Переход от спокойствия к хаосу происходит внезапно. Показания Хелены и Порции заменяются предупреждениями о том, что инопланетные корабли начинают движение, системы вооружения активируются на их изогнутых корпусах. Лайтфут уже отходит — хотя небольшое расстояние не имеет значения, — и готовится к применению мер защиты. На одном экране отображается доступная масса, которую можно использовать в качестве противоракетных ложных целей или для поглощения энергии лазера, что, к сожалению, значительно уменьшилось с момента их первого столкновения. Мешнер, сам не способный внести свой вклад в усилия, надеется, что хотя бы Вояджер как-то наблюдает за происходящим. Кто-то должен извлечь урок из этой передряги.

Инопланетяне — осьминоги или что-то еще — кажутся бесконечно переменчивыми. После того, как он сам был отключен, он полностью готов принять, что, возможно, упустил какие-то нюансы, но, кажется, все были одинаково застигнуты врасплох. Другая сторона перешла от осторожной дипломатии к полной боевой готовности, как будто подбросили монету.

— Приближается ли еще один корабль? — хрипит он. — Они сражались друг с другом.

— Нет других кораблей, Мешнер, — говорит Керн в его ухо, звуча очень заботливо.

Фабиан отправляет новое сообщение, которое Артифабиан переводит как Поле пузыря потеряно.

На мгновение Мешнер не может понять, что это означает; затем его желудок сжимается. Если бы его спросили, он бы сказал, что его отношения с Хеленой и Порцией настолько далеки, насколько это вообще возможно на небольшом корабле, но в этот момент он понимает, что перспектива потерять еще больше товарищей для него слишком болезненна. Он наклоняется к консоли, вызывая информацию, уже наполовину приступив к планированию какой-то безумной спасательной операции, чтобы вытащить их обоих из быстро расширяющейся ледяной массы их среды обитания. Однако лед расширяется только обычным образом, а не рассеивается. Гладкая, идеально круглая поверхность пузыря теперь представляет собой хаотичную тектоническую поверхность, где ледяные плиты сталкиваются друг с другом, разрываясь на миниатюрные горные цепи, трескаются и разрушаются, выбрасывая кристаллы и водяной пар в пустоту. Тем не менее, все это остается удивительно неповрежденным. Два инопланетных корабля сблизились на противоположные орбиты вокруг меньшего сфероида — или друг вокруг друга, с ледяным шаром между ними — лишая Лайтфута любой возможности подобраться к нему. Третий корабль выполняет очень медленный маневр, освобождая своим присутствием своим коллегам возможность беспрепятственно наблюдать за ними.

— Множество сигналов, если это имеет какое-то значение, — говорит Зейн. На всех кораблях отображаются неровные красные изображения на белом фоне, с прожилками черного и траурного фиолетового. Ни у кого нет сомнений в их эмоциональном содержании.

Следующее высказывание Виолы остается непереведенным — Керн в данный момент сосредоточена на множестве вещей. Мешнер предполагает, что она просто констатирует очевидное: оружие находится в боевом состоянии, но инопланетяне не атакуют и даже не запускают истребители. Вместо этого они каким-то образом закрепили ледяной шар между двумя кораблями — видимых тросов нет, но электромагнитные датчики показывают совершенно противоречивые данные, и весь этот комплекс начинает медленно ускоряться в общем направлении ближайшей планеты, водного мира.

Мешнер включает все приборы на ледяном шаре, пытаясь получить от него информацию. Они все еще живы? Четкого ответа нет. Он бы сказал, что их раздавило льдом, но очевидно, что инопланетяне очень хотят сохранить свою добычу, и, вероятно, не только как трофей своей победы над захватчиками.

— Ракета запущена, — спокойно говорит Керн. — Я предпринимаю контрмеры. Убедитесь, что вы пристегнуты. Мешнер, особенно вы.

Он хмурится, потому что Керн никогда раньше не проявляла материнских качеств, но она права, будучи осторожной. К его дальнейшему раздражению, Фабиан настаивает на том, чтобы помочь ему закрепиться. Когда он пытается сделать это без посторонней помощи, его руки так сильно дрожат, что он не может ими пользоваться.

— Я думаю, я сломал свой мозг, — выпаливает он.

Теперь оба корабля и их замороженный груз находятся в движении, их спутник медленно занимает позицию между их побегом и кораблем Лайтфут. Несколько ракет были перехвачены системой помех, созданных Керн, но корабль не запустил свой полный набор малых кораблей и не предпринял полномасштабной атаки. Кажется, что первоначальная паника утихает — сигналы все еще красные и белые, но появились и другие оттенки.

— Они пытаются нам что-то сказать, — сообщает Зейн. — Это как… я не знаю, может быть, у них происходит серия восстаний? Кажется, что разные люди по очереди берут управление на себя.

