Решение пришло неожиданно, как это часто бывает с отчаянными идеями. Дэймон сидел в своём кабинете, перебирая варианты обороны, когда вдруг замер, уставившись в одну точку.

— Есть один человек, — сказал он вслух.

Лира подняла голову от книги по древним дарам, которую изучала последние два дня.

— Какой человек?

— Старый отшельник. Он живёт в горах, на севере. Ни к одной стае не принадлежит, ни с кем не общается. Но в молодости он был наставником моего отца.

— Наставником? — переспросила Лира. — Чему он учил?

— Всему, что должен знать будущий альфа. Бой, стратегия, управление стаей. Но главное — он знает о дарах больше, чем кто-либо в этом мире. Отец говорил, что он видел настоящую Волчицу Судеб. Вживую.

Лира почувствовала, как мурашки пробежали по спине.

— Ты думаешь, он согласится учить меня?

— Не знаю, — честно ответил Дэймон. — Он ни с кем не общается уже лет двадцать. Отшельничает. Но попытаться стоит. Если кто и может научить тебя контролировать твой дар — то только он.

Она подошла к нему, села на подлокотник кресла.

— А как же Совет? Они дали нам всего два дня.

— Я договорюсь с Маркусом, — твёрдо сказал Дэймон. — Он поведёт стаю, если что. А мы с тобой поедем к нему. Сегодня же.

— Ты со мной?

— Конечно. Я тебя одну не отпущу.

Она улыбнулась, прижалась к его плечу.

— Я люблю тебя, — сказала тихо.

— Я знаю, — ответил он, целуя её в макушку. — Я тоже.

Дорога заняла почти сутки. Сначала на машине по трассе, потом на внедорожнике по горным серпантинам, а последние несколько километров пришлось идти пешком — тропа была слишком узкой и опасной для транспорта.

Лира устала, замёрзла, но не жаловалась. Рядом шагал Дэймон, иногда поддерживая её на крутых подъёмах, и от его близости становилось теплее.

— Долго ещё? — спросила она, когда солнце уже начало клониться к закату.

— По карте скоро, — ответил он, сверяясь с древним компасом. — Должен быть ручей и хижина рядом с ним.

Ручей они услышали раньше, чем увидели. Вода журчала где-то среди камней, и звук этот был как музыка для уставших путников. А за ручьём, на небольшой поляне, действительно стояла хижина — старая, сложенная из грубых брёвен, с закопчённой трубой и маленькими окошками.

— Кажется, пришли, — выдохнула Лира.

Из хижины вышел человек. Старый, очень старый — морщины избороздили лицо, длинные седые волосы развевались на ветру, но глаза… Глаза были молодыми, острыми, внимательными. Он смотрел на них, и Лире показалось, что этот взгляд видит насквозь — и её, и Дэймона, и все их тайны.

— Дэймон, — сказал старик, и голос его оказался неожиданно сильным, глубоким. — Сын Рейгара. Я ждал тебя.

— Здравствуйте, Керн, — Дэймон склонил голову в уважительном поклоне. — Простите, что без приглашения.

— Ты пришёл не один, — старик перевёл взгляд на Лиру. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то странное — удивление, смешанное с благоговением. — Волчица Судеб. Живая. Настоящая.

Лира вздрогнула.

— Вы знаете?

— Я многое знаю, девочка, — усмехнулся Керн. — И вижу больше, чем хотелось бы. Заходите. Раз пришли — значит, нужда заставила.

В хижине было тепло и уютно. Пахло травами, старой кожей, дымом. Керн поставил чайник на печь, жестом пригласил садиться на лавку у стены.

— Рассказывайте, — коротко приказал он.

Дэймон рассказал всё. О том, как встретил Лиру, о подставе, о браке, о даре, который проснулся, о нападениях Крона, и наконец — об ультиматуме Совета.

Керн слушал молча, не перебивая. Только когда Дэймон закончил, он тяжело вздохнул.

— Твой отец был хорошим человеком, — сказал он. — Лучшим из тех, кого я учил. И ты похож на него. Такой же упрямый, такой же преданный. И такой же глупый, когда дело касается любви.

— Я не глупый, — нахмурился Дэймон.

— Глупый, — повторил Керн. — Потому что привёз её сюда, надеясь, что я научу её за два дня. А дар такой силы требует месяцев, а то и лет тренировок.

— У нас нет месяцев, — жёстко сказал Дэймон. — Совет дал два дня. Потом — война.

