После той ночи, когда Лира спасла стаю, всё изменилось. Волки, которые раньше смотрели на неё с пренебрежением, теперь приветствовали её при каждом появлении. Они улыбались, кивали, уступали дорогу. Кто-то приносил цветы, кто-то — домашнюю выпечку, кто-то просто подходил пожать руку и сказать спасибо.

Лира чувствовала себя неуютно. Она не привыкла к такому вниманию. В её прошлой жизни её либо не замечали, либо пинали. А теперь она была героиней.

— Ты справляешься, — сказал Дэймон за завтраком, наблюдая, как она мнёт в руках очередную благодарственную записку. — Стая тебя любит.

— Это странно, — призналась Лира. — Я не знаю, как на это реагировать.

— Принимай, — посоветовал он. — Ты заслужила.

Он смотрел на неё и чувствовал, как в груди разливается тепло. Эта женщина, которую он когда-то считал обузой, стала центром его мира. Стая принимала её, волки уважали её, и он сам не представлял жизни без неё.

Но сказать об этом вслух было страшно.

Весь день Дэймон ходил сам не свой. Маркус заметил это, подошёл, хлопнул по плечу.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — буркнул Дэймон.

— Врёшь, — усмехнулся Маркус. — Это из-за неё?

— Из-за кого?

— Из-за Лиры. Ты на неё смотришь как на восьмое чудо света.

Дэймон промолчал.

— Скажи ей, — посоветовал Маркус. — Что ты чувствуешь. Она ждёт.

— Я не умею, — честно ответил Дэймон.

— Учись, — пожал плечами Маркус. — Иначе потеряешь.

Эти слова засели в голове. «Иначе потеряешь.»

Дэймон не хотел терять. Не мог. Она стала слишком важной.

Вечером он узнал от охраны, что Лира ушла к озеру — тому самому, что было на территории стаи, в получасе ходьбы от главного дома. Она часто туда ходила, когда хотела побыть одна.

Дэймон надел куртку и пошёл за ней.

Озеро лежало в низине, окружённое старыми соснами. Вода была тёмной, почти чёрной, и в ней отражалось усыпанное звёздами небо. Лира сидела на большом валуне у самой воды, запрокинув голову, и смотрела вверх.

Она была прекрасна в этом свете — лунном, звёздном, призрачном. Дэймон замер на опушке, боясь спугнуть момент. Но она почувствовала его — дар, наверное — и обернулась.

— Ты здесь? — удивилась она.

— Можно? — спросил он, кивая на место рядом.

Она кивнула. Дэймон подошёл, сел на соседний камень. Между ними было расстояние — не физическое, а какое-то другое, невидимое.

— Красиво, — сказал он, глядя на небо.

— Да, — ответила она. — Здесь звёзды видны лучше, чем в городе.

— Ты часто сюда приходишь?

— Когда могу. Когда думать надо.

Он кивнул, не зная, как начать тот разговор, ради которого пришёл.

Тишина тянулась долго. Не напряжённая, а какая-то наполненная. В ней было место и звёздам, и воде, и их дыханию.

— Я хотел поговорить, — наконец сказал Дэймон.

— О чём? — Лира повернулась к нему.

— О тебе. О нас. О том, что произошло.

Она ждала, не перебивая.

— Ты была невероятна вчера, — начал он. — То, как ты организовала оборону, как вела волков, как перевязывала раненых… Я не знал, что ты так умеешь.

— Я сама не знала, — усмехнулась Лира. — Дар проснулся.

— Не только дар, — покачал головой Дэймон. — Ты. Твой характер. Твоя сила. Ты лидер, Лира. Прирождённый.

Она смутилась, отвела взгляд.

— Я просто делала то, что должна.

— Ты спасла людей, — настаивал он. — Моих людей. Нашу стаю. Я не знаю, как благодарить.

— Не надо благодарить, — тихо сказала она. — Я часть стаи. Я делала это для всех. И для тебя.

Он смотрел на неё, и слова, которые он хотел сказать, вертелись на языке. «Я люблю тебя. Ты нужна мне. Я не могу без тебя.»

Но вместо этого он сказал:

— Ты нужна стае.

Лира замерла. В её глазах что-то дрогнуло, погасло.

— Что? — переспросила она.

— Ты нужна стае, — повторил Дэймон, не понимая, что делает не так. — Волки тебя приняли. Они готовы за тобой идти. Ты стала важной частью всего…

— Частью? — перебила она, и в голосе появился холод. — Инструментом?

— Нет! — он дёрнулся, поняв, что сказал что-то не то. — Я не это имел в виду…

— А что? — Лира встала, отступила на шаг. — Что ты имел в виду, Дэймон? Что я нужна стае? Что я полезная? Что без меня вы бы не справились?

— Я хотел сказать, что ты…

— Что я — удобный инструмент? — её голос сорвался. — Что теперь, когда я доказала свою полезность, вы все будете меня использовать? Как раньше, в моей стае?

— Нет! — рявкнул он, тоже вставая. — Ты не так поняла!

— А как я должна понять? — она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы, которые она отказывалась проливать. — Ты говоришь мне о пользе. О том, как я нужна. Но ни разу не сказал самого главного.

Он замер. Понял. Осознал.

— Лира…

— Не надо, — она отступила ещё. — Я всё поняла. Я нужна стае. Я полезная. Я инструмент. Спасибо, что просветил.

Она развернулась и пошла прочь, быстро, почти бегом.

