Сначала никто этого не замечает. Дамаск — это планета, захваченная всеобъемлющим океаном хаоса и борьбы, где фракции постоянно меняются, распадаются и вновь формируются. Требуется удивительно много времени, чтобы кто-либо понял, что некоторые вещи просто не могут восстановиться после того, как они сломаны.

Однако, оглядываясь назад, можно увидеть, что гибель, постигшая Дамаск, имеет вполне определённую причину. Она распространяется, так же быстро, как и течения воды, из одного запретного места. Никто не знает Лота и что им двигало, но ясно, что кто-то, после стольких лет, оглянулся назад.

Инфекция распространяется по течениям моря, но также переносится морскими обитателями, размножаясь в новых колониях, заражая рыбу, крабов, медуз и планктон, адаптируясь к сложным условиям, сохраняя память о славных днях, когда она была Юсуфом Балтиэлем, для будущих поколений, когда может появиться носитель, который придаст этим воспоминаниям смысл. Это инопланетное существо в мире, созданном на Земле, но оно адаптируется, снова и снова, вид за видом. Некоторые виды оно подчиняет, как это произошло с черепахами Нода, некоторые оно переносит внутри себя, некоторые организмы оно постоянно стремится захватить, как пламя, тянущееся к мотыльку. Оно проникает во многие доминирующие виды на планете, в любимых Сенковым осьминогов, и пытается заселить их. Оно разделяется, колония за колонией, преследуя манящий зов сложной активности в огромных мирах, которые являются макроскопическими телами. Каждая отдельная колония провозглашает свой суверенитет, первенство нервного центра, в котором она находится. Носители, находящиеся в состоянии войны сами с собой, распадаются, каждая конечность отрывается в поисках мимолётной свободы. И снова, и снова.

На первый взгляд, учёные Дамаска пытаются противостоять разрушительному шторму, который охватывает их цивилизацию, используя свои хрупкие знания, но обычные биологические методы контроля не оказывают никакого влияния на ноданскую химию, и где бы ни были достигнуты успехи, цель меняется и адаптируется. Уничтожьте тысячи скоплений бурлящей инопланетной жизни, и достаточное количество выживет, чтобы стать новой парадигмой, устойчивой ко всем усилиям, и это происходит не только благодаря молниеносному размножению и мутации, не только благодаря справедливому обмену генетическим материалом, как у скромных земных бактерий, но и благодаря экспериментам и целенаправленной работе. Мир Нода обладает биологическими механизмами контроля, которые развивались в тесной взаимосвязи с этим веществом, колонией, сущностью и болезнью; бесчисленные существа, которые разработали защитные механизмы и поведение для смягчения такого проникновения. Даже черепахи живут полной жизнью, неся на себе целые парламенты паразитов. Но здесь, на Дамаске: ничего.

Соломон не находится на Дамаске. Его лучше всего описать как инженера, работающего на орбите, родившегося за пределами гравитационного поля и прожившего всю свою сложную жизнь в центре троса лифта, натянутого между планетой с одной стороны и удалённым противовесом с другой. Такие узлы огромны, больше, чем когда-либо было Эгейское море, и они спроектированы для того, чтобы вмещать тысячи людей. Сейчас они вмещают десятки тысяч, переполненные до предела, поскольку жители планеты внизу бегут из своих родных океанов в сомнительную безопасность космоса. Они доставляют партии ссорящихся, испуганных моллюсков на корабли и на огромные искусственные миры, которые, как бусы, украшают орбитальные дороги, и при этом каждый контейнер, прибывающий снизу, полон головоногих, которые голодают, отчаянно нуждаются в помощи и находятся на грани смерти (или иногда просто мертвы, задушены, раздавлены или убиты от шока или отчаяния). Соломонова Корона оплакивает нечто настолько огромное, о чём он никогда раньше не задумывался: не себя, не фракцию или великого художника, не космический корабль или научное начинание. Он пытается научиться горевать о цивилизации, которой тысячелетия, которая рушится на его глазах в режиме реального времени.

Его Досягаемость, связанная с системами его орбитального города-государства, обрабатывает новых прибывших, взаимодействует с продвинутыми системами своих соратников, пытается, пытается и пытается справиться с последствиями катастрофы, освободившись от необходимости понимать все её последствия.

