились, скручивая руки.

— Ах ты сука, — прохрипел первый, вытирая разбитые губы. — Ну, теперь ты поплатишься.

Удар в живот сложил Лиру пополам. Она захрипела, пытаясь вдохнуть, но второй удар — по лицу — отбросил её на грязный асфальт. Кровь из разбитой губы залила подбородок.

— Хватит, — остановил первый, когда она попыталась подняться. — Отвезём её к шефу. Там разберутся.

Она рванулась, вцепилась зубами в руку того, кто её держал. Волк взвыл, отшатнулся, и на секунду Лира вырвалась. Побежала, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. В ушах стучала кровь, перед глазами всё плыло.

Её догнали через полквартала. Сбили с ног, прижали к земле.

— Бесполезно, мелкая, — прошипел кто-то, наваливаясь сверху. — Никто не придёт. Твой альфа даже не знает, где ты.

Лира зажмурилась, готовясь к худшему. В голове билась только одна мысль: «Я сама виновата. Надо было слушаться. Надо было не лезть.»

И вдруг давление исчезло.

Она открыла глаза и увидела, как тело волка, который сидел на ней, взлетает в воздух и отбрасывается в сторону, словно тряпичная кукла. Рядом стоял Дэймон.

Он был страшен. Глаза горели диким серебром, клыки удлинились, пальцы скрючились, готовые рвать. Он двигался так быстро, что глава не успевала следить — только видела, как один за другим нападавшие падают на землю, сломанные, избитые, без сознания.

Последний, главарь, попытался бежать, но Дэймон настиг его в три прыжка, схватил за горло и поднял в воздух.

— Кто послал? — прорычал он, и в этом рыке было столько ярости, что даже Лира, лежащая на земле, вздрогнула.

— Пошёл ты… — прохрипел волк, пытаясь вырваться.

Дэймон сжал пальцы сильнее. Тот захрипел, забился.

— Я спрошу ещё раз. Кто послал?

— Крон… — выдохнул волк, теряя сознание. — Крон приказал… убрать…

Дэймон разжал пальцы, и тело упало на асфальт. Он повернулся к Лире, и в его глазах всё ещё бушевало бешенство.

— Ты идиотка, — выдохнул он, подходя к ней. — Ты понимаешь, что чуть не погибла?

Лира попыталась встать, но ноги не слушались. Дэймон подхватил её на руки, прижимая к груди. От него пахло потом, яростью и тем самым запахом, от которого у неё всегда кружилась голова.

— Откуда ты… — прошептала она, глядя на него.

— Не знаю, — ответил он жёстко. — Просто почувствовал. Боль. Страх. Твои. И рванул сюда, как бешеный.

Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. Не от боли. От того, что он пришёл. Что он её нашёл. Что он…

— Не смей, — перебил он её мысли. — Не смей думать, что это что-то значит. Это инстинкты. Просто инстинкты.

— Конечно, — прошептала Лира, закрывая глаза. — Просто инстинкты.

Дорога домой была долгой и молчаливой. Дэймон вёз её на заднем сиденье внедорожника, прижимая к себе, словно боялся, что она исчезнет. Лира чувствовала, как дрожат его руки, и не верила, что это просто инстинкты.

В пентхаус она вползла на своих ногах — гордость не позволяла, чтобы он нёс её на руках при охране. В гостиной Дэймон усадил её на диван и ушёл в ванную. Вернулся с аптечкой, полной бинтов, антисептиков и мазей.

— Снимай кофту, — приказал он коротко.

Лира подчинилась. Ссадины на плечах, огромный синяк на ребрах, разбитая губа — зрелище было то ещё. Дэймон сел рядом, открыл аптечку, и Лира замерла, почувствовав его пальцы на своей коже.

Он перевязывал аккуратно. Удивительно аккуратно для таких огромных рук, способных ломать кости. Каждое движение было выверенным, осторожным, почти нежным. Он смазывал ссадины антисептиком, заклеивал пластырем, перевязывал ребра эластичным бинтом — и всё это молча, сосредоточенно, словно занимался самым важным делом в жизни.

Лира смотрела на его руки, на то, как осторожно они касаются её тела, и чувствовала, как внутри тает последний лёд.

— Ты умеешь, — сказала она тихо.

— Что?

— Перевязывать. Аккуратно.