— Лира! — крикнул он. — Стой!

Но она не остановилась. Скоро её фигура растворилась в темноте, и Дэймон остался один у озера, глядя на звёзды, которые равнодушно мерцали в вышине.

— Идиот, — сказал он вслух. — Какой же я идиот.

Он не пошёл за ней. Знал, что сейчас бесполезно. Она не услышит, не поверит, не примет. Слишком много ран в её прошлом, слишком много предательств. Каждое слово, которое можно было истолковать как использование, било в самое больное место.

Дэймон вернулся в пентхаус глубокой ночью. В гостиной горел свет, но Лиры не было. Он подошёл к двери её спальни — заперто.

— Лира, — позвал он тихо. — Пожалуйста, открой. Давай поговорим.

Тишина. Только её дыхание за дверью — он слышал, что она не спит.

— Я не то хотел сказать, — продолжил он. — Я не умею говорить о чувствах. Всю жизнь прятался за делами, за стаей, за долгом. А когда дело дошло до главного — сказал какую-то чушь.

Молчание.

— Ты не инструмент, — сказал он твёрдо. — Ты — всё. Ты нужна мне. Не стае. Мне. Лично мне. Каждую секунду. Каждую минуту. Я без тебя не могу. Совсем.

За дверью всхлипнули.

— Прости меня, — выдохнул он, упираясь лбом в холодное дерево. — Прости, что я такой идиот. Прости, что не умею говорить красиво. Прости, что заставляю тебя страдать.

— Уходи, — раздался глухой голос. — Просто уходи. Я не хочу тебя видеть.

— Лира…

— Уходи, Дэймон. Пожалуйста.

Он постоял ещё минуту, потом развернулся и ушёл в свою спальню. Лёг, не раздеваясь, уставился в потолок.

Впервые в жизни он не знал, что делать. Впервые в жизни его власть, сила, статус — всё было бессильно. Потому что рану в её сердце нельзя было залечить приказом или деньгами. Только словами. А он не умел подбирать слова.

Утром Лира не вышла. Дэймон постучал — никакого ответа. Он позвонил — сбросила. Написал сообщение — прочитано, но без ответа.

Он уехал в стаю, надеясь, что время всё исправит. Но время не исправляло. Мысли о ней не отпускали ни на минуту.

Маркус, увидев его мрачное лицо, только вздохнул.

— Налажал? — спросил он.

— Налажал, — признался Дэймон. — По полной.

— Рассказывай.

Дэймон рассказал. Маркус слушал, качал головой, а потом рассмеялся.

— Ты идиот, — сказал он беззлобно. — Она ждала признания в любви, а ты ей про стаю. Конечно, она обиделась.

— Я не умею, — огрызнулся Дэймон. — Я никогда никому не говорил.

— А придётся, — посерьёзнел Маркус. — Если хочешь её сохранить. Иди и говори. Не завтра, не через час — сейчас. Пока она не решила, что ты такой же, как все.

Дэймон вскочил и рванул к машине.

В пентхаусе было пусто. Совсем. Он обошёл все комнаты, заглянул во все углы — никого. Её вещи были на месте, но её самой не было.

— Лира! — закричал он, надеясь на чудо.

Чуда не случилось.

Он выбежал на террасу, оглядывая город внизу. Где она? Куда могла пойти? Озеро. Конечно, озеро.

Дэймон рванул к выходу, на ходу набирая охрану:

— Машину к подъезду! Быстро!

Озеро встретило его тишиной. Вода была тёмной, гладкой, как зеркало. На камне у берега сидела Лира — маленькая, хрупкая, закутанная в куртку, и смотрела на звёзды, которые уже начинали бледнеть перед рассветом.

Дэймон подошёл медленно, стараясь не спугнуть. Сел рядом, не касаясь.

— Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, — сказал он тихо. — Но я должен сказать. Дослушай, а потом прогонишь.

Она молчала, не поворачивая головы.

— Всю жизнь я думал, что любовь — это слабость. Что она убивает, как убила моих родителей. Я боялся её, как чумы. И когда ты появилась, я сопротивлялся изо всех сил. Но ты сломала все стены. Ты пролезла под кожу, в кровь, в мысли. Я не могу без тебя дышать, понимаешь?

Он глубоко вздохнул.

— Вчера я хотел сказать, что люблю тебя. Что ты — всё, что у меня есть. Что без тебя мир пустой и холодный. А сказал про стаю, потому что испугался. Испугался этих слов. Они слишком страшные. Они слишком много значат.

Лира медленно повернула голову. В её глазах блестели слёзы.

— Ты правда любишь? — спросила она, и голос дрожал.

— Правда, — ответил он. — Больше жизни. Больше стаи. Больше всего.

Она молчала долго. Потом протянула руку и коснулась его щеки.

— Идиот, — сказала она, и в этом слове была нежность.

— Знаю, — улыбнулся он. — Прости меня.

— Прощаю, — ответила она. — Но если ещё раз…

— Не будет, — перебил он. — Никогда. Обещаю.

Он притянул её к себе, и они сидели так, обнявшись, пока над озером вставало солнце. И звёзды гасли одна за другой, уступая место новому дню.

Дню, который они начинали вместе.

По-настоящему. Без страха. Без недомолвок. С любовью.

— Я люблю тебя, Дэймон, — прошептала Лира.

— Я люблю тебя, Лира, — ответил он.

И эти слова были важнее всех звёзд на небе.