Да, город они нашли.

Только вот приблизиться так и не смогли – Каменный Город и россыпь серебряных бликов в облаках над морем так и оставались картинкой, точно приклеенной к горизонту. Невидимая упругая стена вставала между Скаем с его всадником – и городом серебряных. Толкала в грудь, гнула крылья, вынуждая спуститься ниже, отдышаться… ветром слепила глаза, нагоняла обрывки туманов – глядь, и нет впереди ничего, только холмы, мхи, и тундра пуста, бесконечна, серо-зелена… Какой берег, какие утесы? Какие башни из камней? Драконы, что ныряют в волны и плещут средь жемчужных на рассвете облаков? Тебе приснилось, всадник. Ты сам себе это придумал, дро-аргхас. Нас нет.

Город – его жители – не хотел быть найденным.

Фокс и Скай нашли сам город – но дорогу в него словно наглухо закрыли. Сказал бы кто Йэстену-Фоксу когда подобное – не поверил бы! Разве можно закрыть дорогу в небе? Тому, у кого крылья? Можно, оказывается. И серебряные отшельники это сделали.

Как все повернулось бы дальше? Может, Фокс, отчаявшись, махнул на все рукой – и они со Скаем развернулись бы и пошли прочь. Ведь они выяснили, куда же драконы подевались – а про ответ на вопрос «почему» речи не шло. А может, набравшись злости – она потихоньку вскипала в душе всадника, бурлила, но пока что не рвалась наружу – попробовал бы незримую стену пробить.

Преуспел бы? Да как знать.

Только ничему этому случиться не довелось, иначе выпряли где-то за облаками дорожку пряхи-хранителя, пряхи-айулан… да и драконьи родичи, верно, тоже.

А дракон и всадник, выбивающиеся из сил в поисках бреши в незримой стене, нашли кое-что другое: пещеру.

Шел дождь – сырое промозглое марево застлало все, от неба до земли. Серое, мелкое, кисеею висящее дождливое крошево – за ним и холмов ближайших не разглядишь, не то, что дальний берег и каменные башни на нем! Безо всякой магии, да.

– Это они. Драконы, сородичи, чтоб их, – Скай фыркал, как кот, и мотал головой: водяная пыль лезла в ноздри, сбивая запахи, мешая их в одну кучу, мешая искать путь обонянием.

Фокс, одежда которого все еще держала сырость, но неумолимо напитывалась влагой все равно, уже готов был согласиться – ведь это идея Ская была – закрыть глаза и лететь к морю, просто к морю, к берегу – на запах морской соли и мокрого камня. Он бы смог найти дорогу, наверняка!

И тут – дождь. А ведь ни одна примета не обещала его так скоро! Оттого ли, что Фокс плохо знал природу Волчьего Предела, оттого ли, что коварная родня Ская и в самом деле не желала их видеть – кто ж ответит?

– Если я встречу Алграна еще раз, – начал Скай, но Фокс перебил со вздохом:

– Он старше. И больше. Наверняка сильнее. Но, знаешь, я бы и сам ох как хотел бы поквитаться! Только давай сперва поищем, где пересидеть дождь. А то вещи-то, конечно, на мне горскунские – да только и они не бесконечно воду держат. Холодно – будто и не лето!

Тяжело искать укрытия в месте вроде волчьего предела – тундра, одно слово. Кусты. Холмы. Горы далеко, у берега, туда-то их и не пускают. Все деревья – такие, что только белке или собаке укрыться. Одно и остается – или растянуть полог, сооружая палатку, или искать пещерку, иную какую нору в земле… такую, куда и дракон сумеет поместиться. Поди еще ее найди! Но удача повернулась к всаднику светлым ликом, и улыбнулась приветливо. И пещеру – пещерку, скорее – они нашли скоро. В известняковом нутре одного из холмов, полускрытая нависшими космами старой травы да ползучими плетями-деревцами, она оказалась довольно глубока, просторна и, главное, абсолютно суха.