По всему экватору Дамаска разворачивается одна и та же картина: администраторы, подобные Соломону, пытаются создать сеть, которая поймает хотя бы отголосок того, кем когда-то были их люди. Они выводят из гравитационного поля тысячи, гораздо больше, чем рассчитано для любых орбитальных поселений. Они оставляют позади не миллионы, а миллиарды. Ещё миллиарды стали жертвами ужасного, всепоглощающего процесса, который пытается понять их как среду обитания, как средство передвижения, и, в результате изучения, лишь разрушает их на бессмысленные, бесполезные, умирающие части. Эти части, когда всё остальное потеряно, разрушаются ещё больше, пока различие между молекулами земной жизни и жизни Нодана не становится несущественным, а затем они собираются в новые, бурные колонии смелых микроскопических исследователей, которые вновь стремятся к тому полузабытому моменту, когда, как Юсуф Балтиэль и его коллеги, они всё поняли и увидели необъятность вселенной.

Соломон работает. Постоянно прибывают корабли из отдалённых мест, возвращаемые домой с добычи полезных ископаемых, исследований, научных разработок и войн, под влиянием судьбы их родной планеты. В этот решающий момент нет конфликтов. Весь их вид работает как единое целое, даже если всё, что они могут достичь, это ограничение ущерба.

Хрупкое единство гибнет в огне и вакууме, во взрывном паре, которая превращается в расширяющееся облако льда, несущееся вдоль экваториальной линии. Один из узлов лифта открыл огонь по своему соседу, выпустив десятки ракет, чтобы разорвать его на части, выпуская своё водное содержимое в пустоту космоса. Экипаж агрессора подвергается бомбардировке угрозами, жалобами и требованиями разъяснений. Получен ответ: жертва была заражена. Сообщения указывали на то, что чума или паразит, или что бы это ни было за это неясное существо, был занесён на борт, инкубировался в телах беженцев, а затем распространился без контроля среди всех, кто там находился. Нодановский захватчик становится всё более сложным в своём поведении, инкубируясь дольше, прежде чем его попытки понять и контролировать приведут к насильственному разделению его хозяина. Становится невозможно определить при поверхностном осмотре, заражён организм или нет. И никому нет места для таких вещей, как карантин.

Соломон изучает данные, поступающие с уничтоженного узла. Эмоции отражаются на его коже, пока он пытается решить, было ли то, что произошло, героической самообороной или убийством в огромных масштабах. Его Досягаемость анализирует электронные данные, оценивая поток сообщений, искажённые последние сообщения, потерю смысла в сигналах. Досягаемость даёт совет, и Соломон приходит к выводу, что агрессор был прав. Что означает, что никто из них не в безопасности. Что означает, что лифты скомпрометированы.

Соломон взвешивает свои желания, и его решение таково: я хочу жить.

Он отдаёт свои приказы, Досягаемость связывается с Досягаемостями через сеть узла. Это не то, что можно делать легкомысленно, но его раса, обладающая переменчивым характером, принимает важные решения быстрее, чем люди. Корона и Досягаемость, действуя в согласии, немедленно приступают к действиям.

Одновременно, идеально синхронно, он перерезает кабели лифтов. Противовес, подвешенный далеко в космосе на конце своего троса благодаря вращению планеты, улетает, направляясь во внешнюю часть Солнечной системы и дальше. Внутренний кабель, который соединял центральную часть с её точкой крепления на дне Средиземного моря… На этом кабеле находился лифт, в котором находились сотни людей. Соломон знает это, но, вероятно, уже есть те, кто пострадал, и если один, то больше, если больше, то все. Чтобы полностью разорвать все связи с родным миром, буквально, это был единственный способ.

Вокруг пояса Дамаска другие администраторы поступают так же, отсоединяясь и корректируя работу своих двигателей, чтобы сохранить стабильную орбиту. Иногда происходят столкновения. Иногда выходят из строя системы, которые долго не использовались. А для тех, кто находится внизу, скопившихся в бесчисленных ордах у основания кабелей, есть только отчаяние.