В обществе европейского типа девочки разделяют интерес к мужским мифам о герое, потому что так же, как и мальчики, они должны развивать надежную и прочную эго-идентичность и приобретать знание. Но существует еще и более древний слой разумной жизни, который, по всей видимости, выходит на поверхность в их чувствах с целью обратить девочек в женщин, а не в копию мужчин. Когда такое древнее содержание психического начинает заявлять о своем появлении, современная молодая девушка или женщина может его подавить, поскольку оно угрожает отрезать ее от эмансипированной дружбы и возможности десексуализированного состязания с мужчинами, что стало возможным в нынешних условиях жизни.

Это подавление может протекать столь успешно, что какое-то время девушка способна поддерживать идентификацию с мужскими интеллектуальными целями, которые она усвоила в школе или колледже. Даже когда она выходит замуж, то сохраняет некоторую иллюзию свободы, несмотря на показной акт подчинения архетипу брака с его подразумеваемым предписанием стать матерью. И так уж получается, что сегодня мы достаточно часто наблюдаем, как этот конфликт заставляет молодую женщину в конце концов вновь обнаруживать свою похороненную женственность, но уже в болезненной форме.

Я наблюдал пример подобного рода у одной молодой замужней женщины, детей еще не имевшей, но которая намеревалась в дальнейшем родить одного или двух, поскольку от нее этого ожидали. В то же время ее сексуальное поведение было неудовлетворительным. Это огорчало и ее самое, и ее мужа, хотя никаких объяснений этому они предложить не могли. Она закончила женский колледж с отличием и наслаждалась жизнью в интеллектуальном общении со своим мужем и другими мужчинами. Довольно долгое время все шло хорошо, хотя порой она и испытывала приступы сильного гнева и вела беседы в агрессивной манере, что отталкивало мужчин, а ей самой доставляло невыносимое чувство неудовлетворенности.

В это время ей приснился сон, показавшийся женщине столь значительным, что для его истолкования она стала искать профессионального совета. Ей снилось, что она стояла в очереди из молодых женщин, таких же по возрасту, как и она. Когда же она заглянула вперед, туда, куда двигалась очередь, то увидела, что каждой, становившейся первой в очереди, отрубали голову на гильотине. Не испытывая страха, сновидица осталась в очереди, смиренно ожидая своей участи, когда подойдет ее черед.

Я объяснил ей значение сна: она была готова уступить привычке «жить своей головой» и была готова научиться давать свободу своему телу обнаруживать его естественную сексуальную реакцию, способствуя тем самым осуществлению его биологической роли в материнстве. Сон выразил это в необходимости осуществить решительную перемену в жизни – пожертвовать «мужской» героической ролью.

Как и следовало ожидать, эта образованная женщина без труда на интеллектуальном уровне восприняла такое истолкование; она стала пытаться изменить себя и стать более кроткой и смиренной. Эмоционально ее жизнь улучшилась, и впоследствии она стала матерью двух вполне нормальных детей. По мере того как она лучше узнавала себя, она стала понимать, что для мужчины (или женщины с мужским складом ума) жизнь представляется чем-то вроде крепости, которую необходимо взять приступом, реализовав свою героическую волю; но для женщины ощущение правоты в жизни наилучшим образом реализуется в процессе утраты иллюзий и чувственного пробуждения.

Универсальный миф, выражающий подобный вид пробуждения, содержится в сказке «Красавица и Чудовище»[17]. Наиболее известная версия этой истории повествует о том, как Красавица, младшая из четырех дочерей, была любимицей у отца из-за своего бескорыстного нрава. Она просит у отца всего лишь белую розу, тогда как другие дочери требуют гораздо более дорогих подарков, и при этом осознает лишь внутреннюю искренность своего чувства. Она не подозревает, что подвергает жизнь отца опасности, а вместе с этим и свои идеальные с ним отношения. Отец похитил белую розу из роскошного сада, принадлежащего Чудовищу. Оно страшно разгневано и требует, чтобы отец в течение трех месяцев пришел с повинной для понесения наказания, скорей всего смерти.

(Позволив отцу вернуться домой и дав ему отсрочку наказания, Чудовище играет явно несвойственную ему роль – оно даже предлагает послать и сундук с золотом вслед за возвращающимся домой отцом. Чудовище выглядит одновременно жестоким и добрым, об этом говорит и сам отец.)

Красавица настоятельно просит понести наказание вместо отца и по истечении трех месяцев отправляется к Чудовищу в его роскошный замок. Там ей предоставлена роскошная комната, в которой она живет без всяких хлопот и страха, исключая случайные посещения ее Чудовищем, появляющимся с одной постоянной просьбой: однажды выйти за него замуж. Она всегда отказывает. Как-то раз, глядя в волшебное зеркало и увидев, что ее отец лежит больной, она просит Чудовище позволить ей отправиться в отчий дом ухаживать за отцом, обещая вернуться через неделю. Чудовище разрешает ей отлучиться на неделю, но говорит, что умрет, если она его бросит.

