Тенгиз Амиранович Чкоидзе пил чай с сушеным инжиром и просматривал на планшете ленту фейсбука. 85 лет – как раз тот возраст, когда спешить уже некуда и незачем. Лови утекающие, как вода сквозь пальцы, мгновения и старайся по мере сил и здоровья ими насладиться.

Пробегая глазами по строчкам, он вдруг поднял брови домиком и крикнул в направлении кухни, где гремела посудой его жена Ламара (она была туга на ухо, и мужу приходилось орать, как в лесу):

– Ламара, ты представляешь, что пишут эти ослы ученые? Они подсчитали, что каждый рожденный ребенок – это дополнительные 10 тысяч тонн углекислого газа в атмосфере. Меньше народа – больше кислорода. А то катаклизмы нас замучают!

Из кухни донеслось привычное бурчание:

– Вай, несчастный, опять с утра какую-то глупость в своем интернете вычитал и радуется. Дела у тебя нету. Иди в магазин, купи мыло, хлеб и мацони. И посмотри на дату, чтоб опять старое не схватил. Очки не забудь.

Тенгиз Амиранович не угомонился после легкой взбучки, а встал и зашаркал на кухню, повторить потрясшую его информацию как можно ближе к ушам Ламары. В итоге выплеснул и наболевшее:

– Эх, как я хотел, чтоб ты родила, а ты все отказывалась, мол, не время рожать, в горкоме столько дел! Теперь где твой горком?

Ламара разразилась целой тирадой:

– Вай шен мицаши часадеби хар![29] Нашел, что вспомнить! У меня сейчас давление поднимется, придется скорую вызывать. Посмотрим, кто за тобой ухаживать будет!

Это возымело свое действие, и Тенгиз боком-боком вернулся на исходные позиции.

В его претензиях была своя правда. Ламара всю жизнь проработала в горкоме третьим секретарем, очень гордилась своим положением и неограниченными возможностями. Пару раз даже встречалась с Шеварднадзе и тысячу раз об этом рассказывала всем в радиусе досягаемости. По убеждениям Ламара была типичная чайлдфри с той разницей, что тогда это слово еще никто не употреблял. Тенгиз ее уговаривал сменить гнев на милость, но тщетно. Причин находилось великое множество: то очередной съезд партии на носу, то при выполнении пятилетки показатели с планом не сходятся… Правдами и неправдами Ламара очень удачно выбила себе две квартиры, и спустя годы они обеспечили бездетным супругам надежный тыл. А когда горком вкупе с Советским Союзом приказал долго жить, Ламара вышла из репродуктивного возраста.

Но Тенгиз не думал сдаваться. В разгар экономического кризиса он пристал к супруге с новой идеей:

– Давай усыновим кого-нибудь! Не хочу стареть в пустом доме.

Ламара снова уперлась всеми конечностями:

– Совсем с ума сошел… Откуда я знаю, какую генетику мне подсунут. Вдруг этот ребенок потом зарежет меня в собственной кровати и тебе молотком голову пробьет? Хотя что там пробивать, и так мозгов никогда не было и нет!

А жизнь, как нарочно, посылала им новые и новые возможности…

Тенгиз допил остывший чай и уткнулся в свою игрушку. Вдруг он опять оживился. Закричал:

– Ламара, бросай свои кастрюли, иди сюда! Посмотри, кого я нашел. Помнишь Левана, сына твоей троюродной сестры Мерико? Бедная, так рано ушла…

Мерико сбила машина, остался десятилетний Леван. Как ни бился Тенгиз, хотевший взять мальчика на воспитание по праву родственников, Ламара была против.

– Ламара, тут мы и генетику знаем. Приличные родители. Никто не вор, не алкоголик. Да, дедушка Арчил перебирал лишнего. Зато сердце было золотое.

Ламара стояла на своем:

– Десятилетний ребенок – это огромная нагрузка. Переходный возраст впереди… Где мне взять столько нервов? Хватит болтать глупости.

Левана вырастили родственники со стороны отца.

– Смотри, Ламара, – Тенгиз протягивал планшет дрожащей рукой. – Леван, оказывается, врач, и жена у него красавица. А детей целых трое. Вот они все вместе в Кобулети… Я им лайк поставил.

Ламара стояла, уперев руки в боки.

– Сегодня что такое с утра пораньше? Покоя нет. Лайки-майки. Подумаешь, врач, в Кобулети кто только не ездит отдыхать. Скушал мои мозги уже.

Тенгиз притих на какое-то время, углубившись в чтение. Через десять минут снова возбудился:

– Ламара, смотри, кто это! Помнишь Нинуцу, нашу соседку со старого двора?

Нинуце было 15 лет, когда ее мать умерла от рака. Красавица, отличница, девушка с врожденной внутренней культурой нравилась всем без исключения в их квартале. И многие соседки вполне серьезно рассматривали ее как будущую невестку. Тенгиз глядел на нее и мечтал:

– Эх, почему у меня нет такой дочки…

Ламара пресекла эти мечтания на корню:

– Эээ, откуда знаешь, что внутри. В тихом омуте черти водятся. Некоторые девочки хуже мальчиков бывают.

Теперь Нинуца работала топ-менеджером в банке. На ее странице Тенгиз вычитал, что она стажировалась в Европе, а теперь снова вернулась на родину. У нее двое дочек и вполне себе видный муж.

– Это могли быть мои внуки, – вздыхал Тенгиз, рассматривая детские фотографии. Потом снова крикнул: – Смотри, Ламара, ее младшая дочка просто копия ты в молодости. Ангельский ребенок.

Ламара вышла из кухни, вытирая мокрые руки о передник.

– Ты сегодня пойдешь в магазин или нет? Сидит, облизывается на чужие фотографии уже час. Нет, правильно люди говорят: «Сорок лет ума нет – и не будет!» Аба, встал быстро и пошел в магазин! Все нервы с утра вымотал, бессовестный. Чтоб я вас всех в один день в один гроб уложила, и тебя, и того, кто этот дурацкий интернет придумал, и всяких Леванов в придачу.

Тенгиз глубоко вздохнул и обреченно буркнул себе под нос:

– Эээ, от своих мыслей все равно никуда не уйдешь.