Дорога обратно заняла меньше времени, чем путь в горы, но Дэймону казалось, что она тянется бесконечно. Каждый километр, каждый поворот, каждый шум леса напоминал о том, что Лиры нет рядом. Она осталась там, с Керном, и Дэймон впервые за долгое время чувствовал себя пустым.

Он пытался отогнать это ощущение, убеждал себя, что всё правильно, что так надо, что два дня пролетят быстро. Но сердце не слушалось. Оно ныло где-то в груди, как застарелая рана, и ни виски, ни работа, ни разговоры с Маркусом не помогали.

В пентхаус он вернулся затемно. Огромная квартира встретила его тишиной и запахом… Её запахим… Он всё ещё здесь, этот запах — тонкий, едва уловимый, но родной. Дэймон прошёл в спальню, сел на кровать, где они лежали всего несколько часов назад, и закрыл глаза.

— Чёрт, — выдохнул он в пустоту.

Он не мог так. Не мог без неё.

Ночь превратилась в пытку. Он ворочался, вставал, ходил по комнатам, снова ложился — бесполезно. Сон не шёл. Мысли возвращались к ней снова и снова. Как она там? Не замёрзла? Не плачет? Справляется ли с даром?

К утру он чувствовал себя разбитым, злым и опустошённым. Выпил две чашки кофе подряд, оделся и поехал в стаю — там хоть можно было отвлечься.

В штабе его ждали горы бумаг, отчёты о передвижениях войск Совета, списки ресурсов, планы обороны. Дэймон уткнулся в монитор, пытаясь сосредоточиться, но буквы расплывались перед глазами. Вместо цифр и графиков он видел её лицо, её улыбку, её глаза.

— Дэймон, ты здесь? — в кабинет заглянул Маркус.

— Где ж ещё, — буркнул тот.

— Я принёс сводку с восточной границы. Там…

— Оставь на столе, — перебил Дэймон, даже не поднимая головы.

Маркус положил бумаги, но не ушёл. Стоял, смотрел.

— Что? — рявкнул Дэймон.

— Ты как?

— Нормально.

— Врёшь, — спокойно сказал Маркус. — Ты похож на выжатый лимон. Не спал?

— Не твоё дело.

— Моё, потому что я твой друг и заместитель. И если альфа развалится на части, стае конец.

Дэймон промолчал. Маркус вздохнул, подошёл ближе.

— Это из-за неё, да?

— Нет.

— Да, — поправил Маркус. — Я же вижу. Ты сам не свой с тех пор, как уехал от неё. Признай уже: ты влюбился, старина.

Дэймон вскинул голову, хотел огрызнуться, но встретил спокойный, понимающий взгляд друга и не смог.

— И что с того? — глухо спросил он. — Она там, я здесь. Два дня. А мне кажется вечность.

— Это и называется любовь, — усмехнулся Маркус. — Поздравляю. Ты человек.

— Я всегда был человеком.

— Нет, — покачал головой Маркус. — Ты был альфой. Машиной для принятия решений. А теперь ты живой. И это хорошо.

Дэймон откинулся на спинку кресла, потёр переносицу.

— Как ты это терпишь? — спросил он. — У тебя же есть семья. Жена, дети. Как ты справляешься с этим чувством?

— Никак, — пожал плечами Маркус. — Я просто живу с ним. Оно не мешает, оно помогает. Когда знаешь, что дома тебя ждут — легче работать, легче драться, легче жить.

— А если их нет рядом?

— Тогда тоскуешь, — честно ответил Маркус. — И ждёшь встречи. Это нормально.

Дэймон кивнул, но легче не стало.

День тянулся бесконечно. Дэймон пытался работать, но постоянно отвлекался. То казалось, что он слышит её голос, то мерещился её запах, то вдруг ловил себя на том, что смотрит на телефон и ждёт звонка.

Она не звонила. Керн сказал: никакой связи, полное погружение. И Дэймон сходил с ума от неизвестности.

К обеду он сорвался на бедного Райана, который принёс не те цифры.

— Ты вообще смотреть умеешь⁈ — рявкнул он так, что парень побелел. — Это же отчёт за прошлый месяц, а нужен за этот!

— Простите, господин, я переделаю, — пролепетал Райан.

— Переделает он… — проворчал Дэймон, но уже тише.

Когда Райан выскочил из кабинета, Маркус только покачал головой.

— Не мучай людей. Они ни при чём.

— А кто при чём? — огрызнулся Дэймон.

— Ты сам. Признай, что скучаешь, и станет легче.

— Отстань.

Маркус не отстал. Вместо этого принёс две кружки кофе, сел напротив.

— Рассказывай, — сказал он. — Что ты чувствуешь, когда думаешь о ней?

— Пустоту, — неожиданно для себя признался Дэймон. — Как будто часть меня отрезали и оставили там, в горах.

