День начался обычно. Дэймон собирался на встречу с советом — очередное заседание, где должны были обсуждаться последние нападения на территорию стаи. Лира вызвалась сопровождать его. После того разговора у озера они старались проводить вместе как можно больше времени, наслаждаясь каждой минутой, словно боялись, что счастье может закончиться в любой момент.

— Ты уверена? — спросил Дэймон, застёгивая пиджак. — Совет — это скучно и долго. Там будут одни старики, которые любят слушать сами себя.

— Я выдержу, — улыбнулась Лира. — К тому же я хочу посмотреть, как ты с ними справляешься. Говорят, ты умеешь убеждать.

— Я умею рычать, — усмехнулся он. — Но ладно, поехали. Только обещай, что не заснёшь.

— Не обещаю, — фыркнула она.

Они вышли из пентхауса, сели в машину. Дэймон сам вёл — любил иногда порулить, вместо того чтобы сидеть с водителем. Лира сидела рядом, глядя в окно на проплывающий мимо город.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — я иногда ловлю себя на мысли, что это всё сон. Что я проснусь в своей каморке в старом доме, и ничего этого не было.

Дэймон покосился на неё.

— Это не сон, — сказал он твёрдо. — Я здесь. Я настоящий. И я никуда не денусь.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Просто привыкаю к счастью. Это сложнее, чем привыкать к несчастью.

Он протянул руку, сжал её ладонь.

— Привыкай. У нас впереди много времени.

Машина выехала на набережную. Солнце бликовало на воде, чайки кричали, город шумел где-то вдалеке. Обычный день. Обычная поездка.

А потом всё взорвалось.

Первый удар пришёлся по капоту. Машину подбросило, развернуло, бросило на ограждение. Дэймон выругался, пытаясь удержать управление, но второй удар — уже по боковому стеклу — разнёс его вдребезги.

— Ложись! — закричал он, толкая Лиру вниз.

Она упала на сиденье, чувствуя, как осколки стекла сыплются на спину. Вокруг гремели выстрелы — кто-то стрелял по машине из автоматического оружия. Дэймон выхватил пистолет, ответил, но силы были неравны.

— Их много, — процедил он сквозь зубы. — Придётся прорываться.

Он дал по газам, машина рванула вперёд, сбивая кого-то с ног. Лира подняла голову и увидела через разбитое стекло, что набережная заблокирована. Чёрные внедорожники перегородили дорогу спереди и сзади, из них выскакивали вооружённые люди. Много.

— Дэймон, — выдохнула она.

— Вижу, — рявкнул он. — Держись.

Он направил машину прямо в заслон, пытаясь пробиться. Стрельба усилилась — пули дырявили кузов, стекла сыпались градом. Лира вдруг почувствовала, как время замедляется. Не физически — внутри. Её дар просыпался, реагируя на смертельную опасность.

Она увидела ауры. Красные, агрессивные, пульсирующие ненавистью. Они окружили машину со всех сторон. И среди них — одна, серебристая, родная. Аура Дэймона. Она мерцала, и Лира вдруг поняла: следующая пуля попадёт в него. Прямо в сердце.

— Нет! — закричала она.

И время остановилось.

Мир замер. Пули, летевшие в машину, застыли в воздухе. Люди, бегущие к ним, замерли в странных позах. Даже ветер перестал дуть. Всё стало неподвижным, как фотография.

Лира не понимала, что происходит. Она просто чувствовала, как из неё вытекает сила — огромным потоком, опустошая каждую клетку. Вокруг машины возникло прозрачное мерцающее поле, которое отражало пули, не давая им пробить броню.

— Что… — выдохнул Дэймон, но голос его тоже замер в воздухе.

Она видела его лицо — удивлённое, испуганное, растерянное. Видела, как он пытается пошевелиться и не может. Видела, как его аура пульсирует — живая, тёплая, родная.

«Я должна спасти его, — подумала Лира. — Любой ценой.»

Она выплеснула остатки силы в щит, делая его максимально прочным. Пули, застывшие в воздухе, начали медленно падать на асфальт, не долетая до машины. А потом время рвануло вперёд.