Он усмехнулся, не поднимая глаз.

— В стае всякое бывает. Приходилось и себя латать, и других.

— А так нежно? — спросила она, и в голосе проскользнуло что-то, чему она не могла дать названия.

Он замер. Поднял глаза. Встретился с ней взглядом.

— Ты не ноешь, — сказал он, и в его голосе прозвучало удивление. — Синяки, ссадины, кровь — а ты молчишь. Даже не морщишься.

— А смысл? — пожала она плечом и поморщилась — плечо отозвалось болью. — Нытьём не поможешь.

Он смотрел на неё долго, изучающе, словно видел впервые.

— Ты сильная, — сказал он наконец. — Очень сильная.

— Выживать приходилось, — ответила Лира просто.

Дэймон кивнул, вернулся к перевязке. Но в его прикосновениях появилось что-то новое — ещё более осторожное, ещё более тёплое. Он заклеил последнюю ссадину, отложил аптечку и просто сидел рядом, глядя на неё.

— Зачем ты полезла? — спросил он. — Я же сказал, я сам разберусь.

— Я не умею ждать, — ответила Лира. — И не привыкла, чтобы за меня решали. Всю жизнь сама.

— Теперь не одна.

Она подняла глаза, удивлённая.

— Что?

— Я сказал, теперь ты не одна, — повторил он, и в его голосе появилась странная, непривычная мягкость. — Хочешь ты этого или нет, но ты моя жена. И я не позволю, чтобы тебя трогали.

— Даже если это фикция? — усмехнулась Лира.

— Даже если, — кивнул он. — Ты под моей защитой. И это не просто слова.

Они сидели в тишине, и в этой тишине было что-то правильное, настоящее. Впервые за всё время между ними не было напряжения, злости, ненависти. Было просто тепло.

— Спасибо, — тихо сказала Лира. — За то, что пришёл.

Он усмехнулся, но в усмешке не было горечи.

— Не за что. Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.

— Потому что я твоя ответственность? — спросила она, глядя в его глаза.

— Потому что… — он запнулся, отвёл взгляд. — Потому что ты Лира. Просто ты.

Сердце пропустило удар. Она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто положила голову ему на плечо, чувствуя, как он замер, а потом расслабился, принимая эту близость.

Так они и сидели — двое раненых зверей, которые наконец-то перестали рычать друг на друга и позволили себе просто быть рядом.

Ночью Лира проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Она лежала на диване, укрытая пледом, а Дэймон сидел рядом в кресле и смотрел на неё. В полумраке его глаза блестели странным, тёплым светом.

— Ты чего не спишь? — спросила она хрипло.

— Не могу, — ответил он просто. — Всё думаю, что было бы, если бы я не успел.

— Но успел.

— А если бы нет? — в его голосе прозвучала такая боль, что у Лиры сжалось сердце.

— Не думай об этом, — сказала она, протягивая руку и касаясь его пальцев. — Я здесь. Я жива. Благодаря тебе.

Он сжал её руку в ответ.

— Больше никогда так не делай, — сказал он. — Не уходи одна. Не рискуй. Если что-то нужно — скажи мне. Я помогу.

— Обещаю, — тихо ответила Лира.

Она не знала, верит ли он ей. Но знала другое: что-то изменилось. Стена между ними дала трещину, и сквозь эту трещину просачивалось то, чему они оба боялись дать название.

Нежность. Доверие. Любовь?

Лира закрыла глаза, чувствуя тепло его руки, и провалилась в сон — спокойный, без кошмаров, впервые за долгое время.

А Дэймон сидел рядом и смотрел на неё, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот миг. Потому что впервые за много лет он чувствовал себя живым. Настоящим. Нужным.

И это пугало его сильнее, чем любые враги.

Утром Лира проснулась одна. На столике рядом с диваном стоял завтрак — горячий кофе, тосты, яйца. И записка, нацарапанная знакомым резким почерком:

«Уехал по делам. Вернусь вечером. Сиди дома. И пожалуйста — больше не рискуй. Д.»

Она улыбнулась, прижимая записку к груди. Впервые в жизни кто-то заботился о ней. Впервые в жизни она была кому-то нужна не как инструмент, не как рабочая сила, не как изгой, а просто как Лира.

— Обещаю, — прошептала она в пустоту.

И впервые за долгое время поверила, что всё будет хорошо.