Дома ее лучезарное присутствие доставляет радость отцу, и завистливые сестры замышляют задержать Красавицу дольше оговоренного с Чудовищем срока. В какой-то момент Красавица видит сон, в котором Чудовище в отчаянии умирает. Она осознает, что опоздала к обещанному времени, и возвращается с желанием воскресить Чудовище к жизни.

Она встречает совершенно забытое умирающее безобразное Чудовище и начинает ухаживать за ним. Чудовище говорит, что совершенно не может без нее жить, и теперь умирает счастливым, поскольку она вернулась. Красавица осознает, что тоже не может жить без Чудовища, поскольку влюбилась в него без памяти. Она говорит ему об этом и обещает стать его женой, если только Чудовище не умрет.

В этот момент замок наполняется сиянием света и звуками музыки, а Чудовище тотчас же исчезает. На его месте появляется прекрасный принц, который говорит Красавице, что он был заколдован ведьмой и превращен в Чудовище до той поры, пока не полюбит Чудовище за доброту его красивая девушка.

В этой истории, если раскрыть ее символизм, видно, что Красавицей может быть любая молодая девушка или женщина, обретшая тесную эмоциональную связь со своим отцом благодаря своей духовной природе. Ее доброта и великодушие символизируются просьбой о белой розе, но в сущности ее бессознательное намерение заключается в стремлении отдать себя и своего отца во власть принципа, выражающего не только великодушие и доброту, но жестокость и доброту вместе. Иначе говоря, это выглядит так, как если бы она стремилась спастись от любви, признающей только добродетель и потому нереальной.

Полюбив Чудовище, она начинает осознавать силу человеческой любви, скрытой за его звериным (и поэтому непривлекательным), и однако таким подлинно эротическим, обликом. Можно предположить, что таким образом в Красавице обозначено пробуждение истинной функции привязанности, позволяющей Красавице принять эротический компонент своего желания, подавляемого раньше из-за страха инцеста. Чтобы покинуть своего отца, она должна была, познав этот страх, укрываться от него в своих фантазиях до тех пор, пока не встретила человека-животного, в любви к которому проявилась ее женская сущность. Осознав таким образом, что к любви можно относиться с доверием, как к чувству, наилучшим образом сочетающему духовное и природное, она спасла себя и свое представление о мужском начале от сил подавления.

Сон одной эмансипированной женщины представляет ту же потребность устранения страха инцеста, вполне реального в мыслях моей пациентки из-за слишком глубокой привязанности к ней отца, ставшей результатом смерти его жены. Во сне ее преследовал разъяренный бык. Вначале она убегала, но затем поняла, что это бесполезно. Она упала на землю, и бык оказался над ней. Оставалась, как она знала, единственная надежда – спеть быку, и когда дрожащим голосом она начала свое пение, бык успокоился и стал лизать ее руку. Толкование сновидения показало, что теперь она, опираясь на свою осознанную индивидуальность, может научиться общаться с мужчинами более уверенно, – и не только в том, что касается секса, но и эротики в широком смысле.

Однако у пожилых женщин тема Чудовища может и не указывать на потребность решения проблем с фиксацией на своем отце, ослабление действия сексуального запрета или что-либо другое, что может увидеть в этом мифе психоаналитически мыслящий рационалист.

На самом деле эта тема является выражением определенного вида женской инициации, пройти через которую, например с началом менопаузы, оказывается не менее важной, чем на этапе ранней юности. Этот мотив может возникнуть в любом возрасте, когда нарушается союз духа и телесной природы.

Одна женщина в возрасте, обычном для возникновения менопауз, рассказала о следующем сне.

«Рядом со мной несколько незнакомых мне женщин. Мы спускаемся по лестнице в незнакомом, довольно странном доме и вдруг натыкаемся на каких-то злобных обезьяноподобных людей. Они одеты в шкуры с серыми и черными кольцами, хвостатые и вожделеющие – они ужасны. Мы оказываемся полностью в их власти, вдруг мне приходит в голову: единственное, что может нас спасти, – это не паниковать, не нужно бежать или бороться, нужно отнестись к этим существам по-человечески, попытаться помочь им осознать их наилучшую сторону. И как только один из этих „приматов-мужчин“ подходит ко мне, я приветствую его на манер танцевального партнера и начинаю с ним танцевать.

