Изменение правительственных отношений к расколу началось при Петре III (1761–2). В начале 1762 года последовали два указа: одним раскольники сопоставлялись, в отношении религиозной свободы, с иноверцами, жившими внутри империи, другим прекращались, в видах предупреждения самосожжений, производившиеся за содержание раскола следствия о раскольниках. Екатерина II (1762–1796) действовала в духе полной «терпимости». Возникшее при ней направление пережило, с частными колебаниями в ту и другую сторону, два царствования: в сторону строгости при Павле I (1796–1801), в сторону снисходительности при Александре I (1801–1825), именно более широкой в начале царствования и более ограниченной в конце. Общий характер законодательства о расколе времен Великой императрицы сказался в факте упразднения того учреждения, которым создавалось исключительное положение раскольников в государстве, – «Раскольнической конторы», с подчинением их ведению общих присутственных мест (1763), и в запрещении употреблять – и в актах, и в «разговоре» – наименование «раскольник» (1783 г.): это значило, что «светская власть» решилась «не вмешиваться в различение, кого считать за православных и кого за заблуждающихся, признавая своею обязанностью лишь то, чтобы «наблюдать, дабы каждый поступал по государственным узаконениям». Что же, – приравнивались ли через это раскольники к иноверцам? Когда, в 1800 году, при императоре Павле, был возбужден вопрос о том, следует ли брать с раскольников штраф за небытие у исповеди, то Св. Синод, между прочим, писал: «что касается до подводимой Смоленским губернским правлением для раскольников той свободы, которая дана содержащим другие религии, то сие сравнение тем правлением заключено несообразно с состоянием заразившихся суеверием жителей, Поелику первые сами и предки их со своей религией в число жителей российской империи поступили, почему в статье Городового Положения поименованы иноверцами и иностранцами, а последние, означавшиеся под именем раскольников, суть природные российские жители и никакой религии особой несоставляющие, а только отделяющие себя от православных соотчичей своих и особящиеся разнообразным заблуждением своим, основанным на сущем невежестве, расстраивающем единомыслие и тишину народа и наносящем государству великий вред, чего от содержащих другие религии не происходит» и, кроме того, раскольники «всемерно силятся отторгать других от правоверия», что воспрещено и иноверцам. В этом именно смысле, что раскольников нельзя приравнивать к иноверцам, был понимаем указ Александра I от 21 февраля 1803 года, в котором «общее правило» отношения к расколу было выражено так: «не делая насилия совести и не входя в розыскание внутреннего исповедания веры, не допускать однако ж никаких внешних оказательств отступления от Церкви и строго воспрещать всякие в сем соблазны не в виде ересей, но как нарушение общего благочиния и порядка». Таким образом, с одной стороны, на проявления религиозной жизни раскольников смотрели с точки зрения веротерпимости, с другой – в открытых обнаружениях раскола и в предоставлении ему прав по отправлению богослужения видели соблазн. Отсюда в частных распоряжениях правительства не было строгой одинаковости – не только в разные царствования, но и в одно и тоже.

Распоряжения начались (1762 г.) призывом заграничных раскольников возвратиться на родину: кроме выбора удобных мест для поселения, возвращающимся предоставлялась льгота «от всяких податей и работ» на шесть лет, с освобождением от указного платья и бритья бород. Затем последовали узаконения касательно всего раскола. Сюда относятся указы 1764 года – о праве раскольников не брить бороду и носить неуказное платье, 1769 – о дарования им права свидетельства на суде, 1782 – об освобождении от двойного оклада, 1785 – о разрешении выбирать их на общественные должности. Последнее в 1820 году было ограничено, именно: а) выбор допущен при условии, если число православных жителей и единоверцев весьма ограничено, б) безпоповцы, не молящиеся за царя и неприемлющие брака, лишены были права на выбор и в) выбор из остальной части безпоповцев допускать непременно с представлением в министерство внутренних дел. С 1803 года в официальных бумагах снова стало употребляться наименование «раскольник».

Менее определенности было в отношениях правительства к религиозной стороне жизни раскола, – в распоряжениях о беглых попах, о молитвенных зданиях, о совершении богослужения и треб. а) В 1775 году, по доношению Белградского преосвященного, был лишен сана, за побег к раскольникам, священник села Немчи Александр Недригайлов. В 1803 году «для успокоения старообрядцев села Городца дозволено было им иметь попов с Иргиза», но в 1816 году раскольникам села Иванова, Владимирской губернии, было отказано в такой просьбе. В 1822 году было дозволено всем раскольникам иметь открытых беглых попов. б) В 1768 и 1778 г.г. были изданы указы о воспрещении раскольникам строить церкви и часовни и вешать колокола. Когда, в 1811 году, монахини Климовского стародубского монастыря просили формального разрешения на освящение построенной ими церкви, то государь указал такого разрешения не давать, но вместе не чинить и препятствия к отправлению богослужения. В 1816 году последовало распоряжение об уничтожении раскольнической часовни в гор. Фатеже, но в 1817 году, когда возник вопрос о часовне в Чугуеве, было постановлено уничтожить на часовне только главу. В 1822 году было запрещено строить часовни вновь, но не входить в рассмотрение о существующих молитвенных зданиях.

За вторичное уклонение в раскол, по указу 1824 года, велено было отдавать в рекруты, а неспособных и женщин ссылать в Сибирь; зато обращающиеся из раскола в православие, по удостоверении от архиерея в действительности обращения, могли переселяться из мест их удаления куда кто пожелает.