Одна часть раскольников оселась на севере России, в местности известной под именем Поморья. Поморье и теперь представляется пустынным и малонаселенным. Некоторые приходы уездов повенецкого, олонецкой губернии, и кемского, архангельской, раскинуты на сотни верст с самыми первичными, в некоторые времена года невозможными, путями сообщений. Легко представить, каковою была эта местность более двух сот лет назад. Церквей было мало, да и существовавшие нередко оставались по несколько лет без священников. Вследствие этого многие умирали без исповеди и св. причастия, младенцы подолгу оставались без крещения, или были крещены мирянами за нужду, брачные четы сожительствовали без церковного венчания. Нередко в приходских храмах дневные богослужения отправлял дьячок. Где церквей не было, там на общественное богослужение собирались в часовни и довольствовались «службою» начетчика. Такое положение Поморья естественно издавна приучало местных жителей к той мысли, что возможно обходиться и без священников. Случилось, что и главными распространителями раскола в Поморье были большею частью простые, не имевшие священного сана, иноки. Таким образом сам собою, на готовой почве, вопрос об иерархии получил в поморском расколе разрешение в том смысле, что можно, конечно по нужде, помимо священных лиц содевать свое спасение. Это и есть основное положение безпоповщины. И только уже впоследствии, спустя много лет, и при том на первый раз по толчку совне, к тому, что образовалось под влиянием предшествовавших обстоятельств и вследствие житейской необходимости – к безпоповщинской практике, последователи безпоповщины стали подыскивать теоретические основания. Какие же это были основания и в каком отношении стояли они к учению первых расколоучителей? Оснований было придумано несколько, но не все они были придуманы сразу, как не сразу и каждое из них в отдельности сделалось достоянием всей безпоповщины. Когда диакон Феодор говорил, что, если нет попа старого рукоположения, лучше совсем не иметь никакого, то он указывал лишь на то, что попы нового ставления «не священи суть»; очевидно, в принципе он нимало не умалял значение церковной иерархии. Тоже видим и у безпоповцев. «Аще и опасаемся архиереов, аще и удаляемся рукотворенных церквей: обаче не гордости ради и кичения, ниже за преобидение каковое, но ради нововнесенных преданий, ради новин от Никона положенных, ради новых учений» – так еще в двадцатых годах XVIII века, тогда впервые потребовали у безпоповцев объяснения, они оправдывались в своем удалении от пастырей великороссийской Церкви, так оправдываются они и теперь. Иной вопрос – почему сами безпоповцы не имеют иерархии. Тут в разное время давались различные объяснения. Первоначально прибегли к указанию на исторические примеры, те частные примеры, которые свидетельствуют, что в древнее время, особенно «в прилучавшихся гонениях», многие места и грады оставались без священников; но так как понятие местной случайности не может быть применено к положению Церкви вселенской и служить доказательством её вида и устроения, то, в то время, как одни довольствовались этим основанием, другие подвели другое, заключающееся в учение о конечном истреблении священства антихристом. В этом смысле некоторые раскольники высказывались и прежде: теперь под влиянием петровских реформ толки о наступлении царства антихриста усилились и в половине XVIII века учение о всеобщем безсвященнословном состоянии было принимаемо уже в качестве догмата. Так как, далее, учение о конечном истреблении священства антихристом находят себе слишком очевидные противоречия в божественных безусловных обетованиях о неодолимости Церкви, вечном существовании в ней священных чинов, то учители безпоповства, именно той его части, где прежде довольствовались рассуждениями о местной случайности, поспешили найти третье основание, решились искать выход в рационалистическом доводе – что священство имеет значение не таинственное только, но и духовное, по которому «всякий христианин есть священник», и что только это последнее священство пребудет вечно, – доводе опять ненадежном, ибо хотя, взятая сама по себе, мысль о духовном священстве верна, но, как доказательство в защиту безпоповства, она имеет неправославный, протестантский оттенок, и хотя безпоповцы слишком далеки от настоящего протестантства, потому что эта мысль является у них вынужденною безысходностью положения, но она не достигает и той цели, ради которой приводится, потому что обетования вечности относятся к таинственному священству, а не к духовному. Таковы те основания, которые в разное время появились в безпоповщине для оправдания её безсвященнословного состояния! Все они одинаково ложны, но все и доселе не утратили своего значения в глазах безпоповца – больше оправдываться нечем! – хотя преимущественное значение у безпоповцев имеет второе основание, заключающееся в учении об истреблении священства антихристом.