Керн посмотрел на Лиру. В его взгляде читалась древняя мудрость и что-то похожее на сочувствие.

— Ты готова умирать, девочка?

— Я готова жить, — твёрдо ответила Лира. — И защищать тех, кого люблю.

Старик усмехнулся, покачал головой.

— Хороший ответ. Не тот, который я ожидал, но хороший. Ладно. Я попробую научить тебя тому, что можно успеть за два дня. Но учти: это будет тяжело. Очень тяжело. И больно.

— Я не боюсь боли, — сказала Лира.

— Зря, — ответил Керн. — Потому что боль, которую я тебе причиню, будет не физической. А душевной. Твой дар связан с эмоциями. С самыми глубокими, самыми сокровенными. Чтобы управлять им, тебе придётся заглянуть в себя — туда, куда ты боишься заглядывать.

Лира сглотнула, но не отвела взгляда.

— Я справлюсь.

Керн перевёл взгляд на Дэймона.

— А ты — уходишь. Сегодня же.

— Что? — Дэймон вскочил. — Я не оставлю её!

— Оставишь, — спокойно сказал старик. — Потому что с тобой рядом она не сможет сосредоточиться. Её дар будет тянуться к тебе, отвлекаться, искать твоё тепло. А ей нужно научиться контролировать его самостоятельно. Без тебя.

— Но…

— Никаких «но», — отрезал Керн. — Ты хочешь, чтобы она выжила? Хочешь, чтобы её дар стал оружием, а не бомбой замедленного действия? Тогда уходи. Вернёшься через два дня.

Дэймон посмотрел на Лиру. В его глазах была буря — страх, тревога, нежелание отпускать.

— Всё будет хорошо, — сказала Лира, подходя к нему. — Я справлюсь. Ты же знаешь.

— Я не хочу тебя оставлять, — глухо ответил он.

— Я знаю. Но это необходимо. Ради нас. Ради будущего.

Он прижал её к себе, зарылся лицом в волосы.

— Два дня, — прошептал он. — Ровно два дня. Я вернусь.

— Я буду ждать, — ответила она.

Он поцеловал её — долго, отчаянно, будто прощаясь навсегда. А потом развернулся и вышел, не оглядываясь.

Лира смотрела ему вслед через маленькое оконце, пока его фигура не скрылась за деревьями. И чувствовала, как внутри разливается холодная пустота.

— Не смотри, — раздался голос Керна. — Иначе разревешься, а слёзы сейчас некстати.

Она обернулась. Старик сидел за столом, наливая в кружки дымящийся отвар.

— Иди сюда, — позвал он. — Поговорим.

Отвар оказался горьким, но странно бодрящим. Лира пила маленькими глотками, слушая, как за окном завывает ветер.

— Расскажи мне о своём детстве, — неожиданно попросил Керн.

— Зачем?

— Затем, что твой дар родом оттуда. Из боли, которую ты носишь в себе. Из обид, которые не отпускают. Из страха, что ты никому не нужна.

Лира вздрогнула. Он словно читал её мысли.

— Мать выгнала меня, когда дар не проснулся, — тихо сказала она. — Сказала, что бездарности не нужны. Я жила в стае как изгой. Меня пинали, унижали, использовали. А я молчала, потому что некому было жаловаться.

— И ты злилась, — кивнул Керн. — Злилась на весь мир. На судьбу. На себя.

— Да.

— И в этой злости твой дар спал. Потому что злость — плохой учитель. Она закупоривает силу, не даёт ей выйти.

— А что пробудило её?

— Любовь, — просто ответил Керн. — Ты полюбила. И страх за любимого разбудил то, что дремало.

Лира молчала, переваривая его слова.

— Любовь — это ключ, — продолжил старик. — Но и опасность. Потому что любовь делает нас уязвимыми. А твой дар, Волчица Судеб, — это не просто способности. Это отражение твоей души. Если душа в порядке — дар слушается. Если душа ранена — дар выходит из-под контроля.

— Как тогда, на набережной, — прошептала Лира. — Я просто хотела спасти его.

— И спасла. Ценой собственной жизни. Ты была готова умереть за него. Это и есть твоя сила — не в магии, а в любви.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на темнеющее небо.

— Завтра начнём учиться. А сегодня — спи. Тебе понадобятся все силы.