Взрыв звуков, криков, выстрелов. Но пули больше не попадали в цель — щит держал. Дэймон выскочил из машины, стреляя на ходу, прикрывая их отход. Лира попыталась выбраться следом, но ноги подкосились.

Она упала на асфальт, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Сила ушла вся, до капли. Осталась только слабость, такая всепоглощающая, что она не могла даже пошевелиться.

— Лира! — закричал Дэймон, обернувшись.

Он увидел, как она падает, и рванул к ней, забыв о стрельбе. Подхватил на руки, прижал к груди.

— Лира! Лира, не смей! Слышишь? Не смей!

Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Жив… — прошептала она. — Ты жив.

И потеряла сознание.

Дэймон нёс её на руках, не чувствуя тяжести. Вокруг гремели выстрелы, кто-то кричал, но он ничего не слышал. Видел только её бледное лицо, запавшие веки, безжизненно висящие руки.

Подоспела охрана — те, кто ехал за ними во второй машине. Они отогнали нападавших, вызвали подкрепление. Дэймон даже не взглянул на них. Сел в подъехавшую машину, не отпуская Лиру, и приказал:

— Домой. Быстро.

Всю дорогу он сжимал её в объятиях, гладил по голове, шептал что-то бессвязное. Она не реагировала. Дышала — он проверял каждые несколько секунд, прижимался ухом к груди, слушал сердце. Оно билось, но слабо, едва заметно.

— Держись, — повторял он. — Держись, слышишь? Ты сильная. Ты справишься. Я не отпущу тебя. Никогда не отпущу.

В пентхаус он вбежал с ней на руках, крикнув охране вызвать лучших врачей. Уложил на свою кровать — их кровать, теперь общую — и сел рядом, сжимая её холодную руку.

— Лира, — позвал он тихо. — Пожалуйста. Открой глаза. Я здесь. Я рядом.

Она не отвечала.

Врачи приехали через полчаса. Осмотрели, покачали головами, сделали уколы, поставили капельницу.

— Истощение, — сказал главный, пожилой волк с седой бородой. — Полное. Такого я не видел никогда. Она словно всю свою силу разом выплеснула.

— Она спасла меня, — глухо сказал Дэймон. — Остановила пули. Создала щит.

Врач удивлённо поднял брови, но комментировать не стал.

— Ей нужен покой. И время. Организм сам решит, когда проснуться. Мы сделали всё, что могли. Дальше — природа.

Они ушли. Дэймон остался один.

Он сел в кресло рядом с кроватью, взял её руку и замер. Так и сидел час за часом, глядя на её бледное лицо, слушая ровное, но слабое дыхание.

Маркус звонил несколько раз — Дэймон сбросил. Стая требовала указаний — он не отвечал. Весь мир перестал существовать. Была только она — Лира, его жена, его пара, его жизнь.

— Ты не имеешь права уходить, — шептал он в тишине. — Слышишь? Мы только начали. Мы только нашли друг друга. Ты обещала звёзды. Ты обещала будущее. Не смей.

Ночь сменилась утром. Утро — днём. Дэймон не ел, не пил, не спал. Сидел и смотрел. Иногда говорил с ней — о том, как прошёл день, о том, что стая волнуется, о том, что Райан принёс цветы и просил передать, что молится за неё. О том, как он любит её.

— Я никогда никому не говорил этих слов, — признавался он. — А тебе говорю снова и снова. Люблю. Люблю. Люблю. Проснись, чтобы я мог сказать тебе это в глаза.

На второй день у неё поднялась температура. Дэймон метался, вызывал врачей, менял компрессы, поил водой с ложечки. Она глотала рефлекторно, не приходя в сознание, и это было единственным, что давало надежду.

— Борись, — шептал он, прижимаясь губами к её лбу. — Борись, моя девочка. Ты сильная. Ты самая сильная из всех, кого я знаю.

На третий день у него начались галлюцинации от недосыпа. Ему казалось, что она открывает глаза, и он вскакивал, бросался к ней — но это был только сон наяву. Маркус приехал, пытался заставить его поесть и поспать, но Дэймон вышвырнул его вон.

— Не трогай меня, — рычал он. — Я не оставлю её.