А главное удивление поджидало путников, когда они, чуть переведя дух, собрались запалить костерок, чтоб хоть немного обсушиться. Хворосту Фокс насобирал у входа в нору-пещеру, сложил так, чтоб дым тянуло наружу, собрался с духом и запалил огонь рунным знаком – после череды неудач очень хотелось напомнить самому себе, что ты многое умеешь и можешь не только спорить со вздорными старшими. Вспыхнул узкий рыжий язык огня на ветке, облизнул дерево, занялся пуще. Только занялся, а вот диво: свету прибавилось в пещере тут же, да такого яркого, солнечного – точно пяток светильников внесли разом. А самое удивительное – что яркое, теплое сияние разлилось сразу со всех сторон, и из глубин пещеры особенно.

– Будто солнце положили в корзинку и тут припрятали! – присвистнув, протянул Скай, повернув голову и присмотревшись. – Ты гляди, Фокс, гляди, что мы нашли!

– Перина дракона, – усмехнулся всадник, оторвавшись от костра и подходя ближе. – Клянусь силой Эрроса, это твои родичи припрятали.

У дальнего свода пещеры, играя бликами, лежала, кое-как укрытая давно пожухшими, безлистными ветками, горка золота. Целые и разрубленные гривны, браслеты, пряжки, накладки с поясов – все в кучу. Монет почти не было, только украшения и части одежды – и все, зараза, горскунское. Знакомые литье и чеканка, и все это когда-то носили люди. Богатые, знатные, сильные наверняка.

Поворошив кучу, Фокс придирчиво вгляделся – не мелькнет ли в желто-солнечном, блестящем где белый матовый скол, скорупка, хрупкая кость: тонкое ребро иль плечо, или мертво глядящий пустыми глазницами череп… Человеческие кости его не напугали бы, но добавили заметный штрих в копилку знаний о драконах. И о людях Горскун тоже.

– Перина дракона, – еще раз повторил Йэстен-Фокс. – Осталось понять, куда канули хозяева этих золотых перьев.

– Драконы не спят на золоте. А хозяева канули на морское дно – и не мы их туда отправили, – вход в пещеру заслонила тень, а знакомый голос продрал ледяным ознобом по хребту.

Как он проник к их убежищу так быстро, а главное, неслышно? Впрочем, чему дивиться – если сотня таких, как он, укрыла целый берег колдовской завесой!

– Алгран, – Фокс развернулся. – Знаешь, я что-то не слишком верю тебе. И, признаюсь, не слишком-то рад тебя видеть. Особенно сейчас.

– Убери руку от меча, всадник. Я не хочу начинать наш разговор снова с того же самого, что и в первый раз. Я клянусь, что не убил никого из тех, чье золото здесь лежит. И клянусь, что отвечу на твои – и твои, Скай – вопросы.

– Чем клянешься? – тут же ввернул Скай.

– Каменным Городом, – ответил Алгран. – И своими крыльями. Выходите, дождь кончился.

– Я так и знал, что это вы дождь и устроили, – Скай развернул крылья, выгоняя влагу из их складок.

Серая кисея и водная пыль сгинули, в разрывах клочковатой пенной ваты облаков проблеснуло солнце – после жирного золотого сияния «драконьей перины» оно казалось бледным, как стертая монетка.

Алгран промолчал.

– Ты обещал ответы, – напомнил Фокс, заново разводя костер – теперь уже нормального размера: на таком можно и котелок согреть, и пресные лепешки поджарить, и вещи посушить. Тот, что в пещерке, он загасил, зато вытащил оттуда сухих веток побольше.

– Спрашивай, – Алгран переступил по земле лапами, подобрал под себя их, обвил себя хвостом, как это делают кошки, садясь. – Только не просись в Город. Я не могу отменить решения, которое принимали… все.

– Почему нам нельзя в Город? – тут же вклинился Скай. – почему, Страж Предела?

– Вы… не только вы. За всеми, кто приходит из-за Волчьего Хребта, всех, кто не живет в Пределе, запятнало нечто, что нам чуждо. Я не знаю, что это. Это что-то, что вынесли наружу из-под земли живущие под нею.