Лира кивнула, но когда осталась одна на узкой лавке, долго не могла уснуть. Думала о Дэймоне, о его глазах, о его обещании вернуться. И постепенно, под шум ветра, провалилась в тревожный сон.

Утро началось с холода и ледяной воды, которой Керн окатил её прямо на лавке.

— Вставай! — рявкнул он. — Времени мало!

Лира взвизгнула, вскочила, стуча зубами.

— Вы с ума сошли⁈

— Это первое испытание, — спокойно ответил старик. — Твой дар реагирует на эмоции. Сейчас ты злишься, дрожишь, хочешь меня убить. А теперь — успокойся. Согрейся. Используй дар, чтобы высушить одежду.

— Я не умею! — выкрикнула Лира.

— Значит, научись, — пожал плечами Керн. — Или замёрзнешь насмерть. Выбор за тобой.

Он вышел, оставив её одну. Лира стояла посреди хижины, мокрая, злая, отчаявшаяся. А потом вспомнила слова Дэймона: «Ты сильная. Ты справишься».

Закрыла глаза, сосредоточилась. Представила, как тепло разливается по телу, как испаряется вода с кожи, с одежды. Почувствовала, как дар откликается — слабо, неуверенно, но откликается.

Когда Керн вернулся через десять минут, Лира стояла сухая и даже чуть раскрасневшаяся.

— Неплохо, — кивнул он. — Для первого раза. Но это было просто. Дальше будет сложнее.

— Я готова, — твёрдо сказала Лира.

Следующие два дня превратились в бесконечный марафон испытаний. Керн гонял её без жалости: заставлял часами медитировать на морозе, контролируя тепло внутри; учил видеть ауры на расстоянии, даже когда они скрыты стенами; заставлял останавливать время — сначала на долю секунды, потом на целую секунду, потом на две.

— Ты можешь больше, — повторял он. — Гораздо больше. Но твой страх тебя ограничивает. Ты боишься своей силы.

— Я боюсь навредить тем, кого люблю, — призналась Лира.

— Это правильный страх, — кивнул Керн. — Но он не должен тебя парализовать. Страх — это предупреждение, а не приговор. Используй его, чтобы быть осторожной, но не позволяй ему загонять тебя в клетку.

На второй день, когда Лира уже валилась с ног от усталости, Керн вдруг смягчился.

— Хватит на сегодня, — сказал он. — Посиди со мной, поговорим.

Они сидели у огня, пили тот же горький отвар. Лира чувствовала, как силы потихоньку возвращаются.

— Ты спрашивала, почему я согласился учить тебя, — начал Керн. — Я не ответил. Так вот: я видел Волчицу Судеб однажды. Много лет назад. Она была такой же, как ты — молодой, испуганной, но сильной. Она спасла моего учителя, а потом погибла, защищая его от врагов.

Лира замерла.

— Я не хочу, чтобы ты погибла, — продолжил старик. — Ты мне нравишься, девочка. В тебе есть стержень. И Дэймон… Он хороший. Я не хочу, чтобы он потерял тебя, как его отец потерял мать.

— Его родители погибли? — тихо спросила Лира.

— Истинная пара, — кивнул Керн. — Мать умерла в несчастном случае. Отец не выдержал — спился, полез в драку и погиб через два года. Оставил Дэймона одного. С тех пор мальчик боится любви как огня.

— Я знаю, — прошептала Лира. — Он говорил.

— И ты смогла пробить его броню, — усмехнулся старик. — Значит, ты действительно особенная.

Они помолчали. Огонь потрескивал, бросая тени на стены.

— Завтра приедет Дэймон, — сказал Керн. — И тебе придётся показать, чему ты научилась. Не подведи.

— Не подведу, — ответила Лира. — Обещаю.

Утро следующего дня началось с волнения. Лира проснулась рано, чувствуя, как дар пульсирует внутри — ровно, спокойно, послушно. За два дня она научилась многому: видеть ауры на большом расстоянии, останавливать время на три секунды, создавать щит, который выдерживал удары. Но главное — она перестала бояться своей силы. Поняла, что это часть её, такая же естественная, как руки или ноги.

Керн заметил перемену, довольно кивнул.

— Ты готова, — сказал он. — Не идеально, но для начала сойдёт. Дальше будешь учиться сама.

— Спасибо вам, — Лира поклонилась низко, как учил Дэймон. — Я никогда не забуду.

— Забудешь, — усмехнулся старик. — Жизнь заставит. Но если будет трудно — приходи. Я всегда здесь.