Три дня прошло после нападения. Дэймон восстанавливался медленно, но верно — волчья регенерация делала своё дело, и уже к исходу вторых суток он мог сидеть в кровати, а к третьим — ходить по комнате, правда, всё ещё кривясь от боли в плече.

Лира не отходила от него. Кормила с ложечки, поила отварами, меняла повязки, и ворчала, когда он пытался встать раньше времени. Связь между ними пульсировала ровно и тепло, и Дэймон впервые в жизни наслаждался тем, что кто-то о нём заботится.

Но Лира думала о другом.

Прошлое не отпускало. Каждую ночь ей снилась старая стая, лица тех, кто её предал, смех Рихарда, равнодушные взгляды старейшин. Она просыпалась в холодном поту, и Дэймон, чувствуя её состояние по связи, прижимал к себе, гладил по голове, шептал что-то успокаивающее.

— Расскажи, — попросил он однажды утром, когда она снова вздрогнула во сне. — Что тебя мучает?

— Прошлое, — честно ответила Лира. — Оно не отпускает. Каждую ночь я вижу их. Рихарда, старейшин, тех, кто продал меня Крону.

— Они ответят, — твёрдо сказал Дэймон. — Как только я встану на ноги, мы поедем туда и…

— Нет, — перебила она. — Я сама.

Он замер.

— Что значит — сама?

— Это моё прошлое, Дэймон. Мне с ним разбираться. Ты не можешь всегда меня защищать. Я должна сама встретиться с ними. Сама доказать, что я не жертва. Сама наказать.

— Лира, — он сел на кровати, забыв о ране, — они убьют тебя. Их там десятки.

— Не убьют, — спокойно ответила она. — Во-первых, я теперь умею защищаться. Во-вторых, я возьму с собой несколько верных воинов. Маркус обещал помочь. В-третьих… — она посмотрела ему в глаза, — я должна это сделать. Для себя.

Он хотел возразить, но вдруг почувствовал по связи то, что делало споры бессмысленными. Её решимость. Её силу. Её право.

— Ты уверена? — спросил он глухо.

— Да.

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — я приду. Даже сквозь землю достану.

— Знаю, — улыбнулась она. — Я чувствую.

Сборы были недолгими. Маркус выделил пятерых лучших бойцов — тех, кто был предан лично Дэймону и не боялся идти в самое пекло. Райан, тот самый молодой волк, которого Лира спасла на охоте, вызвался первым.

— Я с вами, госпожа, — сказал он, глядя на неё с обожанием. — Куда угодно.

— Спасибо, Райан, — кивнула Лира. — Ты мне пригодишься.

Перед отъездом Дэймон долго смотрел на неё, сжимая здоровой рукой её ладонь.

— Береги себя, — сказал он. — Я буду чувствовать каждую твою боль. Не заставляй меня сходить с ума.

— Не буду, — пообещала она. — Я быстро. Туда и обратно.

Он поцеловал её — долго, отчаянно, будто прощаясь.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

Дорога до территории бывшей стаи Лиры заняла несколько часов. Чем ближе они подъезжали, тем мрачнее становились воспоминания. Вот здесь она собирала хворост для костра. Здесь её толкнул Клык, когда она не так быстро убралась с дороги. Здесь она пряталась от дождя под навесом, потому что в общую хижину изгоев не пускали.

— Госпожа, вы в порядке? — спросил Райан, заметив, как она сжала кулаки.

— В полном, — ответила Лира. — Просто вспоминаю.

Посёлок встретил их тишиной. Слишком тишиной. Лира включила дар и сразу увидела: они знают, что она едет. Спрятались, готовятся, ждут.

— Они внутри, — сказала она воинам. — В главном доме. Человек двадцать. Остальные разбежались.

— Атакуем? — спросил один из бойцов.

— Нет. Я войду одна.

— Госпожа!

— Я сказала — одна, — твёрдо повторила Лира. — Вы прикрываете входы, чтобы никто не сбежал. Внутрь не суйтесь, пока я не позову.

Она вышла из машины и направилась к старому зданию, где когда-то проходили собрания стаи. Сердце билось ровно, дар пульсировал в такт шагам. Она не боялась. Злость и решимость вытеснили страх.

Двери распахнулись, едва она коснулась ручки. Внутри, в полумраке, сидели те, кого она искала. Рихард — во главе стола, с наглой усмешкой на лице. Клык — рядом, поигрывая ножом. Старейшины — трясущиеся, но всё ещё пытающиеся сохранить достоинство. И несколько десятков волков помоложе — те, кто когда-то пинал её, плевал вслед, отбирал еду.

— Явилась, — протянул Рихард. — И даже прихвостней привела. Решила поиграть в королеву?

— Я пришла судить, — спокойно ответила Лира. — Тебя. И всех, кто участвовал в заговоре против меня.

Рихард рассмеялся. Смех подхватили другие.