— Это хорошо, — кивнул Маркус. — Значит, она действительно твоя истинная. Истинная пара — это не просто сказки. Это связь. На уровне души.

— Я знаю, — Дэймон сжал кружку так, что она затрещала. — Я всегда это знал. Просто боялся признать.

— А теперь?

— А теперь… — он замолчал, подбирая слова. — Теперь я хочу, чтобы она вернулась. Чтобы я мог смотреть на неё, трогать её, чувствовать её рядом. Я хочу, чтобы эта пустота внутри заполнилась.

Маркус улыбнулся.

— Поздравляю, альфа. Ты созрел.

— Иди ты, — беззлобно ответил Дэймон, но на душе стало чуть легче.

Вечером он вернулся в пустой пентхаус. Включил свет, прошёл на кухню, открыл холодильник — есть не хотелось. Подошёл к окну, посмотрел на город. Там, далеко на севере, за горами, сейчас была она.

Он достал телефон, набрал её номер — просто так, надеясь на чудо. Но чуда не случилось. Абонент недоступен.

— Чёрт, — выдохнул он, швыряя телефон на диван.

Он лёг на кровать, уткнулся лицом в подушку, которая ещё хранила запах её волос. И вдруг понял, что сжимает эту подушку в объятиях, как ребёнок игрушку.

— Смешно, — сказал он вслух. — Альфа «Черного клыка» обнимает подушку. Маркус бы сейчас угорал.

Но смешно не было. Было пусто, тоскливо и бесконечно одиноко.

Ночью ему приснилась она.

Лира стояла на поляне, залитая лунным светом, и улыбалась ему. Она была в том самом платье, в котором он впервые увидел её на ужине, и казалась нереальной, прекрасной, недосягаемой.

— Дэймон, — позвала она, протягивая руки.

Он шагнул к ней, но расстояние не сокращалось. Чем быстрее он шёл, тем дальше она становилась.

— Лира! — закричал он. — Постой!

Но она исчезла, растворилась в тумане, оставив после себя только лёгкий аромат её духов.

Дэймон проснулся в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле. Он сел на кровати, провёл рукой по лицу.

— Это просто сон, — прошептал он. — Просто сон.

Но осадок остался. Липкий, неприятный, тревожный.

Он больше не ложился. Сидел у окна, смотрел на звёзды и думал о ней. О том, как она любит смотреть на небо. О том, как показывала ему созвездия. О том, как смеялась, когда он путал Большую Медведицу с Малой.

— Возвращайся скорее, — прошептал он в темноту. — Я без тебя не могу.

Утро принесло новости. Маркус позвонил рано, ещё до рассвета.

— Дэймон, Керн на связи. Говорит, что Лира готова. Можно забирать.

Дэймон вскочил, едва не уронив телефон.

— Когда?

— Прямо сейчас. Он сказал, что она ждёт.

— Я выезжаю.

Он собрался за пять минут, даже побриться забыл. Всё, что имело значение — это быть там, рядом с ней.

Дорога в горы на этот раз не казалась долгой. Он летел, как на крыльях, не чувствуя усталости. Каждый километр приближал его к ней, и сердце билось быстрее.

Когда он добежал до поляны перед хижиной, Лира уже стояла на крыльце. Она улыбалась — той самой тёплой улыбкой, от которой у него таяло сердце.

— Я вернулась, — сказала она просто.

Он рванул к ней, подхватил на руки, закружил. Она смеялась, обнимая его за шею, и в этом смехе было столько счастья, что у Дэймона перехватило дыхание.

— Я скучал, — выдохнул он, ставя её на землю. — Безумно.

— Я знаю, — ответила она, глядя в его глаза. — Я чувствовала.

— Как ты? Научилась?

— Смотри.

Она отступила на шаг, подняла руку — и время вокруг них замерло. Застыли капли росы на траве, застыл дым из трубы хижины, застыла птица в полёте. Дэймон смотрел на неё и видел, как её глаза светятся мягким голубым светом.

— Вау, — выдохнул он.

А потом время рвануло вперёд, и Лира улыбнулась.

— Это только начало, — сказала она. — Я многое умею теперь.

— Я горжусь тобой, — ответил он, прижимая её к себе. — Очень горжусь.

Из хижины вышел Керн.

— Забирай свою жену, альфа, — сказал он с усмешкой. — Научил я её всему, что мог. Дальше сама справится.

— Спасибо, — Дэймон поклонился. — Если что-то понадобится…

— Знаю, — перебил старик. — Приду. А теперь проваливайте. Мне покой нужен.

Они засмеялись, попрощались и пошли вниз по тропе. Дэймон держал Лиру за руку и чувствовал, как пустота внутри заполняется теплом. Она вернулась. Она была рядом. Всё остальное было неважно.