– Гномы? Гномы что-то вынесли?

– Да, скорее всего, они. А может, и не они – откуда нам знать, кто, кроме них, там еще живет?

– Я думал, вы знаете все!

– Нет, разумеется, нет. Не все. Всего никто не знает. Но теперь Город закрыт. Так было не всегда… вообще так никогда не было! Стало недавно совсем! И вы – ты, всадник – сейчас своим упорством…

– Что не так с моим упорством? – Фокс пожал плечами. Алгран не вызывал ни малейшей приязни в нем, но ответы есть ответы. Они Фоксу были нужны.

– Пока это странное что-то есть в землях Ак-Карана, никто из чужаков в Каменный Город не войдет. А с твоим упорством все так, все слишком так, я бы сказал – ты чуть не пробил нашу стену. Народу – остальным драконам – это не нравится. Что делают с теми, кто штурмует города, а, всадник? Встречают оружием, верно, так у вас принято? Мы же встречаем переговорами. Цени это. То, что может прийти без тебя, после, в уже готовую брешь – этого мы точно не хотим видеть и знать.

– «Это что-то», – передразнил Фокс. – Вы сами не знаете, о чем толкуете, но готовы вышвырнуть вон любого просто так, просто потому, что…

– Давай, назови нас трусами, – Алгран сказал это тихо и очень спокойно, и тут же всадник понял, что сам Страж Предела – так назвал его Скай, видимо, параллельно ведя и мысленный разговор со старшим родичем – не разделял общего решения о закрытии Города. – Я жду.

– Фус тебе, – Йэстен не нашелся сразу, оттого выругался, коряво, совершенно по-мальчишечьи.

– Алгран, расскажи по порядку. Просто все, что нам нужно знать, чтобы понять, что, Фьорберг дери, происходит. Я напоминаю – я вообще-то по рождению имею прав знать, – Скай шумно выдохнул. – Мы можем до скончания веков обзываться, и, если честно, я не скажу, что так уж и не разделяю желания сказать тебе пару добрых и крепких слов…

Скай протяжно, раскатисто прорычал пару совершенно незнакомых фраз – и Фокс понял, что вообще впервые слышит драконьи ругательства.

– Да уж, всадник и то выразился мягче, – Алгран хлестнул кончиком хвоста, с трудом сдерживая раздражение. – Ладно, ты прав – ругаться нет смысла, так что слушайте. Серебряные драконы ушли от людей, зеленых и черных сородичей и вообще всех остальных давно. Они – мы – построили себе Каменный Город на самой северной точке материка, обжитого людьми и им подобными. Они жили на земле Хранителей, но сами Хранители не вмешивались в их дела. Так повелось издавна. Серебряные драконы хотели жить, не вникая в беды мира вокруг – был бы у нас материк вроде Арвата, и вовсе было бы чудесно!

– Арват населен дикарями, забывшими, зачем им речь и разум, – Скай задумчиво пощелкал хвостом по земле. – Наставница Саира говорила так.

– Да, возможно. Я там не был, – Алгран чуть недоуменно повел крыльями. – Но мы – серебряный род – забывать не собирались. Просто… нам не хотелось связывать судьбу народа с судьбами других живущих. Мы имели на это право! Говорят, Красный Патриарх… а, впрочем, ладно, неважно. Я тоже не знаю этого сам, а буду лишь повторять то, чему меня учили. Мы не бежали и не прятались – мы всегда жили отдельно.

– Но вас еще двадцать лет назад видели горскунцы и моряки, что пересекают северные воды! – возразил Фокс. – Я слышал от местных!

– Да. Двадцать зим назад Город еще не был закрыт; точнее, его тогда и закрыли. Когда из-под земли поднялась, скажем так, некая сила. Какая-то сила, которой мы не знали раньше. И… стали пропадать наши дети. Молодняк. Я хочу сказать – совсем пропадать, с концами, и намного чаще, чем при естественном ходе жизни.

– Некая сила, говоришь?