— Судить? — переспросил Клык. — Кто ты такая, чтобы судить? Изгой, бездарность, которую альфа подобрал из жалости?

— Я — Волчица Судеб, — ответила Лира, и в её голосе зазвенела та сила, которую она обрела у Керна. — И я вижу всё. Вижу ваши ауры, полные лжи. Вижу ваши мысли, полные страха. Вижу ваши грехи, которые вы пытаетесь спрятать.

В комнате повисла тишина. Рихард побледнел, но нашёл в себе силы огрызнуться:

— Бред. Шоу для дураков.

— Правда? — Лира шагнула вперёд. — Тогда скажи, Рихард, что ты делал две недели назад, когда Крон переводил тебе деньги за информацию? Пятьсот тысяч на твой тайный счёт. Хочешь, назову номер?

Рихард дёрнулся, вскочил.

— Заткнись!

— А ты, Клык, — Лира перевела взгляд на него, — помнишь ту волчицу, которую ты продал в рабство на нейтральную территорию? Она была сестрой одного из здесь сидящих. Думаешь, он знает?

Клык побелел, заозирался. В задних рядах кто-то зашевелился.

— Врёшь! — заорал Рихард. — Это провокация!

— Я не вру, — Лира подняла руку, и в воздухе замерцал голубоватый свет. — Я могу показать вам правду. Всем сразу. Хотите?

Она сосредоточилась, и дар выплеснулся наружу. Перед глазами собравшихся поплыли картины: Рихард, получающий деньги от Крона. Клык, передающий связанную девушку торговцам. Старейшины, подписывающие подставные документы.

— Это невозможно, — прошептал кто-то.

— Для меня — возможно, — ответила Лира. — Я та, кого вы считали бездарностью. А теперь я вижу вас насквозь.

Рихард рванул к ней, выхватив нож. Лира даже не шелохнулась. Просто подняла руку, и время замерло. Он застыл на полпути, с искажённым яростью лицом, занесённым клинком.

— Ты хотел меня убить, — сказала Лира, обходя его. — Дважды. В клубе, когда подставил. И потом, когда послал своих головорезов. Но я жива. А ты сейчас ответишь за всё.

Время рвануло вперёд. Рихард по инерции сделал шаг и споткнулся, не найдя цели. Райан, ворвавшийся в дверь (услышав шум), скрутил его в секунду.

— Госпожа, вы в порядке? — выдохнул он.

— В полном, — кивнула Лира. — Держи его.

Она повернулась к остальным.

— Слушайте меня. Я могла бы убить вас всех. Мой дар позволяет. Но я не буду. Потому что я не такая, как вы.

Она обвела взглядом притихших волков.

— Вы предали меня. Продали. Унижали. Но ваша главная вина не в этом. А в том, что вы позволили Рихарду и Клыку делать всё это безнаказанно. Молчали. Отводили глаза. Притворялись, что не замечаете.

Тишина стала ещё гуще.

— Я даю вам выбор, — продолжила Лира. — Те, кто не участвовал в убийствах и торговле, могут уйти. Свободными. Но с одним условием: вы расскажете правду. Всем. Совету, стаям, любому, кто спросит. О том, что здесь творилось. О том, кто продал стаю Крону. О том, кто торговал своими же.

Люди зашевелились. Кто-то неуверенно встал, направился к выходу. За ним другой, третий. Через несколько минут в зале остались только Рихард, Клык и двое старейшин.

— Вы… — прошипел Рихард. — Вы заплатите!

— Это ты заплатишь, — ответила Лира. — Райан, вызывай наших. Пусть свяжут их и отвезут в Совет. Пусть судят по всей строгости.

— Будет сделано, госпожа, — кивнул Райан.

Когда последнего предателя вывели, Лира осталась одна в зале. Ноги подкашивались, но она не позволяла себе упасть. Слишком много свидетелей.

«Ты справилась, — раздался в голове голос Дэймона. — Я горжусь тобой.»

Она улыбнулась, чувствуя тепло его мыслей.

«Я знаю, — ответила мысленно. — Скоро буду дома.»

«Жду. Люблю.»

«Люблю.»

* * *

Обратная дорога была лёгкой. Лира сидела на заднем сиденье, глядя в окно, и чувствовала, как с души падает камень. Прошлое больше не имело над ней власти. Она рассчиталась с ним. По-своему. Справедливо.

— Госпожа, — осторожно спросил Райан. — А почему вы их отпустили? Тех, кто просто молчал?

— Потому что они слабые, — ответила Лира. — А слабых не наказывают. Их воспитывают. Или дают шанс стать сильнее.

— Вы мудрая, — сказал он с восхищением.

— Нет, — усмехнулась она. — Просто я знаю, каково это — быть слабой и беззащитной. И какой это даёт шанс, когда кто-то протягивает руку.

Она думала о Дэймоне. О том, как он протянул ей руку в тот вечер в клубе. О том, как не дал погибнуть. О том, как научил любить.

— Я домой, — прошептала она.