— Ты свалишься сам, — пытался вразумить Маркус. — Кому ты тогда нужен будешь?

— Плевать.

Маркус ушёл, качая головой. А Дэймон снова сел в кресло, взял её руку и замер.

На исходе третьих суток Лира открыла глаза.

Сначала она не поняла, где находится. Белый потолок, мягкий свет, запах… его запах. Рядом. Везде.

Она повернула голову и увидела Дэймона.

Он сидел в кресле, сжимая её руку, и спал. Лицо было осунувшимся, под глазами — тёмные круги, щёки заросли щетиной. Он был одет в ту же рубашку, что и в день нападения — мятую, грязную, в пятнах крови.

— Дэймон, — прошептала она. Голос был чужим, хриплым, едва слышным.

Но он услышал. Подскочил, распахнул глаза, уставился на неё с таким выражением, будто привидение увидел.

— Лира? — выдохнул он. — Лира!

Он упал на кровать, обнял её, прижал к себе так сильно, что она пискнула.

— Тише, — прошептала она, гладя его по голове. — Тише, я здесь.

— Три дня, — бормотал он, зарываясь лицом в её волосы. — Три дня ты была без сознания. Я думал… я боялся…

— Всё хорошо, — успокаивала она. — Я жива. Я с тобой.

Он оторвался, посмотрел в глаза. По его щекам текли слёзы — она никогда не видела его плачущим.

— Ты идиотка, — сказал он срывающимся голосом. — Зачем ты это сделала? Зачем рисковала собой?

— Чтобы ты жил, — просто ответила она. — Другого выбора не было.

— Дура, — выдохнул он. — Дура моя. Я без тебя не могу. Совсем.

— Знаю, — улыбнулась она. — Я тоже без тебя не могу.

Он поцеловал её — осторожно, бережно, словно боялся разбить. Потом ещё и ещё, осыпая поцелуями лицо, глаза, губы, шею.

— Больше никогда, — прошептал он между поцелуями. — Никогда так не делай. Я не переживу.

— Обещаю, — соврала она, потому что знала: если снова будет выбор, она сделает то же самое.

Он прижал её к себе, и они лежали так долго-долго, слушая биение сердец друг друга.

— Ты создала щит, — сказал он наконец. — Остановила время. Это была ты?

— Да, — кивнула она. — Дар проснулся полностью. Я видела пулю, летящую в тебя. И сделала что-то. Сама не знаю что.

— Ты Волчица Судеб, — тихо сказал Дэймон. — Теперь я точно знаю. Только они способны на такое.

— Это страшно, — призналась Лира. — Я не контролирую это. Сила просто выплеснулась, и я отключилась.

— Научимся, — пообещал он. — Вместе. Я найду лучших наставников, древние книги, всё, что нужно. Ты не одна.

Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Я знаю, — сказала она. — Ты всегда рядом.

— Всегда, — подтвердил он.

В дверь постучали. Вошёл Маркус с подносом еды.

— О, очнулась, — обрадовался он. — А то наш альфа тут совсем с катушек съехал. Три дня не жрал, не спал, всех гонял.

— Я в порядке, — буркнул Дэймон, но от еды не отказался.

Лира смотрела, как он ест, и думала о том, как ей повезло. Этот мужчина, который когда-то казался ей врагом, стал самым близким человеком. Он ждал её, не отходил, боролся за неё. И теперь она знала точно: что бы ни случилось, они справятся. Вместе.

— Я люблю тебя, — сказала она, когда Маркус ушёл.

Дэймон поднял голову от тарелки, улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой у неё таяло сердце.

— Я люблю тебя, Лира. Больше жизни.

Она протянула руку, он сжал её пальцы.

— Что дальше? — спросила она.

— Дальше мы разберёмся с теми, кто на нас напал, — жёстко сказал Дэймон. — Крон перешёл все границы. Я уничтожу его.

— Я помогу, — твёрдо сказала Лира.

— Знаю, — кивнул он. — Но сначала ты поправишься. Наберёшься сил. А потом… Потом мы вместе пойдём до конца.

— Договорились, — улыбнулась она.

За окном садилось солнце, заливая комнату золотым светом. Новый день заканчивался. Но их история только начиналась.