– Да, похоже на то, что кто-то, живущий там – может, и гномы, как ты говоришь – стал творить колдовские обряды, каких раньше никогда не было.

– И вы решили, что это…

– Что это не наше дело. Если будет наше – разберемся. А пока – пока можно попросту убрать все дороги, что ведут к Башням, где устроены гнезда и где обучается новорожденный молодняк, и жить дальше, как жили. Только вот теперь вы – те, кто коснулся этой магии своими руками – зачем-то рветесь в Город. Но вы – всадник и дракон. Это странная загадка, если честно. Самые старые драконы говорят, что всадник на драконе неприкосновенен, и только поэтому мы разговариваем сейчас. Никто, поверь, никто не стал бы разбираться, будь ты простым воином или досужим колдуном, тешащим свое любопытство.

– Я хочу разобраться, – с нажимом произнес Фокс. – В том числе и с тем, что за привкус беды такой в воздухе. Тебя послушать, он последние два десятка лет… то есть, зим, конечно же, тут не переводится.

– Нет. Не так. Привкус беды, как ты говоришь, принес ты. До этого он был только на той части Ак-Карана, что не по нашу сторону Волчьего Хребта. Но в тебе – и твоем дро-аргхас – столько силы, что вы смогли бы пробить дорогу в город. И я прошу… я сам, не кто-то другой, не наши Старейшие – не делай этого. Вы разодрали в клочья морок на пещере – и даже не заметили. Вытащили обложенное заклинаниями золото, вертели его… кости искал, да?

– Да.

– Я повторяю – это золото вытащено с морского дна. Отправились туда люди, его носившие, не по нашей прихоти. Мы убиваем только тех, кто нападает на нас, кем бы он ни был, но сами – о, у нас есть вещи поинтереснее, чем война с живущими, если честно.

– А зачем вам золото-то?

– У нас есть ремесла. А еще мы редко, очень редко, но торговали с Дракополисом. Да, торговали.

– Двадцать зим назад? – догадался Йэстен.

– Вроде того. Всадник, послушай. Я рассказал все, что знаю – а я знаю немало. Мы снимем Закляие Дорог, но не сейчас. Ты сначала разберись, во что ты влез, и почему ты – я вижу – не понимаешь моих слов о том, что трогал своими руками эту силу чужого колдовства. Как разберешься – что же, тогда и приходите. Это не наша беда, и не наша задача с нею разбираться.

Серебряный, договорив, замолчал, и Фокс сразу не отозвался. Молчал и Скай. Повисла пауза – холодная, как летняя ночь в тундре.

– Хорошо, – наконец промолвил Фокс. – Хорошо, я разберусь. В себе, своих снах, чужой войне – раз больше никому это не нужно. В конце концов, я узнал многое. Скажи вот еще что – почему гномов называют детьми Фьорберга?

– Потому что он их создал, – Алгран рассмеялся – Почему же еще. Фьорберг это один из Хранителей. Изгнанный. Его больше нет на этой земле – и вроде как остальные Хранители не собираются разрешать ему вернуться. Говорят, что его вовсе убили – но я сомневаюсь, что тех, кого вы называете богами, вообще можно убить. Ты же жил с горскунцами, почему спрашиваешь об этом у меня?

– Просто к слову пришлось, – задумчиво отозвался Фокс. – Прощай, Алгран.

– Эй, и это все? – удивился Скай.

– Если хочешь узнать еще что-то – беседуйте, – Йэстен пожал плечами. – А мне больше нечего сказать или спросить.

Аргшетрон и дро-агрхас переглянулись. Скай склонил голову и, подумав, тоже признал:

– Наверное, и мне тоже – нечего.

– Ни сказать, ни спросить? – уточнил Алгран.

– Да. Прощай, Страж Предела.

– А нам пора обратно. До Мидсуммэра нужно вернуться – тогда завершится Посвящение, – подытожил Фокс. – Досушу вот плащ, и мы уходим.