— Они пытаются сказать нам что-то, что мы не можем понять, — жалуется Мешнер. — В чем смысл?

— У меня есть работы Хелены по переводам, — говорит Керн, и ее голос вдруг звучит гораздо менее человечно, потому что ничто в ее интонации не указывает на то, что Хелена ушла. — Я сделаю все, что сможу, и приглашаю другие точки зрения. Однако, подтекст технических данных указывает… с-с-с…

И она замолкает, обдумывая слово конец, пытаясь понять, что она имеет в виду.

— Они отдаляются! — Слова Виолы, переданные через Артифабиана, соответствуют ее беспокойным движениям ног.

— Нас предупреждают, чтобы мы ушли, — решает Зейн. — И если мы решим пойти за ними, они легко справятся с нами. У нас осталось очень мало ресурсов.

Пауза.

— Мне жаль, я действительно сожалею. Я не хочу бросить их, если есть хоть какая-то возможность, но… вы все видите те же данные, что и я.

— Их технические данные включают координаты следующей планеты, — говорит Керн, просто передавая информацию без эмоций.

— Как это связано? — спрашивает Виола.

Мешнер смотрит на карту на своем экране, видя, как расстояния увеличиваются, ледяной шар и его охрана теперь быстро движутся и продолжают ускоряться. Мне жаль, Хелена. Мне жаль, Порция.

— Там был сигнал, — говорит Керн, сохраняя свое бесстрастное выражение лица, и теперь отсутствие эмоций становится подозрительным. Мешнер чувствует, как его имплантат снова неприятно покалывает, и он крепче сжимает свои ремни, опасаясь новой атаки.

— Фабиан, — говорит он, — мой… разум открыт. Я думаю…

Фабиан шевелит своими щупальцами, это довольно распространенное движение, которое Мешнер знает, означает Да, но не сейчас.

— Расскажите нам об этом сигнале, — говорит Виола.

— Там был сигнал, — повторяет Керн. — Он был в устаревшем формате, знакомом мне по тому времени, когда я была человеком. Он не был похож на сигналы этих существ. Он исходил с внутренней планеты.

На экранах отображаются данные, дополняющие ее слова, включая запись самого сигнала, или его части. Там нет начала и конца, только обрывок передачи на имперском коде, который гласит...

Мешнер щурится. Он может легко перевести этот древний язык, но что он читает? Он видит также визуальные файлы, но основная передача — это фрагмент...

— Естественная история? — размышляет он. — Или... художественное произведение? Это все...

Он просматривает детали биохимии, экологии, описания невозможных животных, растений или существ, которые являются ни тем, ни другим, а и тем и другим.

— Почему кто-то мог бы...?

— Что это такое? Как это связано? — требует Виола.

— Изменение отношения местных жителей произошло сразу после того, как я подтвердил получение сигнала, — говорит Керн. — Я думаю, что именно этот контакт убедил их, что мы враждебны. Я предполагаю, что они ассоциируют людей с угрозой из-за какой-то существующей ситуации здесь, в этой системе. Сейчас они посылают нам угрозы или предупреждения, которые связаны с этой внутренней планетой.

— Вы думаете, там есть люди? — недоверчиво спрашивает Зейн.

— Люди, которые отправляют… это? — добавляет Мешнер, все еще изучая это. — Это… что? Невероятно. Или же это бессмыслица.

— Я полагаю, что мы получаем сигнал от чего-то, похожего на меня, — объявляет Керн, и Мешнер задается вопросом, не была ли его слегка нервная интонация плодом его воображения. — Я не думаю, что это прямой контакт с людьми, но мне кажется, что здесь может существовать гибридная человеческая система, которая, как и я, выжила. Возможно, она проявляла враждебность по отношению к другим местным обитателям до этого. Они, похоже, боятся ее. Но, возможно, она заговорит с нами. Возможно, она поможет нам найти нашу команду… если они еще живы.

Почему ей это должно быть нужно? Но Мешнер не произносит эти слова. Керн — это нечто, операционная система, и тем не менее, в этот момент он уверен, что чувствует в ней стремление, почти как будто оно принадлежит ему самому. Найти что-то, что похоже на тебя, после десяти тысяч лет одиночества. Он всегда чувствовал, что Керн ценит свою уникальность, но, возможно, это было только потому, что ей никогда не предоставляли другой возможности.

— У нас мало других вариантов, — ворчит Виола. — Но если это сила, которой боятся водные существа, это может дать нам то, что нам очень нужно — рычаг. И они определенно пытаются заставить нас уйти, так что, возможно, нам стоит пойти и поговорить с этим голосом и посмотреть, слышит ли он нас. Кто бы это ни был.

— Есть идентификатор отправителя, — говорит Керн. — Он утверждает, что его имя — Эрма Ланте.