Таким образом учение об антихристе служит последним основанием безпоповства. В нем же, в этом учении, безпоповщина находит основание и для своего взгляда на православие. За исключением некоторых безпоповщинских согласий, принимающих учение о личном антихристе, все безпоповцы проповедуют воцарение антихриста духовного. Они видят в антихристе совокупность мнимых ересей, содержимых якобы православною Церковью. В храмах, в домах, на торгах, на полях – везде око безпоповца зрит антихриста. Имя Христа Спасителя «Иисус», четвероконечный крест, троеперстие – все это печать антихриста. Чай, кофе, табак, картофель – суть, «сласти антихриста». В общем, приемлющие учение о духовном антихристе являются потомками тех раскольников, проповедь которых нашла себе справедливое обличение в сочинениях еще первых расколоучителей – протопопа Аввакума и диакона Феодора. Прочие начала безпоповщины, коренящиеся в учении о наступлении царства антихриста, представляются в таком виде.

Так как в безпоповщине нет священства, то нет и таинств. Безпоповцы разделяют таинства, по их важности для спасения, на «нужно-потребные» и просто «потребные»; к числу первых относят крещение, покаяние и причащение; остальные четыре, по мнению безпоповцев, в Церкви, по нужде, могут и не быть. Крещение и исповедь безпоповцы предоставляют совершать мирянину, как то дозволил еще протопоп Аввакум, но в отношении таинства евхаристии сделать этого не решаются. Они учат о духовном причащении. «У нас причастия св. таин, говорят безпоповцы: и нет и есть, – нет видимого, но есть невидимое, именно желание причастия св. таин». Очевидно, в обществе безпоповцев нет полноты таинств, – не только нет таинств священства, миропомазания, елеосвящения, брака, в чем безпоповцы и сами сознаются, но нет также – ни таинства покаяния, потому что их «старчая» исповедь, совершаемая по примеру исповеди скитской, имеющей значение нравственное, смысл совета на подвиги духовной жизни, не имеет значения таинственного, не дает разрешения грехов, – ни таинства причащения, потому что невозможно и представить, чтобы тела и крови Христовых, предметов вещественных, можно причащаться как-то духовно, невидимо, одним только «огнепальным желанием». Безпоповщина существует лишь при одной тайне – крещения, и то незаконно совершаемой, потому что, хотя по нужде и можно совершать крещение мирянину, но исключение нельзя возводить в закон, как это сделали безпоповцы.

Отправление «служб» церковных и разных «треб» в безпоповщине принадлежит тем же лицам, коим вверено там совершение крещения и исповеди. Оно имеет тот своеобразный характер, с каким явилось в наставлениях Аввакума и впервые в широких размерах практиковалось в Выговской пустыни. Охранители «старых», дониконовской печати, книг должны были закрыть последние. В стенах той же Выгореции очень рано был написан подробный «устав поморской службы церковной и келейной». Впоследствии в безпоповщине не мало появилось новосочиненных «чинов». Таковы «чин нехиротонисанных для отправления крещения и покаяния, – чин очищения жены родившей отроча, – чин благословения в неделю ваий, – чин всем богослужениям непосвященных мужей и жен», и несколько других «чинов». Известен также: «чин для поставления пастырей словесных овец». Значение этого чина определяется тем, что хотя безпоповцы имеют наставниками и распорядителями в собраниях при богослужении мирян, однако право на управление и отправление служб имеет не каждый, а лишь тот, кто получил на то благословение от наставника. Благословение это совершается на собрании, при большом стечении народа, или, по случаю нужды и потребности, при нескольких лицах, чрез положение семипоклонного начала, с чтением кратких молитв и славословий, и имеет значение поставления на священную степень. Получивший благословение называется уже «благословенным отцом», а не просто «отцом». Ряд «благословенных отцов», по мнению безпоповцев, имеет преемственность, так как будто бы еще Павел епископ коломенский «нерукоположенным дал благословение на строение душеспасительных таин»; составлен даже хронологический перечень сих «нерукоположенных». А между тем Павел коломенский скончался в то время, когда в среде противников патриарха Никона еще не могло быть и речи об иерархии.

