Для обеспечения сохранности крупных предметов необходимо наложить заговор на сам предмет. Для сохранения мелких предметов — например, продуктов в кладовой, заговор накладывается на кладовую. Заговаривать жильё бессмысленно, поскольку в доме часто происходят существенные изменения, перестановки мебели, ремонты и прочее. И каждый раз после завершения изменений заговор необходимо накладывать заново.
Мария Фёдоровна сгорала от любопытства, ей до смерти хотелось совершить хоть одно настоящее колдунство, а в тетради шла сплошная теория. Но приходилось признать: сведения важные и, безусловно, полезные. Но страница шла за страницей, а описания собственно заговора всё не находилось.
Количество сил, потребных на заговор, напрямую зависит от размеров заговариваемого объекта. Так, заговорить короб лотошнику для того, чтобы пироги не стыли да не черствели, несложно. И заговор такой можно делать по десятку за один присест. А если, к примеру, потребуется заговорить амбар от мышей, то сил может и не хватить, и тогда без дополнительного резервуара не обойтись. В противном случае перенапряжение сил может привести к невозможности использовать магию длительное время. Если же недостаток сил случился значительный, то и к смерти неразумной неофитки.
Ишь ты, некий резервуар нужен. А как его сделать — не написано.
Прежде, чем браться за крупные объекты, настоятельно рекомендуется до автоматизма довести применение ритуала на объектах небольших, не более лукошка. Ошибка в ритуале, так же, как и внезапное прерывание действия, может привести к фатальному результату для проводящей ритуал адептки.
Это понятно, это техника безопасности: научись сперва на мышках, а потом тренируйся на кошках. Но как, всё-таки, накладывать заговоры?
Первые опыты рекомендуется проводить на однотипных объектах, чтобы не приходилось вносить поправки в уже заученный ритуал. Каждая поправка должна быть тщательно выверена. Текст ритуала с внесёнными поправками перед использованием желательно записать на отдельном листе бумаги. Во избежание путаницы, немедленно после использования лист с текстом ритуала испепелить, а пепел развеять по ветру над текучей водой. Вообще до некоего момента, когда будет достигнут минимальный устойчивый уровень силы, рекомендуется заговоры именно читать с бумаги, а не воспроизводить по памяти.
— Ядвига! — сунулся Тимофей. — Поздно уж, заканчивай. Завтра рыбалка, а ты всё глаза в книжку пялишь. Вернёмся, Филиппычу рыбку сдадим, и пока он будет стряпать, почитаешь свою науку. Давай, прячь тетрадь под подушку, а я свечу задую.
Яга вздохнула, признавая кошачью правоту, и убрала драгоценную рукопись в изголовье топчана. Прилегла сама, прикрылась одеялом. Думала, будет долго ворочаться, переживая события дня. Ан нет: едва голову до подушки донесла, как словно в омут провалилась, чтобы наутро воспрять бодрой и полной сил.
— Проснулась, голубушка! — встретил пробуждение Яги домовой. — Умывайся, убирайся, да и к столу присаживайся. У меня уже всё готово.
По избушке разливался аппетитный запах: домовой радовался запасам и радовал всех остальных свежей стряпнёй. Мария Фёдоровна потянулась было к чайнику, но прямо перед носом обнаружила свою чашку, уже наполненную ароматным, бодрящим настоем с явственной ноткой смородины. Посреди стола красовалась большая миска со свежими, ещё горячими плюшками. Филиппыч пластал плюшки вдоль, мазал внутри тающим на глазах коровьим маслом, соединял вновь и с наслаждением уплетал.
Тимофей нож проигнорировал. Он цеплял когтем толику масла, откусывал изрядный кус от плюшки, а затем слизывал масло с лапы. Домовой ворчал: мол, беспорядок и антисанитария, но кот лишь довольно щурился и продолжал своё жирное дело.
Яга не стала церемониться. Ухватила самую пухлую плюшку, щедро намаслила и с удовольствием впилась зубами в хрусткий поджаристый бочок. Запила вкуснятину превосходным чаем, совершенно не задумываясь о собственных бочках. Почему-то у феи присутствовала твёрдая уверенность в том, что как бы ни старалась, жир не нарастёт ни на пузе, ни на каких других местах.
Яга ещё смаковала последние глотки чая, а Тимофей уже соскочил с подоконника и в нетерпении закружил по комнате, срываясь на вкрадчивый мур.
— Яга! Ядвига! Ну пойдём-р-р! Сколько можно хлебать крашеную воду! Нас ждёт м-р-рыба, а ты всё сидишь. Гляди, р-растолстеешь!
— Твоя мрыба от тебя не уйдёт, — усмехнулась Мария Фёдоровна. — Сейчас последнюю плюшку доем и буду собираться.
