В другом конце города жил молодой человек, который мог бы сравниться с Рафаэлем по силе гнева.

Кейси Джонс смотрел телевизор. Он делал это каждый вечер, бесцельно переключая каналы, хотя от этого он, казалось, только сильнее злился. В новостях рассказывали о загадочной волне преступности, уделяя особое внимание участившимся случаям нападений на людей. Представители полиции, как обычно, не могли пролить свет на происходящее.

Кейси переключил на другой канал. Там показывали фильм, в котором женщина кричала от ужаса. На третьем канале шло полицейское шоу – Кейси увидел, как на его глазах в облаке порохового дыма и под вой сирен упали трое мужчин. Ещё на одном канале показывали документальный фильм о террористах на Ближнем Востоке. Они взорвали автобус и убили дюжину школьников.

У Кейси бешено колотилось сердце. Ему было около двадцати пяти, у него были длинные растрёпанные чёрные волосы. Из мебели в его квартире были только старое обшарпанное кресло и телевизор. Кроме них, в квартире валялись спортивные снаряды: бейсбольные биты, накладки, гантели, футбольные мячи. Стены были увешаны спортивными плакатами, в основном с изображением жестоких видов спорта, таких как бокс или карате. В углу лежал голый матрас, а рядом с ним – стопка грязных комиксов. Обстановка в квартире была гораздо менее уютной, чем в канализационном убежище Черепашек.

Кейси было всё равно. Он почти не обращал внимания на то, что его окружало. Всё его внимание было сосредоточено на телевизоре, и всё, что он там видел, – это сцены нарастающего насилия. Кейси казалось, что весь остальной мир сошёл с ума.

Кейси Джонс, который утверждал, что ненавидит насилие, странным образом был им заворожен. Он смотрел на экран широко раскрытыми глазами, словно загипнотизированный, переключая каналы. Сцена резни в Боливии – гангстер расстреливает своих соперников – фильм об авиакатастрофе – шпионский сериал с кровавой дракой – Щелчок. Кейси сидел в темноте и тишине, прерывисто дыша через раздутые ноздри. Нужно было что-то делать. Кто-то должен был остановить этот ужасный поток насилия.

Он взял хоккейную маску и надел её. Она скрыла его уязвимую человеческую сущность, оставив на виду только пристальный взгляд его гневных глаз. В маске Кейси чувствовал себя неумолимым мстителем. Ночным линчевателем в маске. Одиноким борцом за справедливость. Словно...

Кейси ухмыльнулся под маской и взял в руки биту.

В канализации рядом с убежищем Черепашек Донателло лениво выписывал восьмёрки на скейтборде вдоль стены туннеля. Рядом под решёткой, нетерпеливо скрестив руки на груди, стоял Микеланджело.

Донателло подошёл к нему и посмотрел вверх через решётку. Луна только что выглянула из-за облака – серебряный диск на бархатно-чёрном небе. Донателло вздохнул. Его никогда не покидало чувство восхищения, и он всегда удивлялся бесчисленным красотам верхнего мира. Если бы только он и его братья могли свободно гулять там…

Он взглянул на Микеланджело. Лунный свет, проникавший сквозь решётку, отбрасывал на пол узор из теней, напоминающий тюремную решётку.

– Хорошая ночь, Майки.

Микеланджело поднял глаза и неопределённо хмыкнул. Его интересовало не столько ночное небо, сколько собственный желудок.

– У доставщика пиццы осталось тридцать секунд, – проворчал он, указывая на часы.

Донателло присел на корточки рядом с братом.

– Эй, Майки... – нерешительно начал он. – Ты когда-нибудь думал о том, что сказал учитель Сплинтер сегодня ночью? Я имею в виду, что будет… ну, ты понимаешь, когда его не станет?

Микеланджело ответил не сразу. Он не любил думать о том, что его расстраивало. Он предпочитал, чтобы каждый момент его жизни был весёлым. Он мог оставить серьёзные дела другим. И уж точно не хотел думать о жизни без направляющей руки своего любимого наставника.

Вместо этого он сменил тему.

– Время вышло! Минус три бакса.

Донателло понял. Иногда он даже завидовал беззаботному настрою Микеланджело, хотя считал, что лучше всё обсудить, чем держать всё в себе. Он коснулся руки брата, запрыгнул на скейтборд и покатил по туннелю в сторону убежища.

Над решёткой зашуршали шаги, и Микеланджело поднял глаза. Кто-то раздражённо бормотал себе под нос. Микеланджело приподнялся, чтобы посмотреть, что происходит.

Это был доставщик пиццы. В руках у него была коробка с пиццей, и он смотрел на адрес на ней.

– О, здорово! – проворчал он с сильным бруклинским акцентом. – Потрясающе! И где тут дом 122 по Восьмой авеню?

– Ты стоишь на этом адресе, приятель! – заявил Микеланджело.

Доставщик подпрыгнул, словно испуганный кот. Прошло несколько секунд, прежде чем он набрался смелости и шагнул обратно к решётке, за которой теперь виднелся кончик соблазнительно покачивающейся купюры.

– Что за...

– Просто просунь пиццу сюда, – донёсся из канализации голос Микеланджело.

Доставщик сделал пару шагов вперёд, осторожно протягивая перед собой коробку с пиццей, пока она не коснулась решётки. В прошлом ему доводилось доставлять пиццу настоящим чудакам, но этот случай был из ряда вон выходящим. Или, скорее, из ряда вон выходящей была пицца. Почувствовав, что коробка выскальзывает из рук, доставщик схватил купюру и отступил на безопасное расстояние.

Но когда он присмотрелся к купюре в свете уличного фонаря, весь его страх улетучился, уступив место бруклинскому негодованию.

– Эй! – завопил он. – Здесь всего лишь десятка! А нужно тринадцать!

Микеланджело начал спускаться обратно в туннель.

– Ты опоздал на две минуты, дружище! – сказал он, оглянувшись.

Доставщик заговорил более вежливым тоном:

– Ой, да ладно, я не мог найти адрес!

– Мудрец сказал: «Всепрощение божественно», – произнёс Микеланджело с интонацией Конфуция. – «Но никогда не плати полную цену за задержанную пиццу». – И со смехом скрылся в туннеле.

– Ладно, ребята, – объявил Микеланджело, распахивая дверь убежища. – Время пиццы!

Пока остальные собирались за столом, Микеланджело взял одну из катан Леонардо, чтобы проделать свой любимый трюк. Изображая телеведущего из рекламы, он подбросил пиццу в воздух и сказал:

– Да, друзья, это новый «Турбо Джинсу»...

Лезвие катаны рассекло воздух.

– Нарезает кубиками и ломтиками, а ещё готовит картофель фри тремя разными способами.

Аккуратно нарезанные в воздухе кусочки пиццы упали на тарелки перед каждым из черепах. К сожалению, Микеланджело не учёл длины морды своего учителя – кусок пиццы, предназначавшийся Сплинтеру, упал прямо ему на голову.

– Ну, может, для этого нужно немного попрактиковаться... – неуверенно протянул Микеланджело, пытаясь сдержать улыбку, пока Сплинтер сверлил его взглядом из-под куска пиццы с томатным соусом и плавленым сыром.