Алгран хотел что-то сказать еще – но передумал и взмыл ввысь – проследив за ним взглядом. Фокс снова увидел впереди смазанные тени Города. Только вот попасть туда он больше не хотел.

– Нет, ну ты понял? Они с самого начала не хотели иметь дел с другими живущими! Им никто не нужен и не интересен! Нам не дадут никаких великих ответов – просто потому, что у них их нет!

Йэстен-Фокс был раздражен и раздосадован, Скай – опечален.

– И кто бы ни забрал тебя оттуда, Скай, он навечно мой лучший друг, – в сердцах добавил всадник. – Иначе мы бы так никогда и не встретились. Подумать только, волшебный город за колдовской завесой! Обитель мудрых и долгоживущих! Тьфу! Они даже не захотели узнать, почему именно гномы или кто там вдруг решили заняться магией, которой никогда раньше не занимались! Так нельзя же!

– Ты сам сказал – мы не нужны и неинтересны. Зачем что-то узнавать? – отозвался Скай.

– И то правда. Ну что же… неплохое все равно вышло путешествие, – чуть успокоившись, Фокс порылся за пазухой, вынул что-то небольшое. Солнце мазнуло лучом, и в руках всадника заиграл сочный яркий взблеск металла, как еще один луч. – Эта гривна похожа на довольно древнюю, по-моему. Она наверняка много стоит – рубины, золото, и такая красивая работа… Подарю конунгу! Мне много о чем нужно будет потолковать с Грамбольдом, так что подарок придется кстати.

Скай смешливо фыркнул – даже он не заметил, когда всадник умудрился забрать что-то из того пещерного клада. Что же, и так у них есть весомое доказательство своих приключений к тому же – правда, Скай поторопился считать и дорогу, и приключения завершенными.

А их они встретили в последней трети пути, почти у самых гор, но все еще по эту, драконову сторону Волчьего Хребта. Трое путников ковыляли по едва заметной тропе меж кустов – тех самых, ветки которых покрыты ядовитым ржавым войлоком, как говорил Вильманг. Не знали идущие, что рыжая пыль эта, когда вдохнешь ее, вызывает боль в голове, заставляет кружиться перед глазами холмы и леса, и делает походку нетвердой, а внутренности сжимает дурнотным комом, точно пятые сутки штормовой качки на корабле тебя подкосили? Да может, и знали, но, кажется, путникам было все равно. Они спотыкались, поддерживали друга друга и брели, точно забулдыги с попойки, нетвердо держась на ногах. Одеты по-северному: некрашеные плащи из серой шерсти, рубахи – вайдой крашены, да мареной, шаровары – крапивные, все простое, но добротное. С виду – горскунцы и горскунцы, за них-то и принял Фокс компанию, когда попросил Ская снизиться.

Путники были ранены – все трое. Один опирался на плечо собрата – грязная повязка перетягивала бедро. У второго рука на перевязи болталась, явно сломанная, а третий половину лица обмотал серыми льняными лоскутами, запятнанными бурым и ржавым. Кровавые пятна запеклись и в бороде – светлой, аккуратно подстриженной, но сейчас всклокоченной и полной лесного сора.

Увидев снижающегося дракона они, взревев, шарахнулись в сторону, хромой вскинул топор на длинной рукояти, а двое вторых дернули из ножен мечи – излишне короткие, но широкие, с массивными гардами, похожие и непохожие на горскунские. Одним словом, незнакомые Фоксу.

– Еще один! Э, еще и на летуне! – выкрикнул тот, со сломанной рукой.

– Не подходи, ночное отродье! – поддержал воин с топором.

– Мы вам не враги, – возразил Фокс, когда Скай приземлился чуть поодаль.

Раненые воины по-прежнему были похожи на горскунцев, но росту во всех трех было едва ли не на треть, а то и две четверти меньше, чем в Олло или Вильманге – бородатые и коренастые, они еле доставали бы макушками до середины груди всадника, встань те рядом.