Сборы много времени не заняли. Все вещи были приготовлены с вечера, снасти уложены в небольшой рюкзачок. Яга только приняла от Филиппыча коробушку с перекусом. А Тимофею перекус без надобности. Главное, чтобы улов был, а уж он голодным не останется.
— Ступайте, — напутствовал добытчиков домовой. — Я спозаранку опару поставил. Как вернётесь, хлеб свежий поспеет.
Кот на это лишь покривился, а у Марии Фёдоровны при одном лишь воспоминании вкуса и запаха рот наполнился слюной. Она, изгоняя из головы образ горячей подсоленной краюшки, махнула благодарно Филиппычу, и выскочила на двор. Кот каким-то способом просочился вместе с ней.
Яга вскинула рюкзачок на плечи:
— Ну что, Тимофей, показывай дорогу.
— А что тут показывать! — отозвался кот, махнув лапой в сторону. — Вон тропинка тянется, по ней аккурат до места дойдём. А там ты знай себе, спиннинг бросай, да катушку крути. А я, если что, добычу на берег поднять помогу. Обеспечу, чтобы не брыкалась.
В этот день, ради разнообразия, вода с неба не лилась. Солнца, правда, тоже не было видно. Лишь мутный белёсый кружок на небе — вот и всё светило. Лес, тем не менее, оставался сырым, чёрным и мрачным. Яга нечаянно задела плечом ветку, после чего до самой речки ягалась на внезапный холодный душ.
Кот же, к её досаде, мягко скользил впереди, показывая дорогу, и ни разу не вступил куда-нибудь не туда.
— Лес чувствовать надо, — бросил он, не оборачиваясь, словно бы прочёл мысли Марии Фёдоровны. — А чтобы чувствовать, по лесу ходить надо. Часто, помногу. И лучше, если с детства.
Едва заметная тропинка вывела рыбаков к реке, на отлогий берег.
— Вот здесь самое место, — провозгласил Тимофей. Правда, кидать блесну надо во-он туда, на глубину. Зато вытаскивать на мелководье, поднимать высоко не надо. Бывает, встанет иной рыбак на три метра над водой, окуня или щучку подымет наполовину, а добыча брык — и сорвалась. Только её и видели. Ну, давай начнём. Привязывай блесну. Да не так! Восьмёрочкой, аккуратно. Во! Теперь катушку придерживай, размахивайся и в момент броска отпускай. Давай!
Не с первого, и даже не с десятого раза, но Мария Фёдоровна сумела правильно забросить, и даже попасть в нужное место.
— Крути! Быстрее, пока блесна не утонула. За дно зацепится — считай, потеряла.
Яга принялась крутить рукоять катушки.
— Медленнее, иначе на поверхность выйдет, — руководил кот. — Во, так и держи.
Вскоре блесну стало видно сквозь воду.
— Ну что, не каждый заброс удачен, — философски заметил Тимофей. — Сматывай леску и пробуй ещё.
На этот раз всё получилось как надо: блесна плюхнулась в воду у противоположного берега. Яга выждала секунду-другую и принялась крутить катушку. И тут она ощутила небольшой рывок. Кончик удилиша дернулся и потянул в сторону.
— Клюнуло! — восторженно зашипел кот. — Давай, к берегу её. Спиннинг пониже опусти, к воде — проще будет.
Яга крутила катушку, ощущая изрядное такое сопротивление. Кончик лески, уходящий в воду, гулял то вправо, то влево. И вот уже метрах в пяти от берега показалась голова приличной с виду рыбки. «Ага!» — мысленно возликовала Яга. А Тимофей, потерявши всякое терпение, метался по берегу, приговаривая:
— Давай, давай, выводи… Еще чуть-чуть… Вот… Вот…
Полосатая рыбка длиною с две женские ладони забилась, затрепыхалась на камешках. Кот кинулся к ней, ловко снял с крючка и метнулся куда-то в кусты. В кустах захрустело и зачавкало. А Мария Фёдоровна, гордая первым в жизни уловом, осмотрела снасть, подкрутила катушку и забросила снова.
И вновь клюнуло. На этот раз ощутимо сильным рывком. Яга ощутила неслабый азарт. Теперь она вполне бы могла понять покойного мужа — если бы, конечно, вспомнила о нём в этот волнительный момент. Эта рыба была явно крупнее, она всерьёз сопротивлялась, приходилось прикладывать значительные для Яги усилия, чтобы удерживать в руке спиннинг, чтобы хоть потихоньку подкручивать катушку.
В кустах затихло, и Тимофей в один миг очутился рядом со своей феей и принялся давать советы:
— Сразу не вытаскивай, поводи, пусть выдохнется, устанет. Ага, теперь потихоньку, потихоньку подводи. Приотпусти, чтобы леску не оборвал, зараза. Ага, давай снова. Потихоньку, потихоньку… Да!