Затем меня наделяют сверхъестественной целительной силой, и тотчас же рядом оказывается какой-то мужчина, пребывающий на пороге смерти. У меня есть нечто вроде птичьего пера или птичьего клюва, через который я вдуваю воздух в его ноздри, и мужчина вновь начинает дышать».

На протяжении ряда лет своего замужества – появления и воспитания детей – эта женщина была вынуждена пренебрегать своим творческим даром писательницы, даром, который в свое время принес ей пусть небольшую, но подлинную известность. К моменту сна она попыталась заставить себя работать снова, одновременно безжалостно критикуя за собственную неспособность стать более хорошей матерью, женой, другом. Этот сон высветил ее проблему в контексте других женщин, которые могли бы осуществить сходный переход, погружение или спуск, что демонстрирует сон, на более низкие уровни «странного незнакомого дома» с более высокой сознательной сферы. Это, как можно догадаться, есть вход в какой-то значимый аспект коллективного бессознательного с его требованием принять мужской принцип в виде животного-мужчины; похожую героическую клоунообразную фигуру Плута мы встретили в начале первобытных героических циклов.

Для сновидицы установление отношений с «приматом-мужчиной» и гуманизация его путем извлечения всех его самых лучших качеств означает, что она должна прежде всего принять некий непредсказуемый элемент своего природного творческого духа. Овладев им, она смогла бы разорвать условные путы своей жизни и научиться писать в иной манере, более присущей ей во второй половине жизни.

То, что этот творческий дух связан с мужским началом, продемонстрировано во втором эпизоде сна, где сновидица приводит в чувство мужчину, вдувая ему в ноздри воздух с помощью какого-то приспособления наподобие птичьего клюва. Такая дыхательная процедура указывает в первую очередь на потребность в возрождении духа, нежели на принцип эротической теплоты. Этот символизм известен во всем мире: ритуальное действие приносит творческое дыхание любому новому достижению.

Сон другой женщины подчеркивает «природный» аспект Красавицы и Чудовища.

«Какое-то большое желто-черное насекомое с вертящимися винтообразными ногами залетает в комнату, или, возможно, его занесло внутрь ветром в открытое окно. Затем насекомое превращается в невероятное животное с полосатым желто-черным окрасом шкуры, напоминающим тигра, с лапами, похожими на медвежьи и в то же время почти человеческими, и с остроконечной, как у волка, мордой. Я знаю, что это существо может свободно бегать и вредить детям. Воскресный полдень, и я вижу маленькую девочку в белом платье, идущую по дороге в воскресную школу. Я должна вызвать полицию, чтобы ей помочь.

Но затем я вижу, как это существо сделалось отчасти женщиной, а отчасти осталось животным. Оно подлизывается ко мне, ищет ласки и любви. Я чувствую, что и сама ситуация в чем-то сказочная или это сон, но я знаю, что только доброта может изменить это существо. Я пытаюсь нежно обнять его, но не могу все это вынести, и отталкиваю существо прочь. Тем не менее у меня остается чувство, что мне следует держаться к нему поближе, попытаться привыкнуть и, может быть, однажды даже и поцеловать».

В данном сне в отличие от предыдущего мы имеем другую ситуацию. Эта женщина слишком сильно увлеклась мужской творческой функцией в ней самой, что сделалось для нее навязчивой умственной, то есть буквально «возникающей из воздуха», озабоченностью. Естественно, что это стало препятствовать исполнению ее супружеской функции. (В связи со сновидением она заявила: «Когда мой муж приходит домой, моя творческая ипостась уходит в подполье, и я становлюсь сверхорганизованной домашней хозяйкой».) Ее сновидение демонстрирует это неожиданное превращение, когда ее дух оказывается женщиной, которую ей предстоит принять и культивировать в себе. На этом пути она может гармонизировать свои творческие интеллектуальные интересы с теми инстинктами и влечениями, которые позволяют ей поддерживать теплые отношения с другими людьми.

Такое решение подразумевает новое восприятие принципа двойственности природных сил – жестоких, но вместе с тем добрых, или, как можно сказать в ее случае, безрассудно смелых и одновременно смиренных и творчески домовитых. Указанные противоположности вряд ли можно примирить, исключая разве что высоко апробированный психологический уровень осознания, и, конечно, они оказались бы вредными для невинного ребенка, одетого для посещения воскресной школы.

Истолкование, уместное в случае этого женского сна, сводится, в краткой форме, к необходимости преодоления чрезвычайно наивного образа самой себя. Сновидица должна быть готова объединить всю полярность своих чувств – точно так же, как Красавица должна была лишиться своей наивной веры в отца, который не смог преподнести ей белоснежную розу своего чувства без того, чтобы не пробудить благую ярость Чудища.