Из учения об антихристе вытекают отношения безпоповцев к Церкви и государству. Их отношения к православной церкви, требуя, в духе аввакумовских правил, полного разрыва с нею, являются, в вполне последовательно, строже последних. Всех, приходящих к ним от «греко-российской» Церкви, большая часть безпоповцев принимает не иначе, как чрез повторение крещения. Перекрещивание бывает и в том случае, если присоединяется к безпоповщине кто либо из беглопоповцев, австрийцев и безпоповцев-неперекрещенцев, на том основании, что все сии принимают в свои согласия сынов православной Церкви вторым или третьим чином. Таким образом и в этом случае безпоповцы проповедуют такую особенность, которая не может найти для себя оправдание в правилах Аввакума, потому что защитник посолония говорил лишь о необходимости «довершения» крещения, а никак не повторения, и то только на тот случай, когда крещение совершено по новому Требнику.

Впрочем, есть отрасль безпоповщины, которая не перекрещивает приходящих от православной Церкви, не смотря на всю свою враждебность к последней. Вместе с тем эта часть безпоповщины отрицает возможность «действовать священная» мирянину.

Отчужденность религиозная ведет безпоповцев к обособленности в гражданском отношении. Идеал гражданской жизни, по понятиям безпоповцев, состоит в той жизни, какая была на Руси в первой половине XVII и в XVI столетии: тут нет отличия от общестарообрядческих воззрений. За то, чем резче суждение безпоповцев о «великороссийской» Церкви, тем скорее можно ожидать всякой прочей обособленности их от православного общества.

И действительно, некоторые частности имеют здесь особенно важное значение. Есть такие отношения, в которых недостаточно ограничиваться одним безучастием, скорбным созерцанием. Есть особого рода обязанности каждого верноподданного в отношении царя… Безпоповцы в принципе признают необходимость царской власти, монархического начала, и чужды демократических стремлений, потому что так было и в XVI веке; но на деле к существующей власти они относятся враждебно и повинуются ей не «за совесть», а только «за страх», уступая силе. Причиной этого служит именно то, что власть не только «последует», но и покровительствует «господствующей» Церкви, той Церкви, где, по мнению безпоповцев, царствует антихрист. Вследствие этого безпоповцы, за выделением некоторых согласий, исключают богомоление за царя из общей службы, из тропарей и кондаков. В тропаре кресту они читают: «победы православным христианам», то есть, им, безпоповцам, «на сопротивныя даруй», сиречь, на «никонианы». И так везде, где в книгах богослужебных положено молиться о царе и победе его на врага.

Вопрос о гражданском благоустройстве затрагивается безпоповщиною и иным образом. Дело в том, что в безпоповщине некому совершить таинство брака. В принципе все безпоповцы не отрицают необходимости брака, как таинства, но на деле, за неимением законных совершителей сей тайны, её не имеют; кроме приемлющих так называемый безсвященнословный брак, безпоповцы обязывают проводить жизнь безбрачную, девственную; если некоторые из них и вступают вопреки требованиям толка, в супружеские союзы, то лишь на сроки, с намерением прекратить их, как греховные. Вследствие этого в общинах бракоборных безпоповцев семьи нет и нередко царит разврат. В общественном отношения это весьма важно, ибо без семьи, как без корня, не может произрастать и гражданское благоустройство.

Безпоповщина разделяется на несколько отдельных толков. Главнейшие следующие: поморский, федосеевский, филипповский, странников, приемлющих браки, нетовцев.