На мелководье показалось полуметровое бревнышко.
— Ого, какая щучка! Давай, еще немного…
Едва голова щуки оказалась на берегу, как Тимофей напрыгнул на неё, ухватил передними лапами под жабры и отволок на метр от кромки воды. Похвалил Ягу:
— Вот это я понимаю, вот это добыча! Давай ещё такую.
Но Мария Фёдоровна и сама оказалась захвачена процессом. Её не требовалось понукать, и через час в садке уже лежало десятка два окуней и щучек, добросовестно вычищенных и выпотрошенных котом. Сколько из них до садка не добралось, сколько схрумкалось в кустах, Яга не считала. Это ж кот, а это рыба. Понимать надо! Она — понимала.
На обратном пути Тимофей был оживлён и благодушен. Он философствовал, балагурил, со знанием дела рассуждал о пользе рыбной диеты.
— А как же мясо? — с лёгкой ехидцей спросила его Мария Фёдоровна.
— Будет и мясо, — не смутился кот. — Вот снег как следует ляжет, холода устоятся, тогда и за мясом идти можно. Петли поставим, самоловы. Будем зайцев ловить, кашу с мясом варить. А то и пушной зверёк попадётся — на воротник или на шапку. Я всё умею, всему научу. Только вот сам — никак. Ты ж понимаешь: лапки.
Избушка встретила добытчиков сводящим с ума ароматом свежевыпеченного хлеба. У Яги рот мгновенно наполнился слюной. Она глянула по сторонам, но каравая под рушником не углядела.
— Не готов ещё хлеб, — выскочил навстречу домовой. Вот-вот будет. А вы как сходили?
— Вот! Гордо продемонстрировала Мария Фёдоровна полный садок рыбы.
— Очень кстати, — обрадовался Филиппыч. — Давайте раздевайтесь-разувайтесь, умывайтесь, да к столу. Пока то, да сё, у меня и хлеб поспеет, и рыбка свежая пожарится.
И захлопотал у печи.
Только теперь Яга ощутила, что всё-таки притомилась. А взятый с собой перекус так и остался в рюкзачке нетронутым.
На то, чтобы досконально разузнать правду о своих клиентах, об их счастливой жизни с гражданкой Феревой Марией Фёдоровной, ушло немного времени. Недели хватило, чтобы сотрудники Григория Павловича опросили… не самих бывших сослуживцев, а людей из соседних офисов. И соседей опросили, людей из сервисных служб. И ещё кое-какую информацию добыли, которую нельзя получить официально, но по знакомству и за денежку — можно.
Внимательное изучение собранных фактов и фактиков показало то же самое, о чём и без того догадался Иннокентий Рудольфович. Вся эта кодла лентяев и тунеядцев эксплуатировала Марию Фёдоровну похлеще, чем дореволюционные помещики своих крепостных крестьян. На её месте господин Лутов послал бы этих захребетников лесом на несколько нет раньше. Что ж, тем больше шансов перехватить контроль над ценным активом. А собранные документики в случае чего помогут отбиться от претензий.Он нашел человека? Нашел. А то, что она отказалась заново впрягаться в ту же упряжку, так это не его проблемы.
Надо только подождать. Рано или поздно выйдет гражданка Ферева из леса. Кончатся продукты, дрова, прохудятся ботинки, порвётся курточка. И пойдёт она в магазины, а там камеры, полиция. Да и банковские карты свой след оставляют. Главное — поговорить с ней первым.
Пиликнул сигнал электронной почты: Григорий Павлович прислал ещё один документ. Господин Лутов открыл письмо, вчитался и криво усмехнулся. Если коротко и без казённых оборотов, патруль ГИБДД остановил для проверки документов автомашину с государственным номером… ага, Фереву. Аккурат после того, как она один патруль уже приголубила. Разумеется, о цели остановки в рапорте наврали. Но любопытно другое: в момент, когда старший экипажа потребовал для проверки документы, началась ужасающей силы гроза.
Иннокентий Рудольфович прервал чтение, отметив себе: каждый раз, когда на Марию Фёдоровну начинается грубое давление или, того хуже, в её отношении производится попытка вымогательства, начинается сильнейший дождь с грозой. Стало быть, с ней нужно обращаться нежно, ласково, может даже с любовью. А то может выйти вот так…
Лутов глянул в конец рапорта: «вернувшись в патрульный автомобиль, обнаружил командира экипажа со снятыми форменными брюками. Он свернул в трубочку заранее заполненные протоколы и пытался поместить их…» Да уж, не стоит злить таких женщин.