И Йэстен-Фокс с изумлением сообразил, что видит тех самых гномов. Детей Фьорберга. Врагов, стало быть, его друзей-снерргов. Но – слово сказано, ему, как дрозду, перья не выдернешь… сказал – я не враг, так что же, придется держать слово. Тем более что всадник

– Какой же не враг, когда…

– Погоди, Кетильхёсс! Погоди. Он же белый, а не черный. И на драконе, – гном с повязкой на голове вскинул руку, опустил ее на плечо собрата с топором. – Ты посмотри лучше. Из вас троих я один одноглазый теперь, так что…

– Точно, белый на рожу. Хотя статью-то похож, – согласился Кетильхёсс. Он чуть опустил топор и настороженно сверкал глазами из-под косматых светлых бровей. – Но дракон… Нев, дракон же!

– Когда эти, – продолжил названный Невом, и показалось, что на загадочном «эти» он едва удержался от плевка. – На драконах-то лётали, ты что? По голове мне настучали, еще раз говорю. А не тебе, и не вон Овриду! Они ж – тьфу! – на ящерах скачут. Под землей.

Нев все-таки сплюнул и забормотал что-то ругательное. Фокс с изумлением понял, что говорят гномы на все том же горскунском наречии, только с очень странным акцентом, глуховатым и, казалось, добавляющим к окончанию каждого слова по паре лишних твердых звуков.

– Да и по земле тоже… но на ящерах, верно, – третий, видимо, Оврид, прищурился. – Не, не похож на тех, Нев правду говорит. Одет как снеррг.

– Еще не лучше, – Кетильхёсс снова вскинул топор повыше.

– Эй! Я сказал – я не враг, – повторил Фокс. – Вы меня слышали, нет?

– Слышали, – грубо отозвался Оврид. – с чего нам тебе верить?

– Наверное, вам просто придется рискнуть и поверить, иного выхода у вас нет, – произнес Скай. – или я вас в лед вморожу, не успеете даже дернуться, или опускаете оружие и мы говорим как добрые товарищи.

– Вообще-то Скай прав. И если бы мы хотели напасть, уже сделали бы это. Что же тогда значит, по вашему, то, что стоим мы перед вами и слушаем, как вы препираетесь? – Фоксу вдруг сделалось смешно. Он ухмыльнулся и сел прямо на землю – скрестил ноги, руки на колени положил. Клинка даже не коснулся – только ножны придержал у бедра, когда усаживался, и все.

Гномы молча переглянулись. Кетильхёсс пожал плечами. Нев изобразил, как стучит себе по лбу – на деле едва коснулся. Видимо, ранен он был довольно серьезно, только бодрился больше прочих.

– Похоже, парень прав, – Оврид опустил меч, дернул сломанной рукой – наверное, хотел перехватить ею что-то, или почесать голову по привычке. Рука явно отозвалась болью – гном взвыл негромко, прошипел через зубы проклятие. Со злостью вогнал клинок в ножны и яростно заскреб ухо.

Фокс не выдержал и прыснул.

– Да, еще! Мой учитель хорошо разбирался в лечении ран. Я могу помочь – если вам не претит помощь от снеррга, – добавил всадник, решив не вдаваться в подробности того, кто он таков.

В конце концов, Семья Волка скоро примет его, и в этой семье сейчас – его ближайшие друзья, наставники, может, будущие соратники… Фоксом он сейчас был гораздо в большей степени, чем Йэстеном, если на то уж пошло.

К его изумлению, фьорберговы дети согласились принять помощь – и Фоксу предстояло теперь нести ответственность и за это свое решение тоже. Спасение чужой жизни везде, в любом месте мира связывало живущих накрепко – и север исключением не был.

– Фьорберговы дети, – произнесет седмицей позже, встречая Фокса и его неожиданных приятелей у самых отрогов Волчьего Хребта, Вильманг. Вместе с ним – Олло и Хельги.

И вот тогда-то Фокс-Йэстен поймет, что действительно за ношу он поднял. Впрочем, она стоила того – он успел послушать гномов, успел сделать выводы и прикинуть кучу всего. Стоило поднимать, да.

Не уронить бы только.