– Удивляюсь я этим верующим, – говорит моя соседка. – На духовные темы рассуждают, а своих детей нормально воспитать не могут. Ты Евдокию с палкой знаешь?

Кто ж не знает пенсионерку, сидящую в храме у двери. Ходячая православная энциклопедия по всем «нельзя» и «можно». Особо мне запомнилось ее воззвание к тем, кто не вставал во время службы в нужных местах:

– На Евангелии не сидят!

Туго соображающих могла и клюкой культурно потыкать.

– Тебе говорю! Слышишь?

Апофеозом была такая картинка.

Стоим мы в очереди на исповедь. Человек пятьдесят или больше. Мужчины, конечно, по праву райского первенства без очереди. Вдруг мимо шествует Евдокия со своей палкой и ведет за руку 15-летнюю внучку. Сыны Адамовы чего-то бурчат о попираемых правах. Евдокия смеривает их уничтожающим взглядом и выдает:

– Девственницам вперед всех можно. Один старец сказал. Не помню который.

Женская часть очереди недоуменно переглядывается. Кто-то обиженно говорит:

– Я, может, тоже девственница, но молчу.

Несколько человек согласно кивают. Незамужних много. И, соответственно, претенденток на пролезание вперед не меньше. Поднимается легкий бриз возмущения шепотком.

Евдокия и не думает отступать. Крепко держа внучку за руку, она отбивается цитатами из святых отцов, что-то насчет того, кто первый входит в рай за чистоту телесную, а кто остается на вторых ролях. Женское большинство тоже по мере возможности оперирует текстами. Евдокия все же впихивается первой.

Публика разочарованно вздыхает едиными устами и единым сердцем:

– Искушение.

Но Евдокия с палкой и внучкой уже в дамках. Вскоре выходят от батюшки сияющие и картинно объявляют:

– Простите нас, если кого обидели вольно или невольно. Мы причащаться идем…

Зина развивает свою мысль дальше:

– С каким трудом она подняла внуков. Девяностые годы. Дочка не работала, с детьми дома сидела. Евдокия сумками таскала еду с каждого панихидного стола. Я еще думала, вот они вырастут, бабку будут на руках носить и пылинки сдувать. Какое там. Уже здоровые лбы, и все безработные. А Евдокия до сих пор для них тягает сумищи. И хоть бы подошли к церкви, помогли нести. Ничего подобного. Им лень. Я смотрю, как эта бедная волочет очередную тяжесть, садится в автобус, и думаю: «Хорошо, что у меня детей нет. Не так обидно…»